Там, где любовь
не в силах цвести
жить продолжает
лишь мысль.

Особый вкус, особые печали
Есть даже в том, что Бог нам запретил.

Вот потому всегда так привлекали
Запретные плоды, мечты, и дали…
Пути к тому не всем он приоткрыл.
 

Особый путь, особые скрижали,
Звезда особая маячит сквозь года.

Кто, к ним стремясь, грешил, их оправдали.
И вновь запрет на что-то налагали.

И подчиняясь все, всегда искали
Способных всё нарушить… иногда…
 

 КТО знает, что запретно? И когда?..

"Ныряйте глубоко внутрь себя, в сокровенные глубины своего Сердца, как искатель жемчуга, сдерживая речь и дыхание, ныряет глубоко в воду, и, таким образом, достаньте с помощью бдительного ума сокровище Самости внутри себя" ,
Муджи.

Истина прозрачна и поэтому незаметна, а ложь мутна, она не пропускает ни света, ни взгляда. Существует и нечто третье, где истина и ложь перемешаны, это встречается чаще всего. Одним глазом мы видим сквозь истину, и этот взгляд теряется в бесконечности навсегда, другим глазом мы не видим сквозь ложь ни пяди, и этот взгляд не проникает никуда, он остается на земле, с нами. Поэтому по жизни мы ползем на боку. Поэтому истину нельзя понять столь же непосредственно, как и ложь, она познается только из сравнения истины и лжи.

( Milorad Pavic).

 

«Странные у вас женщины, - сказала одна мусульманка , - вы можете целый час одеваться и краситься, чтобы выйти на улицу и покорять своей красотой чужих мужчин, а потом прийти домой, снять с себя все красивое, смыть косметику и ходить перед мужем в засаленном халате и бигуди... У нас все наоборот - мы перед мужьями красиво одеваемся и красимся, а на улицу выходим одеваясь скромно, зачем нам чужих мужчин своим красивым видом соблазнять?»

Робкое, нежное, светлое, смотрит раскрытыми глазками,
Новью рожденное, тайной спаленное, женское.
В нем отражается, в нем зарождается, с песнями, с ласками
Все необычное, все гармоничное, все безгранично вселенское.
Владимир Пяст

Главное, это уметь наслаждаться мгновением – и тогда даже не столь важно, сколько оно длится. Можно быть унылым даже имея в своем распоряжении вечность…

Она шла медленно, как по слогам,
как будто опасаясь оступиться,
и так, как будто за преградой, там,
она вздохнет и полетит, как птица...


* Райнер Мария Рильке.
 

Мы с моей душой отправились искупаться в великом море. Выйдя на берег, мы решили приискать скрытый от чужих взоров уединенный уголок.
Дорогой мы встретили человека, сидевшего на сером утесе, который доставал соль из мешка и по щепотке бросал ее в море.
- Это пессимист, - сказала мне душа. - Мы не станем здесь купаться. Поищем другое место.
Мы двинулись дальше и дошли до небольшой бухты, где увидели человека, стоявшего на белом утесе. В руках у него был ларец, украшенный драгоценными каменьями, из которого он доставал кусочки сахару и бросал в море.
- Это оптимист, - заметила душа. - Он тоже не должен видеть нас голыми.

Мы пошли дальше и на отмели увидели человека, который подбирал дохлых рыб и бережно опускал их в воду.
- Не будем купаться на глазах у него, - сказала мне душа. - Он филантроп.
И мы прошли мимо.
Чуть дальше мы увидели человека, который обводил контур своей тени на песке. Высокая волна смывала рисунок. Но он без устали продолжал свое занятие.
- Он мистик, - вымолвила душа. - Оставим его. И мы шли дальше по взморью, пока не увидели человека, который, укрывшись в прибрежной пещере, собирал пену и наполнял ею алавастровую чашу.
- Это идеалист, - шепнула мне душа. - Уж он-то никак не должен видеть нашей наготы!
И мы отправились дальше. Вдруг мы услышали чей-то крик: "Вот море. Вот глубокое море. Вот неоглядное могучее море!"
Когда же мы вышли к тому месту, откуда доносился голос, нашим глазам предстал человек, стоявший к морю спиною, который, приложив к уху раковину, вслушивался в ее глухой гул.
- Пойдем дальше, - предложила мне душа. - Он реалист -- тот, что поворачивается спиною к целому, которого ему не объять, и пробавляется какой-нибудь частицей.
И опять нам пришлось пуститься в путь. На покрытом водорослями берегу среди скал мы приметили человека, который лежал, зарывшись в песок с головой. И тут я сказал моей душе:
- Вот где мы можем искупаться - уж он-то нас не увидит.
- Нет! Ни за что! - воскликнула душа. - Ведь он из них самый зловредный. Это же святоша.
И великая грусть легла на лицо моей души и проникла в ее голос.
- Уйдем отсюда, - промолвила она. - Здесь нам все равно не найти уединенного, укромного места для купания. Я не хочу, чтобы этот ветер развевал мои золотистые волосы, чтобы струп этого воздуха коснулись моей белой груди, и не позволю солнечному свету обнажить мою святую наготу.
И мы покинули те берега и отправились на поиски Величайшего Моря.


Джебран Халиль Джебран

Единственное, чего требует от нас жизнь, – осознавать ее, а не принимать безоговорочно. Все, на что мы закрываем глаза, все, от чего мы убегаем, все, что мы отрицаем, принижаем или презираем, в конце концов приводит нас к краху. То, что кажется отвратительным,, болезненным, злым, может стать источником красоты, радости и силы, если взглянуть на это без предубеждения. Каждая секунда может стать прекрасной для того кто способен осознать ее как таковую

Генри Миллер

Любовь оказалась совсем не тем, что про нее пишут. Она была ближе к смешному, чем к серьезному — но это не значило, что от нее можно было отмахнуться. Она не походила на опьянение (…) — но еще меньше напоминала трезвость…
… В любви начисто отсутствовал смысл. Но зато она придавала смысл всему остальному.

Виктор Пелевин. Священная книга оборотня

Сквозь лабиринты пройденных дорог...

Оксана Светлакова

сквозь лабиринты пройденных дорог
вдруг разглядеть себя…
и пелена
мерцающая растворится...
ток
вольется в вены... поздняя весна…
так зыбок мир…
и мой цветущий сад
качается сегодня на ветру…
пыльца звенит, прислушайся…
летят
потоки звука…
крылья в синеву
врастают у парящих долго птиц,
и солнце в перьях оставляет свет…
раскрой окно и взглядом облака
раздвинь…
увидишь город…
алый цвет
с рассветом его стены обожжет
и растворится…
эти острова зовут меня давно…
ты помнишь,
в брод
мы шли с тобой куда-то…
и плыла,
качаясь, явь
под пенье наших душ…
там изумрудом соткан был эфир…
к себе мы возвращаемся,
когда других читаем…
и ложится мир в ладони
нежно, трепетно, легко…
в саду плоды созреют в нужный срок…

иначе видишь все свои пути,
сквозь лабиринты пройденных дорог…

"Листая страницы зачитанной книги, касаясь Души, написавшей слова,
Ты птицей летишь туда, где ты не был и таешь меж строк, потеряв берега.
Касаясь друг друга... Нет-нет, не руками - биением сердца незримой струны,
Возводится мост невесомо хрустальный и соединяет реальность, и сны.
Мы все там встречаемя так... бестелесно, касаясь друг друга реальным теплом
И узнаем, согреваясь от счастья, и в продолжении этом живем."

Сон для двоих
     Тереза Шатилова
     Да, по нам уж давно безутешно рыдает «психушка» –
     Сон, один на двоих, стал любимой, желанной игрой.
     «Засыпай, прилечу!» Я кладу телефон под подушку,
     Караулю, старательно жмурясь, тебя, мой герой.
     Ловишь, взмахом крыла, в темноте слабый ветер-попутку,
     И торопишь его в мир моих удивительных грёз…
     «Я сквозь время пройду, для тебя» - обронил как-то, в шутку.
     А теперь, как и я, в эти встречи ныряешь, всерьёз…
     Мне отмерена жизнь горсткой кварца в часах бестолковых.
     Буду ждать ли пассивно, сгорать ли в горниле борьбы,
     Кушать счастья билеты, искать на дорогах подковы –
     Кровь моя – это струйка в стеклянной аорте судьбы…
     Твой парфюм от Дождя – от него моё сердце колотит,
     Только ты, до объятий, во мне будишь нежности дрожь,
     И касаясь губами измученной голодом плоти,
     Шепчешь имя моё и меня безответно зовёшь…
     Остаются внизу: боль, что стелет и спит со мной жёстко,
     Негативов обрывки, далёких трамваев звонки…
     Не волшебною палочкой – самой простой, дирижёрской,
     Остановятся звуки, могуществом властной руки…
      Уходя, снимешь крылья со спинки старинного стула,
     Мне надежду вдохнёшь, поцелуем в горячий висок.
     
     И, когда убедишься, что я безмятежно уснула,
     Вновь досыплешь в часы нескончаемый белый песок.