Получить свое предсказание

 

 

 

Голова почти перестала.
Заболело сердце.
Страшно.
Как я вечно живу с таким настроением?
Если бы я знала, милая, если бы я знала...

Выйти и уснуть на снегу.
Интересно, если бы я была лунатиком, я бы вышла на балкон?..
Желудок болит от уксуса.
Смерть от уксуса очень мучительная и долгая. Жгучая жидкость выжигает твой кишечник, и ты корчишься в муках, и никто и ничто тебе не поможет.
Некоторые самоубийцы явно лишились последних мозгов, если выбирали такой способ. Но статистика есть статистика. Такие были.

Действительно, о чем это я.
День был так хорош, наверное, именно поэтому вечер просто обязан качнуться в другую сторону.
У меня слишком неуравновешенный характер.
Видишь, милая? Если бы я так часто не радовалась, я бы и не печалилась так много и так глупо...

Знаешь, я днем весела, как птица, если в большом кругу
Добрых знакомых. А вот под вечер что-то теснит в груди.
Господи, я по ночам не плакать, кажется, не могу.
Быть одиноким вдвойне сложнее, если ты не один…

Наверное, мне следовало лечь спать. Переждать ночь - и снова днем сиять радостью. Интересно, оно тогда бы накапливалось или прокатило бы?..
Закон вселенского равновесия, та-та-та.

Болят голова, сердце и желудок.
Сердце бьется, как загнанное, наверное, мне страшно.
Мне не на что отвлечься и я боюсь думать - да, это я еще не думаю, нет-нет, это только поверхность, верхушка айсберга, и я не рискну заглядывать глубже сегодня.
Из зеркала на меня смотрит чужая испуганная девушка, глаза большие, черные, и мне страшно ловить ее взгляд. Страшно отворачиваться. И она знает мой страх.
Мне кажется, она только притворяется, что боится.

Эби, ты же со мной, да?

Надо это прекратить, надо это прекратить, надо это прекратить, надо это прекратить. 

Хотя не, я передумала, не буду писать.
Это все равно очередной ной о том, как я хочу познакомиться с клевыми людьми, которых я вижу на дайрях, и как я боюсь с ними заговорить и показаться назойливой, ибо ничего из себя не представляю бла-бла-бла, очередной сеанс мозготраха, самоуничижения, досады, стыда и дикого коктейля из неприятных эмоций. Ну нахрен. Еще записывать это.

Lately I've found, that it's easier to me to think and speak English, than Russian sometimes... and it's happening more and more often. I'm not sure, it's a good sign, but sure, it's not bad either.
For example, before writing this post, I couldn't remember the word I needed for title , but English word came quickly. Devastated. Fatigued. Tired.
Well, actually I don't mind writing all the post in English, but it's not my diary on dreamwidth, where I write all but Russian )
So...

Собственно, к делу.
Вчера праздновали день рождения Ингвара и нашего клуба - "Северному Берегу" исполнилось 5 лет! УРА!!!
Скинулись дружно рыбе на палатку, из-за того, что нынче не сезон, он стоила чуть ли не в 2 раза дешевле, ура-ура. Ингвар был очень рад, сказал, что всех нас любит и будет рад видеть нас почаще (это правда, я последнее время там редко могу появляться из-за танцев и прочей фигни(если я говорю о фигне, я и имею в виду фигню, а не танцы, танцы - отдельно!)).
Погода у нас царит восхитительная уже неделю! Сыплет хлопьями снег, тепло (едва ли до -10 доходит, то -5, то 0 вообще), мягкие сугробы и такая красота вокруг! Снег похож на мыльную пену, облепившую ветви деревьев и провода, и дома, и машины... знаете, как когда ты сидишь в ванне, выливаешь чуть ли не всю бутылку пены в воду, а потом сидишь и дуешь на нее - и она разлетается смешными ошметками по всей комнате! Вот так и снег... разлетелся - и сверкает, сверкает...
Вчера был очень насыщенный, хороший день, и я так хочу рассказать о нем, но так устала, что собирать мысли в кучу на самом деле тяжело (как ни странно, думать на английском - нет), но ведь еще надо сегодняшний описать, не забыть...
Самое смешное, что устала даже больше физически и болят РУКИ (мне даже печатать тяжело, очень устают пальцы и мышцы, которые вот от запястья и до локтя (охохо, анатомия, 8 класс, уже нифига не помню, увы мне)).
Наверное, проще рассказать про сегодня, а потом уже объяснить, почему сегодня так, как сегодня, приведя вчерашние события. Так будет, наверное, быстрее и логичнее, чем пересказывать все по-отдельности, а затем связывать в одно логическое единство.

Проснулась я еще в 5 утра, потому что пить хотелось, я даже удивлена, что помню, как я прошла в кухню, нашла кружку с чем-то темным и выпила, а потом проползла обратно. Потому что глаза совсем не открывались, и я еле двигалась, честное слово. Рухнула обратно - и вырубилась моментально, еще подумав, что осталось 2 часа до будильника.
Снился очень яркий сон про какие-то завоевания, но понарошку, вроде мы участвовали в ролевых играх, а до этого что-то происходило важное, какой-то серьезный интересный сон внутри сна, но его я не помню, помню, что мне снился Новосибирск. Вот сам сон - не помню, а город помню... и потом, мы играли в ролевую игру, запозднились, и пошли спать, а когда я проснулась, глянула на часы - а уже 3 часа дня, и мне становится ужасно стыдно и обидно, и страшно: блин! Я же обещала сегодня прийти на английский!!! - И просыпаюсь. И понимаю, что это был не сон. Ну, то есть не совсем сон. Первый взгляд - на окно, и первая мысль: слишком светло для 7 утра. Вскакиваю, несусь к компу: 9.25!
В 9:30 уже надо выходить.
Блин! Английский! Хватаю все и вылетаю из дома.
Надо отметить, что башка у меня гудела (и продолжает гудеть уже весь день, сейчас, например, уже 21:12, а мне не намного легче). Болела так, что казалось, будто глаза выдавливают изнутри из глазниц - даже больно открывать их широко было, хотя умыться я успела. Давление, что ли?
+ Болело все тело, совершенно внезапно.
В маршрутке сидела вместе с другом через одного человека, и я его совершенно не заметила! Было очень стыдно... На английском отсидела, это не проблема, там вообще все до боли легко. Хотела на немецкий с Яном пойти, но осознала, что буду там лишь неким мертвым грузом при остальной группе - совсем башка не варила, так что уехала домой и сразу же легла спать. Проспала так до 19, и дальше бы спала, если б бабушка не пришла.
Снились сны прос Стар Трек, про Джима и Спока, во сне я даже про них стихи писала (ололо, мой мозг ушел гулять!), разумеется, как ба меня разбудила, я так и не запомнила их. Но и не важно - там, по-моему, был дикий адский трэш)
Среди прочих размышлений, почему я так устала, ничего ж не делала, неожиданно пришло осознание, что вчера Эрин попросила меня посидеть с Олежкой, а тот что-то плакал, и чтоб его отвлечь, я предложила его покрутить... Ну, то есть брешь его за руки, он бегает по кругу, а потом ты его раскручиваешь так, и крутишься на месте, а он "летает". Олежка мне каждый раз говорил "Полетели на самолете!" Спрашиваю: "Куда?" Он молчит... Я спрашиваю: "На Юг?" Серьезно так смотрит: "На море!"
Так что летали мы с ним на море...
И летали дооолго... До тех пор, пока меня тошнить не начало (лол, кого когда-нибудь укачивало во время "раскрутки" ребенка? XD)
В общем, а сегодня у меня отваливаются руки, ноги и спина и + давление, похоже, еще - башка о-прежнему болит, хоть и не так сильно. Чувствую, что перед тем, как планировать становиться матерью, придется ходить в тренажерку часто-часто XDD Быть мамой - тяжкий труд! XD
А ведь это я с ним полчаса от силы посидела... XD
Эх, дети-дети... жесть сплошная)
Среди моих знакомых есть такие, кто никогда вообще детей заводить не собирается. Бабушка моя к таким очень негативно относится, буквально чуть ли на нецензурную ругань переходит. Но это ее точка зрения - это же бабушка, у нее вся жизнь зациклена на семье была, она очень семейный человек и всегда хотела себе пятеро детей как минимум.
Не знаю, не знаю. По мне так каждый свой выбор сам делает. Не хотят детей - так почему я должна хуже к ним относиться? Некоторые вещи меня, конечно, бывает, выносят, например, как-то одна из девушек знакомых спросила: Не знаешь, как бы себя бесплодной сделать, чтоб наверняка там?..
Такого я категорически принять не могу. Не хотеть детей сейчас - одно, но вдруг лет эдак через 10-15-20 захочешь ребенка от любимого человека, и что?
Я вообще противник кардинальных решений.
Надо все тщательно взвешивать.
Я ничего ей тогда не сказала и сейчас не скажу - потому что разговор бессмысленен и повлечет за собой лишь волну негатива с обеих сторон, эта та почва, ступив на которую, потом уже не свернешь и непременно поссоришься: я тут не готова идти на компромиссы, но уважаю чужих тараканов. Совершенно не понимаю и не принимаю, но чужая жизнь - это чужая жизнь, не мне судить. Могу лишь надеяться, что она не наляпает ошибок, после которых будет сожалеть. Если же она сотворит подобную глупость, на мой взгляд, то главное, чтобы потом не раскаивалась и была счастлива. Хотя мне сложно такое представить. Но опять же - это я, а это она.
Я уже какое-то время назад рассуждала на эту тему в другом дневнике, когда только-только состоялся разговор на эту тему, теперь не знаю, почему вспомнила. Мысли утекают, переплавляются в нечто новое, смешиваются и бегут по совсем иному руслу, которое ты для них уготовил.

Devastated. Fatigued. Tired.
Опустошена. Измождена. Устала.

Наконец-то я вспомнила русские слова.

Я, наверное, самый богатый человек на свете. Только вот толку-то? Все, что у меня есть - не моё. А почему? Потому что я работаю казначеем в своей маленькой волшебной стране. Я владею всем золотом лепреконов, всеми жемчужными нитями русалок, яйцами фениксов, перьями финистов-соколов, мотками золотых нитей Румпельштильцхена и слитками лунного серебра. Да и правда - разве пойдешь с таким в магазин, скажем, за колбасой? То-то же.
Вот и чахну я над этими золотыми горами день-деньской. Кушать-то хочется. А денег - кот наплакал. Ну не смешно ли?
Мой предшественник так и зачах на своей работе - работяга был, ух, всю жизнь свою работе отдал! Никто уж и не помнил, кто был казначеем до него - поговаривали даже, что бессмертный он. Местные, правда, невзлюбили его, странным считали, а за глаза прозвали Кощеем. Ну да это понятно, народ у нас тут неграмотный попадается, кто-то и слова-то такого КАЗ-НА-ЧЕЙ в жизни не слыхал. "Кащей" как-то проще, роднее что ли.
Тот бедолага до меня на старости лет совсем свихнулся от скуки и голода, похитил себе девушку, - Василисой, кажись, ее звали? - впрочем, тут все поголовно Василисы, Алены да Марьи, так что не суть, усадил ее в башне над золотохранилищем и чуть ли не до смерти ее заговорил, запоил чаем и закормил печеньем. Впрочем, девушка не особо-то жаловалась. Но тут как раз нагрянул ее жених, разразился скандал, ну и убил он несчастного Кащея в пылу ярости. Потом ходил, извинялся, родственникам деньги выплачивал. В тюрьму его не посадили - парень хороший, добрый, раскаялся, убивать не хотел, кто ж знал, что Кащей такой хлипкий окажется? Да и под влиянием аффекта - то-се, невесту украли как-никак.
В общем, так я и оказался на этом месте. Как старик умер - стали люди думать, кого на это место посадить, работа-то неблагодарная. И кто-то припомнил, что предыдущий казначей приходится-де мне троюродным дядей четвероюродного брата единокровной сестры моего двоюродного пра-прадеда. У нас родню не забывают. Так что сказали мне: ты родственник ближайший, ты и наследуй. Я и унаследовал.
На самом деле работенка скучная. Не будь нынче интернета - совсем с ума сошел бы, как мой дядька. Но он еще и стеснительный был до жути, с людьми разговаривать боялся, вот и тронулся умом впоследствии, я же люблю выходить иногда, разговаривать, спрашивать, как у людей дела. Да и по скайпу с друзьями болтаю помногу.
Вечером я выхожу гулять, включаю плеер и слушаю тишину. Ну, не тишину, конечно, нет, на самом деле это последний альбом Русалочки, записанный уже на суше. Выдержал в Меломане настоящую битву за этот диск. Хожу по улицам, леплю из снега снежки и крошу их на асфальт, чтобы Кай поскорей нашел дорогу домой. Я знаю, что ему нравятся больше правильные кристаллические формы, чем крошки. Впрочем, прохожие тут же смешивают мои тщательно слепленные льдинки с мокрым грязным снегом на тротуаре. Похоже, Каю придется-таки подождать Герду. По вечерам пробки, и она, как обычно, опаздывает забрать его из детского садика.
После прогулки я сажусь на автобус и еду домой. Леденцовые окна слегка искажают мир снаружи, а запотевая, слегка подтаивают и становятся липкими. Зато потом, когда снова становится холодно, они застывают причудливыми узорами. Ужасно хочется лизнуть или откусить кусочек, но Леденцовая Ведьма последнее время ужасно зла после того, что сделали Гензель и Гретель с ее крышей, поэтому я не рискую - и не посмотрит ведь, что казначей, съест живьем за милую душу.
Я возвращаюсь домой, открываю дверь и бросаю взгляд на календарь. Скоро день рождения у Медведя. Я сажусь за компьютер и скачиваю мастеркласс по валянию. Хочу подарить ему самодельные валенки - уже почти зима, а у него ужасно мерзнут лапы. Похоже, толи у Беляночки, толи у Зоряночки развилась аллергия на шерсть, и Медведю придется пожить на улице, по крайней мере пока.
Может, успею навалять варежки. Кто-нибудь вообще в курсе, варежки валяют, нет?
Слышу внезапно колокольчик. Кряхтя и лениво потягиваясь, встаю со стула и накидываю куртку. Быстро вскальзываю в сапоги - хорошие, добротные, у самого Никиты Кожемяки покупал! - и выхожу на улицу, открываю калитку...
На порожке стоит, кутаясь в широкий шерстяной платок, Алёнушка со своим братом Ванькой. Девушка неплохая, смышленая, ей бы учиться пойти - в университет или куда, да вот жизнь заставила, как говорится, тянуть на себе семью, брата... Братец у нее, на самом деле, тот еще козел. Налакался какой-то дряни, а потом и травы нажрался... кажется, у них это семейное. Вот теперь Аленушка и бегает по знахаркам и ведьмам, на лечение все сбережения свои тратит, всю получку отдает. А Иванушка - хоть бы хны. В последний раз она его в больничку в буквальном смысле за рога тащила.
- Кащеюшка, миленький, тут дело такое... мне к воскресению расплатиться надо с колдуньей, обещалася Ванечку вылечить, да у меня денег не хватает... ссуди на недельку, а? Я верну, вот те святая пятница, не вру!
Смотрю в эти огромные голубые глазищи, полные взаправдашних слёз и вздыхаю. Ну вот что с ними поделаешь. Разворачиваюсь и веду их в дом. Аленка трещит привычно, "Ванечка" ее мычит что-то нечленораздельное, опять под кайфом, наверное. Ну а что делать? Дома одного не оставишь же...
Пока ищу ключ от сейфа, Аленка успевает пожаловаться мне на свое житьё-бытье и пересказать все нынешние слухи. Под конец, всхлипывая, опять переключается на Ванечку.
- А что к Яге не пошли? Она поди дешевле взяла, чем эта... как ее? Не важно... А по знакомству так может и вообще бесплатно?- спрашиваю, не оборачиваясь, пытаясь найти нужную бумагу и перо в ящиках стола.
- Да что там... ей сейчас не до нас... Она уже старенькая, кости хрупкие... взялася она двор подметать намедни, как замахнулася - так и упала, а нога и подвернулась, говорят, перелом. Все сделали, гипс наложили... дети бегают теперь вокруг ее двора, дразнятся: Баба-Яга, Костяная Нога! А ей обидно же... - смотрит на меня пристально. - Ты что-то похудел как-то... ешь-то нормально? Не забываешь? А то кожа да кости! Знаю вас, мужиков, вечно вы чем-нибудь заиграетесь, а поесть забываете... Ванечка вот тоже...
Улыбаюсь и мотаю головой. - Да ем я, ем... Вот, возьми, вот здесь - укажи сумму, вот тут моя подпись, вот тут - твоя...
Алёна смущенно хлопает ресницами и выводит робкой рукой на документе корявые, неровные буковки, как у ребенка, только научившегося писать - Алёна Ивановна, на месте подписи ставя маленькую буковку "а".
Я выдаю ей искомую сумму и она тут же рассыпается в благодарностях.
- Ох, Кащей, спасибушки тебе, вовек не забуду! Верну через седьмицу, отцом-матушкой клянусь... - начинает тараторить она.
Устало бормочу сквозь зубы: Казначей, казначей я!
Алёна хлопает глазами, забавно хмуря брови.
- Ну что ты... ну что ты... я уж привыкла... а к словам заумным и не приучена... Ну что ты... не обижайся, ага? Кащеюшка...
Ну вот что с такой поделаешь? Не обижайся... а мне вот обидно, да! Обидно! Ну что ко мне все по должности да по должности? А у меня и имя, между прочим, есть, меня, может, вообще Алексеем Игоревичем кличут, а они всё казначей да казначей... тьфу ты! Кащей да кащей... хоть один бы правильно произнес!
Провожаю Алёну с Иваном до ворот, перед калиткой, уже прощаясь, вспоминаю внезапно одну мысль, которая не так давно пришла мне в голову.
- Эй, Алён... вы это... когда Ивана перед походом к знахарке стричь будете, ты шерсть не выкидывай, ладно?
Алёна удивленно морщит лоб и шмыгает носом.
- Зачем тебе?
- Да на подарок там... хочу валенки свалять...
Девушка звонко заливается смехом.
- Дурной ты, Кащей, кто ж с козьей шерсти валенки валяет?
- Ну, а я вот валяю... - смущенно бормочу я.
Девушка еще раз прыскает в кулачок и кивает.
- Хорошо, я не забуду.
Они уходят в ночь, и я смотрю несколько минут им вслед, затем, ежась, кутаюсь в куртку и иду домой.
Кто бы что ни говорил, а я люблю свою работу.

1. Сапоги Хедебю тип 10 - посмотреть!
2. Провощить ножны и сделать дырку для шнурка
3. Новый шнурок для Мьёльнира
4. Нижняя рубаха СРОЧНО!
5. Худ (!!!)
6. Обмериться (!!!) - в воскресенье, не забыть сантиметр!!!
7. Реферат и корректура!!!
8. Синёв взять учебник
9. ПЕРЕВОД ПНИ СЕБЯ ЛЕНИВАЯ ЗАДНИЦА СКОЛЬКО МОЖНО ОТКЛАДЫВАТЬ У ТЕБЯ ДОФИГА РАБОТЫ ДАВАЙ ДАВАЙ ТЕБЕ НАДО ВСЕ СДЕЛАТЬ К ДЕКАБРЮ ТЫ Ж НИХРЕНА НЕ ДЕЛАЕШЬ ОПЯТЬ БУДЕШЬ ПОМИРАТЬ ВО ВРЕМЯ ДЕДЛАЙНА

Потребуется 5 книг на ваш выбор. Я даю вам номер страницы и строку, вы записываете предложение до конца строки. Результат своего поиска - в свой флешмоб. ©
Покнижно ответы будут говорить:
1. О прошлом
2. О настоящем
3. О будущем
4. О зеркале души (what is..?)
5. О любви

ТУЛУЛУМ: из-за моей недогадливости и сломанного мозга, правила меняем))) Для каждой книги свои строки)))

для Ясеньки:
1. (Пение во время приготовления хлеба навлекало на дом неприятнос)ти, а если у вас чесалась левая сторона тела, то это точно (предвещало беду.) - Эдит Патту, "Восток"

2. (Наше воображение - великий дар, настоятельно требующий выражения. Неужели мы не должны повиноваться его голосу, когда оно столь красноречиво и) громко диктует нам? Неужели мы не должны повиноваться его тре(бованиям?) - Шарлотта Бронте, "Джейн Эйр". (в частности, 12 страница - это вступительная статья Е.Ю. Гениевой, "Тайное души" =)

3. (Быть наследным принцем или принцессой - значит) балансировать на канате, натянутом между ответ(ственностью и властью). - Робин Хобб, "Королевский Убийца."

4. - Попробует. - серьезно согласилась я. - Ольга Громыко, "Верные Враги"

5.  Лол, смешно, но пока у себя не нашла НИ ОДНОЙ книги, которая началась бы до 7 страницы Оо Ну, т.е. 5 страница у всех - белый лист. А все мои любимые книги, которые я действительно хотела бы для тебя открыть - увы, дома, в Новокузнецке.

Все-таки хорошо иметь два дневника.
Когда, например, хочешь написать свое первое впечатление о людях, которые читают твой другой дневник.
Взяли новую девочку на перевод.
Мэл говорит, она вредная. По ее дневнику тоже подумала так, и у нас с ней уже кое-какие разногласия по переводу.
Например, поскольку нет транскрипции вулканского t'hy'la - кто как читает. Она - ярая сторонница Т'хай'лы. Я за Т'хи'лу. Но новый свежий мозг нам необходим, и что более важно - она хочет переводит тот фик. Пока мы все сошлись на мире и компромиссах, да и идеи здравые она предлагает, так что все хорошо. А дальше посмотрим как.
Разве что Ира против.
(и кстати, вот об этом я волнуюсь: главное, чтоб это не была вторая Ира - обидчивая и упрямая. Я Иру очень люблю, но мы с Мэл задолбались биться с ней над предложениями. Перевод - это такое же творчество, как и сам труд автора!!! Где-то для понимания текста иностранным читателем нужно что-то добавить, где-то что-то убавить, потому что так не говорят и все такое, где-то вообще перестроить! Она этого не хочет понимать и вечно на нас с Мэл наезжает за "излишнюю живость речи").
Ну, будь что будет.
Итак висит на мне 2 перевода, а этим будем заниматься в последнюю очередь.

Скучаю по Городу. Да, вот так вот. Казалось бы, прошлое - прочь, настоящее берет свое, а все ж... я брожу по каменным лабиринтам заснеженного Новосибирска, вдыхаю прохладный воздух, ловлю на край рукава снежинки - и скучаю.
Мы с Эби нечасто разговариваем. Чаще молчим. Но так и лучше. Подчас совместное молчание рассказывает больше, чем сама содержательная беседа.
Близится Новый год, рождество. Для меня это время теперь, наверное, навсегда ассоциируется с Городом. Почему-то... такое все живое... дышущее...
Боюсь перечитывать старые посты - больно. Но больно по-хорошему. Как если бы достал старые пачки писем, которые принадлежали когда-то совсем другому человеку - не тебе, нет, поскольку ты уже совсем не тот человек, который их писал - они обросли своими историями, различными мыслями, эмоциями, воспоминаниями... дорогие, милые сердцу - бесценные... сладкие и горькие воспоминания.
На самом деле, остается всегда только хорошее.
Но от этого меньше болеть не перестанет.

Подобные мысли, воспоминания, отголоски чего-то теплого, полузабытого... они хрупкие и нежные, и всегда боишься, что кто-то вот придет - и наступит, грязной подошвой хрустнет ажурную тонкую кромку льда на лужице, разрушит очарование волшебства...
Но об этом все равно нужно говорить. Это все равно нужно вспоминать. Это то, без чего мы бы не выросли. Без чего мы были бы другими. Мы не были бы собой.

Вел лекцию по Мандельштаму Иван Полторацкий, наше светило поэзии НГУ.
Тяжело.
 Из всей полуторачасовой лекции вынесла две вещи - О. Мандельштам был-таки акмеист и евг'ей

Ба опять не в духе, жду когда она уйдет, пока что меня опять обвиняют во всем, попыталась поднять ей настроение: Ба, я наконец-то отдала паспорт на выписку, в понедельник все будет сделано, а она мне: какого хрена ты это делала так долго, просрала кучу денег и т.д. и т.п.
Но у меня слишком хорошее настроение, ничему и никому меня не сбить. Молча слушаю, улыбаясь про себя.
Ничего.
Зима близко.
Ближе, ближе, ближе...
Холод.
Снег.
Я замерзла, но настроение отменное. Легкое. Светлое. Довольное. Счастливое. Ликующее. Устало-удовлетворенное. Прекрасное.
Зима.
Зима.
Зима.
Зима
идет!!!

Чувствую себя живой. - Живее, живее, "настоящее", чем была, с каждой секундой я становлюсь настоящей.
Я жива. Я оживаю.
Я выжила - до зимы.
Еще немного, и всё будет совсем хорошо!
Я жива.

Страх и отвращение на Союзмультфильме
Осень наступает так бойко и ударно, что я немного теряюсь, но мимо последнего законотворческого обострения с цензурой мультфильмов пройти не могла. Поэтому вот.

Автор Undel
Страх и отвращение на Союзмультфильме
Варнинг: кукольная драма, контркультура, мат, пичалька.

- Серый, помнишь, мы боялись, что нас найдут инопланетяне?
- Ты боялся.
- А помнишь, мы боялись, что они нас похитят?
- Слушай, Косой, я глубоко уважаю твою паранойю, но я думал, что период шапок из фольги мы прошли.
- Ах ты мой бедненький, ах ты мой серенький, - нараспев отвечает он, полузакрыв глаза.
И это плохо, очень плохо, хуже, чем было после того дерьма, которое нам притаранил Равиль. Тогда фольга наехала на Косого первый раз.
Я зову его Косой, потому что у него такой разрез глаз. Красивые, в общем, глаза.
Я не знаю, в какой момент этот мелкий хрен начал помыкать мной, но, наверное, это справедливо, он умнее меня. И интеллигентнее, что ли. Хотя какой он к чертям интеллигент. Интеллигенты в библиотеках сидят, а не творят то, что творит Косой.
Сейчас он стоит надо мной в моем халате, лицо у него бледное и какое-то окончательное. Если честно, такой Косой - самое плохое начало дня. Во-первых, инопланетяне, во-вторых, он такой с утра, а главное, он трезвый, а я не люблю, когда трезвый Косой говорит об инопланетянах, я чувствую себя от этого беспомощным. Единственная надежда, что ему опять что-то приснилось. У каждого свои кошмары. Мне, например, снится, что я забыл текст. Что кадр выстроен, каскадеры, спецэффекты, все готово, мотор! А я молчу.
Я просыпаюсь в холодном поту. Косой ржет надо мной:
- Как ты мог забыть слова? У тебя четыре слова. «Ну, заяц, ну, погоди». Как ты мог бы их забыть?!
- А тебе вообще обычно слов не дают.
Это, кстати, правда. Не потому, что он забудет. Но если фраз больше трех, Косой начинает гнать. Как он гонит! Мне реально жаль, что это не снимают. Если б из этого фильм нарезать, фестивальный был бы фильм, отвечаю, я в кино всю жизнь. Я ему сто раз говорил: Косой, записывай, чувствуешь, волна идет – сядь, запиши, книга будет. Но у Косого же гордыня. В жопу, говорит, такие книги, классику писать надо.
У самого Косого другие кошмары, не чета моим. У него вообще все непросто. Я так понял, по жизни чем больше талант, тем сложнее.
Вот, помню, один случай в 83-м, у нас спектакль, а у Косого какие-то очередные сложности. Все были уверены, что спектакль отменят, а Косой взял и приехал.
Помню, стоит он за кулисами, и не белый, а серый как я. Выскакивает на сцену, и я холодею, потому что знаю Косого как облупленного и вижу, что он опасная мутная дрянь и в лучшем случае облюет сейчас весь первый ряд, а в худшем убьет кого-нибудь, или упадет здесь и сдохнет, вот вам, дети, утренник. А он вытягивается весь как струна, и что-то такое с ним происходит прямо на сцене, и когда он говорит «я маленький глупенький зайчик...», я ему верю. Вот верю!
Это Косой – а я верю.
У него бинты и синячины на венах – а я верю.
Его администратор на этот спектакль из реанимации вытаскивал – а я верю.

И вот сейчас мой прекрасный Косой склоняется ко мне и говорит:
- Серый, ты часто думаешь о том, что хуже смерти?
Нормальная тема для разговора, да?
- Нет, Косой, мне достаточно посмотреть на тебя.
- Спасибо, Серый, - всерьез отвечает он, и мне делается совсем скверно.
Раньше за такое он бы меня закопал – опускать из нас двоих может только он, а он не словил. Вот так.
- Серый, по-твоему, что страшнее, когда отрезают что-то или когда вживляют что-то?
- Когда отрезают. Когда вставляют, еще вынуть можно.
- Нет, не понимаешь. Подумай, снимают часть черепной коробки и вживляют в мозг электроды. И ты ничего не можешь сделать, даже убить себя. У Толстого проблемы, - без паузы говорит он.
- У Толстого всегда проблемы. Он сам проблема. Огромная летающая проблема.
- И у зеленого. И у Капитана. И у нас с тобой.
- У нас что, общая проблема?
И тут он начинает смеяться. Он смеется сухим мелким смехом, он смеется и смеется. Валится на кровать и смеется, кровать трясется под ним. И я понимаю, что надо будет вызывать скорую и все опять кончится в Ганнушкина – а я не люблю сдавать Косого. Но он внезапно прекращает, улыбается и говорит мне:
- Ты курил.
- В смысле?
И тогда он вопит:
- Ты курил! Курил! Курил в кадре. Убожество ты серое, ты курил!
Так я узнал про новую цензуру.

Потом мы сидели и жрали какую-то дрянь из запасов Косого.
- А причем тут мы? Все мы? Даже Толстый?
- Ну как же, Серенький. Курить-то вредно.
- Ну и? Я ж не агитировал. Я вообще отрицательный персонаж.
- Курить вредно. А ты курил. Поэтому тебя не должно быть. Уловил суть? Тебя просто не должно быть.
- Знаешь, Косой, по-моему, ты нехило перегибаешь. Что плохого случится, если из какого-нибудь мультика вырежут сцену с курением?
Он смотрит на меня пустыми черными глазами.
- Нет, все будет хорошо. Кастрация вообще хорошо. И лоботомия хорошо. Особенно когда ты решаешь, кого кастрировать, а кому мозги вырезать. Когда кругом все кастрированные и безмозглые, это удобно и морально.
- Косой, у тебя просто злой приход.
- У меня по жизни злой приход, я так живу, это называется реальность.
- Слушай, ну ладно, подвинут в сетке пару выпусков. Сколько я там накурил?
Он опять смотрит на меня, и я вспоминаю, что в африканских сказках заяц самый мудрый зверь.
- Серый, неужели ты веришь, что все дело в курении? И что этим кончится. Как здорово, что ты такой. Тебя можно рубить в фарш, а ты будешь думать, что это медицинские процедуры. Как страшно все понимать, какие бездны – лучше тебе этого не видеть. Я боялся, что они придут, а бояться поздно, они уже здесь. Всюду. Знаешь, где их нет? – он глухо бьет себя в грудь. – Здесь их нет. В тебе, во мне. Пока нет.
Он начинает мне рассказывать и говорит долго – про цензуру, про кодекс Хейса, про поджог Рейхстага, про дегенеративное искусство, про Франко, про 37 год, про уицраоров и Гагтунгра. Я понимаю только, что в его мозгах слишком много мозгов. И что у нас действительно проблемы.
- Чем ублюдочнее и порочнее режим, чем губительнее он для государства и народа, чем больше он испортил и сожрал, тем сильнее он начинает печься о том, что называет моральным здоровьем нации. Курение, поцелуи, короткие юбки, неправильные стрижки, бранные слова, любые слова. Глупое, скабрезное, страшное, смешное, грубое, откровенное, настоящее. Секс, насилие, деторождение, правда. Все, что составляет жизнь. Потому что они ненавидят жизнь!
- Косой, ты б это записал, а?
- Отъебись, Серый! Отъебись!
В самом деле, зря я влез.
- Они боятся слов и изображений, потому что боятся, что тогда смогут назвать и изобразить их самих. Что их разоблачат, и тогда они исчезнут, как плесень под солнцем. Это сродни магии. Они хотят запретить изображение жизни и думают, что от этого изменится сама жизнь. Что если воров запретить называть ворами, то и кража перестанет быть кражей, убийство - убийством, тупость - тупостью, импотенция - импотенцией. Чем больше кругом грязи и мерзости, тем плотнее должна быть завеса ханжества. Потому что они могут творить что угодно, но волк не смеет курить на экране.
Он выдыхает и продолжает спокойно:
- Сейчас взялись за нас. То, что они делают с нами – примета наступающего времени. Мы им безразличны, им многие потом будут безразличны. И делают они это не из-за детей и не из-за того, что ты, серый пидорас, в 75 году накурил в кадре. А потому что могут. За то, что ты куришь, за то, что смеешься, за то, что ты это ты. Будущее с ножницами уже идет за нами. Мы отправляемся в пасть. Но еще можем соскочить прямо с кончика языка. Ты прыгнешь со мной?
- Не вопрос, Косой. С тобой куда угодно.
Я смотрю – сейчас он на дне, на прочном дне – ему от этого даже хорошо.
- Это будет красиво. Как самоубийство влюбленных в Сонэдзаки. Знаешь, что это?
- Нет. Зато ты знаешь.
- Я знаю.
И тут я вдруг вспоминаю, как недавно смотрел наш сериал.
Косой обычно переключает, да и я тоже. Потому что смотришь и сразу думаешь, как делалось, как снималось, рабочие моменты и все такое. А тут я как-то сел и посмотрел от начала до конца. И вот… какой-то свет там был. И плевать какой по жизни я, какой он, что у него зрачок на весь глаз, что я весь трясусь, пофиг. Там было что-то такое… Добро. Искусство. Солнечный свет. Хрен знает. Как будто ничто не напрасно.
Я хочу сказать об этом Косому, но вместо этого спрашиваю:
- Помнишь, мы танцевали танго? А как я на новый год вышел в платье и с косой из пакли? Помнишь, как мы пели, а эти мудаки из съемочной нас писали на камеру, а потом вставили в выпуск? А когда я принес тебе цветы?
- Ну как же, роман-роман. Еще немного и выпуск стал бы хоумвидео. Хорошее было время.
- Слушай, ты ж на экране положительный что обосраться. Тебя ведь не порежут ни при каких раскладах. Все-таки полегче.
- Знаешь, Серый, мне достаточно, что порежут тебя.
И это лучшее признание в любви, которое я получал. Наверняка я опять не так все понял и это не имеет отношения к любви, но я не буду уточнять и портить.
Сила вдохновения подхватывает меня, и мне тоже становится легко. Я говорю ему, и голос мой ломается от нежности.
- Косой, слушай, раз все равно край, раз все кончено, то может тогда нахер твои сонедзаки, может купим стволы, две обоймы, три, сорок обойм, черт, все обоймы в мире и пойдем в твой цензурный комитет. Серьезно, сейчас волыну купить легче, чем белый, поедем и разъебем их всех. Да, потом нас тоже пристрелят. И мы упадем. Но знаешь, капли крови твоей горячей как искры вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света.
- Ты с этим в театральный поступал?
- Ага. И дети смогут загадать желание, глядя, как падают их звезды. Потому что мы звезды, Косой. Вот это будет по-настоящему красиво.
- Серый, на инопланетян не действует наше оружие.
- Косой, сосредоточься, причем здесь инопланетяне, я сейчас о цензурном комитете.
- А, по-твоему, там люди?

P.S. автор не всегда разделяет точку зрения обдолбанного зайца, психопата и пессимиста, а напротив, верит в лучшее, и что это долго не продлится.
И что у героев все кончится хорошо. Вот так.

Полегчало. Скайрим всех спасет.
Но по-прежнему не хочу никого видеть.
Звонил Ингвар. Была рада услышать его голос. Но приехать все равно отказалась. Он, кажется расстроился. И это приятно. Значит, ему не все равно, наверное.

Я, наверное, тоже псих, очень впечатлительный псих, иначе почему мне теперь кажется, что вокруг меня слишком много пространства?! Я заперла дверь, но его по-прежнему слишком много. Я хочу забиться куда-нибудь в щель, чтоб было как можно меньше свободного места, чтобы телом можно было чувствовать все четыре стены (или хотя бы три) вокруг. Я закрыла комнату, но она слишком большая и мне неприятно, нехорошо. Я дергаю за ручку, чтобы удостовериться, что она закрыта, но мне все равно кажется, что дверь сейчас может открыться, хоть она и закрыта, а дома никого нет. Страшно.

Поцапалась с бабушкой вчера, затем всю ночь снились кошмары, и она наехала на меня утром. Просто прекрасное начала дня. Недосып, головная боль, да еще и скандал на завтрак. Вылетела из дома пулей.
Съездила по делам - зря.
На обратной дороге размышлениями вогнала себя в еще более глубокую депрессию. Устала. Устала. Устала.
Как же всё задрало!
Продолжают эхом биться в голове брошенные ей вчера слова \"Ты будешь никому не нужна!\"
Чувствую, что готова разреветься.
Но все равно не заплачу ведь. Все равно это всего лишь пресловутая жалость к себе.
Домой совершенно не хотелось, но идти куда-то еще просто не было сил.
Попался встречный билет по дороге домой. Впервые меня это скорее ужаснуло, чем обрадовало. Встречаться с кем-либо совершенно не хочется.
Не хочется никого видеть. Совсем.
Дома никого - кратковременное облегчение.
Где-то в горле саднит, как бывает, когда хочется расплакаться - и не можешь. А внутри все гложет обида.
Заперлась у себя в комнате.
Не знаю, чем это поможет, потому что все равно, когда она придет домой, мне придется открывать ей входную дверь. А если закроюсь на ключ, она все равно придет и подергает ручку моей комнаты, и когда поймет, что я закрылась, опять будут лишние вопросы и - господи! только бы не было опять никаких дискуссий!
Сегодня с утра она сказала, что я всегда, всегда говорю, лишь бы с ней не согласиться, делаю все наперекор и тому подобное, но сказала это как-то по-другому, другими словами, и мне было очень, очень обидно, потому что это было из-за пустяка, и это не потому, что я действительно хотела ей перечить, но потому, что у меня было свое мнение на этот счет, и если моё голос и прозвучал резко, то только из-за того, что мы уже успели поссориться раньше и у меня болела голова, но это только подлило масла в огонь.
Она разве не видит, что сама находит каждый раз, к чему бы придраться?! Что бы я ни делала - все не так! Все не вовремя, не к месту, незачем!
Да, я далека от идеала, но я человек, черт возьми! Никто не идеален! Я еще только учусь, мне всего 20 лет, я продолжаю познавать жизнь и учиться на своих ошибках, и если кто-то считал, что благодаря ее воспитанию я стану идеальной - что ж, извините, вы глубоко ошибались!
Когда я смотрю на это со стороны, это кажется такими мелочами, особенно когда я думаю о Нере и прочих моих друзьях, у кого действительно проблемы в семье и прочем... Но изнутри это совсем не кажется так.
Совсем не кажется.

Не хочу никого видеть. Ни с кем разговаривать - не хочу.
Ничего не хочу.
Просто чтоб меня оставили в покое.

Чувствую себя пустой.

Настроение сейчас - дурашливое

Поймала себя на мысли, что я отчести смахиваю на Килиселевского Кирка со своим вечным "А вдруг я на самом деле отвращаю людей вокруг, а они слишком тактичны, чтобы это озвучить? А вдруг Мэл на самом деле только и ищет предлога, чтобы избежать со мной встреч? А вдруг я ее достала уже до такой степени, что она только и думает..." Ололололо. А сегодня, в очередной раз ужиная, поймала себя еще на одной мысли - бабушка вечно меня ругает за то, как я ем - мол, быстро заглатываю всё, что вижу, толком не жуя, сразу глотаю, набиваю рот битком и всё сразу - самые несочетаемые продукты. Бабушка вечно ругается, мол, ты куда торопишься, никто у тебя еду не отберет, а так только давишься...
И сегодня опять. Эх.

Что-то в этом есть =__=
Но мой идеал - Спок!!! >< Мне Кирк никогда не нравился!!!
Но Кирку тоже нравится Спок... @@
А вообще, если мыслить о капитанстве, то я никогда не буду лидером - склад характера не такой... я могла бы, наверное, иногда у меня бывает такое, когда никто не хочет взять на себя эту роль, у меня выходит что-нибудь организовать, но... помощник - да, но капитан?..
Неприятно стучится в разум еще одна мысль: то-то ты любишь фанфики, где Спок капитан, а Кирк - его старпом...

Черт.
Черт.
Черт.

*Задумалась.*

Сегодня за день мне прочитать бы мережковского трёхтомник (Христос и Антихрист) по лит-ре... Надеюсь, я его переварю... может, сразу поискать краткое переложение?... Нет, нет, давай, надо духовно обогащаться, хотя уже чере 5 лекций от ранее любимых мной символистов - тошнит.
Господи, я всё понимаю, время такое, но сколько можно думать о смерти?!!!
Там всё поколение суицидников какое-то!
Жизнь - дерьмо, выхода нет, мы все умрем - и поскорее бы...
Это меня неприятно удивило у Гиппиус.
На лекции читала ее стихи выборочно, она мне очень понравилась, я взяла ее том...
и из того пространства стихов, что там имеется, я могу похлопать только парочке =__= Я, конечно, прочитала не все - половину, не могу ее подряд читать! Просто меня переполняет некая смесь разочарования и отвращения, и внутренний протест: ХВАТИТ.
Что ни стих - то о Боге и о Смерти, ну и Любовь, понятно, куда без нее, это ничего, но смерти и мотивов уныния, мерзости, желания поскорей покинуть этот мир - зашкаливающе много!
Гиппиус, Мережковский, Сологуб, Блок... на последнем меня переклинило, хотелось просто вскочить нал лекции и выбежать куда-нибудь на свет, потому что МРАКИ =__=
Я всегда любила стихи Блока, но в контексте всех прочих его - слишком. Слишком.
Эх.

Если не буду читать Мережковского, сяду за перевод, а также займусь сайтом - после падения, все картинки посбрасывало, надо себя пнуть просто - вот и всё.