Конфлуэнция 2 рода
В данном случае речь идет о слиянии человека с другими людьми, когда трудно провести четкую границу между Мной и Тобой. Тогда можно легко принять чужие переживания или желания за собственные.
Когда человек, в слиянии с которым я нахожусь, предлагает что-то, я тут же соглашаюсь, без всяких раздумий. Например, один из супругов говорит: «Милая, давай пойдем сегодня в ресторанчик», - «Конечно, дорогой». Муж после какой-то паузы предлагает: «Знаешь что, давай лучше не в ресторан, а к Петровым, мы что-то давно к ним не заходили». – «Здорово! - отзывается она. – Конечно, ты прав!». Еще через какое-то время он задает вопрос: «А не провести ли нам это вечер вдвоем?». «Это именно то, что мне нужно», - говорит она. Похоже, она отвечает так быстро, что времени на раздумья не требуется. Не исключено, что она в слиянии со своим мужем. Правда не исключено, что ее осознаваемой потребностью является просто возможность побыть с ним, где угодно, как угодно (ему). Тогда не стоит говорить о сопротивлении – ведь, «соглашаясь на все», она наилучшим образом обслуживает эту потребность. Однако, если основная потребность иная, например получить удовольствие от интересно проведенного вечера, эта женщина рискует. Ведь ни один из пунктов программы она не наполняла своей жизнью, своей энергией. Велика вероятность, что вечер пройдет скучно, «как обычно», и вечерком, зевая, она не забудет «милому» на это попенять. Конфлуэнция 2 рода – источник всяческих семейных сложностей. Во-первых, не факт, что супруг этой дамы тоже в слиянии с ней; она следует за ней, а он в другую сторону.
(По другой версии, слияние не бывает «однобоким», сливаются всегда оба, и можно говорить о двух формах слияния 2 рода: активном и пассивном слиянии. В данном примере женщина находится в пассивном слиянии, которое характеризуется позицией: «Я хочу быть как ты. Твои желания – мои желания. Я хочу быть тобой. Я не хочу отличаться от тебя. Ты – смысл моей жизни, мои чаяния и надежды. Я должна жить ради тебя. Меня не существует. Я растворяюсь в тебе. А мужчина находится в активной позиции: «Ты должна быть, как я. Мои желания должны быть и твоими. Ты не можешь отличаться от меня. Мои ценности – твои ценности. Ты должна удовлетворять мои желания наилучшим образом. Я не могу (не должен) удовлетворять их сам. Ты должна принимать решение, как мне решать мои проблемы».
Такая трактовка слияния выработана американскими терапевтами Робертом и Ритой Резник, представителями современной школы Лос-Анжелесской Ассоциации Гештальт-терапевтов ( GATLA). Резники говорят о том, что сливающаяся пара может меняться активной и пассивной ролью, в зависимости от сфер жизни, например, когда в сфере быта активным является один партнер, а в сфере внесемейных связей – другой. В семейной системной терапии вы можете встретить описание таких явлений в терминах «жизненных компетентностей» (Фишман, Минухин, 2001).
Смена ролей в слиянии может зависеть от этапа развития семейных отношений или кризисов отношений (Варга, 2001). Это вызвано тем, что накапливающееся в слиянии раздражение, связанное с неудовлетворенностью неосознаваемых потребностей, рано или поздно прорывается у одного из супругов, и может приводить к эмоциональному разрыву отношений или к угрозе развода. И тогда роли могут поменяться: тот, кто следовал за супругом, поворачивается в сторону изоляции, а второй начинает следовать за ним.
Это происходит постольку, поскольку «сливающиеся» не могут обходиться друг без друга, ведь каждый из них так или иначе удовлетворяет потребности (жизненные компетентности) другого, которые другой не осознает и не может реализовать сам. Например, пассивный за счет активного опосредовано удовлетворяет потребности в признании (когда муж – яркая личность, а жена – домохозяйка, например), а активный за счет пассивного удовлетворяет потребности в заботе о себе. Каждый из них строит свою жизнь руками партнера. Среди таких пар можно услышать: «Он(а) делает меня счастливой (ым)».
Когда такая пара распадается, оба сильно страдают и либо возвращаются, повторяя, как в сериале, эту историю снова и снова, либо находят себе таких же сливающихся, выполняющих для них те же роли, или роли наоборот. Часто в такой паре один является зависимым, страдающим какой-либо аддикцией, а другой – созависимым, страдающим аддикциями, может быть, другой формы. Например, муж – алкоголик, жена – булемик. Или муж – игрок, жена не отходит от телевизора. Или муж – наркоман, жена - трудоголик. Или муж трудоголик на работе, а жена «вылизывает» дом. Безусловно, это в той же степени относится к парам «ребенок - родитель», и, собственно, оттуда и происходит.
Часто сливающиеся разделяют одну и ту же зависимость. Аддикты обычно не находят себе «здоровых» партнеров, поскольку обращают внимание только на комплементарных партнеров, могущих «добавить их самих до целого». Не случайно в среде терапевтов, работающих с зависимостями, бытует поговорка «Аддикт аддикта видит издалека». – прим. НР).
Но даже если это слияние обоюдное, то они имеют шансы сильно заскучать – из интимных отношений уходит азарт, новизна, острота ощущений; близость перерождается в зависимость – от партнера и собственной привычки к постоянству. (Я бы добавила, что привычка эта обслуживает безопасность сливающихся, поскольку они не научены жить, самостоятельно удовлетворяя свои потребности, и «отдельная жизнь» « угрожает» им неудовлетворенностью, страхом самостоятельных решений и ответственности за них, небезопасностью этой ответственности за свои потребности. – прим. НР)
Может быть, вы замечали, когда ваша подруга (или клиентка) в вашем присутствии долго ругала своего сынулю, не особенно даже отражая степень своего гнева, то после ее ухода вас почему-то охватывает бешенство по поводу невинного домашнего любимца или телефонных звонков. Или, может быть, вы начинаете плакать от безнадежности, как плакала она, а ведь у вас вроде сейчас нет особых оснований переживать безнадежность. Возможно, присоединившись к чувствам близкого человека, переживая с ним вместе, вам потом нелегко отличить его чувства от ваших собственных.
Может встречаться Конфлуэнция с той или иной группой людей, в области разделяемых этой компанией идей, ценностей или правил. Авторам нередко приходится слышать: «В нашем роду все женщины сильные, мы умеем тянуть лямку» - от особ, находящихся «при последнем издыхании» и желающих в результате психотерапии «увеличить свою работоспособность». Вариант отдыха не рассматривается: ведь оно означало бы отказаться от семейных норм, стать «белой вороной» в своем роду.
Слияние 1 или 2 рода, так же, как и остальные виды сопротивлений, могут носить вполне здоровый характер; более того, жизнь без них была бы невозможна или постыла. Человек находится в конфлуэнции 1 рода со своими воспоминаниями, с языком, на котором он говорит. Читая эти сроки, вы вряд ли мысленно уноситесь в лето, скажем, 1985 года. Но если попросить вас припомнить, как вы его провели, то доступ к этим воспоминаниям, скорее всего, возможен. Мы не осознаем, на каком языке мы печатаем, сидя за компьютером, пока не видим на экране абракадабру вместо случайно вкравшихся английских слов. Только тогда соображаем, что надо поменять язык на клавиатуре. Речь идет не о том, чтобы удерживать в поле осознания все, скорее иметь принципиальную возможность «достать» в случае необходимости. То же самое относится к конфлуэнции 2 рода. Младенец с матерью состоят в физиологической конфлуэнции, иначе как она догадается по писку, что сейчас – он хочет водички, а сейчас – у него пучит животик. Если я разучусь «душой и телом» влезать в шкуру своего клиента, с эмпатией можно попрощаться. Без конфлуэнции уйдет самая сладостная часть влюбленности, когда «мои руки – это твои руки», и «мы с тобой создам эту лунную ночь, и она творит нас…». Но если я хочу быть по-настоящему вместе, мне надо уметь отсоединяться, быть самим по себе; уметь быть не только внутри, но и уметь посмотреть со стороны. Мы уже цитировали перлзовскую «молитву гештальтиста» - она была специально создана, чтобы этому помочь.
(здесь я хочу привести модель отношений Роберта Резника, в которой он рассматривает пять важных этапов отношений.)
Если вернуться к конфлуэнции 2 рода как к сопротивлению, то она все же дарит целый ряд преимуществ. Никакого одиночества: мой милый всегда в моем сердце; никаких конфликтов: «О чем же спорить? Твои интересы – это мои интересы. Я тебя всегда поддержу, а ты - меня». Истинные смирение и покорность – отголоски слов «на все воля Божья» - и никакой тебе чертовой ответственности за свое бытие-в-мире.
Не придется долго писать про цену, она «небольшая»: зависимость, невозможность развиваться, отказ от свободы воли.
Признаки, благодаря которым мы можем заподозрить конфлуэнцию 2 рода, следующие:
- очень часто люди, которые находятся в конфлуэнции с другим человеком, используют местоимение «мы», вместо местоимения «я», вместо «вы» и вместо «он», «она» (например, когда мать о взрослом сыне говорит «мы поступили в институт» или «мы пошли в армию» - это слияние 2 рода. – прим. НР);
- повторяющиеся попытки прийти к «негласному соглашению» с терапевтом, типа: вы, как женщина, конечно, меня понимаете. Или, «как всякий разумный человек, я, естественно… и вы, конечно…»;
- частые упоминания о семье, социальной группе, коммунистической или иной партии в контексте «само собой разумеющихся вещей»;
- заявки на сеансе, касающиеся отношений с близкими людьми: «хочу разобраться со своей дочкой. Она…» (далее следует описание ее проблем, которые клиент хочет решить «за нее» в ее отсутствии);
- трудности с осознанием конфликтов и агрессии внутри близких отношений;
- затяжки времени; трудности расставания.
Что касается терапевтической проработки при конфлуэнции 2 рода, то важно помнить, что сходство, близость – здесь фигура номер один; различия игнорируются. Мы заинтересованы сделать их более заметными. Если есть «мы», то невредно узнать, о ком идет речь; можно предложить посмотреть, что произойдет, если говорить сперва от имени «я», а потом от имени «ты» или «он». Нам важно, чтобы сходство и различие этих двух или более фигур было осознано: можно предложить проговаривать их вслух по мере осознания. В работе могут помочь эксперименты со «скульптурой» отношений то пары, конфлуэнтной частью которой, как мы подозреваем, является наш клиент (использование пустых стульев для символизации присутствия других членов ситуации, психодрамы – прим. НР). Эксперименты с дистанцией, позой, «встречами и расставаниями» (в индивидуальной сессии или в группе) могут всколыхнуть глубокие чувства, связанные со страхом утратить близость и привязанность, те самые, что легли некогда в основу формирования зависимости.
