Слово Святейшего Патриарха Кирилла на открытии IV Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной ЦерквиМиссия должна быть сегодня делом всей Церкви, и все мы должны быть объединены в этом общем миссионерском делании. Миссия ни в коем случае не должна разделять людей. Сегодня существует некое напряжение между теми, кто принимает определенные методы миссионерства, и теми, кто эти методы отвергает. Думаю, что здесь следует снять налет всякого рода эпатажа, чрезмерной оригинальности. Нужно работать со смирением, а самое главное, преследовать только одну цель — чтобы сердца людей обратились к Богу.

Серия сообщений "Святейший Патриарх Кирилл":
Часть 1 - Для современного человека религия необходима как воздух
Часть 2 - Успешное развитие России невозможно без опоры на духовность - патриарх Кирилл
Часть 3 - Святейший Патриарх Кирилл
Часть 4 - Кротость и смирение сердца - не слабость, а великая сила, подчеркивает патриарх Кирилл
Часть 5 - Слово Святейшего Патриарха Кирилла на открытии IV Всецерковного съезда епархиальных миссионеров Русской Православной Церкви
Часть 6 - Патриарх Кирилл: На наших дорогах и улицах погибает такое количество людей, которое соизмеримо с потерями в войнах
Часть 7 - Святейший Патриарх Кирилл: Если доминантой нашей жизни будет по-прежнему стремление как можно больше заработать, то нас ждут еще большие катастрофы
Часть 8 - Рождественское интервью Святейшего Патриарха Кирилла
Часть 9 - Жизнь в служении
Часть 10 - Патриарх Кирилл: со мной всегда одиночество...

В нашей жизни много такого, что совершенно противно Богу: это наши страсти и их воплощение ― совершённые грехи. Это раны, язвы нашей души. И вспоминая их с сочувствием, мы вновь переживаем их, кладем еще один камешек в стену, выросшую между нами и Богом.
Но и не только в этом дело. Память ― то, что дано человеку для того, чтобы помнить о Боге. И уже в Боге «видеть» и «помнить» всё: события и людей, самого себя. А если он наполнен памятью об этом не «через» Бога, то для Бога в его уме и сердце часто не остается места.
То, что было ― было не само по себе, а для того, чтобы способствовать тому, что будет. Когда садовод ухаживает за растением, то многое делает с ним: поливает, чем-то опрыскивает, накрывает... Но все это не важно само по себе. Важен результат ― плод, который растение принесет. Так же и события нашей жизни важны постольку, поскольку они формируют нас для вечности в соответствии с тем, как мы их принимаем и переживаем.

http://igumen-nektariy.livejournal.com/9154.html
 

Почему наша христианская жизнь становится подчас такой унылой и скучной, такой заурядной и будничной, что мы бываем близки к разочарованию в ней и не отказываемся от нее разве что по инерции? Или - из страха ответа на Суде, который все-таки еще пребывает в наших сердцах. Неужели она - жизнь христианская - и по природе своей такова, то есть уныла и скучна? Неужели в ней нет места радости, причем не только знакомой нам - земной, но и небесной? Но ведь была же радость в начале, было ощущение полноты бытия, куда же все это пропало? Словно поманили и обманули... Но нет, Господь нас не обманывал. Нас вообще никто не обманывал, кроме нас самих. Ведь дело-то, разумеется, не в том, какова христианская жизнь (она прекрасна), а в том, каковы мы. "Ревнуйте о дарах больших, и я покажу Вам путь еще превосходнейший" (1 Кор. 12, 31),- пишет коринфянам апостол Павел. Потому-то и скрывается от нас этот превосходнейший путь, что не ревнуем мы о дарах больших. Мы желаем этих даров, ждем их, как чего-то заслуженного, но именно что не ревнуем об их стяжании. То есть, попросту говоря, не делаем того малого, что от нас зависит: не трудимся, не работаем над собой. А если и делаем это, то без ревности, без усердия. И теряем таким образом возможность видеть то, что Господь нам уже дал, становимся неспособными это данное воспринимать, радоваться ему, наслаждаться им. Потому что данное - духовно, и для того, чтобы пользоваться им, надо тоже хотя бы в какой-то степени быть духовными, жить по духу, а не по плоти, подвизаться подвигом добрым. Ну и большего, "нового" Господь уже не дает - зачем, если и "старым" пренебрегли?..

http://igumen-nektariy.livejournal.com/8666.html

 

Мало чувствовать глубоко и остро. Можно целый день переходить от чувства к чувству и этим жить. А между тем, чувства в человеке ― далеко не главное. Чувства ― калейдоскоп ощущений и состояний, игра, фон, деревья, мелькающие в окнах поезда по сторонам от дороги. Когда человек смотрит на эти деревья, то главного не видит: самого пути, по которому надо двигаться. А путь, единственный путь к жизни вечной,― Христос, сокровенный в Евангелии, Его «возображение» в нас, восхождение к Нему через уподобление. Практически достигается это через труд возделания себя евангельскими заповедями, начиная с самых простых. Путь к Богу ― не глубокие чувства, не переживания, не вдохновения и озарения. Путь к Богу ― в том, чтобы учиться поступать по Евангелию, сначала ― в самом элементарном. В том, чтобы не слукавить лишний раз. Не обмануть ― других и себя ― в какой-то мелочи, в которой даже и смысла обманывать нет. Не ответить свысока. Не обидеться на то, что колет самолюбие. Не пренебречь тем, что кто-то делает за тебя твое дело, а сделать самому. Не смотреть по сторонам ― зная, что ничего богоугодного не увидишь. Уметь уступать ― даже в мелочах. Уметь понуждать себя ― опять же, начиная с мелочей. Словом, путь к Богу ― в том, чтобы стараться различать искушения и с Божией помощью трудиться над их преодолением. Испытывать: в чем здесь воля Божия? ― и стараться ее исполнить.

http://igumen-nektariy.livejournal.com/8076.html
 

Для многих из нас Церковь — неизведанная планета. Большая, величественная, но, к сожалению, часто совсем чужая. Именно поэтому с настоятелем храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» игуменом Нектарием (Морозовым) мы решили поговорить о воцерковлении. Зачем человеку церковная жизнь, и как к ней приобщиться? Как нужно читать Евангелие, чтобы сердце не осталось глухо к евангельским истинам? Как научиться молитве? Достаточно ли приходить в храм только для того, чтобы поставить свечи? Ответы на эти вопросы вы узнаете из небольшого цикла бесед, первую из которых мы публикуем в этом выпуске.

— Отец Нектарий, вокруг нас много людей колеблющихся, которые не могут четко определиться, верят они или нет, хотят они сделать шаг за порог Церкви или церковная жизнь не для них. Можно ли этим людям дать какой-то общий совет? Митрополит Антоний Сурожский в одной из своих бесед формулирует такой вопрос: каким образом неверующий человек может загореться желанием искать то, о чем, как неверующий, он и понятия не имеет? И действительно, каким образом? Можно ли предложить какой-то «рецепт»?

— Мне кажется, что о рецепте можно говорить только применительно к человеку, который сам ищет ответы. Ведь не бывает так, чтобы мы шли по улице, а нас догнал врач и начал выписывать рецепт. Сначала надо прийти к врачу. То есть первичным должен быть личный поиск. Совет можно давать, только если человек просит об этом. Иначе наши слова будут восприниматься как вторжение в область личной жизни и свободы.
Вот митрополит Антоний задается вопросом, как может начать искать человек ничего о предмете поиска не знающий. Но тот же владыка Антоний, как и другие авторы и святые отцы, говорил о том, что человек может устремиться к божественной жизни, соприкоснувшись с чем-то, что об этой жизни свидетельствует. Когда один человек видит другого, облик которого и вся жизнь говорят о возможности некоего иного существования, то он может заинтересоваться, уязвиться сердцем. И тогда в его душе рождается стремление к увиденной, отличной от его, жизни.
А бывает, что человек просто чувствует какую-то неясную, непонятную тоску по той жизни, которой здесь, на земле, он не находит. И можно только подсказать направление поиска, но не дать рецепт. О самом прямом пути сказано в жизнеописании игумена Никона (Воробьева). Будучи молодым человеком, нецерковным и неверующим, он искал для себя смысл жизни. Этот поиск, а точнее сам смысл, был него насущно необходимым. Он был образованным, умным человеком, но в какой-то момент оказался в тупике. Это касалось не внешних обстоятельств, ему было важно именно знать, для чего он живет. Ответить на этот вопрос он не мог и находился практически на грани самоубийства. И в этом состоянии он впервые обратился к Богу и сказал: «Господи, если Ты есть, то откройся мне! Я ищу Тебя не для каких-нибудь земных, корыстных целей. Мне одно только надо: есть Ты, или нет Тебя?». И он услышал удивительной красоты колокольный звон. Позже он понял, что нигде поблизости не было храма, откуда этот звон мог бы доноситься. Но дело не в самом звоне, а в том ответе, который он почувствовал в своем сердце. И все, что мы можем советовать человеку в подобном положении,— это вот такую молитву, обращенную к Богу: «Господи, если Ты есть, то откройся мне. Вразуми меня, что мне дальше делать, чтобы быть с Тобой».
Потому что людям, абсолютно внешним по отношению к церковной жизни, мы можем рассказывать о том, как Христос основал Свою Церковь на земле и для чего, но они могут нам не поверить. А вот когда Господь уже что-то сказал человеку, и его сердце на это откликнулось, то тогда можно вести разговор дальше.
— То есть человек сомневающийся может молиться о том, чтобы Бог открылся ему?
— Об этом не только можно, об этом необходимо молиться. Совершенно необходимо.
— Довольно часто в разговорах, в СМИ можно услышать или прочитать: «он человек воцерковленный», или наоборот кто-то сам может сказать о себе: «я верю, но не воцерковлен». Можно пояснить, чем церковный или воцерковленный человек отличается от нецерковного?
— Воцерковление – это процесс вхождения в церковную жизнь. Когда человек только крестился, он как бы прошел через те врата, которые его вводят в Церковь. А дальше он может либо замереть на пороге, либо пойти дальше и жить в том доме Божием, которым Церковь является. Если человек крестился, затем один раз исповедовался, причастился, и только время от времени приходит в храм, то, конечно, о воцерковлении говорить трудно.
Воцерковление имеет место тогда, когда человек в жизнь Церкви врастает. Когда мы говорим о Христе «вочеловечился», то это значит, что Он стал человеком, а не просто прикоснулся к человеческой природе. Воцерковиться — значит стать человеком церковным, в Церкви живущим. То есть иметь Церковь центром своего бытия, всей жизни, так как в ней Христос, и она оставлена Им на земле для нашего спасения.
А бывает так, что человек в церковь приходит, но она для него одно из тех многих мест, где он бывает, как клуб, ресторан, кафе, кинотеатр. То есть первично в его жизни что-то совершенно иное. Конечно, воцерковленным такого человека никак не назовешь.
— А зачем человеку нужна церковная жизнь, участие в Таинствах? Уместно ли здесь говорить о наличии мотивации, и какова она у тех людей, которые живут церковной жизнью уже не один год?
— Ответить очень коротко можно словами священномученика Киприана Карфагенского: «Кому Церковь не Мать, тому Бог не Отец».
Можно сказать и вот о чем. Если человек считает себя христианином и верует во Христа, то ему достаточно заглянуть в Священное Писание, чтобы понять: целью прихода в мир Спасителя, Его проповеди, крестных страданий, смерти, воскресения было основание Церкви. Господь говорит в Евангелии, что Он пошлет по себе другого Утешителя. А когда ученики выражают скорбь о том, что Он уходит от них, Он отвечает: «Лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не приидет к вам» (Ин. 16, 7). В день Пятидесятницы на апостолов нисходит Дух Святой, это и есть день рождения Церкви. И если человек в течение всей жизни для себя ее не открывает, то он проходит мимо самого главного, того, ради чего приходил на землю Христос.
Если же говорить о церковных Таинствах, то возможно такое сравнение. Каждое Таинство и церковный обряд — это некая лесенка, по которой мы поднимаемся для того, чтобы стать причастниками благодати. Человеку, как существу вещественному, это необходимо для его духовного восхождения. И Церковь предлагает для этого наиболее оптимальный путь, самую прямую из возможных дорог.
Стоит отметить еще такой важный момент: в Церкви у каждого есть свобода, и она велика, но есть и определенные рамки. И нужно пройти именно таким путем, который предлагает Церковь. Это необходимое условие приближения к Богу, потому что человек очень гордое существо, а Церковь его смиряет. И как только он смирился, он начинает по-настоящему понимать, для чего это было ему нужно.
— Расскажите, как совершается первый шаг к воцерковлению. Наверняка среди наших читателей есть люди, которые хотели бы приблизиться и приобщиться к церковной жизни, но не всегда знают, с чего начинать.
— Вот мы пришли в церковь в первый раз, и возможно, она заинтересовала нас как памятник архитектуры, или кто-то посоветовал зайти. И мы даже не знаем по-настоящему, зачем здесь оказались. Но вдруг в храме благодать Божия коснулась нашего сердца, и мы поняли, что хотим быть здесь. Мы видим, что какие-то люди заходят в течение дня, начинается служба, за которой что-то говорят и поют. И если мы люди разумные, то естественно мы решаем разобраться, что здесь происходит, и как стать участником происходящего. В советские годы источников информации о церковной жизни не было, не издавались книги, не было интернета. Человек приходил и задавал свои вопросы бабушке, которая не всегда знала правильные ответы и даже, зная, порой не могла их сформулировать так, чтобы он ее понял. А сейчас все просто: что-то можно в интернете найти, что–то — в книгах. Главное, чтобы было желание, а разобраться не так уж и сложно. Поверьте, когда человек решает оформить земельный участок, ему гораздо труднее сориентироваться в действующем законодательстве. Но если он хочет, он это сделает. И если человек решил жить духовной жизнью, то он тоже обязательно разберется.
Но главным источником информации должен быть священник, с которым можно регулярно общаться в храме. И правильно поступает тот священник, который не выдает сразу всю информацию о церковной и духовной жизни, которая у него только есть, но ведет человека простым путем и говорит: «Начни с этого. Прочитай пока такие книги. Потом мы об этом поговорим». И тогда человек, действительно, как ребенок усваивает одну порцию той пищи, которая ему необходима, потом переходит к следующей.
Воцерковиться теоретически невозможно. Этот процесс можно осуществлять только практически. С самых давних времен в воскресный день все верующие собирались вместе для богослужения и для совершения Божественной Евхаристии. Сейчас этот день «дробится». В субботу вечером совершается Всенощное бдение, а воскресным утром Божественная литургия. И центром жизни для человека церковного становится субботний вечер и воскресное утро, когда он, как и в дни церковных праздников, обязательно приходит в храм.
В домашней жизни должно обязательно присутствовать утреннее и вечернее молитвенное правило и чтение Священного Писания. Это тот минимум, без которого духовная жизнь человека практически невозможна. А когда фундамент есть, тогда можно идти дальше, говорить о более глубоких вопросах и духовной, и церковной жизни. Игумен Никон (Воробьев) писал в своих письмах о том, что нет смысла говорить о дороге, обо всех ее поворотах и изгибах с человеком, который на нее даже не ступал. С ним надо говорить только об участке, который ему необходимо пройти, чтобы на эту дорогу все же выйти.
— И что же это за участок?
— А этот участок очень простой. Мы родились, живем, и мы знаем, что рано или поздно мы умрем. И у нас, если мы разумные и ответственные перед самими собой люди, возникает вопрос: «Ради чего вся жизнь, если после нее наступит смерть?». Если человек бежит от этого вопроса, то он самоубийца, и его жизнь какой-то затяжной прыжок. Человек прыгнул и не раскрывает парашют, а ждет, когда ударится о землю. Придет смерть, и она в пух и прах разобьет все, что было здесь, на земле. И, может быть, это произойдет даже гораздо раньше, чем можно было предполагать. Но разумный человек все-таки задается вопросом: «Для чего все?». И этот вопрос ведет его дальше. И, если он готов быть с самим собой честным и искренним, то он обязательно приходит к религиозному поиску. И тогда он не может пройти мимо христианства. Потому что никогда в истории человеческого рода не было никого, подобного Христу. Если мы будем смотреть на буддизм, то увидим безразличие к человеку и его страданиям, стремление выйти за пределы этих страданий и не ощущать ни своей боли, ни чужой. Ислам достаточно холодная, прагматичная религия, очень жесткая по отношению к человеку. И только в христианстве мы найдем любовь и готовность положить душу за того, кто тебе дорог и близок. Не как какое-то временное эмоциональное проявление, а как закон жизни по вере во Христа, которая ведет человека тем путем, которым нужно идти, чтобы спастись.
                                        

Вообще: что такое чувство? ― Способность человека к ощущению чего-либо, как на физическом, так и на душевном и духовном уровнях. Так ли важна эта способность сама по себе? ― Важно то, как человек ею распоряжается.
Все святые отцы говорят о том, что без хранения чувств подлинная христианская жизнь ― внимательная, осмысленная, богоугодная ― невозможна. Речь идет не о том, чтобы хранить лишь внешние чувства: не слышать, не видеть, не обонять, не осязать недолжного. Не менее важно хранение душевных чувств ― контроль над ними, правильное оценивание их, суждение о них судом евангельским, вынесение «приговора» и приведение его в исполнение.
Человеческая душа имеет три главные силы (они могут называться у разных авторов немного различно, но суть такова): разум, воля и чувство. После грехопадения праотцев в Эдеме в состоянии этих сил произошло страшное изменение: они извратились, стали действовать против своего естества. В Эдеме человек не только видел, но и «чувствовал», «ощущал» Бога, ощущал неизреченную радость сопребывания с Ним. Это было величайшим «удовольствием» (если уместно здесь подобное слово) его души. Но по преслушании Божественной заповеди, после единократного предпочтения земного небесному «вожделение» Бога сменилось в человеке вожделением всевозможных удовольствий также земного происхождения ― душевных и плотских, во всем их многообразии. И какого, каких конкретно удовольствий и их оттенков ищет человек, зависит от его склада или устроения. Очень важно, что это искание удовольствий носит во многом характер бессознательный, инстинктивный, что ли. То есть человек, как магнит к железу, влечется к удовольствию, к тому, чтобы чувствовать его.
Но влечется уже волей. И воля его, свободная сама по себе (в отношении выбора), тоже находится в состоянии глубочайшего повреждения грехопадением: преклоняется к тому, что приятно чувствам,― без рассуждения, спасительно это или погибельно. Повреждение воли можно определить, как ее развращение.
Как же может человек спастись, если и чувства, и воля так страшно повреждены, развращены? Какая еще в нем остается «точка», способная откликнуться на призыв Божественной благодати и «повести» затем верным путем? Разум ― вот менее всего поврежденная, согласно святоотеческому учению, сила человеческой души. Разумом, а не волей, не чувством, отличает человек вначале добро от зла. Благодать просвещает поначалу человеческий разум, и он говорит человеку: «Это ― плохо, это ― хорошо». И так начинает человек «спасаться». Но разум, хоть менее, а тоже поврежденный. И ему нужен образец, внутренний критерий правильности суждений. И это ― Евангелие. Регент хора слушает звучание камертона и «сверяет» с ним звучание голосов, чистоту тона. И христианин слушает Евангелие, читает его, внимает ему и с ним сверяется во всем. Так постепенно исцеляется ум, истрезвляется от упоения страстями, ослепления ими. Признаки его исцеления ― помышления о смерти, о суде, аде и рае, помышления об исправлении жития, о своем долге перед Богом и людьми.
А воля и чувства пребывают в прежнем упоении и бесчинствуют. Иногда чувство уязвится от помысла, и человек ощутит, скажем, страх перед неотвратимостью ответа. И воля преклонится от этого чувства к правильному выбору. Иногда даст Господь душе ощутить радость, и она вкусит иного ― духовного наслаждения. И это сообщит ей опыт и побуждение стремиться к духовному. И воля, выбирая, к чему преклониться, будет иметь опору в этом опыте. Но все же, вместе с тем, и воля, и чувство ― в страстях утопают. И ум со своим различением добра и зла должен стать здесь владыкой. В песнопениях служб преподобным это очень частый образ: «Ум владыку над страстьми поставил еси» и как следствие ― «хуждшее покорил еси лучшему».

http://igumen-nektariy.livejournal.com/7336.html
 

Надо знать истину и верить ей, а себе не верить, но постоянно прислушиваться: нет ли фальши ― в мыслях, в чувствах, словах, поступках? Фальши в жизни, фальши в душе. А как понять, есть ли она или нет? У души есть слух, есть некое внутреннее чувство, которое дает возможность определить: нет ли в ней разлада. И если он присутствует, то здесь ― какая-то фальшь, неправда, ошибка, которую нужно обязательно исправить.

http://igumen-nektariy.livejournal.com/8732.html

К третьей годовщине преставления схиархимандрита Серафима (архимандрита Авеля (Македонова): 21 июня 1927 г. – 6 декабря 2006 г.)

Игумен Виталий (Уткин)

«Духовник должен быть прозрачным для Бога…»

На Светлой седмице 1993 года я высказал своему духовнику архимандриту Даниилу из Свято-Данилова монастыря желание вступить в какую-либо обитель для подготовки к монашескому постригу. На тот момент в России было уже около двухсот монастырей. Однако ответ отца Даниила меня поразил: «Есть только три монастыря – Троице-Сергиева Лавра, Псково-Печерский и Иоанно-Богословский. В какой из них ты пойдешь?» Архимандрит Даниил, говоря так, имел в виду возможность полноценного духовного окормления, старческого водительства над новоначальным. Мне не хотелось идти в многолюдную известную обитель и я решил отправиться в Иоанно-Богословсвкий монастырь. Так моя жизнь оказалась в соприкосновении с жизнью великого русского старца – архимандрита Авеля.

Через отца Авеля мы, монашествующие и священники, которые проходили свое служение возле него, по великой милости Божией, получили возможность соприкоснуться с непрерывным потоком церковной традиции, восходящей к поколению новомучеников и исповедников Российских и далее – ко всей русской церковной истории. Это очень редко в наше время, для которого характерен как раз разрыв традиции, мучительный поиск православной идентичности, болезненные уклонения в сторону от чистоты церковного пути.

Для меня отец Авель всегда был олицетворением и выражением церковности. В полной мере он воспринял её от своего аввы – известного русского архипастыря архиепископа Димитрия (Градусова), в схиме – Лазаря. Вся жизнь батюшки – выражение и воплощение этой церковности.

Об этом, в частности, свидетельствуют обстоятельства монашеского пострига отца Авеля. Он был совершен 23 ноября 1945 года в городе Чаплыгине в храме Архистратига Божия Михаила перед чудотворной Тихвинской иконой Пресвятой Богородицы. Данная икона до закрытия Петропавловской Раненбургской пустыни являлась главной святыней этой известной иноческой обители. Раненбургский монастырь стал местом монашеского подвига многих подвижников. Здесь развивались традиции умного делания и старческого окормления. Матерь Божия через свой Тихвинский Раненбургский образ явила много милостей страждущим. После закрытия обители духовная жизнь сосредоточилась в Михайловском храме города Раненбурга, переименованного в годы советской власти в Чаплыгин. Здесь собралась большая иноческая община, ядро которой составляли монахини из закрытого безбожниками Дивеевского монастыря. Сюда же была перенесена чудотворная Тихвинская икона.

В ноябре 1945 года сюда для совершения иноческих постригов прибыл архиепископ Рязанский Димитрий (Градусов) в сопровождении своего иподиакона Николая Македонова, будущего архимандрита Авеля.

Батюшка вспоминал, что он очень желал иноческого пострига, а владыка Димитрий не предпринимал никаких видимых шагов, чтобы это желание благочестивого юноши осуществилось. Когда они прибыли в Чаплыгин, будущий архимандрит Авель стал горячо молиться перед Тихвинским чудотворным образом, как бы жалуясь Царице Небесной на своего авву, приехавшего, как казалось тогда Николаю Македонову, «постригать старух», но никак не хотящего постричь в монашество именно его. Владыки Димитрия в этот момент не было рядом – он уединился в доме при храме для того, чтобы молитвенно подготовиться к совершению пострига. Неожиданно владыка позвал своего иподиакона. «Ангел мой, - сказал он, - мне явилась Матерь Божия и повелела исполнить твое желание» - «Какое желание, владыка?» - «Ты же просил сейчас Царицу Небесную, чтобы она сподобила тебя монашеского образа? Вот и готовься – сегодня будет твой постриг».

Серия сообщений "Игумен Виталий (Уткин)":
Часть 1 - Игумен Виталий (Уткин): Вновь о Рафаиле (Берестове)
Часть 2 - Чего-то «ждут от власти и Священноначалия»? Только чего?
...
Часть 4 - Из дискуссии с диаконом Владимиром Василиком. О рок-музыке и Сергее Есенине
Часть 5 - Из дискуссии с диаконом Владимиром Василиком. О Тихомирове и Геноне
Часть 6 - «Духовник должен быть прозрачным для Бога…»