Тушеный картофель сам по себе очень вкусен. А если к нему добавить овощи и томат, это станет по-настоящему яркое и праздничное блюдо, которое украсит любой стол.

Ингредиенты:

• 1 кг картофеля
• Масло – 4 ст.л.
• 2 луковицы
• 3 помидора
• 1 стол. ложка томатной пасты
• Вода – ½ стакана.
• Соль, красный перец
• Зелень

Приготовление:

Лук обжарить, затем добавить томат - пюре и нарезанный помидор. Тушить все вместе до испарения воды. Затем добавить чайную ложку красного перца, перемешать. В получившуюся смесь положить нарезанный картофель, посолить, слегка обжарить и тушить под крышкой. Примерно за 10 - 12 минут до окончательной готовности добавить зелень и еще 2 нарезанных помидора. Вперед подачей посыпать зеленью и полить маслом

http://www.pokushay.ru/2010/04/02/kartofel-tushenyj-v-tomate.html

Клецки по праву считаются прекрасным дополнением к любому бульону – мясному, рыбному, грибному и овощному. Кроме того, их можно подавать с разными соусами, а также с овощами – и свежими, и солеными.

Ингредиенты:

• Картофель – 1 кг
• Масло – 4 ст.л.
• 2 стол. ложки муки
• Грибы сушеные – 50 гр
• 2 луковицы
• Вода – ½ стакана.
• Соль, перец
• Зелень

Приготовление:

Сырой картофель натереть, отжать сок, дать постоять, затем слить сок, а получившийся крахмал добавить к картофельной массе, перемешать, посолить. Сформировать лепешки, в центр каждой положить грибной фарш. Придать клецкам форму шарика, обвалять в муке и обжарить. После этого положить в посуду, залить грибным отваром, потушить полчаса.
Для начинки замочить грибы, в той же воде отварить. Отвар процедить, грибы промыть, нарубить, обжарить и соединить с обжаренным луком, посолив и поперчив.

http://www.pokushay.ru/2010/04/07/klecki-s-gribami.html

Если начинать издалека, то тогда прямо из детства, из сказок. Психологи утверждают, что именно сказки формируют у ребенка образ окружающего мира и помогают найти в этом мире себя. Уже в будущем. Ещё сказки – это первые уроки добра и зла, дающие правильные ориентиры в сложных отношениях между людьми.

Пожалуй, на этом вводную часть можно завершить и перейти к основной. Итак, разговор пойдёт об отношениях между людьми, но поскольку в небольшой статье раскрыть всё их многообразие и сложность не представляется возможным, то мы этого делать и не будем. Поговорим о странностях... нет, не любви, но уважения. И в разговоре этом нам очень помогут сказки.

Небольшое напоминание бывшим детям. Пришла Маша в чей-то домик – так уж сложились у неё обстоятельства! – а хозяева домика куда-то отлучились по своим медвежьим делам, дверь не закрыли. Поела наша девочка, покачалась на стульчике, да и заснула в мишуткиной кроватке. А проделывала она это всё, заметим в скобках, со свойственной детям непосредственностью, ничуть не заботясь о последствиях и не думая о плохом. Импульсивная была девочка, немного капризная и избалованная своими любящими родственниками.

А что же медведи? А медведи имели полное право обидеться на девочку до той высшей степени обиды, которая переходит в желание съесть. Спасло Машеньку открытое окно спальни, куда она не замедлила выпрыгнуть. И сказка учит: вот так обычно бывает с людьми, неуважительно себя ведущими по отношению... А неважно, по отношению к кому!

А ещё есть сказка про взаимное неуважение. Друзьями были Лиса и Журавль, изучили привычки и особенности друг друга, а вот общаться не научились, делали всё так, чтобы было удобно и вкусно только себе, любимому. Вот приготовила бы хоть раз Лиса окрошку в кувшине, а не размазывала кашу по тарелке, и всё! – цепочка взаимных обид была бы прервана, дружба «противоположностей» могла продолжаться. Что ни говори, а дружба без взаимоуважения – как сторожевая собака без цепи.

Каким образом можно «укоротить» язычки грубым, нетерпеливым и жадным маменькиным дочкам, отвечающим старику: «Поди ты к черту! Разве слеп, вишь у нас руки и ноги отмерзли», – подробно инструктирует сказка «Морозко». Причём градус воздействия первоисточника в его народном варианте, а не авторском (фильм А. Роу) существенно выше, ведь если первый – это жёсткий триллер со смертью в «морозильной камере», то второй – увлекательный экшн.

Не щадит сказка слушающего её ребёнка, бьёт в самые болезненные точки неокрепшего сознания, бьёт и на протяжении многих веков попадает в цель. Вообще, в сказках частенько «эксплуатируется» тема неуважительного отношения к старости и неотвратимости наказания за подобное легкомыслие, ведь есть у сказочных стариков какие-то особые возможности в их сказочной жизни, могут они гораздо больше, чем другие персонажи, даже более молодые и сильные. Правда, не всегда.

Совсем уж забитым недотёпой предстаёт перед нами запутавшийся в повторах цифры «три», как в своём неводе, старый рыбак. Такую «старуху», как у него, не пожелаешь и врагу. Обычно молодожёнам советуют прежде всего быть любящими, верными, но где-то в конце длинного списка обязательно промелькнёт взаимоуважение. Удивительное дело: старик со старухой из сказки прожили вместе треть века, а связывала их, видимо, одна только пряжа. Золотая рыбка всё расставила по местам, хоть в какой-то мере воздав старухе за полное пренебрежение интересами мужа.

Ещё немного об уважении к сединам. Иногда в сказках встречается фраза: «Уважь меня, старика!» Так близко стоят в словаре «уважение» и «уважь», ведь это однокоренные слова, а вот разница есть. «Уважь» – это тоже окажи уважение, но всё-таки скорее «ублажи». И как правило, просить об уважении к себе не принято, как-то не воспринимается такая, например, фраза: «Ну, пожалуйста, ну, начни меня с этой минуты уважать, а?» Чаще можно услышать вопросительно-пьяное: «Ты меня уважаешь?» И как после утвердительного ответа ликует душа спросившего, не передать словами!

Просить не принято, а вот требовать уважения – это можно! Засучил рукава и пошёл с грозным видом: «Ты чего тут про меня вякаешь? Ишь, какой выискался!» Требовать можно, даже если не заслуживаешь, даже если сам знаешь, что не заслуживаешь, но из сказки «Теремок» в детстве упустил тему про уступчивость и терпимость, усвоив лишь то, что силу всегда уважают. Да только в последнем случае уважение у «вякающего» как-то незаметно трансформируется в страх, презрение и даже, возможно, в ненависть, а «сильная личность» этого не замечает. Идёт она по жизни напролом, эта личность, такая важная, но уважаемая ли?

И в заключение новая сказка, на современном, так сказать, материале. Ехал как-то Волшебник в автобусе (нынешние волшебники частенько ездят в общественном транспорте, а вы не знали?), сидел ближе к окошку, а рядом с ним сидела молодая женщина. И вот Волшебнику уже скоро выходить нужно, он, как всегда, решил применить свои супер-способности, повернулся к соседке и так вежливо, мягко и уважительно спросил: «Вы на следующей остановке выходите?» Женщина ответила отрицательно и продолжала сидеть.

Тут автобус сделал резкий поворот, Волшебник ждал, что вот теперь-то женщина обязательно встанет и пропустит его к выходу, уже и портфель свой приподнял, давая понять – мол, сударыня, я уже готов! – но она почему-то продолжала сидеть. Автобус остановился. Волшебник был обескуражен, раздосадован: «Мне нужно выйти на этой остановке, пропустите меня! Я ведь спросил, выходите ли Вы?!?» На что женщина резонно заметила: «А я и ответила Вам – «Нет!» Так и проехал Волшебник свою остановку, вышел на следующей, посмотрел сквозь грязное автобусное стекло на женщину долгим внимательным взглядом – не иначе, что-то очень хорошее пожелал ей от всего сердца.

С тех пор работает женщина чиновницей в городской управе, как-то особенно неуважительно отказывая любому обратившемуся к ней с заявлением, отчего её очень ценит начальство. А вот с личной жизнью у женщины не заладилось, потому что на любое предложение, вопрос или просьбу очередного воздыхателя она, сама того не желая, всегда отвечает: «Нет!»

А ведь нет никаких странностей в уважении – они иногда есть у людей.

http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-37728/

Каждый человек использует различные средства и идёт по различным путям к достижению поставленной цели. В данной статье будет рассмотрен карьерный рост как цель работника, а средство её достижения – отношения с работодателем.

Многие считают, что установление тёплых дружеских отношений с начальником – это идеальный вариант для скорого роста. Конечно, данный метод имеет место в ряде случаев, но таких насчитываются единицы. Ниже речь пойдёт об отношениях нового работника, только прошедшего испытательный срок, и работодателя – руководителя, который возглавляет крупную организацию. Рассмотрим такую интересную ситуацию с позиций противоположных сторон трудового договора.

Если работник стремится к дружбе с начальником и хочет в её результате удовлетворить определённые корыстные интересы, то что может получиться и как далеко завести? Дружба – отношения лиц, которые строятся на взаимном доверии, действия одной стороны в отношении другой носят безвозмездный характер. Итак, в результате «дружбы» начальник может попросить работника на правах друга выручить его, взвалив на вас обязанности или определённую долю работы другого сотрудника, отсутствующего на рабочем месте или не справляющегося со своими служебными обязанностями. Вы не сможете отказать в такой просьбе, так как считаете его своим другом и не желаете разрыва дружеских отношений. В таком случае, придется быть готовым к переплёту дружбы и служебной инструкции. Это очень сложная ситуация.

С другой стороны, делая намёки начальнику на скорое повышение, получение премиальных, вы рискуете оказаться «в пролёте». Можно нарваться на банальное: «Дружба дружбой, а работа и денежки врозь». По сути, руководитель будет прав, так как он является начальником и правила принятия рационального решения никто не отменял. Получается, что дружба с начальством – это не лучший способ восхождения по карьерной лестнице. В результате можно напороться на конфликт, получить лишние заботы и обязанности, «вылететь» с хорошего рабочего места.

Специалисты, которые выбирают сугубо деловые отношения с руководством, рискуют гораздо меньше и таких проблем, которые возникают у первых, как правило, не существует. Для таких людей средством подъёма по карьерной лестнице служит качественный результат работы, соблюдение трудового распорядка предприятия, выполнение своих обязанностей в полном объёме. В данном случае именно эти факторы способны привлечь внимание работодателя и последний сам выдаст премию или предложит повышение.

Никто не спорит, что второй вариант сложнее первого, но только он может сохранить деловую репутацию специалиста, поднять его в глазах окружающих обитателей офиса. Сразу вспоминается известная русская пословица: «Без труда не вынешь рыбку из пруда». «Рыбкой» в данном случае будет являться карьерный рост и заслуженная деловая репутация.

Не отрицаю, что при любом из указанных видов отношений с руководителем можно достичь вершины карьерной лестницы, но риски существенно различаются. В первом случае может возникнуть чувство долга и дополнительные трудности, во втором – вы это заслужили благодаря своим стараниям и никому ничего не должны. Каждый сможет выбрать вариант себе по душе… Но готовы ли вы столкнуться с неожиданностями?

http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-23041/

Хоть про меня и не писали, но я выскажусь. Кстати, интересно, почему. Ну, да ладно.
Это очень лукавая стратегия. Дело в том, что сначала выдумывается некоторое слово без значения в нормальном языке, с ним искусствено связываются негативные ассоциации, а потом его, как ярлык, навешивают на всех, кто чем-то не понравился. Но что вообще такое обновленчество? Сама идея некоторых изменений богослужения более или менее радикальных? Это подается именно так. С тем пафосом, что "устав богослужения передан апостолам". Эта фраза, действительно, кочует из учебника в учебник уже не первый год. Но сами эти учебники литургики-то можно было прочитать до конца, хоть до середины. Ведь там постоянно говорится об исторических изменениях богослужения. Скажем, что каноны начал писать преп. Иоанн Дамаскин, а кондаки - преп. Роман Сладкопевец. А что это значит? Что до того не было таких жанров, не было и самих этих песнопений. Представьте себе, Пасхальная утреня 7-го века без пения пасхального канона, без стихир Пасхи. Все эти песнопения, ведь, написали не апостолы. Так что, препп. Иоанн и Роман были "обновленцами"? Или Василий Великий, который сокращал и переписывал молитвы существовавшей до него литургии? Так какой должен быть критерий? Стремление к церковной пользе? Пожалуй, да. Он совершенно точно сработает в отношении "обновленцев" 20-х годов, которые занялись, под видом богослужебной реформы, прямой борьбой против Церкви. Но я не дерзну сказать что даже о. Георгий Кочетков осознанно желает Церкви зла. И уж совершенно точно этого не желал о. Александр Шмеман или другие люди, которых "линия" записала в "неообновленцы". Вы можете доказать, что зла желает Церкви о. Андрей Кураев? Нет? Так молчите. Да? Но приведите тогда какие-то доказательства, какое-нибудь видио, где о. Андрей говорит: "вот хорошо бы уничтожить Церковь, развалить ее изнутри". Нет такой? Так и зачем говорить. Правда в том, что о. Андрей заочно привел к вере множество людей, объездил всю страну, за 20 лет не получив ни одной диаконской награды или какой-то серьезной управленческой должности. Зато получил за все это очень много необоснованной критики и клеветы. Вот и тепепрь. Тогда что? Как понять, кто "неообновленец". Этого никак нельзя понять, потому как зависти это только от воли авторов РНЛ. Но почему у них такая монополия?
Вот чем занимались "обновленцы"? Они критиковали священноначалие за церковную политику и политические взгляды. Простите, но когда авторы линии набрасывались на некоторых священников из-за недостаточно толерантного отношения к Сталину, они вели себя точь в точь, как "обновленцы". Когда они присваивают себе право судить священноначалие (последняя книга Семенко прекрасное тому подтверждение) они ведут себя как "обновленцы". Наконец, когда они превращают ту или иную форму обряда в догмат, они делают тоже, что и "обновленцы", разве что "догматизируют" другую форму. Из всего этого я делаю вывод, который вынесен в заглавие этого сообщения. "Старец" Рафаил (Берестов), Степанов, Семенко вся вообще РНЛ - сами "неообновленцы".

http://andrej-belous.livejournal.com/333387.html
 

Интересно, кто и когда постригал Рафаила (Берестова) в великую схиму? Кто и когда его рукополагал в священный сан? Какова сейчас его юрисдикционная принадлежность? Клириком какой епархии он является? Какому епархиальному архиерею можно задать вопросы по поводу поведения этого священнослужителя?   

Вопрос о юрисдикционной принадлежности человека, открыто подменяющего Православное христианство всяким бредом о «пророчествах», «грядущем царе» и т.д. и, тем самым, просто соблазняющим многих людей – очень важен. Судя по всему, он не принадлежит к Русской Православной Церкви. Тогда надо четко указать – клириком какой Поместной Церкви он является. Если неизвестно, кто постригал его в схиму – нельзя называть его иеросхимонахом. Если неизвестно, кто рукополагал его в священный сан, тогда нельзя называть его священником. Тоже самое относится и к сопровождающим его лицам. И нужно четко указывать, что этот человек вообще неизвестно откуда. И никого абсолютно не представляет. С какой стати он и его, неизвестно кем постриженный и рукоположенный, «келейник» появились на встрече молдавской делегации с архиепископом Феогностом? Кто конкретно дал право этому «иеросхимонаху» делать свои заявления? Если он является насельником одного из официальных афонских монастырей, тогда встает вопрос – как, когда, каким каноническим путем он перешел в другую юрисдикцию? Этот конкретный монастырь знает о его мировоззрении, о содержании его выступлений? С «шаталовой братией» нужно однозначно заканчивать.

http://inokv.livejournal.com/54215.html

Серия сообщений "Игумен Виталий (Уткин)":
Часть 1 - Игумен Виталий (Уткин): Вновь о Рафаиле (Берестове)
Часть 2 - Чего-то «ждут от власти и Священноначалия»? Только чего?
Часть 3 - Из дискуссии с диаконом Владимиром Василиком. О возможности возрождения соседской общины
Часть 4 - Из дискуссии с диаконом Владимиром Василиком. О рок-музыке и Сергее Есенине
Часть 5 - Из дискуссии с диаконом Владимиром Василиком. О Тихомирове и Геноне
Часть 6 - «Духовник должен быть прозрачным для Бога…»

В греческом православном мире святитель Иерофей почитается как один из современных подвижников благочестия и исследователей святоотеческого наследия, прежде всего творений святого Григория Паламы и других святых отцов исихастов. Для него это не теория – митрополит Иерофей с молодости привык часто бывать на Святой Горе Афон, затем учился молитве и послушанию у старца Софрония (Сахарова).

Во время своих посещений России владыка несколько раз встречался со студентами и преподавателями Московской Духовной академии и богословского факультета ПСТГУ, отвечая на их вопросы. Его ответы словно глоток воздуха. Они действительно духовны, умны и вместе с тем проникнуты тонким юмором. Однажды на прощание владыка сказал будущим священникам: «Желаю, чтобы у вас всегда всё было хорошо, чтобы вы стали хорошими клириками и по-настоящему молились. И чтобы у вас были хорошие матушки, потому что хорошая матушка – это полсвященника».

Газетная площадь ограничена, поэтому мы выбрали малую часть из тех мыслей митрополита Иерофея, которые показались нам особенно интересными. Некоторые из обширных вопросов, обращённых к нему, мы изменили, оставив самую суть.

В. Г.

Вопрос: Ваше Высокопреосвященство, что такое богословие?

Ответ: Поразительны слова Максима Исповедника: «Знание Бога без делания – это богословие бесовское». Страшные слова! Потому что если человек не может различить, что от Бога, что от дьявола, он не может путеводить своих чад. Например, приходят многие, имея либо различные проблемы духовного склада, либо прочие. И как различить – эти проблемы оттого, что человек удалился от Бога и у него появились душевные проблемы, или это его духовные проблемы, или дело в том, что он бесноватый? Что это за проблема: духовная, душевная или бесовская? Человек, имеющий просвещение, свет Божий, умеет различать: эта проблема духовная, эта – душевная, а эта – бесовская.

Например, в одном монастыре была монахиня, которая не слушалась свою игуменью, постоянно ей противодействовала и говорила: «Не буду этого делать!» – а игуменья её за это постоянно наказывала, как непослушное дитя. Монахиня продолжала делать своё дело, и игуменья в конце концов решила, что монахиня бесноватая, и начала изгонять из неё бесов, читать молитву на изгнание дьявола, но ничего не помогало. Через какое-то время у монахини стала болеть голова, она пошла к врачу, который нашёл причину проблем. Монахиню прооперировали, и она стала нормальным, обычным человеком, стала очень послушной, ничему не сопротивлялась. Это не было ни бесовским, ни душевным, ни духовным – это была органическая проблема у человека, что-то его раздражало.

Отец Паисий Святогорец описывал очень много подобных случаев. К нему приходили люди и спрашивали, что делать, и одним он говорил пойти к своему духовному отцу и делать то, что тот скажет. Другим – сходить к врачу, отправлял их к неврологу. А третьим говорил: «Пойдёшь к таким-то мощам, попросишь вычитать тебе такие молитвы, чтобы изгнали из тебя беса».

Была одна мать, у которой было очень много проблем. Она приходила к своему духовнику и постоянно жаловалась на своего ребёнка: он такой-сякой, раздражает, поэтому я его бью. Духовник решил, что женщина бесноватая, и начал изгонять из неё беса, но она не исцелялась. А на самом деле ей нужен был врач, который бы дал ей соответствующие таблетки, чтобы вернуть ей душевное равновесие. Духовник же не смог различить этих вещей. И однажды эта мать вместе с дитём выбросилась с балкона. Погубила и себя и его.

Угроза для богословия – превращать его в схоластику или морализм, богословие должно стать путеводителем человека ко спасению, к Богу. Вспомните пророка Исаию, как он говорит священникам: «Утешайте, утешайте народ мой».

Я не отрицаю науку, я много прочитал за свою жизнь диссертаций, а также и трудов святых отцов. Но я всегда чувствовал острую нужду в том, чтобы всё, что я узнал, применить на практике, нести народу. Я не могу и не имею права закрыться в своём кабинете и писать. И все книги, написанные мною, являются результатом моей пастырской деятельности, то есть я очень много общался с людьми, и этот опыт потом был изложен на страницах книг.

Иоанн Златоуст говорит: «Духовный отец похож на врача, перед которым рано или поздно возникнет необходимость делать операции». Вы, наверное, не раз видели хирургов, похожих на мясников – в фартуках, в шапках, в нарукавниках, в сапогах. Потому что, когда человек делает операцию, он вскрывает, разрезает тело, кровь брызжет на него. Так и клирик, священник, когда будет делать «операцию», не раз будет пачкаться этими внутренними страстями человеческими, они будут на него попадать, и тогда он узнает, что значит термин «богословие».

Недавно в Лавре я познакомился с одним русским космонавтом и он спросил меня: «Что вы чувствуете как духовный отец, пастырь?» Я говорю: «Наверное, такое же ощущение, как у вас, у космонавтов». Он спросил: «Что вы имеете в виду?» Я ответил: «Острое ощущение критического времени. Перед тем как космонавт выходит за пределы атмосферы, у него очень много рисков, он преодолевает сопротивление и переживает действительно критические минуты и секунды». Духовный отец, он переживает такие же чувства и должен делать по сути то же, только ещё более напряжённо и в обратном направлении: он должен извне войти в душу человека, войти в сердце человека, в глубину человека, понять его проблемы, взять их и с ними уже улететь за гравитационное поле его души.

Вопрос: Как бы вы поступили в такой ситуации: к вам приходит на исповедь женщина. Она исповедуется, вы даёте какой-то совет. Но чувствуете, что она этого совета не будет придерживаться, не будет так поступать. И постоянно она к вам ходит и рассказывает одно и то же.

Ответ: Я в таких случаях пытаюсь встать на место этого человека. Спрашиваю себя: что я делал в его возрасте? Когда я совершал в своей жизни тот же грех – принимал мой духовный отец меня или нет? Хотел ли я, чтобы он был бы груб со мной или прогнал меня? Как я бы хотел, чтобы со мной повёл себя мой духовный отец, так и мне нужно вести себя.

Что бы мы посоветовали врачу, который назначает больному лечение, таблетки, а тот их не пьёт, заболевает и снова приходит к тому же врачу: принимать этого больного или прогнать? Выругать его: как ты смел снова заболеть? Священник, духовный отец не должен разочаровываться. Подумайте о том, сколько нас терпит Господь.

Старец Паисий Святогорец

У меня было духовное чадо, очень трудное чадо, непокорное. Что я ему говорил, он не слушал. Я в нём очень сильно разочаровался, пошёл к отцу Паисию Святогорцу и сказал, что больше не могу. Что мне делать, чтобы я и ему помог и сам бы не расстраивался? А отец Паисий говорит: «Делай так, как поступают деревенские мужики с животными – бери его за узду, чтобы далеко не ушёл, но и держись на вытянутую руку от него, чтобы он тебя не бодал». Главное – духовный отец должен иметь большую любовь.

Один проповедник был огорчён и разочарован – он говорил, говорил, говорил, но не видел в людях никаких изменений. И вот после одной из своих проповедей, прогуливаясь за городом, он повстречал мастера-каменщика, который из мрамора высекал прекрасную статую – стоял на коленях и очень сосредоточенно трудился молотком и зубилом. Проповедник увидел мастера и воскликнул: «Ах, как бы я хотел так же высекать из жёстких человеческих сердец прекрасные образы!» А мастер ответил ему: «Отче, видно, что ты не стоял на коленях».

Вопрос: Владыко, как соотносятся личные страдания человека, сострадание чужой боли и мир Христов в душе, который мы должны стяжать? Может ли это одновременно сосуществовать?

Ответ: Это действительно духовная тема. Если боль, которую мы испытываем, является действием благодати Святого Духа, тогда она обязательно вызывает мир в нашей душе, вызывает воодушевление. Если у человека есть покаяние, есть боль, которая тотчас вызывает в его душе желание обратиться к Богу и молиться – это действие благодати Святого Духа. Это как если бы человек узнал, что он болен, что у него рак, он сразу же начинает искать подходящего врача, который мог бы его исцелить и готов с ним вместе трудиться.

А если человек имеет в себе боль, страдание, но он движется не к Богу, не к труду, а к унынию, замыканию в себе, к бесчувствию – это не от Бога, это бесовское. И таким образом мы с вами узнаём, о какой боли, страдании идёт речь. Это, впрочем, и в Священном Писании сказано – печаль по Богу и печаль по миру. Если речь идёт о печали по Богу, то я борюсь, я стремлюсь к тому, чтобы подвизаться и исцелиться. Когда печаль исходит от дьявола, человек приходит к унынию, к нежеланию, к бездействию.

Вопрос: В деле послушания духовнику кого лучше слушаться – священника в миру или монаха? Предположим, что священник не находится в прелести, но духовного молитвенного опыта не имеет. Что должен делать человек, находясь в состоянии духовного поиска и являясь духовным чадом подобного духовного отца?

Ответ: Когда пациент, обратившись к врачу с заболеванием, не может получить помощи от него из-за некомпетентности. Тогда врач, не дожидаясь, пока пациент умрёт у него на руках, передаёт его другому, более опытному и компетентному врачу.

В духовной жизни всё аналогично. Хорошо, когда у духовника есть духовный опыт, опираясь на который, он видит, от Бога та или иная энергия или от лукавого. Однако когда духовные запросы христианина превышают то, что может дать духовный отец, тогда человек обращается к творениям святых отцов, прибегает к молитве. Впоследствии сам Бог может взять на себя духовное руководство над ним. Он ему покажет образ спасения: не раз христианин, сам того не ожидая, встречал на своём пути святых людей. Если мы предадим наше сердце Богу, тогда Он пошлёт нам соответствующих наставников.

Самое главное в том, чтобы у нас была жажда Бога. Сказано ведь в заповедях блаженства: «Блажени алчущие и жаждущие правды, яко тии насытятся». Те, которые алчут и жаждут Бога, – насытятся. И не только насытятся, но возжелают ещё больше.

Вопрос: В своих книгах вы описываете монашеское делание, через которое человек может достичь обожения. Является ли этот путь закрытым для человека в миру?

Ответ: Мы с вами все знаем притчу о блудном сыне, в которой описывается, что младший сын потребовал у отца часть своего имения и ушёл из дому. В какой-то момент он понял свою ошибку и решил возвратиться к отцу, и вернулся, а там устроил по этому случаю целый праздник.

Святитель Григорий Палама говорит, что в этой притче излагается вся история рода человеческого. Младший сын – это ум человека, который уходит от Бога, прилепляется к тварным вещам и увлекает за собой возбудимую мирскими желаниями часть души. Ум должен оторваться от тварного мира и возвратиться к нетварному Богу – это и есть исихастская традиция.

Очень хорошо эта традиция прослеживается в жизни ветхозаветных пророков, большинство которых были женатыми людьми. Святитель Иоанн Златоуст говорит, что пророк Исаия был женатым человеком, но имел видение Славы Божией. Я знал в этой жизни людей, в супружеских отношениях находящихся, которые действительно имели опыт умного делания. И я знал в своей жизни много монахов, которые даже представления не имели, что такое настоящая молитва. Помню, однажды мы гуляли со старцем Софронием. В какой-то момент к старцу подбежала женщина и стала просить его со слезами: «Старче, умоляю, помолись за моего сына, он употребляет наркотики». А старец повернулся к ней и говорит: «Слушай, я, конечно, буду молиться за твоего сына, но самая сильная молитва была бы твоя молитва – молитва той, которая болеет за своего сына». Потому что молитва, которая совершается с болью в сердце, – самая сильная.

Это можно выразить и посредством других примеров нашей жизни. Например, в книге Товита мы читаем о том, что когда он женился и первый раз хотел войти к своей супруге, он молился Господу со словами: «Господи, я сейчас войду к своей жене. Прошу Тебя, благослови эту связь. Потому что я не ради блуда вхожу к своей супруге, но вижу её Твоим творением».

Я думаю, что в браке, если мужчина будет относиться к своей супруге как к дару Божию и если супруга будет смотреть на своего мужа как на подаренного ей Богом человека, они будут таким образом прославлять Бога и не будут друг на друга смотреть только внешне, сексуально, потому что тогда совершается брак согласно воле Божией. Если вы внимательно почитаете чинопоследование таинства брака, вы увидите, что в нём излагается спасительный путь брачной жизни и одна из молитв заканчивается словами о том, что Церковь желает супругам насладиться и вечными благами. Церковь желает, чтобы они были трезвенными, чтобы они бодрствовали, чтобы они были любимыми, и чтобы у них было общение с Богом. Зачем Церковь это делает? Потому что брак спасает. Если кто-то соблюдает заповеди Божии, он, безусловно, посредством брака войдёт в Царствие Божие.

Я много раз встречался в жизни со старцем Паисием Святогорцем, но сейчас особенно вспоминаю одну встречу. Он говорил мне о некоем человеке, имевшем видение. Он видел Ангела на Святой Горе, который брал кости монахов и бросал их прочь. А затем видел, как этот Ангел брал кости людей с материковой части Греции и нёс их на Святую Гору и помещал там. Старец Паисий объяснял это видение так, что есть монахи, которые живут мирской жизнью, а не монашеской. Это не святогорцы. А есть мирские люди, светские люди, которые живут жизнью святогорческою. Святогорец – это не тот, кто живёт и подвизается на Святой Горе, но человек, в сердце которого жительствует Троичный Бог.

Я вам больше скажу – я видел даже малых детей, которые имели умную молитву. Я нашёл одну девочку, ей было три года, и мы с ней договорились, чтобы каждый раз, когда она идёт спать, она 20 раз читала бы молитву «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя». Чтобы, когда утром просыпается, опять 20 раз говорила бы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя». И когда выходила бы из дома или шла в детский сад – опять читала бы Иисусову молитву. Через какое-то время я с ней встретился и спросил: «Читаешь молитву?» «Читаю, читаю», – говорит. «Постоянно читаешь?» – «Постоянно». Через месяц я её встретил и спрашиваю: «Читаешь, не забыла?» – «Читаю, – говорит она, – читаю. Но когда я читаю молитву, со мной что-то происходит, я не могу этого объяснить. Я её вроде бы читаю, но слышу, как она в моём сердце вроде как сама читается. Я её уже не произношу устами, она сама говорится у меня в сердце, эта непрестанная молитва».

Я попытался второй раз поставить этот опыт. С одной матерью мы говорили о том, чтобы повторить этот опыт – читать перед сном молитву Иисусову. Дитя отправилось в свою комнату, помолилось и легло спать. И через полчаса, когда ребёнок уже спал, мать услышала, как дитя ещё молится. Она вошла в комнату и что же она увидела? Дитя спало и устами своими продолжало молиться. Это аскетический опыт.

Вопрос: И всё-таки насколько монашеский образ жизни выше жизни в браке?

Ответ: Существует брак во Христе и девство во Христе. Если брак совершается не во Христе, он не спасает. И также девство без Христа не спасительно. Проблема не состоит в выборе брака или монашества, а в том, как будет жить человек во Христе и в Церкви.

Конечно, когда кто-либо является хорошим монахом, тогда ему предоставляется больше возможностей для спасения и достижения высокого уровня духовной жизни, потому что в браке нужно сосуществовать с другим человеком и тянуть лямку жизни вдвоём. Однако существует множество примеров, когда женатый человек достигал больших высот в духовной жизни, а монах оставался на низком духовном уровне.

Когда жаждешь Бога, то ничего тебе не помешает – ни брак, ни девство. Что бы ни делал христианин в жизни, надо делать это ради Христа. Преподобный Симеон Новый Богослов говорит, что одни монахи превозносили отшельническое житие, другие – общежительное. Для меня, поясняет преподобный Симеон, лучшее житие – это то, когда человек живёт Христа ради, во славу Христа и согласно воле Божией.

Мой отец хотел стать монахом. Ушёл в монастырь. За неделю до его пострига началась война с итальянцами и отца призвали в армию. Игумен сказал ему, чтобы шёл воевать и, если выживет и пожелает стать монахом, может вернуться в монастырь. Во время войны отец молился, часто причащался, а по окончании войны духовник ему дал наказ: «Ты должен жениться», – и указал ему достойную девушку. Тот послушался и женился. Однажды он написал мне: «Если я и женился, то сделал это по двум причинам: во-первых, чтобы исполнить послушание духовного отца; во-вторых, чтобы иметь детей и заботиться о них». Он очень любил монахов, читал монашеские книги, «Лествицу» преподобного Иоанна Лествичника. И мать моя жила по-монашески, постилась, молилась. Как-то раз я пришёл домой и увидел, что она кладёт земные поклоны и молится. У меня нет такой веры, какая была у моих родителей. В духовной жизни они были сильнее меня.

Моя мама последние пять лет своей жизни была прикована к постели и постоянно молилась. Я спросил её, жалуется ли она на что-нибудь. Она ответила: «Мне не на что жаловаться, да будет благословен Господь. Я недостойна Его славить».

Отец мой умер в больнице. Когда его привезли домой, я сел рядом, погладил его, лежащего в гробу, по лбу и произнёс: «Почему ты ушёл, не попрощавшись со мной? Столько лет мы хорошо жили вместе, и ты так внезапно ушёл из жизни». И он вдруг ответил мне: «Ладно, ничего страшного, ступай с Богом – и до встречи».

Мои родители спаслись, а я вот не знаю, спасусь ли. Поэтому прошу ваших молитв обо мне, чтобы не посрамить мне своих отца и мать, родивших и любивших меня.

Схиархимандрит Софроний (Сахаров)

Вопрос: Владыка, как состоялось ваше знакомство с архимандритом Софронием (Сахаровым)?

Ответ: Для меня величайшим благословением Божиим, я так считаю, является то, что я действительно знал старца Софрония.

В 1974 году я прочитал его книгу о старце Силуане и был глубоко впечатлён, потому что нашёл человека, личность, в которой соединяются все элементы, которые я так долго искал в старцах: он богослов, он исихаст и трудится в миру. И тогда я, долго не откладывая, отправился в Лондон, чтобы повстречаться с отцом Софронием. У меня было очень большое желание его увидеть, но я и боялся этой встречи. Я думал: как же я повидаюсь со святым человеком, который сразу же в моём сердце различит множество страстей? И когда его увидел, я отметил, что у него действительно глубоко проникновенный взгляд, но вместе с тем это был нежный взгляд.

Когда я ему сказал: «Старче, в сердце моём очень много страстей, гневных страстей», он посмотрел на меня, улыбнулся и сказал: «Это нормально, это всё нормально». Я говорю: «Почему же это нормально, старче?» – «Потому что для того, чтобы познать, что в твоём сердце много страстей, нужно, чтобы свет Божий посетил тебя и просветил и ты осознал, что ты страстный человек. По примеру того, как в тёмную комнату попадает луч света и мы видим всё в этой комнате, даже пыль летающую, – подобное тому происходит и в сердце, когда оно просвещается светом Христовым».

Поскольку я возлюбил саму личность старца Софрония, а старец – меня, поэтому я полюбил русских. Поэтому как бы через личность старца Софрония я очень сильно чувствую, что все русские меня любят.

Я даже выучил наизусть некоторые церковные тропари на славянском языке, и, когда скучаю по старцу, я пою их, и они мне о нём напоминают. Это я привожу вам как пример того, какой должна быть наша личностная связь с человеком. И когда у нас есть эта личностная связь, мы превосходим все наши различия: и языковые, и национальные. Старец Софроний тоже такое испытывал, тоже так чувствовал. Он любил весь мир и является всеобщим, вселенским человеком.

Вопрос: Довольно ли молитвы для спасения?

Ответ: Молитва не может быть единственным нашим деланием в Церкви. Например, можно преуспеть в молитве, но не участвовать в церковной жизни, в особенности в Таинстве Божественной Евхаристии. Являясь центром церковной жизни, Божественная Евхаристия соединяется с молитвой. В начале литургии мы слышим слово Божие, внимая чтению отрывков из Апостола и Евангелия, и возгорается сердце наше. Затем мы совершаем Таинство Евхаристии и причащаемся Тела и Крови Христа. Это показывает, как в духовной жизни мы от бед и горестей можем дойти до видения Бога, от слышания Слова перейти к Его созерцанию. Эта дорога является также и символическим образом перехода молитвенного состояния из ума в сердце. В человеческом сердце существует духовный жертвенник, на котором совершается Божественная литургия.

Святитель Григорий Палама боролся как против массалиан, превозносивших молитву в ущерб Таинствам Церкви, так и против Варлаама, ставившего акцент на Таинствах, игнорируя исихастскую традицию. Необходимо, чтобы Божественная Евхаристия неразрывно соединялась с умной молитвой. Ни исихазм, ни мистическая жизнь в Таинствах не могут ни замещать, ни существовать в отрыве друг от друга.

Некоторые теологи на Западе переводили поучения об умной молитве в «Добротолюбии» в отрыве от церковного предания и Таинства Божественной Евхаристии. Значение умной молитвы оказалось сильно преувеличенным и поэтому неверно понятым. «Добротолюбие» предполагает всю полноту церковной православной жизни и, конечно, не упраздняет участие в Божественной Евхаристии. Иначе говоря, литургия есть основа духовной жизни, питающая молитву, которая, в свою очередь, очищает ум человека, чтобы он мог исполниться духом Божественной литургии.

Один студент однажды поведал мне: «Я творю три тысячи Иисусовых молитв в день». Я ответил: «Молодец, хорошо делаешь. Но ты ходишь в церковь?» Он ответил: «Нет». Я снова спросил его: «Исповедуешься?» – «Нет». – «Причащаешься Святых Христовых Таин?» – «Редко». В конце концов я сказал ему: «Тогда тебе молитва сильно не поможет».

Хочу подчеркнуть, что умная молитва есть дар, который даётся и действует внутри Церкви. В книге «Откровенные рассказы странника своему духовному отцу» паломник молился Иисусовой молитвой, но вместе с тем нашёл духовника, исповедался и причастился Святых Христовых Таин. Целью духовной жизни служит умная молитва не сама по себе, но жизнь Церкви и приобретение церковного благочестия. Центр духовной жизни – Божественная литургия и Христос, предлагаемый нам для нашего спасения.

По материалам сайтов Богословие.ру, Правмир.ру. Публикуется в редакции газеты «Вера».

http://www.rusvera.mrezha.ru/618/10.htm

Председатель одного дачного товарищества вдруг заявляет, что все славяне – свиньи. Ему говорят: «Да ведь ты и сам славянин». – «Ну и что? – раздаётся в ответ. – Я тоже свинья»... И ведь на самокритику не спишешь. Один нерусский строитель рассказывает: «У нас в бригаде русских нет». «Почему?» – спрашивают его. «Они плохо работают, много болтают, пьют водку, скандалят, да ещё и воруют». Вот и знакомый, отдыхавший в Турции, заметил: «Турки любят российские денежки, а самих русских не уважают и относятся к ним свысока». Говорю ему: «Сейчас настоящих русских почти нет». «Я так туркам и сказал, – отвечает собеседник. – Вот если бы к ним приехали туристы из России лет 25-30 назад, они их непременно бы зауважали. Это был совсем другой народ». Замечаю: «Это был тоже народ нерусский – советский, русского в нём было немного».

Известный заокеанский политический деятель ставил задачу: изменить генетический код россиян. Что это за код такой, который славянские и не только славянские племена собрал в единое могучее государство? Государство, в котором многие малые народы искали защиты от своих притеснителей. Бог святым крещением Руси благословил её, дал идеал, который много лет вёл народ Божий – народ русский – ко спасению. Изменить этот идеал пытались многие: и немцы, и монголы, и прочие. Что же его надорвало?

В середине девятнадцатого века святой Амвросий Оптинский писал: «В России допущена веротерпимость: иноверцы наравне с православными занимают у нас важные должности, начальники учебных заведений по большей части иноверцы, начальники губернских и уездных городов часто бывают иноверцами, полковые и батальонные командиры нередко иноверцы. Где ни начни духовное лицо открыто проповедовать, что вне Православной Церкви нет спасения, сановитые иноверцы оскорбляются. От такого положения русское православное духовенство и получило как бы навык и укоренившееся свойство говорить об этом предмете уклончиво».

К чему привела веротерпимость в России? Из истории двадцатого века знаем: в гибели православной державы большую роль сыграли иноверцы, они оказались причастны к гибели Помазанника Божия, его семьи и более шестидесяти миллионов человек, погубив их за то, что они веровали в Бога. То есть были русскими, как и их предки. Уничтожалась и уничтожается среда, в которой мог бы восстановить силы русский народ. В гимне Советского Союза воспевалось: «Навеки сплотила великая Русь», но настоящая Русь, по существу, оказалась под спудом. А на её территории во властных структурах надолго занял место антихристианский люд. С тех пор меняются гегемоны, на которых сильные мира сего делают ставку, но не меняется суть дела. Нас разделяют, чтобы властвовать. Не случайно в руководители всех звеньев, структур и уровней господами сверху назначаются не любящие, совестливые люди с христианскими устоями, а умеющие снимать стружку с подчинённых властолюбцы.

Хочу обратить внимание читателей на то, что, в отличие от всех мировых религий, только в христианстве служение, самопожертвование не вспомогательные, а главные качества, которые должен иметь человек. Бог-Любовь Христос пришёл к людям послужить, показал пример служения, в муках умер за нас, распятый на Кресте. Причём перед этим оправдал и тех, кто Его казнил, и нас, грешных, перед Богом Отцом: «Не вмени им во грех, не ведают что творят». Омыл нас Своей божественной кровью, искупил нас ею у зла. Через таинство Евхаристии сделал Своими единокровными родственниками и предков наших, и нас, ныне живущих. Этого нет ни в одной другой из так называемых авраамических религий – иудаизме и мусульманстве. Наши великие предки Александр Невский, Кутузов, маршал Василий Чуйков и множество других наших соотечественников служили конечно же не ради поместий, чинов и орденов. Они просто иначе жить не могли.

А мы, современные русские, очень ослабли. Часто боимся собственной тени. У нас возле храма прижилась кошечка. Она входит в храм, и десятки верующих пытаются её выдворить: «Пошла вон, пошла вон», но никто не сделает решительного шага. И ладно, вреда от неё никакого, но ведь точно так же мы ведём себя, когда сталкиваемся с хамом, наглецом, богохульником. Шикаем на него, но терпим. Не из-за терпимости, кротости и других похвальных качеств, а из малодушия – слабенькие мы стали. А должны стать сильными, должны осознать, что мы сильные, потому что с нами Бог, должны вспомнить, что мы отвечаем за свою страну.

Смотрел недавно телепередачу «Открытое голосование», где мой прихожанин писатель Григорий Спичак дебатировал с политиком Алексеем Колеговым. Спор шёл о том, есть ли место Церкви в большой политике или нет. Согласен с Григорием: Церкви не надо идти во власть, за исключением тех случаев, когда Церковь просто обязана вмешаться. Ну, например, выступить против попыток навязать России ювенальную юстицию. А вообще, задача Церкви не идти во власть, а одухотворять деятельность человека. Совсем другое дело – добиваться того, чтобы во власти было как можно больше наших единоверцев и единомышленников. Хорошо бы нам, гражданам, знать и помнить, из кого нам выбирать – из господ или из тех, кто знает, что такое долг служения Богу и Отечеству.

И так во всём. Нам нужно вернуть себе страну, родных, самих себя. Когда-то наше Отечество было духовной крепостью. Крепостями были и города, и деревни, и каждая семья. Друг за друга молились, друг друга любили, друг друга поддерживали. Сейчас же крепостей не стало. Даже я, проживая в скиту, не ощущаю себя в крепости. Я чувствую себя припёртым к Божьему храму, как к спасительной стене, а меня, как голодные звери, злые собаки, терзают соблазны, искушения современного мира. И если мне, монаху, немолодому человеку, так трудно, то каково остальным?

Недавно был в строительном магазине. Видел массу народа покупающего и продающего, видел суету как через увеличительное стекло. Ведь всё купленное как-то надо прибить, приклеить. Эх, если бы хотя бы малую толику этой предприимчивости, энтузиазма мы вкладывали в строительство духовных крепостей! Если бы заботились не только о нарядности стен в квартире, но и о красоте отношений в семье! Мы снова бы стали русскими. Быть русским трудно, но радостно. Не быть им ещё труднее, а в придачу страшно и горько.

http://www.rusvera.mrezha.ru/618/9.htm

Послушание у них такое

В прошлом номере нашей газеты вышла информация о предпринимателе из Подмосковья Василии Бойко-Великом. Напомним, он запретил своим сотрудникам делать аборты, а крещёных и состоящих в браке и вовсе обязал венчаться. Моей первой реакцией на это было возмущение. Как это – заставить человека венчаться против его воли?! Вот и отец Владимир Вигилянский, руководитель пресс-службы Патриарха, говорит, что Бойко-Великий превзошёл в своей требовательности фарисеев из Евангелия. Даже священнослужители, хотя и призывают к покаянию, но делают это не путём угроз и административных взысканий, заметил протоиерей Владимир.

Согласившись с этим, я попытался вообразить священника, готового спустить явное безобразие своей дочери. Вот батюшка увещевает её, потом, смиренно понурив голову, уходит прочь... Живописно, но не реалистично. Выпороть ослушницу он, может, и не выпорет, но к покаянию очень даже принудит. А ведь духовник готовит нас прежде всего к Царствию Небесному. Что говорить о царе, князе, промышленнике или, скажем, околоточном, ведь они пекутся о том, чтобы мы не развалили страну, не пустили по ветру хозяйство – послушание у них такое.

И когда мать несёт младенца на причастие, не спросив его согласия, она готовит дитя не только к будущей жизни. Безусловно, и к будущей тоже, но вместе с тем мать надеется, что со Христом её дитя будет здорово и благовоспитанно и, дай Бог, вырастет человеком. И вот стоишь в храме, смотришь на орущее чадо, без приязни взирающее на батюшку с Чашей, и почему-то радуешься. А вслед за малюткой тянутся дети постарше, сложив ручки на груди, очень даже довольные тем, что происходит. Год за годом они впитывали родительское отношение к Святым Дарам, а потом уже сами начинали тянуть маму в церковь. Однако подростков в храме почти нет. Сверстники успели им внушить, что есть вещи поинтереснее. И теперь уже не родителям, а другим людям придётся вести их с Божьей помощью в церковь. Не обращая подчас внимания на крики.

Первая исповедь

Вспоминаю, как это произошло со мной. Времена были советские, духовной литературы тогда почти не издавалось, но нашлись люди, которые распечатывали её на ксероксе. И однажды друзья доверили мне эти неказистые книги распространять. Дело было хорошее и, как выяснилось, прибыльное. За несколько часов заработал больше двадцати рублей – полстипендии, но при этом отказал двум старушкам отдать брошюрки подешевле – по себестоимости. И так муторно стало, что я просто взвыл и всю выручку едва не бегом отнёс в церковь.

А вечером друзья – Андрей, в прошлом офицер-подводник, и Анатолий, студент-экономист, – вдруг говорят: «Нельзя тебе больше доверять распространение православной литературы. Ты же не причащаешься». Я так обиделся, что забыл им сказать: не выйдет из меня торговца, не стану больше этим заниматься. Да и неважно это было, нас и без книгоношества многое связывало. Быть поражённым в правах не хотелось, а ребята стеной встали: «Ступай на исповедь!» – и всё тут. Как ни странно, я толком не понимал, что это такое – причастие. О христианстве много чего знал, истины от зубов отлетали, а главное, оказывается, упустил.

И хотя на друзей я рассердился (не люблю, когда нажимают), начал всё-таки готовиться к исповеди. Три дня готовился, а насколько повзрослел за это время – не знаю. Худо было. Такое вспоминалось, что, казалось, давно и надёжно похоронено в памяти. Обнаруживались связи между преступлениями и наказанием за них, рушилась вера в собственную непогрешимость. Как мне раньше казалось: ну, здесь нехорошо поступил, за то стыдно, но в целом... Оказалось, что и в целом всё очень нехорошо. Открытие неприятное, а ведь я и прежде любил покопаться в себе – получается впустую. Отчего так выходит? Как раз в то время мне в руки попала книга «Самопознание» Николая Бердяева. Философ там себя журит, подчас основательно, но нет страницы, где бы он не любовался собой. И постепенно крепла догадка: да ведь этот человек так ничего в себе и не понял. «Думаешь, Господь всё тебе открыл о себе, – поясняли друзья, – но если бы так случилось, ты умер бы на месте». Господь бережно провёл меня через ад, а потом наступило утро принятия Святых Христовых Таин – один из самых счастливых дней в моей жизни.

Спасибо Андрюше и Толику, что были они просты и тверды в своей вере, а не высокоумны и корректны, что не слишком высоко ценили моё право выбора и по-дружески пеклись о спасении моей расслабленной души. Нажим, давление, когда они совершаются по любви, ради дела, а не по прихоти, не из ханжества, – имеют право на существование, более того, иногда необходимы.

«Почему не указал?»

И всё-таки, подготовив информацию о Бойко-Великом для «Веры», я был очень сильно против него настроен. Вдруг жена, вычитывая газетную полосу, спрашивает: «Почему ты не указал, что он не просто так начал настаивать на венчаниях и прочем? Этот человек решил, что пожары – это наказание за грехи...» А я и не знал. Не сказано было об этом на сайте Интерфакс-Религия, откуда я позаимствовал новость. Там вообще много чего не было сказано. Зато имелась масса ссылок на издания, где Бойко-Великого клянут на чём свет стоит.

Вот, например, «Огонёк» пишет: «Василий Бойко больше известен как финансовый воротила, который в 1990-е годы вёл активные корпоративные войны. В 2007 году угодил за решётку по обвинению в мошенничестве. Это, похоже, стало толчком к его неистовому обращению к Церкви. Освободили Бойко под залог в конце 2008 года, не исключено, не без вмешательства РПЦ».

Журналист так спешил, что сам запутался во вранье. Если Бойко только в камере обратился (вообще-то, на двадцать лет раньше), с какой стати за него стали бы заступаться в Патриархии? И верно ли, что заступались? А как легко у нас честному предпринимателю в камере оказаться! Взятку не дал, отказался уступить своё дело рейдерам, перешёл дорогу конкурентам – поводов выше крыши. Кстати, именно рейдеры Бойко в 2008 году и попытались раскатать в лепёшку. Но кому это интересно? Православный! Против абортов выступил! Ату его! «И ладно, – пугает некий Сергей Бутман с радио “Эхо Москвы”, – на русских будут смотреть с ещё большим страхом и недоумением братья-христиане, но самим бы не завалиться в какой-нибудь псевдоправославный имамат».

Насчёт мусульман, это, конечно, сверху лежит – оплот мирового терроризма, можно сказать; только ленивый не вспомнит про хиджабы. То ли дело цивилизованные страны. В США, например, суд велел снести кресты у дорог, поставленные в штате Юта в память о погибших полицейских. Не нахлебались ещё радостей атеизма, вот и куролесят. У нас безбожие – это всё-таки дурной тон, поэтому так кстати пришлись исламисты. Шаг влево, шаг вправо от новомодных представлений о христианстве – и ты попал: журналистское перо под ребро, ярлык пособника мирового терроризма тебе обеспечены. То, что страна физически захлёбывается в безбожии, стремительно слабеет и вымирает, – это за рамками дискуссии. А тут ещё эти пожары, против которых мы оказались фактически бессильны.

Беда

Некий гражданин из Тверской области написал недавно письмо Владимиру Путину. Рассказал, не стесняясь в выражениях, что в проклятое советское время у них в округе были два противопожарных пруда, пожарная машина и рында – колокол такой, помогавший поднимать окрестные селения на борьбу с огнём. Потом пруды засыпали, отдав землю под застройку, машина убыла в неизвестном направлении и, что самое обидное, – рынду спёрли. Премьер-министр откликнулся, утешил не без юмора. В результате рынду мужику вернули, вся районная администрация на уши встала, но рынду нашла. Бей теперь в неё, сколько хочешь. Тушить всё равно нечем.

А Бойко, да ещё в придачу Великому, мало рынды оказалось, в этом его вина. Журналист «Комсомольской правды» попытался ему объяснить:

– Но у нас всё-таки светское государство, у нас Церковь отделена от государства.

– В этом светском государстве, – раздаётся в ответ, – десятки людей гибнут в пожарах, потушить их не могут, несмотря на все грамотные, надо сказать, усилия. Дышать нечем в Москве, а у нас – светское государство.

Ужаснувшись пожарам, засухе, которая поставила в очень трудное положение его компанию «Русское молоко», Бойко-Великий внятно сказал своим сотрудникам и соратникам то, что всегда у нас говорилось во время войн и бедствий: либо мы с Господом сдюжим, либо дело труба.

Смехотворны обвинения в адрес предпринимателя, что его угрозы увольнять за аборты идут вразрез с КЗОТом. «Земледелец, – объясняет Бойко-Великий, – зависит от воли Божьей в гораздо больше степени, чем какие-то другие производства. Если это наказание Божье, то надо каяться и исправляться». Все 6,5 тысяч его сотрудников рискуют остаться без работы, пусть не в этом году, так в обозримом будущем, – если жить, как жили. А страну нашу просто снесут, если мы не обратимся к Богу. «Времени остаётся МАЛО! Русский народ может исчезнуть с лица земли в ближайшие десятилетия», – обращается к стране предприниматель. Звучит как кликушество. При этом все, включая злейших врагов Бойко-Великого, знают – это правда, многие уже подготовили «запасные аэродромы» вдали от родимых берёз.

Предпринимателя спрашивают относительно венчаний:

– А если люди не готовы?

Он отвечает простодушно:

– Даже гражданский брак – это некое обязательство любить, что называется, до гробовой доски и быть вместе до гробовой доски. Я иных браков, даже гражданских, не знаю. А венчание – это просто подтверждение того же самого перед Господом и освящение этого брака Церковью. Как может человек быть к этому не готов?

– Может быть, они не до конца воцерковлённые?

– Который находится к браке, крещёный, как он может к этому не готовым быть? Значит, он думает развестись и начать блудить. Только тогда он должен ожидать, что у него могут быть всякие неприятности и на работе, и со здоровьем, и со всем.

Сурово? Да, я бы так не смог поставить вопрос. Но я и не отвечаю за 6,5 тысяч человек, за благополучие их семей. И ни один из тех, кто ругает Бойко-Великого, не отвечает. Уверен ли я в правоте этого человека? Нет, не до конца, тут сплошные сомнения – раздружились мои деревенские корни с городскою кроной в этом вопросе. Представляю себе разговор двух доярок:

– Ты уже обвенчалась со своим?

– Успеется ещё.

– Смотри не затягивай. Знаешь, что будет.

Как-то не очень всё это. Думается, надо искать другой путь. Но Бойко я очень даже понимаю, и на вопрос, нравится ли мне этот мужик, искренне и чётко отвечаю: «Да!»

Сплошная нелепость

Он, кстати, не собирается увольнять невенчанных холостяков или некрещёных мусульман, а говорит: если крещён, венчайся, иначе я тобой руководить отказываюсь. Если ты человек – не убивай своих детей, иначе нам не сработаться. «Поймите, я не хочу работать с убийцами. Не хочу и не буду! Если тебе нравится жить, как ты хочешь, – живи, но сам по себе, а к нам не суйся».

И нет ни одной развитой экономики, которая выросла бы на иных принципах. В Либерии – другие принципы, но там и экономики нет. В Германии сейчас, правда, тоже другие, но и она вымирает. Уходят в небытие потомки религиозных общин, основавших Соединённые Штаты. Политкорректно и заумно можно только издыхать. Жизнь, начиная с тайны зачатия, – проста и абсурдна. «Верую, ибо нелепо», – воскликнул Тертуллиан. Нелеп, совершено невозможен Василий Бойко-Великий. Образован, логичен Бутман. Вы с Бутманом в одном окопе оказаться хотите?

Вспоминается рассказ об одной архангельской деревне, где местные мужики остановили на околице приезжих:

– Водка есть?

– Есть.

– Достаньте и разбейте. Въезд со спиртным к нам запрещён.

Принятый в стране закон, позволяющий упиваться до смерти, эти мужики, конечно, нарушили. Да только кому он нужен, такой закон?

После того, как Бойко-Великого обругали в прессе все кому не лень, на его компанию обрушился шквал писем от желающих устроиться на работу. Особенно людям нравится, как здесь относятся к сотрудницам во время отпуска по беременности и уходу за ребёнком. Им в полном объёме сохраняют зарплату. Одновременно у «Русского молока» вырос объём продаж молочной продукции. Прогноз, что Бойко-Великий может отвратить людей от православия, похоже, не желает сбываться. Вроде и должен сбыться, но почему-то не хочет. В таком «странном» мире мы живём.

http://www.rusvera.mrezha.ru/618/7.htm

Давний наш автор, уехавший из Петербурга в провинцию, где он восстанавливает сельский храм и подрабатывает в райцентре на заводе, прислал очередные заметки.

Жара

Райцентр Окуловка с заводом – с высоты птичьего полета

Северная провинция Нечерноземья. Несносной жаре исполнился месяц. Вода в реках нагрелась, в озёрах зацвела, уж пресытились солнышком, почернели, обуглились, накупались мои капризные земляки. Все ругательски ругают жару, как ругали минувшей зимой «ненормативный» мороз, а прежде ругали тёплые зимы и прохладные лета. Теперь в пустой надежде глазами ощупывают каждую мимолётную тучку на странно белесом небосводе, да не вылазят из Интернета, ищут там сайты, которые больше льстят глазу. Сеть – новый кумир, оракул, наше всё!

Я стражду заодно со своим народом на обращённой к безжалостному солнцу заводской проходной, худо укрывшись за распахнутой дверкой шкафчика с ключами от кабинетов и помещений. Притом голова неотключимо трудится, фиксируя ситауации, которые дают надежду на понимание ни много ни мало – смысла жизни! Надежду, только надежду, ибо сути большинства явлений мне понять не дано, как ни тщусь.

Заводчане в шортах и полосатых штанишках по моде – до колен, преодолевая слабое сопротивление турникета, оживлённо обсуждают последнюю новость из телевизора: оказывается, что при температуре свыше определённого градуса рабочий день актируется, то бишь укорачивается.

ТАК!

ВЕЛИТ!

ЗАКОН!

– Надо требовать от начальства! – звучит громче и задорнее.

Вольно же столичным дикторам, сидя под кондиционерами, будоражить население. Нынешняя экстремальная жара, что гибель «Курска» или заморочки в Чечне – события эти журналистов возбуждают, будто слепней и оводов потная лошадиная шкура.

Я, работая на проходной, вольно-невольно пребываю в курсе здешних событий, хоть не всегда того и хочется. Вот и теперь перед моими глазами проходит мини-эпопея, открывающая, что такое развитой капитализм, западное демократическое общество, в которое мы так отчаянно рвёмся. Итак! Протест удовлетворён! Рабочие добились своего! Трудовой день укорочен на час, новое расписание вывешено. Но гальваники, токари и сборщики огорошенно чешут затылки, когда им передают слова директора:

– Хотите по уставу? Хорошо! Будем жить по уставу! Отныне за территорию в любое время, кроме обеденного перерыва или после окончания работы, ни ногой! Любое нарушение производственной дисциплины будет наказываться по прогрессивной системе штрафов, как на предприятии западного образца.

Какой-то упрямец бормочет: «Ну и хорошо! Всё правильно! Везде должен быть порядок!» На упрямца шикают и даже дают подзатыльника.

Наш завод до недавнего перегрева умов был похож на маленькое семейное предприятие, где царили постепенно уходящие в прошлое прежние ещё – как будто нелогичные, незаконные – порядки. Люди могли при необходимости сбегать на горушку в магазинчик, отлучиться домой, чтобы покормить порося или выключить рассольник, кипящий на плите. Могли без оплаты решить свои бытовые проблемы – заказать у сварщика оградку или крест на могилку сродников, черенок для лопаты в столярке. Но и в КЗОТ особенно не посматривали.

Возможно, наш директор просто построжится и простит этих умников. Жара ведь! Дай Бог! А ну как нет? Увы, вижу и понимаю, что последние годы, если не дни, сохраняются, держатся прежние патриархальные, личностные, человеческие устои.

Уборщица с нашего завода не любит, не умеет читать, но слышу, как она обсуждает по мобильному телефону домашнюю проблему – «не активируется виндовс, система пишет что-то, а я не могу понять. Где взять крэки?»

Что крэки! Где взять, набраться нам ума – элементарного здравомыслия?!

Я убежал из столицы туда, где пока ещё люди живут проще. Живут? Или… жили?

Уже совершенно понятно, куда мы движемся, от чего должны неизбежно погибнуть. Вопрос только: возможно ли остановить занесённую над пропастью ногу? Так ведь сзади напирают…

Благодарность

Ходил за водой на родник. Волочу обратно запотевшую флягу, глядь, а в ручку двери нашей избушки сунуты почтальоншей какие-то листки. Разворачиваю – извещения о денежных переводах. География отправителей самая разная, названия населённых пунктов, каких и не слышал.

– Юрий Николаевич! – кричу в жёлтое окошко. – Вам тут деньги какие-то пришли…

Пока дедушка мой губами озадаченно шевелил, до меня дошло: это же реакция читателей на моё последнее послание в «Веру»-«Эском»! Сделалось вдруг сильно умилительно. Надо же, такая действенная обратная связь!

Бережно перенесли мы имена благотворителей в книжицу, вечером на молитве по соглашению поминали. И впредь поминать намерены, отписали письма. А на другой день – обратно переводы, потом ещё и ещё.

Сердечно благодарю. И понимаю: мои случайные унылые настроения есть следствия глупого помысла, будто мало нас «таких», нелепая мода «последних времён» – считать праведников по головам, со своей начиная счёт. Нечестно это!

На рейсовом автобусе везёт Андрюшеньке, то есть мне, бабушка Аня заботливо приготовленный компот в литровой банке. На кухне в эту минуту бренчит посудой Юрий Николаевич, готовит ужин, покуда я складываю трогательные слова и, разбирая в основном провинциальные адреса на извещениях, сознаю, что деревня, которую согласился было похоронить, метя с ней в один гроб улечься, живёт ещё, а тем паче жива душа русская.

Когда радость улеглась, стало немного грустно. Да, деньги – реальная помощь. Но хотелось бы увидеть этих добрых людей, поговорить, хотя бы письменно. Отчего разучились в народе письма писать? Вспоминаю с блажной ностальгией из советских ещё времён побелевшие дырочки почтового ящика – почту принесли!

Дорогие мои, спаси Господи вас за сердечную доброту, за отклики! Денег довольно нам, железо на крышу храма купили, Толю-кровельщика дожидаем после Смоленской.

Пишите нам. Пишите письма друг дружке, сродникам, всем, кому есть что сказать. Подбирайте тщательно слова, если хотите кого-то поправить в нелучшем проживании быстротечного века земного. На то и письмо, на то и бумага.

И спасибо газете православной, которая укрепляет веру, и получается, что названа правильно.

Жизнь продолжается

Иван Сергеевич Шмелёв – Царство ему Небесное! – так здорово описал церковный годовой круг своей эпохи. И сладко, и горько читается «Лето Господне», на ум приходит невольное: «Да, были люди… Да, жили люди… Не то, что нынешнее племя!» Так-то так, да не этак!

Когда дряхлеющие силы
Нам начинают изменять
И мы должны, как старожилы,
Пришельцам новым место дать,
Спаси тогда нас, добрый гений,
От малодушных укоризн,
От клеветы, от озлоблений
На изменившуюся жизнь…
От чувства затаённой злости
На обновляющийся мир,
Где новые садятся гости
За уготованный им пир…
                               Ф. Тютчев

Сегодня праздник большой, церковный – Преображение Господне. Жара отступила, второй день приколачивает взъерошенные ураганом скатные крыши одноэтажной Окуловки долгожданный дождь. Бабушка Аня пришла в храм вымокшая, жалуясь на сломавшийся зонт, но это было ей такое малое искушение от бесов – зонт вовсе не сломался, а у старенькой просто не хватило силы и догадки против прошлого года, чтобы дёрнуть купол порешительнее, покуда защёлка не сработает.

Но это мелочи, ибо и бабушка Аня, и я, и ещё около нескольких сотен местных прихожан нынче сподобились Святого Причастия. Я стоял, смотрел на длинную цепочку, протянувшуюся к батюшке, и думал: «Отчего мне недавно приходили такие глупые мысли, что всё кончилось?! Вот же! Сколько самых разных людей, сколько ребятишек, сколько мужичков, причём ещё крепкой поры! Откуда у меня такое унылое видение современной жизни?»

«Откуда, откуда! От верблюда!» – как сквозь радиопомехи пробился в мои мысли гадкий, насмешливый голосок.

Понятно. Ну что же, будем жить!

Наисовременного вида беременная молодуха приступает к батюшке со сложенными накрест руками: зажмурив глаза, торжественно принимает Святые Дары. За ней, пусть не по чину, но так умилительно высится неуклюже прижавший к мощной груди внушительные длани мужичок-лесовичок. Кто кого привёл в храм – вопрос второстепенный. Главное, что здесь «оба-трое», и что у них есть теперь воспоминание на всю оставшуюся жизнь. Когда имеется из чего выбирать, выбирают лучшее, если не полные глупцы. Бог даст, выберут Божье. Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже!

– Благодарю Тя, Господи Боже мой, яко не отринул мя еси грешного, но общника мя быти святынь Твоих сподобил еси…

Закончен молебен, на отпусте батюшка одной рукой подносит крест, другой кропит яблоки, иные приношения; по храму разлит ароматный дух. Полслужбы провисевший на шее у семижильной мамки шестилетний Егорка, оживясь, запрыгал по половицам; скачет мимо меня – ловлю огольца и сую ему яблоко, на котором блестят капельки Святой воды.

– Вкусное! – сообщает он, вонзив в плод редкие зубки.

– Ты спасибо сказал? – спрашивает батька.

– С праздником! – к месту путается малыш.

Выходим с Анной Александровной на улицу. Всё так же наяривает дождь, в выщербленных ступенях скопилась прозрачная, чистая вода. У Анны Александровны насквозь дырявые туфельки, я открываю это со стыдом для себя, ибо она в каждый свой приезд на Курортную привозит нам с Юрием Николаевичем что-нибудь вкусненькое; когда же я отправляюсь в магазин, то норовит мне сунуть «бумагу». Старый зонт, дырявые туфли, похороненные сыновья и муж – типичная сельская судьба…

С человека, полвека прожившего да сколько-то воцерковлённого, неблагоприобретённые условности облетают, как берёзовый лист после продолжительной засухи. Вот сижу, подперев уж не такую буйну голову рученькой, и без натуги и фальши пою-выговариваю: «Ой, то не вечер, то не вечер…» Внимают моему пению две бабушки, два Божиих одуванчика – Анна Александровна да соседка её, на незначительный десяток лет младше, – Галина Антоновна; в лад шевелят бесцветными губами, а я не придуриваюсь, старательно вывожу в каждом куплете повторы, под конец снова пою куплет первый – для людей да для себя пою, не для галочки!

Я, кажется, понял, что такое нынешняя Русь. Уяснить помогла мне та непраздная молодка из церкви. Я прежде видал её на улице – вульгарная, накрашенная девица. Отвернулся ещё тогда от её вызывающего погляда. Безнадёга!

А нынче в храме на Преображение увидел – и обомлел. Красавица, лицо, каких поискать. В Европе таких не сыщешь! И мужик у ней загляденье – богатырь!

«Русский человек без православия дрянь!» – Достоевский сказал.

«Мы воруем, да не запираемся! От водки мрём, а без неё быстрей бы умерли!» – это из сельского фольклора.

Вот и разгадка русской стороны – в простоте.

Не сильно нужно голову ломать, чтобы вспомнить, как автор этих строк махал квадратными носами модных ботинок под «Бони М», как прижимал к себе озорную девчонку, которой пишет теперь правильные письма. Развесёлая музыка оказалась не такой уж безопасной. Не так уж зря, пожалуй, серьёзные дядьки, восходившие 7 ноября на Мавзолей, запрещали нам знать лишнего. Другое дело, чем заниматься в свободное от пороков время.

– Жизнь всегда такая! – сказал автору этой зарисовки новгородский батюшка Николай Ершов, когда тот заикнулся было, что теперь стало хуже, труднее – простительнее за ненадлежащее исполнение церковных правил.

Батюшка произнёс эти слова убеждённо, со знанием дела. Похоже, что так оно и есть. Жизнь всегда такая! Просто поменялись декорации. Вышки, колючая проволока, собачий лай. Неоновые огни, рэп, турникеты. Жизнь всегда такая! А «Откровение» Иоанна Богослова по плечу далеко не каждому… Святые отцы не всем его и читать советуют.

Андрей Михайлов (Еграшов)
Фото А. Бабаева
http://www.rusvera.mrezha.ru/618/5.htm

Несколько лет назад в Архангельске у одного из наших сотрудников был такой диалог:

– Батюшка, а как в ваш монастырь добраться-то?

– Да очень просто, – ответил иеромонах Михей. – Не доезжая по Северной железной дороге одну станцию до Малошуйки, сходишь в Нименге. Прямо с крылечка вокзала видна дорога, идущая в лес. Иди к ней и жди лесовоза. Водителю скажешь, что едешь до монастырской тропы, они там все знают её. Потом пойдёшь по тропе, встретится избушка – заночуешь в ней. Наутро ещё по тропе пройдёшь, увидишь озеро. Это, значит, всё – пришёл. Скидывай рюкзачок и разжигай костёр.

– А зачем костёр-то?

– Чтобы сигнал подать – дым на другой стороне озера увидят и приплывут за тобой на лодке.

Прошло время, так и не удалось нам посетить лесной монастырь, и разговор этот почти забылся. А на днях батюшка сам позвонил. Рассказал, что в обители много добрых перемен. Обустроили жильё, купили спутниковый телефон (правда, дорого звонить, 50 руб. за минуту). «А ещё с бензопилой мы часть тропы прошли, расширили и укрепили – теперь как по асфальту. В смысле, посуху теперь можно идти, сняв резиновые сапоги». Но работы ещё много. Пользуясь случаем (не так часто удаётся на «большую землю» выбраться), батюшка по факсу послал нам заметку о том, что обитель нуждается в молитвенниках и рабочих руках. Ниже публикуем её.

Во все времена монашествующие люди стремились приобретать плоды духовной жизни в уединении, подальше от мирской суеты. Они шли в безлюдные, глухие места северных пустынных земель, не боясь дальности пути. Подвизаясь на этих землях и истинно возлюбив Господа, пустынники сохраняли в своих сердцах неугасимую любовь ко Христу до конца жизни, пребывая в подвижническом уединении и молитве. Так возникали многие северные обители, в том числе и Соловецкий монастырь – оплот русского духовного северного монашества.

Обитель на перемычке меж двух лесных озёр год от года обустраивается

Это рвение к подвижнической жизни сохранилось и по сей день. После 80 лет гонений на Русскую Православную Церковь затеплилась лампада молитвы ко Господу в одном из самых глухих и труднодоступных монастырей Русского Севера. Само местоположение Кожеезерского монастыря, его удалённость от городов и мирских селений даёт необходимую основу для построения монашеской общины, где строгое воздержание и богослужение являются главенствующими во внутреннем устроении монастыря.

Это место духовной подвижнической жизни явили нам благочестивые насельники и преподобные, которые подвизались на Кожозере с XVI века. По неисповедимому промыслу Божию в этом пустынном месте, удалённом от ближайших селений, не имеющем дорог, Богу угодно было основать в царствование Иоанна IV Васильевича Грозного святую обитель. Устроителями этой обители были пустынножители: отшельник священноинок Нифонт и преподобные Серапион, Никодим и Авраамий, которые угождали Христу добродетельной жизнью, соревнуя своими иноческими подвигами древним преподобным отцам первых веков.

Насельники Кожеезерского монастыря

В 1998 г. по благословению епископа Архангельского и Холмогорского Тихона началось возрождение Кожеезерской обители. В первый раз оптинская братия приехала в монастырь 29 апреля, а ровно через год, по Божьему смотрению, состоялось заседание Св. Синода, где было дано благословение на открытие обители. Строителем монастыря был поставлен иеромонах Михей, бывший насельник Оптиной пустыни. Неся послушание регента, отец Михей провёл свою последнюю службу 3/16 июля 1994 г. в Оптиной, в день памяти св. Филиппа Московского и преподобного Никодима Кожеезерского. Духовник Троице-Сергиевой лавры архимандрит Кирилл благословил братию на подвижнический труд образом преподобного Амвросия Оптинского, обретение мощей которого состоялось через некоторое время, также в день памяти Кожеезерского подвижника – преподобного Серапиона.

В столь труднодоступное место иноки отправились не случайно. Им хотелось сохранить то устроение обители, которое было создано при первом игумене монастыря архимандрите Евлогии. Иноки стремились создать монастырский уклад по примеру последнего уставного монастыря Русской Православной Церкви – Глинской пустыни, в которой было неопустительно каждодневное посещение братией всех богослужений суточного круга. В Кожеезерском монастыре главным является стремление к благоустроенному пению и чтению на службе, что и должно определять монашескую настроенность. Все находящиеся в обители посещают богослужения, которые являются основным утешением и помощью в монашеской жизни и иноческом подвиге, коему неизменно сопутствуют тяготы и скорби. И где, как не на службе, молитвенное чтение и пение успокаивают и умиротворяют душу, и она получает духовное подкрепление. С первых дней открытия обители жизнь в монастыре устроена таким образом, что её насельники стараются придерживаться простого образа жизни. Жизнь без излишеств, в умеренности содействует насельникам создавать монашеское устроение Кожеезерской пустыни.

«Насельники стараются придерживаться простого образа жизни»

В настоящее время в монастыре придерживаются богослужебного устава, который был определён святыми отцами и всегда исполнялся в православных монастырях, скитах и храмах. Вечерня и повечерие, а утром – полунощница, утреня, часы, литургия или обедница. По окончании утреннего богослужения –трапеза и небольшой отдых, после которого насельники несут послушания до вечерней службы. А в воскресные и праздничные дни работ и послушаний нет. У Кожеезерского монастыря есть некоторые особенности, отличающие его от других обителей. Он поддерживает благочестивую традицию русских и афонских монастырей в неиспользовании электричества. Такая же духовная и благоговейная обстановка была и в старинном Красногорском монастыре в г. Золотоноша Черкасской области, где и в наше время все сёстры трудились вручную и электрической лампочки не было даже на кухне. Ещё св. Патриарх Алексий I (Симанский) и другие благочестивые архипастыри были против использования электрического света в церкви. Патриарх говорил, чтобы освещение в храмах было церковное, с настоящим церковным маслом, а не яркими электрическими лампочками, которых так много на витринах театров и клубов. «И менее всего, – говорил Патриарх, – мы желаем видеть их в наших храмах. Освещение в храмах должно быть скромным, мягким, даже чуть затемнённым, потому что для молитвы яркий свет не нужен, а вреден. Он рассеивает молитву и развлекает ум». Наверно, каждый христианин и сейчас душой и сердцем чувствует те благодатные моменты богослужения, когда во время чтения шестопсалмия в храме гасится электрическое освещение.

Другая особенность этого монастыря в том, что его насельники всю работу делают своими руками. С помощью Божьей они восстанавливают обитель; трудятся на огородном хозяйстве, где хорошо растёт картофель, морковь, свёкла, огурцы, помидоры и другие культуры; разработаны сенокосы. Хорошим подспорьем для монастыря является рыба, которая водится в озере. В своём распоряжении монастырь имеет молочарню с сохранившимся подвалом, погреб и ледник для хранения продуктов в жаркое летнее время, два амбара, деревянную баню с парной и овин для сушки снопов. Насельники этой обители, вверившие Богу попечение о себе, своим трудом и молитвой подвизаются непрестанно угождать Господу, стремясь взращивать в своём сердце любовь и бесстрастие.

Господь благословил эту обитель, и преподобные Никодим, Серапион и Авраамий незримо помогают насельникам в их каждодневных трудах и подвигах, а также тем, кто хочет приехать и потрудиться во славу Божию в этой обители. Монастырские насельники с радушием и любовью стараются принимать всех, как монашествующих, так и паломников, прошедших долгий трудный путь пешком по лесной тропе и болотистым местам до Богоявленского монастыря, приветствуя благочестивых паломников, которые приносят в обитель молитву и помощь.

В последнее время появляются желающие среди монашествующих сестёр посетить Кожеезерскую обитель, имеющие или сохранившие первоначальный порыв и ревность служить Христу в иноческом чине, придерживаясь простого образа жизни. На сегодняшний день при монастыре начинает складываться женская община. Сёстры живут по тому же церковному уставу и порядку, что и в обители. Думается, что легко будет тем сёстрам, которые желают воспринять порядок, где главное – не внешнее устроение обители, излишнее строительство и физические труды, а богослужение и монашеская жизнь в послушании. Они неизменно находятся на всех службах, и даже трапеза готовится заблаговременно, а не во время службы. Тем монашествующим сёстрам и паломницам, которые желают приехать в монастырь и будут рады жить по изложенному уставу, лучше позвонить по телефонам, указанным ниже, для того чтобы их встретил заранее отец Михей или кто-то из насельников по его благословению.

* * *

Избушка на пути в пустынь

Как добраться до обители? Кожеезерский монастырь находится в архангельских лесах, и добраться до него можно разными способами. Можно дойти пешком по лесной тропе из Нименги. Из Москвы удобнее всего добираться поездом до станции Вологда, далее пересесть на поезд Вологда – Мурманск и ехать до ст. Нименга. От станции Нименга дойти до автобазы посёлка Нименга (2 км). Оттуда рано утром лесовозом или вахтовкой (около 80 км) вас довезут до тропы, ведущей в монастырь. Идти около 30 км. В начале пути дорога будет проходить по болотистой местности, поэтому обязательно нужно иметь сапоги (до колен). Идти надо в светлое время суток. Вся тропа помечена затесками, выкрашенными красной или жёлтой краской, чтоб не сбиться с пути. Через 8 км есть оборудованная изба, в которой можно переночевать. В избушке есть печка. Ещё через 9 километров дорога выходит к большому Вингозеру, на котором тоже есть изба. Если созвониться заблаговременно, то вас встретят на лодке у второй избы и по озёрам через протоку довезут до монастыря. Дорога до Винга – 17 км.

В крайнем случае нужно будет пройти ещё 9 км по красивой сухой тропе вдоль озёр: 6 км дорога идёт по бугру вдоль Вингозера и приводит к Кожозеру, на котором есть ещё две избы. А через 3 км – песчаный пляж, с которого виден монастырский корпус. Добравшись до песчаного пляжа в пределах прямой видимости монастыря, следует развести дымный костёр и стучать в металлическую трубу, для того чтобы обитатели монастыря заметили вас и перевезли на лодке. Следует учитывать, что летом, начиная со второй половины мая и до середины августа, светло круглые сутки, в конце сентября темнеет в семь часов вечера, а в конце ноября – в пятом часу дня.

Другие варианты: поезд Москва – Архангельск, через станцию Обозерская. От Обозерской – с пересадкой до Нименги. Из Санкт-Петербурга лучше добираться через Вологду или станцию Беломорск Мурманского направления. От Беломорска – до Нименги. От Архангельска нужно ехать на мурманском поезде.

В заключение хотелось бы сказать вот о чём. Напрасные страхи развиваются у сестёр, что Север страшен, малопригоден для жизни. Всё это не так, это пугает враг. И в старые времена, и в наши дни действуют женские монастыри и в более тяжёлых условиях: намного севернее, и даже в Сибири, где гораздо суровее. Главное – не климатические условия, а то духовное направление обители, которое стараются возродить. А то, что немало людей говорят, что сейчас другие времена, что люди слабее – это даже не вражье расслабление и собственное нерадение, а лень. В итоге монастырь может превратиться в некое комфортно устроенное место с современными условиями, почти и не отличающимися от условий богатых людей. Надо помнить слова преподобного Антония Великого, жившего ещё в IV веке, что настанет время, когда монастырские жилища будут препираться пышностью с дворцами вельмож. Поэтому надо стараться жить в простоте, благочестии и чистоте, чтобы всё было просто, но чисто, и подальше от мирской суеты.

А что дорога до монастыря длинная и далёкая – это тоже пугает малодушие и враг. По сути, надо пройти по лесной дороге за день всего 8 км (на что уходит 2-4 часа) и переночевать в избушке. С утра на следующий день пройти ещё 9 км до следующей избушки (на что уходит 3-5 часов, в зависимости от возраста и физического состояния человека и груза, который несёт он в рюкзаке. В идеале вес рюкзака должен составлять 8-10 кг). В некоторых местах тропа проходит по болотам, но они не топкие, даже не колышутся под ногами; просто по ним тяжелее идти, чем по твёрдому грунту, а самая большая неприятность – можно набрать воды в сапоги. Замечено, что дальность дороги отпугивает только в городе, в тёплом месте. А на самом деле ничего страшного и сложного. Прийти нужно всего один раз, так как уходить из монастыря монахам вообще ни к чему, да и незачем. Всё необходимое завозится зимой на снегоходах и лошадях, а остальное выращивается на огородах.

Контактные телефоны:
Посёлок Шомокша - (81839) 32-434, Олег и Любовь,
Архангельск - (8182) 29-48-68, Евгений и Галина,
Архангельск - (964) 291-36-94,
Москва - (926) 536-82-33, Георгий,
Москва - (963) 992-95-94.
Управление Архангельской Епархии: (8182) 68-07-73.
     Адрес для писем: 164874, Архангельская обл., Онежский р-н, пос. Шомокша, Кожеезерский монастырь, иеромонаху Михею.

http://www.rusvera.mrezha.ru/618/3.htm
 

Было время, когда преподавание Закона Божьего в школах считалось обязательным. Однако мы практически не находим в воспоминаниях бывших учеников (видных деятелей искусства, науки, высшего священства) свидетельств того, что преподавателям Закона Божьего удавалось привить слушателям любовь к изучаемому предмету, тем более развить в них религиозное чувство. Да и вряд ли могло быть по-другому, если повсеместно были приняты жёсткие формы духовного просвещения молодёжи: и принудительное участие во всех богослужениях (при входе в церковь сидел надзиратель и в журнале отмечал приход ученика), и обязательное заучивание наизусть текстов Евангелия, житий святых… Справки об исповеди и причащении один раз в год должен был приносить каждый ученик русской дореволюционной гимназии.

«Удастся ли предлагаемой ныне концепции преподавания нравственного воспитания избежать главной опасности – превращения морально-религиозных вопросов в формальную жвачку, всучиваемую ученикам, – покажет время», – отметил в одном из своих выступлений Патриарх Кирилл. И словно ответом на эти слова оказалось наше знакомство с преподавателем Закона Божьего самой крупной в Петербурге воскресной школы – Свято-Владимирской школы Воскресенского Новодевичьего монастыря (настоятельница игуменья София (Силина), директор школы Л. К. Ведерникова). Константин Юрьевич Сметанин окончил Институт богословия и философии, поёт в церковном братском хоре. Кроме преподавания Закона Божьего, он читает лекции по философии и менеджменту в Некрасовском педагогическом колледже, а в одной из частных школ ведёт обществознание.

– Первый опыт преподавания богословских дисциплин у детей самого различного отношения к религии я получил на Валааме, – рассказал Константин Юрьевич. – В школе-девятилетке я вёл ОПК – тогда это была одна из «первых ласточек», только в Москве и в Карелии делались попытки вводить этот предмет. На Валааме я прожил два года.

Вообще Валаам, на мой взгляд, Русская Церковь будущего. На этом удивительном острове государство, церковные институты, образовательные учреждения находятся в некоем внутреннем единстве. На Валааме люди относятся к Церкви в основном с уважением и понимают, что суть веры не изменится из-за каких-то внутрицерковных неурядиц. Лично мне Валаам дал ощущение реальности Бога, отчего ориентиры в жизни стали более чёткими и я почувствовал уверенность, что теперь могу работать где угодно: как в светских, так и в православных организациях. Валаам подарил и уверенность в том, что моя вера и отношение к людям от множества жизненных перипетий не изменятся. И три человека, с которыми меня связывают сейчас дружеские отношения, – с Валаама. Работа в воскресной школе освящает всё, чем я ещё занимаюсь.

– Какие качества должен иметь преподаватель Закона Божьего?

– Конечно, здорово, когда Закон Божий ведёт не просто опытный катехизатор, но ещё и батюшка. У священника есть авторитет церковнослужителя, и вера у детей ассоциируется со священством, а получаемые в школе знания – с Церковью. Что касается меня, то моё преподавание – это попытка систематизировать обучение, чтобы знания прочно укладывались в голове и в сердце ученика. Главные качества учителя-богослова в наше время – это, в первую очередь, вера, желание свою веру понять, стремление к истине. Важно, чтобы на уроках была демократичная атмосфера взамен жёстких, спартанских педагогических методов. Ученики, прежде всего, должны научиться быть свободными и хорошо чувствовать себя в классе, должен состояться диалог с учителем, со своей совестью, с Богом. Нужно, чтобы знания по Закону Божию стали принципами жизни и принятия решений, а не просто возможностью повысить «эрудированность» человека в религиозных вопросах.

И правда, Константину Юрьевичу удаётся создавать на уроках именно такую атмосферу, о которой он говорит. Для многих его учеников из всех предметов воскресной школы Закон Божий – любимый. «С учителем мы даже иногда вступаем в спор», – говорят ребята. Они благодарны учителю за то, что он придумывает интересные и смелые «ходы» в подаче материала. Однажды, на уроке, посвящённом евангельским притчам, Константин Юрьевич предложил ребятам... самим сочинить притчи и обсудить их на уроке. Оказалось, что сочинить короткую притчу ничуть не легче, чем написать большой трактат...

Анна и Валентина ИЗМАЙЛОВЫ
г. Санкт-Петербург

http://www.rusvera.mrezha.ru/619/5.htm

Вечером у меня в квартире раздался телефонный звонок.

– Боря, это ты? – услышал я незнакомый голос. Вроде бы Борей называть меня некому, старых друзей я давно растерял. Так называет меня только моя жена, а для остальных я – Борис Сергеевич.

– А с кем я разговариваю?

– Да Коля это, из Филичихи. Помнишь, лет пятнадцать назад ты у нас был? Ну, на коттеджах антенны ставил. Я тебе ещё тогда машину чинил.

Конечно, Колю я сразу вспомнил. В перестроечные годы с заработками у меня было туго и я подрабатывал установкой телевизионных антенн на пригородных домах. Возле вымирающей деревни Филичихи вырастал посёлок новоявленных богачей, и я нанялся к одному обеспечить его роскошное жилище полноценным телевизионным вещанием. Работал, помню, весь день, установил на крыше аж три разные антенны, чтобы принимать все каналы (спутникового телевидения тогда не было), протянул кабель по дому к двум телевизорам, маялся с делителями и сумматорами и долго настраивал всю систему, пока не получил хороший сигнал. А когда поздним вечером собрался уезжать, обнаружилось, что у моей «шестёрки» глохнет движок. Хозяин предлагал заночевать у него, но я рвался домой. Тогда он съездил в деревню и привёз Колю. Тот с ходу нашёл неисправность, разобрал карбюратор, прочистил – в общем, управился быстро и взял за это совсем небольшие деньги. Виделся я с Колей потом ещё раза два: покупал у него картошку, подсказал ему, как сделать хорошую телевизионную антенну, и подарил чертёж конструкции, которую он брался сварить из трубок за полчаса. Этот деревенский умелец, худощавый, с открытым приветливым лицом, вызывал у меня симпатию. Работал он тогда шофёром в лесничестве, было ему на вид лет тридцать, но он уже имел крепкий дом из бруса, большой участок земли, домовитую жену, двоих детей. Я даже позавидовал ему, чувствуя, насколько прочнее его жизненное устройство по сравнению с моим. Что мне делать со своими книжными знаниями, долгим опытом работы в радиопромышленности, защищённой диссертацией, городской квартирой в панельной девятиэтажке, если вдруг разразится то страшное, чего боялись в начале 90-х годов: страна опустится в хаос гражданской войны. Большие города вымрут без отопления, без воды, без электричества, без подвоза продуктов. А вот деревня выживет – с печами, с колодцами, с огородами, с домашней скотиной…

Побывал я с Колей и на рыбалке, благо речушка была недалеко от его дома. В общем, расстались мы друзьями, оставил я ему свой городской телефон и приглашал в гости.

– ...Здравствуй, Николай. Конечно, помню. Как вы там поживаете?

– Живём помаленьку. Дочки в городе живут, обе замужем. Здесь у нас теперь особняки «новорусских». Лесничество наше закрыли, я работаю водителем у одного бизнесмена. Так вот я и звоню по его просьбе, чтобы ты подъехал к нам, как тогда.

– Я теперь, Коля, установкой антенн не занимаюсь. У меня другой профиль.

– Я знаю. По телевизору показывали вашу контору и тебя там показали. Говорили, что измеряете излучения всякие да поля. Вот потому меня хозяин и просил тебе позвонить. Он завтра к тебе в контору придёт, так ты с ним, Боря, по-хорошему поговори. Может, договоритесь. Ты не думай, я ведь звоню не потому, что хозяин велел, просто жалко его. Мужик он неплохой, родом сам из наших мест, а совсем замучился.

– Излучения, что ли, замучили?

– Вроде этого. Завтра сам придёт, расскажет.

* * *

Стояла изнуряющая июльская жара. У себя в офисе мы спасались кондиционерами, мечтали об отпуске, но последнее время нас завалили заявками на проверку радиотехнических объектов. Перед обедом ко мне в кабинет зашёл хозяин Николая, полноватый мужчина лет пятидесяти, в лёгком светлом костюме. С важностью преуспевающего бизнесмена он вручил мне свою визитку, но, когда он начал свой рассказ, в глазах его я увидел тоску.

Поведал он мне, что полгода назад женился и привёл жену в свой дом, но жить в нём спокойно она не может. Жалуется, что ночью на неё неизвестно откуда идёт какое-то излучение. Мучается, не может спать.

– А вы бы обратились официально в Санэпидемнадзор, вам бы прислали бригаду и всё бы проверили, – посоветовал я.

– Обращался. Приезжали двое, делали измерения в доме и на участке. Оставили нам протокол, что никакого излучения нет. Правда, на ночь они остаться не захотели: сказали, что не имеет смысла, поскольку никаких источников излучения поблизости нет. Точнее, есть единственный источник – высоковольтная линия передачи напряжением 110 киловольт, но до неё 100 метров, поэтому поле от неё совсем слабое.

– А какие-нибудь военные объекты, или научно-исследовательские учреждения, или аэродромы есть поблизости?

– Ничего такого нет. Базовая станция сотовой связи в двух километрах от нашего дома. Я и соседей спрашивал, может, кто-то по ночам спутниковой связью пользуется. Нет таких. И никто из соседей ничего плохого ночью не ощущает. Да и я ведь ничего не ощущаю.

– Вы знаете, – сказал я, – подобные женские жалобы встречаются нередко. Вот недавно приходила к нам женщина средних лет, интеллигентного вида. Говорила, что у её соседа есть радар, что он его периодически включает и облучает её через стенку. Я её успокаиваю: «Не волнуйтесь, через бетонную стену излучение радара не проходит». А она заявляет: «Откуда тогда он знает всё, что происходит у меня в квартире?» Представляете? Я тогда её спрашиваю: «Ну а вы откуда знаете, чем он занимается в своей квартире?» В общем, обычно такие жалобы говорят о психическом расстройстве.

Мой посетитель нервно постукивал пальцами по столу.

– Я тоже до последнего времени думал, что это у неё… ну, психическое отклонение, – ответил он после минутной паузы, – хотел вести её к психиатру. Но недавно, буквально неделю назад, я вот что обнаружил. Случайно ночью включил приёмник, слышу: сильная помеха идёт. Стал наблюдать и обнаружил, что так каждую ночь, примерно с часу ночи до пяти утра. Как раз тогда, когда жена мается, места себе не находит.

– А приёмник на какой диапазон был настроен? – поинтересовался я.

– Диапазон FM. Днём никаких помех не слышно, а ночью такой мощный треск стоит по всему диапазону! Все станции забивает.

– Интересно. Широкополосные помехи обычно создают электродвигатели, но в этом диапазоне у них интенсивность практически нулевая... Значит так: напишите мне свой подробный адрес, я буду звонить в Радиочастотный центр, узнавать, есть ли там у вас поблизости излучающие объекты.

Как выяснилось, никаких таких объектов в том районе не значилось. С Валентином Алексеевичем – так звали моего посетителя – договорились, что завтра в восемь часов вечера он пришлёт за мной машину. На следующий день я оформил себе командировку на двое суток. Не столько для отчётности, сколько для спокойствия жены. Собрал в баул измерительные приборы: для низкочастотных полей промышленной частоты, для радиочастотных полей, для рентгеновского излучения. Взял даже дозиметр для измерения радиоактивности. Вечером Николай заехал за мной домой и на шикарном джипе повёз в Филичиху. По дороге не спеша рассказывал про своё житьё-бытьё:

– В деревне нашей живут теперь в основном старики да дачники. Кто помоложе – в город уехал. Поумирало много мужиков. И почти все из-за пьянства: кто замёрз, кто сгорел, кого задавило, кто сам на себя руки наложил, а кто просто упился до смерти. Работы здесь никакой нет, только обслугой идти в особняки, да и то не всякого возьмут. Я вот человек малопьющий, потому и устроился неплохо.

Казалось бы, радоваться надо такому везению, но что-то не чувствовалось радости в голосе Николая.

– А жена у Валентина Алексеевича какова из себя? – поинтересовался я.

Он тяжело вздохнул:

– Между нами говоря, настоящая стерва. С капризами. Никто от неё доброго слова не слышал, всё приказывает. А глядит волком, будто все вокруг неё враги. Вот первая жена у него была женщина хорошая. Он после её смерти два года жил холостяком, а потом эту привёз из города. Секретаршей она у него была. Моложе его лет на пятнадцать. Окрутила мужика.

– А дети есть у них?

– Нет пока. От первой жены у него сын, живёт где-то за границей.

– А кто ещё у них в доме живёт?

– Два охранника. Тот, кто постарше, ещё и за домоправителя. Кухарка и горничная приходящие, из деревни. Я тоже приезжаю из своего дома по вызову.

* * *

Уже стемнело, когда мы доехали до места. Дюжий молодец в камуфляже открыл ворота и повёл меня по песчаной дорожке к двухэтажному зданию. Валентин Алексеевич встретил приветливо, пригласил поужинать. Мы поднялись в гостиную, где был накрыт стол. В углу, как мне показалось, висела икона, и я уже поднял руку, чтобы перекреститься, но увидел, что это «Чёрный квадрат» Малевича. Висели на стенах и другие подобные опусы, а также жутковатые глиняные маски, но икон не было.

– Африканские маски, – пояснил хозяин, – это Луиза, моя жена, увлекается.

За столом прислуживал широкоплечий мордастый парень в белой сорочке с бабочкой. У него было совершенно непроницаемое выражение лица, под стать висящей на стене маске, но случайно я поймал на себе его пристальный взгляд.

– Андрей, – сказал, обращаясь к нему, хозяин, – ты иди отдыхай до утра. Мы тут с Борисом Сергеевичем долго будем сидеть.

Мы ужинали вдвоём. Валентин Алексеевич сказал, что жена уже ушла спать.

– Я ведь никому не говорил, что вы приедете. В том числе и жене. И Николая просил не говорить. Не хочу спугнуть возможного облучателя.

– Какого облучателя? – до меня не сразу дошло, о чём он говорит. – Вы что, думаете, что кто-то намеренно вас облучает?

– Ох, достало меня это излучение. Тут что угодно в голову придёт.

Сразу же после ужина я достал из баула приборы и там же в гостиной сделал замеры. Все приборы показывали излучение на уровне обычного фона. А дозиметр отметил уровень радиации в несколько раз меньший, чем в городе.

Валентин Алексеевич отвёл меня в предназначенную мне комнату.

– Давайте договоримся так, – предложил он. – Вы спокойно ложитесь спать, а как только мой приёмник затрещит, я к вам зайду и разбужу. И займёмся делом.

Обычно на новом месте я засыпаю с большим трудом, но тут, едва устроившись на мягкой постели, я будто провалился в небытие. Показалось, будто через мгновенье меня извлёк из него Валентин Алексеевич, потряхивая за плечо.

– Который час? – спросил я, одеваясь.

– Половина второго. Уже затарахтело, как по расписанию.

Я включил измеритель радиочастотного поля и увидел на экране показание: 0,35 ватта на квадратный метр. Это примерно в три раза больше нормы, принятой для населения. Конечно, при такой мощности облучения какой-то серьёзной опасности нет, но при длительном воздействии возможны вредные последствия для организма. Удивил меня частотный спектр излучения: интенсивность распределялась почти равномерно во всём микроволновом диапазоне частот. Это не было похоже ни на излучение радара, ни на какое-либо средство связи, для которых характерен узкий диапазон частот.

Мы пошли на кухню, выпили крепкого кофе, потом вышли на крыльцо. Свежий ночной воздух и деревенская тишина царили вокруг. Большой участок, окружённый высоким забором, освещался фонарями на столбах. «Да, хорошо им живётся, – подумал я. – Природа как в деревне, а бытовые условия городские. Впрочем, чему тут завидовать, у них свои проблемы».

Я обошёл с прибором вокруг дома, делая замеры через каждые десять шагов, и доложил Валентину Алексеевичу:

– Излучение здесь заметно меньше, чем в доме, а при удалении от здания в любом направлении интенсивность резко убывает. Значит, источник находится в доме.

Даже при слабом свете было видно, как вытянулось его лицо.

– Так пойдёмте в дом его искать!

Я с сомнением посмотрел на внушительных размеров особняк:

– Нам на это ночи не хватит. Вы видели, когда мы шли по коридору, показания сильно менялись: то больше, то меньше. Это влияние стены да мебели. А ещё у прибора такое свойство – он инерционный: показание устанавливается не сразу, а через полминуты. Вот и считайте, сколько надо времени, чтобы обойти все ваши комнаты, коридоры да кладовые.

– Пусть объём работ вас не смущает. Я заплачу, сколько скажете. И потом, покажите мне, как пользоваться прибором, и я сам буду ходить искать.

Я раздумывал. Перспектива ночного блуждания по дому меня не вдохновляла. Но случай, конечно, уникальный. Источник надо найти. Сонливое состояние исчезло, взамен появился интерес исследователя.

– Нет, давайте мы сделаем по-другому. У этого прибора есть возможность определять направление на источник излучения. Мы определим направления с двух позиций, а точка пересечения этих направлений укажет нам местоположение источника. Есть у вас план вашего участка вместе с домом?

– Найду.

– Несите его сюда. И ещё понадобится план самого дома со всеми помещениями. А я схожу за дополнительным оборудованием.

Когда я зашёл в холл, то увидел стоящего у окна Андрея. По-видимому, он наблюдал в окно за нашими действиями. На меня он взглянул как-то угрюмо.

Через некоторое время я установил приёмную антенну на штативе в тридцати метрах от дома и мы с Валентином Алексеевичем занялись радиопеленгацией. Он по моей команде вращал ручку, медленно поворачивая антенну, а я следил за индикатором. Наконец я засёк направление прихода волны. Мы отметили на плане участка точку, где стоял штатив с антенной, и точку на фасадной стене дома, куда показала антенна. Эта точка оказалась на уровне второго этажа. Затем мы перешли на другое место и таким же образом засекли направление излучения со стороны боковой стены.

Вернувшись в гостиную, мы развернули на столе план. Я взял линейку и провёл линию через две точки, полученные во время первого измерения, а затем таким же образом провёл линию, полученную на основе второго измерения. В точке пересечения этих линий я поставил жирный красный кружок.

– Теперь, Валентин Алексеевич, посмотрите на плане дома, в какое помещение попадает красный кружок.

Он долго сравнивал два плана и, наконец, сдавленным голосом произнёс:

– Похоже, что это в той комнате, где сейчас находится моя жена.

Мы взяли прибор и пошли к этой комнате. Валентин Алексеевич попросил меня подождать у дверей и зашёл внутрь, а через пять минут пригласил меня. Его жена, брюнетка с большими чёрными глазами, стояла у кровати в лёгком халатике и насторожённо смотрела на меня. Бросились в глаза её худоба и бледное, измождённое лицо. Я поздоровался, посмотрел на прибор и объявил:

– Микроволновое излучение, интенсивность в 20 раз больше нормы.

Валентин Алексеевич попросил жену:

– Луиза, иди в нашу спальню, ложись спать, я сейчас к тебе приду.

Когда она вышла, он заговорил быстрым шёпотом:

– Подождём пока, не будем сразу искать источник. У нас есть шанс найти его хозяина. По идее, он должен прийти сюда, чтобы забрать своё устройство. Я сейчас пойду к жене и сделаю вид, будто мы улеглись спать. А вас попрошу, спрячьтесь в этот стенной шкаф и ждите.

Как ни дико звучала эта просьба, но отказаться я не смог: слишком велика была энергия этого взволнованного человека. Он открыл дверцу шкафа, сдвинул в сторону одежду, потом достал из кармана миниатюрную рацию и вручил мне:

– Как кто-то зайдёт в комнату, сразу жмите на красную кнопку, и я мигом прибегу. Свет я выключаю, здесь от уличного фонаря светло.

«Начитался детективов или, скорее всего, насмотрелся», – ворчал я про себя, забираясь в шкаф. Вот уж не думал, что придётся играть роль сыщика. Оставшись в тёмном шкафу, я взглянул на светящийся дисплей прибора. Что за ерунда! Излучение снова уменьшилось в несколько раз. Не могла же эта глазастая брюнетка унести с собой передатчик. Нет, в таком халатике его не спрячешь. Чтобы излучать такую мощность целую ночь, надо иметь массивный источник питания. Да и антенна должна быть приличных размеров.

Так, размышляя о возможной конструкции широкополосной антенны, я простоял в шкафу минут пятнадцать. Нет, всё-таки я не комиссар Мегрэ, я просто усталый инженер, которому надоела эта ночная игра в кошки-мышки. Я уже собрался выходить из шкафа, как вдруг услышал чьи-то осторожные шаги. Неприятное чувство страха засосало под ложечкой. А вдруг здесь действительно какой-то криминал? Вспомнились мощные плечи Андрея и его недобрый взгляд. Вот ведь попал в историю! Я припал к дверной щёлке, но ничего не мог разглядеть. Осторожно сдвинув дверцу, я увеличил щель и вдруг увидел знакомый халатик. Жена Валентина Алексеевича рылась в комоде при свете уличных фонарей. Это так удивило меня, что я забыл про лежащую в кармане рацию. Она что-то вытащила из-под груды белья и стремительно пошла к двери. Тут я проявил решительность, чего сам от себя не ожидал. Распахнув дверцу шкафа, я шагнул ей наперерез и включил свет. От неожиданности она вскрикнула и выронила из рук небольшую шкатулку. Из неё веером полетели бумажки, по полу рассыпались чёрные камушки и какие-то белые фигурки на верёвочках. Она некоторое время стояла, закрыв лицо руками, потом бросилась всё это собирать. Я увидел на полу газетную вырезку и поднял её. Это было объявление: «Приворожу. Гарантия» – и номер телефона.

Когда она поднялась со шкатулкой в руках, я вручил ей эту вырезку. Вид у неё был жалкий, она смотрела на меня с испугом и злостью, как затравленный зверь.

Тут запищал висевший у меня на поясе прибор, сигнализируя о высоком уровне микроволнового излучения. Я взглянул на экран и увидел почти стократное превышение нормы. Меня вдруг осенило.

– А ведь излучение исходит от вас, – сказал я, глядя в испуганные глаза.

– Да, – ответила она тихо, – я это уже поняла.

Тут я вспомнил про рацию и нажал на кнопку. Через несколько мгновений в комнату ворвался Валентин Алексеевич с пистолетом в руке. Пистолет, видимо, был травматический, но вид у его владельца был самый боевой.

– Луиза, ты здесь? – он оторопело уставился на жену.

«Чему здесь удивляться, – подумал я. – Явилась, потому что испугалась, что мы перероем всю комнату в поисках излучателя и наткнёмся на шкатулку».

– Уберите оружие, Валентин Алексеевич, оно вам не поможет, – сказал я. – Здесь надо мирно разбираться…

* * *

После этого ночного кошмара мне удалось немного вздремнуть, а в девять часов утра мы с Валентином Алексеевичем сидели в гостиной за завтраком. В открытое окно струился свежий утренний воздух, никаких излучений прибор не показывал, но на лице моего хозяина оставались обеспокоенность и чувство тревоги. Я пытался прояснить ситуацию:

– Понимаете, любое нагретое тело излучает не только инфракрасные волны, но и весь спектр электромагнитных волн, в том числе и микроволны. Конечно, микроволны идут и от любого живого организма. Это было обнаружено и с успехом используется в медицине для диагностики. Регистрируя излучённые организмом микроволны, можно судить о температуре внутренних органов, а значит, об их состоянии. Такой вид диагностики был развит у нас в России под руководством академика Гуляева и получил название СВЧ-термографии. Но с вашей супругой случай совершенно уникальный: спектр излучения такой же, как у нагретого тела, но интенсивность на много порядков больше. Такое впечатление, что излучатель – тело, нагретое до огромной температуры, такой, какую в земных условиях получить нельзя. До адской температуры!

При последних словах Валентин Алексеевич вздрогнул. Я вспомнил, что, передавая Луизе газетную вырезку, я коснулся её пальцев и ничего особенного не почувствовал.

– Но у неё температура самая обычная, поэтому известными законами природы это явление не объяснить, – закончил я свой экскурс в радиофизику.

– Так что же ей делать? – спросил Валентин Алексеевич.

– Я бы посоветовал ей идти в церковь.

– В какую ещё церковь, – он обречённо махнул рукой.

– Как в какую? В нашу. В православную. Принять крещение, а потом – на исповедь и причастие.

«А как же ещё избавиться от последствий колдовства», – подумал я, но вслух говорить этого не стал. Не хотел вмешиваться в семейные дела. Ведь вполне возможно, что Валентин Алексеевич так и не узнал про секретную шкатулку.

Затянувшуюся паузу прервал Николай, подъехавший к крыльцу, чтобы отвезти меня в город.

Приехав домой, я сразу полез в Интернет, пытаясь отыскать что-нибудь об аномальном нетепловом излучении живого организма в микроволновом диапазоне. Но ничего, подобного тому, что мне довелось встретить этой ночью, я не нашёл. Наткнулся лишь на статью в толстом биофизическом журнале, где между прочим сообщалось, что при определённых условиях живая клетка излучает мощный электромагнитный импульс. Что это за условия, автор объяснял очень туманно, и в последующих номерах журнал к этой теме не возвращался.

Потом зашёл я на сайт «Православие.ру», чтобы узнать, как Церковь относится к ворожбе. Оказывается, на VI Вселенском Соборе было принято правило, запрещающее все виды колдовства как сатанинского занятия. Нарушение этого правила грозило епитимией, а при упорствовании в этом грехе – отлучением от Церкви. Ещё нашёл я там такую цитату из Библии: «Не должен находиться у тебя... прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мёртвых. Ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это...» (Втор. 18, 10-12).

После той ночи, проведённой в особняке богатого бизнесмена, у меня долго стояло перед глазами измождённое лицо Луизы, а по ночам мерещилась всякая жуть. Почему-то я долго не решался позвонить Валентину Алексеевичу, но, наконец, всё-таки позвонил.

– У нас всё понемногу улаживается, – отвечал он на мой вопрос. – Луиза крестилась. Теперь она Лариса. Со стен все маски поснимала. Ходит в церковь, спать стала лучше. И треск в приёмнике постепенно сошёл на нет. Так что мы очень благодарны вам за хороший совет.

«Ну что же, – подумал я, – дай Бог ей выбраться из этой пропасти, где живая плоть, страшась адского пламени, взывает о помощи».

Ещё месяца через два, уже глубокой осенью, я случайно встретился с Валентином Алексеевичем на вокзале, куда пришёл встречать своих гостей из Москвы. Он шёл энергичной походкой делового человека, и мы с ним успели лишь перемолвиться парой слов.

– Брак наш распался, а этот микроволновый кошмар я уже стал забывать, – услышал я слова спокойного, уравновешенного человека.

Владимир ЯЦКЕВИЧ
г. Вологд

http://www.rusvera.mrezha.ru/619/6.htm

«Господь через театр дал мне понять...»

– Вы были актрисой?

– Да, до сорока пяти лет, – отвечает она. – Три года, как оставила это.

Наталья Глухих

Мы встретились в Великом Устюге. Мысль записать наш разговор пришла не сразу, но она говорила так интересно, что я всё-таки сообразил – не одному мне интересно будет послушать.

– Господь через театр дал мне понять, что такое истина и что такое ложь, – говорит Наталья, без энтузиазма поглядывая на диктофон. Это особенность верующих. Они, как правило, говорят лично с тобой. И если перестанешь записывать, это ничего не изменит, разве что к лучшему. То, что ты журналист, воспринимают с терпением, не более того.

– Актёр, пропуская через себя отрицательную роль убийцы, самоубийцы, проживает это, – продолжает моя собеседница, – и это очень пагубно влияет на его душу. Я играла в спектакле «Цианистый калий, или Кофе с молоком или без», где мою героиню Лауру заставляют отравить человека. В результате она сходит с ума. Я тоже боялась, что со мной что-то случится. Моей игрой были довольны, даже повысили тарификацию, но я всё яснее понимала, что мне необходимо оставить эту профессию. А это не так-то просто. Даже сейчас, в монастыре, я ощущаю, что страсть игры во мне всё ещё жива. Желание делать всё напоказ, фарисействовать у актёра становится частью натуры. Так хочется молитвой, с Божьей помощью её победить.

– Вы монахиня? – удивляюсь я.

– Послушница.

Встреча с батюшкой

Всё началось, наверное, с того, что она отправилась в Ленинград поступать в театральное. Не поступила, но и не отступилась и спустя какое-то время оказалась в Горно-Алтайске. Там в 80-е годы обретался прекрасный режиссёр, ученик Мейерхольда, Попова и Кнебель – Анатолий Дмитриевич Никитин. Он учил Наталью не только играть. Мастера лирической комедии, его заставляли ставить кассовые спектакли невысокого пошиба. Борьба с ветряными мельницами массовой культуры закончилась для него то ли поражением, то ли победой: он всё бросил и уехал в глубинку создавать народный театр. Смерть учителя потрясла Наталью, после неё она и пришла к вере, театр стал ей тесен. Оказалось, человек важнее, и она стала искать уже не своего, начала искать человека. Мы все его ищем, и Бог милостив, это искание в нас ценит.

Так она встретилась с батюшкой – отцом Василием Ермаковым. Впрочем, произошло это не сразу. Прежде чем во второй раз оказаться в Питере, Наталья поступила на актёрский факультет ГИТИСа, где училась у известной актрисы Галины Волчек. «Но можно сказать, мы друг друга не поняли, – объясняет она, – я должна была смириться, согнуться перед педагогом, но тогда не могла этого сделать».

Приехала к сестре в Ленинград, где угодила в секту Агни-Йога. Не то чтобы ей была интересна восточная мистика, просто писала стихи, была восторженной, а на таких охотятся – их за версту видно. Вот и Наталью поймали. Она начала таять как свечка, смутно догадываясь: происходит что-то ненормальное. Однажды на Пасху захотелось пойти в церковь. Тогда она впервые переступила порог Серафимовского храма. Всё ночное богослужение выглядывала подруг-сектанток, живших неподалёку. Ей было хорошо в церкви, и она не понимала, почему не видит тех, кто так хорошо умеет говорить о духовности. Может, что-то случилось? Верующие начали христосоваться. Отец Василий трижды поцеловал Наталью, и ей стало так тепло, радостно, что из храма она выбежала совершенно счастливая.

Сектанты тоже не спали.

– Христос воскресе! – воскликнула Наталья с порога.

Руководительница посмотрела на неё стеклянными глазами, глухо ответив:

– Воистину воскресе...

Наталья поняла, что помешала. В квартире звучала музыка, прежде казавшаяся приятной (там занимались медитацией), но после той музыки и той молитвы, которую Наталья только что слышала в церкви, это было так уныло, так печально. Пасхи для людей в этой красивой квартире не существовало. Больше Наталья туда не возвращалась.

«Батюшка, что с вами?»

На первой исповеди Наталья была как каменная, а батюшка стоял, закрыв лицо руками, и плакал. К нему подошли: «Батюшка, что с вами? Что случилось, отец Василий?» Он махнул рукой – не мешайте. Наталья не понимала ещё, что обрела духового отца, что впереди её ждут десять прекрасных лет рядом с ним.

Ей в детстве очень не хватало внимания и так хотелось, чтобы батюшка уделял его побольше. Но кто бывал в то время в Серафимовском храме, знает – там было не протолкнуться, духовных чад у отца Василия было великое множество. И каждый, как ребёнок, мечтал – когда же он меня увидит, подойдёт, приласкает. Однажды Наталья стояла в церкви чуть не плача, думала: «Нет, батюшка меня не любит». Отец Василий решительно вышел из алтаря и, не глядя на неё, положил руки на плечи духовного сына. «Если бы ты знал, как я их всех люблю, всем сердцем люблю», – произнёс он. Наталья не знала, куда деваться от стыда. Она поняла, что была услышана. Но мысль, что отец её не замечает, всё возвращалась. «Батюшка меня не любит», – вырвалось однажды в разговоре с духовной сестрой. Та улыбнулась: «Тебя-то не любит? Если б ты знала! Однажды ты стояла молилась, ничего не замечая вокруг, а он шёл с кадилом. Ты оказалась у него на пути, люди зашептали: “Отодвиньте её”, а отец Василий с такой нежностью произнёс: “Не троньте её, она молится”».

* * *

Нет, он не со всеми был ласков. Однажды зашёл в церковь небрежно одетый человек. На это никто не обратил бы внимания – петербургские христиане, как правило, небогаты, но небрежность сквозила во всём облике пришельца, что-то нечистое было в его глазах. Полез к Чаше, не исповедавшись. «Эй ты, советский башмак, куда пришёл?» – вознегодовал отец Василий. Он трепетно относился к святыне, к храму и не терпел расслабленного к ним отношения.

* * *

Отец Василий Ермаков

То, что он прозорлив, что Дух дышит в нём свободно и сильно, открывалось Наталье не сразу. Вот подходит к батюшке прихожанка, спрашивает, можно ли ей сегодня ложиться на операцию – у неё была опухоль языка. «Подожди», – отвечает отец Василий. На следующий раз всё повторяется. «Нет, не сегодня», – твёрдо говорит батюшка. Наконец произносит: «А теперь можно». Операция прошла прекрасно. Может, именно в этот день оперировал хороший хирург или организм оказался готов. Мы ведь таких вещей не знаем – Бог знает и, если может быть услышан, вразумляет, как вразумил Ноя. Мы, конечно, не всегда к этому готовы, как и семья Ноя, спаслась лишь потому, что последовала за Ним. Так же вот и батюшка своих чад спасал от смерти.

Вразумлять старался просто и весело. Наталья вспоминает, как в первое время, ничего не понимая в церковной жизни, очень боялась, что называется, упасть в грязь лицом. Как-то сидела возле сосуда святой воды, хотела испить, но не знала, как это сделать. Тут батюшка мимо идёт – ученица к нему, с умным, благочестивым видом спрашивает: «Как бы водички попить?» Отец Василий недоуменно взирает, потом громко произносит, упирая на «о»: «Эй, тётка, ковшом надо черпать! Ковшом!» Мол, не умничай, проще надо быть.

– В другой раз, – рассказывает Наталья, – сижу перед исповедью, вспоминаю, записываю грехи. А у нас была одна женщина в храме, которая, к сожалению, занималась экстрасенсорикой. Батюшка знал об этом и потихонечку её вразумлял. Но исцеление в таких случаях наступает далеко не сразу. Увидев меня, женщина решила «помочь». «Чего ты тут пишешь? – спрашивает. – Давай я твои грехи заберу и выброшу». «Нет, – отвечаю, – я свои грехи только батюшке отдаю». Подаю ему лист исписанный. Он берёт, смотрит и начинает читать при всех, вернее, делает вид, что читает. Я в первые мгновения перепугалась страшно – сейчас обличит, но потом дошло, что же он всё-таки там у меня «вычитал»: «Первое: мало ела каши. Второе: мало ела грибов. Та-ак, да она голодная. Накормите её».

Потом поцеловал Наталью в голову, а лист бросил в печку. Бумага, вспыхнув, рассыпалась в пепел. Своих духовных чад отец Василий не ругал, с большой любовью приводил к покаянию. Когда грехи были серьёзные, старался так удобрить сердце прихожанина, что у того слёзы потом начинали литься сами собой. К пустяшным промахам относился с юмором. Однажды Наталья зашла к подруге, где, естественно, не обошлось без разговоров. А на следующий день – причастие. Стыдно было ужасно, что такая болтунья. Утром к отцу Василию подошла: «Батюшка, я столько вчера наболтала у подруги в гостях!» А старец наклоняется и заговорщицки, шёпотом спрашивает: «О чём говорили-то?»

Один раз Наталья в сердцах бросила: «Я от вас уйду!» «Ну и уходи!» – с любовью сказал батюшка, глаза его смеялись. Всерьёз обижаться на него было невозможно. Как-то вышел из алтаря, увидел молящихся чад и лицо его просияло: он смотрел на всех на них, а каждому казалось, что только на него. А может, так оно и было. После этого Наталья написала стихотворение. Воспроизведу его, как услышал:

Хлебушек с Небушка –
Божья благодать.
Под крылом батюшки –
Горю не бывать.
Молятся чадушки
Единой душой,
Радуется батюшка
Молитве такой.
Обнимает ласково
С алтаря всех нас –
За молитву дружную,
За соборный час.
Хлебушек с Небушка –
Божья благодать.
За молитвы батюшки,
За молитвы чадушек
Будет Русь стоять.

Получив его, отец Василий радовался как ребёнок. Одно из последних воспоминаний – Наталья приехала в Питер с экскурсионной группой и смогла улучить момент, чтобы забежать в Серафимовский храм. Он был полон людей, но было очень тихо, как батюшка приучил. Когда он шёл мимо с кадилом, Наталья передала подарочек. «Побудь», – сказал о. Василий. «Меня группа ждёт». – «Подождут». Когда началось помазание, подозвал к себе, чтобы не пришлось стоять в очереди. Начертил крест и сказал: «Дуй!» – то есть теперь можешь бежать.

Снова сирота

Батюшка сидел за столом, вокруг толпились люди, а он всё пытался что-то сказать Наталье. Уста открывались, но она не слышала ни звука. Проснувшись, она попыталась понять, к чему бы это. На следующий день пришла телеграмма, сообщавшая о смерти отца Василия. Позже она узнала, что несколько дней после инсульта её духовник действительно не мог говорить. Когда ехала к нему в междугороднем автобусе, батюшка снова пришёл во сне. Надел на дочь жилетку со словами: «Ну вот, теперь будет тепло». Он всё время был рядом. На кладбище она впервые узнала, что такое пасхальное настроение во время похорон. Прежде слышала о таком, но не знала – верить ли?

Отец Василий не раз говорил: «Мои дети от меня никуда не уйдут!» Спустя три года состоялся вечер его памяти, который вела одна из духовных чад батюшки – актриса Нина Усатова. Дочь Кирилла Лаврова читала стихи, она пришла вместе с отцом – он тоже был духовным сыном отца Василия. Люди приехали со всех концов России.

У каждого в сердце были какие-то важные слова, сказанные когда-то духовником и помогающие жить. Своих чад он вёл очень бережно, ничего не навязывая. Например, Наталью уговорил закончить режиссёрское отделение Института культуры. Это очень пригодилось, когда в Устюге занемог её родной отец. Опять же именно батюшка дал понять, что тому немного осталось, нужно побыть рядом. «Папу не оставляй», – сказал он. Несколько лет Наталья Глухих руководила в Устюге молодёжным театром. После смерти отца стала думать, что делать дальше.

«Езжай в Брянскую область»

В монастырь ей хотелось давно, но отец Василий всё не благословлял, хотя и не отговаривал. Один раз пришёл к нему человек со словами: «Я хочу быть монахом». «Ну какой ты монах!» – воскликнул батюшка и хорошенько его отчитал. С Натальей всё было иначе. Давал понять, что не против её ухода в монастырь, но не стоит спешить. Однажды она долго за ним ходила, приставая: «Батюшка, можно мне уйти в монастырь, можно уйти?» Он удалялся молча, наконец, развернулся и задал вопрос: «Зачем?» Вразумительного ответа она дать не смогла.

В другой раз батюшка, увидев её, с юмором заметил: «Это Наташка, которую монашки убить хотели?» Какие монашки? За что убить? Спустя какое-то время инокиня, с которой Наталья очень сдружилась, набросилась на неё и начала душить. Эта монахиня, ныне покойная, была очень добрым человеком, но монашество – это война, где враг подчас одолевает. Хороший монах – не тот, кто не знает поражений, а тот, кто смог вернуться после них в строй. «Если кто надеется найти в монастыре покой – разочарую, лучше им поискать другое место», – говорит Наталья.

Именно отец Василий подобрал ей в конце концов обитель – уже после своей смерти. Однажды она пришла на его могилку и помолилась: «Батюшка, куда мне теперь?» Ответ последовал немедленно. Подошла знакомая – тоже духовная дочь батюшки, спросила, не хочет ли Наталья поселиться в Николо-Одринском монастыре: «Отец Василий любил эту обитель и её матушку». Наталья тем не менее продолжала сомневаться. Была мысль, не определиться ли в Иоанно-Кронштадтский монастырь. Отправилась туда к знакомой матушке. И второй раз за день услышала: «Езжай в Брянскую область, в Николо-Одринскую пустынь».

Брянские святыни

Матушке игуменье Мариам уже за восемьдесят. В прошлом была певчей. В мантию её постриг в 1994 году славный архиепископ Мелхиседек.

О нём не раз в прошлом писала наша газета. Ещё в советское время он начал трудиться для будущего прославления Царственных мучеников. При нём в Екатеринбурге началось их широкое почитание. Брянскую епархию владыка окормлял в последние годы перед выходом на покой. Поднимать её приходилось из руин. Довольно сказать, что из девяносто двух строений Николо-Одринского монастыря уцелели только два – игуменский корпус и один из братских. Примерно в таком же состоянии находились другие обители и храмы Брянщины.

* * *

Когда возникла Николо-Одринская обитель, точно неизвестно. В 1352 году в грамоте инокини Евпраксии упоминается Богородице-Рождественский женский монастырь близ Карачаева. Инокиня та была не простая, а дочь литовского князя Ольгерда. «Но девушка тяготела к православию, – рассказывает Наталья Глухих, – и, приняв постриг, стала в монастыре игуменьей».

Что дальше произошло с женской обителью, неизвестно. Но однажды отправились примерно в то место, где она находилась, три брата-лесоруба. И увидели огненный столп, сходящий с небес. Когда подошли к нему поближе, увидели на земле икону Святителя Николая. Отнесли её в Брянск, где бушевала моровая язва, и как только ступили в город, болезнь полностью прекратилась, исцелились даже те, кто уже был заражён. В память о чуде на месте появления иконы был построен храм, но вскоре он сгорел во время грозы, а образ исчез.

И снова был найден. Увидев в этом Промысл Божий, мужики по просьбе монаха Симеона, которому открылась икона, воздвигли храм на месте нынешнего монастыря. В 1705 году по приказу Петра Великого обитель возглавил игумен Варнава, успевший возвести каменный храм с трапезной, колокольню, странноприимную, где монахи принимали паломников. Это не понравилось местным разбойникам, жившим в местечке Девять дубов. Там и правда росли из одного пня девять деревьев, которые срослись между собой. Чем больше прибывало монахов, строителей, странников, тем более беспокойной становилась жизнь лихих людей. В конце концов они напали на монастырь, до смерти замучили игуменов Варнаву и Антония, разрушили всё, что смогли.

* * *

Спустя примерно полвека монастырь вновь начал расцветать и ко времени революции превратился в райский уголок. Особую известность обитель приобрела благодаря чудотворной иконе «Споручница грешных». В 1844 году в Одринский монастырь пришла женщина с маленьким сыном, у которого были сильные эпилептические припадки. После литургии мать попросила отслужить молебен перед иконою Божией Матери «Споручница грешных». Молебен был отслужен – и больной мальчик полностью исцелился. За этим последовали новые чудеса, а спустя два года список иконы был подарен подполковнику Дмитрию Бонческулу. То был человек добрый и верующий, охотно принимал у себя одринских монахов, вот и решено было его хоть как-то отблагодарить. Отблагодарили щедро. Икона «Споручница грешных», что пребывает в храме святителя Николая в Химках, прославилась многими чудотворениями.

Отец Макарий

– А что же стало с оригиналом иконы? – спрашиваю я Наталью.

– Это замечательная история, хотя началось всё очень худо. Когда большевики начали разрушать монастырь, местные жители разобрали иконы по домам. Образ «Споручницы» достался христианке по имени Евдокия. Потом у неё дома случился пожар и она передала икону соседям. Оттуда образ попал в монашескую общину в Карачаеве, а затем в Одессу. Что с ним, где он, было известно – непонятно только, как возвращать. Человек, возомнивший себя владельцем иконы, заломил за неё немалую цену.

И вот в путь отправился добрый монах, живший при обители, схимонах Макарий. Это был удивительный человек. Во время войны служил артиллеристом, вернулся живым и уже дома неудачно упал с крыши. Обезножев, он до конца жизни передвигался на тележке, но не унывал. Был прекрасным резчиком по дереву, помогал матери поднять сестёр, братьев и всю жизнь мечтал послужить Богу. Постриг принял в Оптиной, когда она открылась, потом поселился у нас. Узнав, где хранится «Споручница», он вместе с помощницей матушкой Сусанной на перекладных добрался до Одессы, собрав в дороге сумму, необходимую для выкупа образа. Пока оформляли документы для таможни, он начал мироточить. А день 24 октября 1996 года, когда икона вернулась, стал нашим праздником. Владыка благословил.

Скончался отец Макарий в 2000 году. На его теле обнаружились вериги, которые впились в тело, а ведь запомнился как человек лёгкий, писал стихи, умел и любил шутить, во всём был самобытен. Например, считал, что слово «воробей» следует произносить так: «Вора бей!» На вопрос о возрасте ответил однажды с улыбкой: «Мне сорок лет – столько я служу Богу, а до этого, считай, не жил». В монастыре вспоминают одну сцену: батюшка Макарий сидит на каменном холодном полу, вырезает иконостас, а глаза у него сияют, как у ребёнка.

Послушница

– Трудно вам? Ведь вы почти двадцать лет провели на сцене в качестве актрисы, а потом режиссёра.

– Трудно. Монастырь – это голгофа. Одно послушание следует за другим: читать в храме, столы накрывать, читать за трапезной, посуду мыть, проводить экскурсии – и так весь день. Очень много работы – пасека, скотный двор, молочный цех... А рабочих рук мало. Трудно, потому что, как ни стараемся мы в обители любить друг друга, враг бьёт часто и редко промахивается. Кто пришёл в монастырь за покоем, не выдерживают – покоя у нас мало, но кто оказался у нас по любви к Богу, тот терпит. Как святой отец Алексей Мечёв учил: «Что больше всего нам мешает спасаться? Яшка да окаяшка». Яшка – это наше самолюбие, а окаяшка – дьявол. Но поссоришься – потом помиришься, упадёшь – поднимут. Актёру в обители особенно трудно, потому что он постоянно наблюдает за поведением людей – это профессиональное – и видит многое, чего видеть не нужно. Нужно учиться закрывать глаза на чужие страсти и открывать на свои.

http://www.rusvera.mrezha.ru/619/7.htm

Война

Прибегаю на плац, а рота уже строится. Из репродуктора – голос Молотова о нападении Германии на нашу Родину. Перед строем – командир полка. Приказ был краток: «Задержать врага! Наносить врагу как можно больше урона, не щадя своей жизни!»

Впереди колонны выступила мотобатарея, танки. Ехали километров сорок. Заняли огневую позицию по обеим сторонам дороги. Слева – пятая рота, за ней танки, мотобатарея. Справа – наша, четвёртая, рота и рота пулемётчиков. Окопались для стрельбы с колена, продолжаем углублять окопы. Грунт был мягкий – пашня. По цепи передают: «Без приказа не стрелять! Приказ – три красные ракеты!» А стрелять-то и не в кого: немцев нет. Впереди в километре лес и дальше на горизонте лес, а на пути, метрах в 350, деревушка. Домов двадцать пять – тридцать.

Вдруг вылетает из-за леса фашистский самолёт «Рама», пускает по обеим сторонам дороги чёрные струи дыма. Кто-то крикнул: «Газы!» А командир: «Отставить газы! Сохранять спокойствие! Это всего лишь опознавательный знак для фашистской артиллерии – куда стрелять!» Мне, несмотря на такой невесёлый момент, стало чуток смешно. «Успокоил» командир: это не газы, а «всего лишь» по нам артиллерия фашистская стрелять будет. Пустяки, дело-то житейское. Смотрю, ребята тоже немного расслабились, кое-кто улыбнулся даже.

И вот на горизонте стало видно пять фашистских бронетранспортёров, а за ними – пехота. Страха я не чувствовал, в памяти всплывали милые лица Галинки, детишек, родителей. Казалось, чувствовал на плече слёзы жены политрука и как несу её, беременную, с её уже заметным животиком, бережно в машину, а она ищет моей мужской защиты. Чувствовал гнев и желание драться. Посмотрел вокруг: у ребят на лицах было такое же настроение.

Наконец колонна подошла на такое расстояние, что по Уставу огонь по противнику можно вести без приказа. Но по цепочке передают: «Без команды не стрелять!» Это потому что колонна вошла в деревню, а там могли остаться мирные жители. Голова колонны вошла в деревню, начался пожар, загорелось несколько домов… Слышны стали душераздирающие женские крики... Товарищ прошептал: «Вот гады, с бабами воюют!»

Колонна вышла из деревни. Триста метров, двести пятьдесят, двести… Руки дрожат, но не от страха, а от напряжения. И наконец, три красные ракеты! По колонне фашистов ударили враз наши танки, пушки, застрочили «максимы», «дегтярёвы», и все стрелки пустили в дело боевую подругу – винтовку. Вели прицельный огонь.

Бой был горячий. Колонна фашистов раздвоилась – одни пошли направо, другие налево, обходя нас с обеих сторон. Вступила в бой немецкая артиллерия, после поддержки их самолётов «Рама» мы попали под ураганный артиллерийский обстрел. Вышли у нас и патроны. Погиб на наших глазах наш командир полка. Наконец приказ: «Захватить убитых и раненых, отойти назад, к машинам!»

Отход обеспечивали наши танки. Мы под огнём очень быстро, в братской могиле, похоронили убитых, а раненых погрузили в машины. Отступать не хотели. Могу сказать от лица всех наших ребят, что готовы были бить врага голыми руками – такой гнев мы испытывали за их вероломное нападение. Ведь мы их не трогали, зачем они пришли на нашу землю?! Но приказ есть приказ, мы понимали, что нужны боеприпасы: с голыми руками против бронетранспортёров много не навоюешь.

Проехав километров двадцать на запад, снова заняли оборону. Раненых увезли в тыл. Получили боезапас и окопались. И снова колонна врагов. Всё повторилось. Трусов среди нас не оказалось: каждый пятый пал в этих схватках, многие были ранены. Глубокой ночью с болью мы оставили нашу позицию. Лавина фашистской армии хотела пройти по нашей земле победоносно и легко. Но лёгкости у них не получилось: мы стояли насмерть.

Оказалось, что вокруг почти все верующие. Правильно говорят: в окопах атеистов не было. В бой обычно шли с криками «Ура!», в атаку поднимались по призыву: «За мной, товарищи!» Никто не кричал: «Коммунисты, вперёд!» – как сейчас иногда пишут, потому что это было бы очень странным: а беспартийным – лежать, что ли?

Пришлось нашему подразделению выполнять очень много задач: немецкие самолёты выбрасывали диверсантов. Начались взрывы, поджоги объектов. Лазутчиков нужно было обезвредить. Участвовали в военных действиях. Приходилось вести разведку, иногда боем. Действовали гранатами РГД-34, не была дурой пуля, помогал и штык-молодец.

Ну, что ещё рассказать? Дальнейшие события такие были напряжённые, что казалось, за сутки переживаешь месяц. Это потому что за плечами стояла смерть. Так что, если всё рассказывать (а в памяти очень хорошо сохраняются такие экстремальные обстоятельства), то, пожалуй, мне бы пришлось не дневник написать, а роман целый. Но романов писать я не умею. Что сказать? Воевал честно. Летели дни, месяцы. Товарищи мои уже многие погибли или были ранены, а я всё ещё оставался в строю. Наконец пуля настигла и меня. Дело было так.

Ранение

Проходила операция по выполнению приказа: зайти в тыл к немцам и уничтожить два гарнизона. В начале войны немцы ночью обычно всегда спали, наступали только днём. Считали, видимо, что ночной отдых способствует здоровому образу жизни. Ну а мы защищали родную землю, нам было не до здорового образа жизни. Ночью мы уничтожили один гарнизон. Операцию закончили в четыре утра, а в это время уже светает. Пришлось дневать в лесу, прежде чем провести уничтожение второго гарнизона. И эта операция прошла успешно. Только появились раненые. Перевязали их, двинулись обратно.

Вдруг с правого фланга подходит мужчина лет шестидесяти пяти и рассказывает, что в пустой деревне (жители её покинули при наступлении врага) расположился фашистский отряд. Посовещались мы и решили отправить раненых под надёжной охраной в санчасть, а остальным пойти на новое задание по своей инициативе. Отряд фашистов был небольшой, и справились мы с ним относительно легко. Нужно было возвращаться. Операция длилась больше запланированного времени, сухой паёк кончился сутки назад. Мы были очень голодны. Во взятом нами блиндаже рядом с деревней были остатки пищи фашистов. Но как мы ни хотели есть, никто из нас не смог заставить себя воспользоваться объедками врага. А ничего другого не было.

Возвращались к части, брезжил рассвет. Как есть-то хотелось! Почувствовали запах кухни и уже представляли, как будем уплетать кашу за обе щеки. Но запах каши так и остался запахом. Навстречу вышел лейтенант Галясный с остатками своего подразделения: «Вам и нам командование приказало выбить немцев из деревни Катково!» Остатки обеих наших рот пошли в бой. Для большей части моих друзей этот бой был последним.

Наши снайперы успешно сняли часовых, которые охраняли спящих врагов. Мы брали один дом за другим, уничтожая фашистов. После первых выстрелов сладкий сон немцев и их «здоровый образ жизни» потерпел крушение. Началась ожесточённая перестрелка. На моих глазах гибли товарищи. Приказ был почти выполнен, но из последнего дома строчили немецкие автоматы. Крайне необходимо было уничтожить врага в этом последнем доме.

Я подполз к дому под огнём. Страха не было – я полз и думал только о том, чтобы не ранили раньше времени, чтобы успеть поразить врага. Почему-то был уверен, что не погибну, – я уже писал, что с детства чувствовал над собой покров. Может, это были молитвы родных и близких, может, мой маленький ангелочек, братишка мой Вова, молился обо мне. Но покров этот я точно чувствовал.

Правда, в этот раз было предчувствие, что ранят. Я воевал практически без единой царапины, а вокруг гибли и получали ранения товарищи. И вот перед этой операцией, как обычно, почитал про себя молитвы, приложился к образку моего любимого святого Николая Чудотворца. Образок этот у меня всегда был с собой, в нагрудном кармане, рядом с фотографиями родных. И вот, хотите верьте, хотите нет, почувствовал опасность. И так подумал, что ранят, наверное.

В общем, подполз под огнём к дому прямо-таки чудом, потому что огонь был шквальный, из всех окон – автоматные очереди. Ребята лежали – голов не поднять. А я ползу себе и удивляюсь: как заговорённый – пуля не берёт. «Ну, – думаю, – ещё немножко, помоги, Господи! Давай, Иван – крестьянский сын, защищай родную землю!» Дополз до окна и бросил гранату внутрь.

Ударило меня что-то сильно в левое плечо, как обожгло. Да с такой силой, что отбросило от дома. И потерял я сознание. А в доме часть автоматчиков погибли, но кто-то остался недобитым. И вот меня попытался оттащить в безопасное место боец пятой роты. Но был убит насмерть. Вечная ему память! Имя его не получилось у меня узнать.

Я потом думал, что такой должник этому человеку! Теперь нужно мне было столько добра сделать, столько пользы людям принести! Чтоб не зря, значит, он собой-то пожертвовал! Вот так и живу теперь: за себя и за того парня.

Я пришёл в сознание, когда ко мне подполз боец нашей четвёртой роты, Ефим Фёдорович Пепеляев. Он был учителем из деревни Сергино Нытвенского района. Перетащил он меня в канаву, но сам был ранен в правую лопатку. И наконец друг мой, Алексей Иванович Белкин (живёт сейчас в Соликамске), переволок меня через дорогу, поднял и помог идти. Ребята к этому времени завершили операцию.

Я пришёл в себя, перевязали мне плечо, кровопотеря была сильная. И пошёл я, поддерживаемый другом, покачиваясь от слабости, пешком два километра по тропинке к полевому госпиталю. Живой!

Ранение моё оказалось тяжёлым. Были повреждены кости и ключица. В пути из-за большой кровопотери несколько раз отключался – терял сознание.

В госпитале

Приезжает ко мне в госпиталь моя Галинка. Я даже поверить не мог, когда сказали, что жена ко мне приехала. Пока своими глазами не увидел, всё поверить не мог. Ведь дома оставалась большая семья: старики, дети, младший брат Витя. А главное – все пути, дороги были забиты людьми.

Но когда она узнала, что муж близко, сразу приняла решение ехать ко мне. Думала ещё, что из госпиталя меня, может, опять на фронт, под пули. Будет ли ещё возможность увидеться? Мои родители, хоть и любили меня сильно, стали её отговаривать: дорога опасная, военное время, да и денег нет. Случись беда с ней, а они уже старики, что с детьми-то будет. Но Галинка моя решительно им ответила, что ничего с ней не случится, а мужа она должна увидеть. Любила она меня очень. Я вот, к слову, удивляюсь иногда, что у молодых любовь быстро проходит. Думаю, если так быстро прошла, то была ли она?

Ехать Галинка решила кратчайшим путём: на пароходе из Чистых до Казани. Чтобы не отнимать хлеб у детей, с собой почти не собрала продуктов, взяла самый минимум. Дорога получилась длинной и голодной, быстро кончился хлеб, который взяла из дома, хоть и растягивала, сколько могла. Кто-то из попутчиков, видя, что голодает она, делился с ней своими припасами. Но в то время все почти были голодными. Добралась наконец до госпиталя.

Меня ребята позвали: «Жена приехала!» Я кое-как, пошатываясь, спустился, а часовой Галинку не пускает: «Не положено! Не велено! Попадёт и вам и мне!» Ну, пришлось его чуток отстранить. Говорю ему: «Браток, ты меня не пугай, что попадёт. Мне уже и так попало – иначе бы в госпитале не лежал». Он сконфузился. «Ладно, – шепчет, – идите тихонько, авось пронесёт, начальство не узнает».

Поднялись ко мне в палату. Я на кровать упал, Галинка рядышком на стул села. А тут набежало раненых – ну, со всего этажа, не знаю, как в палату вместились. Все радуются, все хотят хоть словечком с ней перемолвиться. Вот, дескать, и моя жёнушка, может, приедет. Не дали нам и минуты вдвоём побыть. Засыпали Галинку вопросами. А я, проделав путь по лестнице, немного отключаться стал, голова кружится, только держу её за руку – и как будто на небесах от счастья. Хорошо, что пришла пожилая санитарка-татарочка. Зашумела: «Да что ж вы делаете-то?! Да девчушка же на стуле еле сидит, того и гляди в обморок упадёт! Бледненькая такая! Уставшая! Да, поди, и голодная! Ну, что с вас, мужиков, взять, хоть чаем-то напоили её? Нет?! Так! Все по палатам! Сейчас, милая, я тебя покормлю. Доченька милая!»

Мне так стыдно стало. Вот, думаю, не догадался первым делом покормить жёнушку. Одно извиняет – слабость сильная. Рано, видимо, подниматься и спускаться мне по лестнице было. Санитарочка принесла Галинке чаю, хлеба. Только вышла, пошли мужики наши в палату прокрадываться. И каждый гостинчик несёт – усовестился, значит, решил подкормить гостью. Потихоньку на тумбочку положат и, сконфуженные, скроются. Ну ни дать ни взять – партизаны или разведчики на спецзадании. Столько натаскали, что обратная дорога у Галинки сытная была. Да и домой получилось гостинцы довезти.

Увела нянечка её к себе ночевать, на свою кровать положила, а сама и не спала всю ночь. Очень добрая была. А утром повидались мы только полчасика. Нужно было жене успеть на обратный пароход, а путь вверх по реке ещё длиннее. Ну, успела она мне все новости рассказать, про детишек милых, про родителей, про школу нашу. Обнялись осторожно на прощание, поцеловались. Тут уж, как раньше, не могла она у меня на шее повиснуть, а я не мог её на руки подхватить: сам пока на ногах еле держался. И поехала моя любимая жёнушка домой.

У фронтового друга оказались кости целыми и рука быстро зажила. Через неделю провожал его обратно в полк. Больше мы с ним не увиделись. Позднее узнал о его гибели. Мне же дали месячный домашний отпуск, а потом нужно было на комиссию, так как моё ранение оказалось тяжёлым.

Нестроевая служба

На комиссии сказал, что чувствую себя прекрасно и готов идти на фронт, очень хочу вернуться в родной полк. Но мне ответили, что отвоевался я. Выдали справку: годен к нестроевой службе в период военного времени в тылу.

Отправили меня в учебный батальон для подготовки новобранцев. Командирами отделений были фронтовики, все, без исключения, воевавшие на фронте. Командир учебного батальона – лейтенант, только что, как и я, прибывший из госпиталя, – ходил с палочкой. Начал я работать. Личный состав учебного батальона получал хорошую подготовку, потом шли благодарственные письма с фронта.

Появилась возможность привезти семью, и я с разрешения командования поехал за женой и детьми. Приехали в батальон, дали нам комнату в общежитии, где жил командный состав части. Мои сослуживцы с нежностью отнеслись к моим детям, так как многие жили раздельно с семьёй и скучали по детишкам. У одного из наших ребят, старшины, погибла семья – жена и маленькая дочь. Дочка была ровесницей нашей четырёхлетней Надюшки, и старшина очень привязался к ней, всегда встречал гостинцем. Если нечем угостить, так хоть кусочек сахара даст. Погладит её по кудрявой головёнке, а у самого в глазах такая боль… Надюша, хоть и малышка, чувствовала эту любовь и тоску. Старалась его порадовать, приласкать. Увидит издалека и бросится к нему, кричит: «Милый мой старшин!»

Устроили мы детей в детский сад, сдали туда же их продуктовые карточки, как и полагалось. Я весь день на службе, кормили нас в столовой батальона. Галя нашла работу в школе. Приведёт она детей из садика домой, достанет свою пайку хлеба, а ребятишки уже проголодались, смотрят на хлеб голодными глазами. Она, как мать, им всё и отдаст. Я со службы позднее приходил. Сначала и не понял ничего, только смотрю: худеет моя Галинка, а мне – ни звука. «Что такое?» – думаю. Потом догадался. Надо было что-то делать, а то она довела себя до полуобморочного состояния. С командиром поговорил, и мне разрешили брать домой продукты сухим пайком.

Летом мы сумели посадить немного картошки в поле, и это стало нам хорошим подспорьем.

Потом случилась беда – заболел Виталик, наш младший. Лежал в больнице. Когда его выписали, нужно было усиленное питание, чтобы восстановить здоровье сына. Но шла война. О том, чтобы отправить Виталия к моим родителям, вопрос не стоял, было понятно, что это невозможно. Неужели нам придётся расстаться и жене с детьми уехать в деревню? Как ни тяжело было мне это, но ради здоровья сына я уже склонялся к такому варианту. И тут на помощь пришли мои родители. Они без нас вырастили тёлочку, которая стала давать молоко.

И мой отец привёл её к нам пешком, переправляясь через большие и малые реки, через Уральские горы, в такое страшное и голодное военное время! Делился потом, что особенно опасался скрывающихся в лесах голодных дезертиров. Но Бог миловал. Ночевать с коровой его не все, но пускали. Делились скудной едой, а он – молоком. И, как мог, помогал по хозяйству, где была нужда в мужских руках на вдовьих подворьях. Так и пришли они к нам вдвоём с молодой Бурёнкой. Об этом путешествии можно было бы написать отдельную книгу. В ноги поклонились мы моему отцу. Не было цены его мужеству, этому, прямо сказать, героическому поступку ради внуков.

Нашёлся сарайчик для нашей Бурёнки, ребята помогли заготовить сено. Многие были из деревни и за годы войны соскучились по крестьянской работе, так что просить особо не пришлось, все сами наперебой помощь предлагали. Бурёнка была ещё молодой, в дороге, видимо, натерпелась, стала пугливой. Для того чтобы её подоить, приходилось привязывать за рога и задние ноги. Но она всё равно ухитрялась лягнуть подойник. Галинка, однако, была не промах. Я потом смеялся: «Моя жёнушка и тигра бы укротила ради детишек, а тут всего лишь Бурёнушка». Галя быстро нашла подход к корове, и та стала спокойной и больше не лягалась. Пошёл у них с женой такой мир, что Бурёнка за ней была готова на край света идти. Даже, наверное, на такое же путешествие согласилась бы.

Виталик на парном молоке быстро окреп. А Надюшка и вообще была готова пить молочко и утром и вечером. Корова наша оказалась стельная. В конце марта она родила бычка. Погода стояла ещё холодная, холодно было и в хлеву. Принесли мы телёночка в комнату, чтобы обсушить и обогреть. Я отгородил для бычка сундуком угол у печки, и мы с женой отлучились по делам.

Бычок быстро освоился, выскочил из своего уголка и стал бегать по всей комнате. Старался пососать уголки покрывал на постели. Надюшка забралась на кровать и испуганно косилась на телёнка. А Виталий обложил сестрёнку подушками, отгонял бычка от неё. Ещё бычок постоянно делал лужи, а Виталик, чувствуя ответственность за порядок в доме, ходил за ним с тряпкой, вытирая лужи. Так и встретил нас на посту, с тряпкой. И охраняя сестрёнку. Мы с трудом удержались от смеха, глядя, как величественно восседает Надюшка в подушках, а Виталик, как часовой, охраняет её покой и затирает лужи. Такими дружными росли наши дети.

Вот так и дожили мы до дня Победы! Но демобилизовали меня только 15 августа1946 года. И вот сегодня, 16 августа 1946 года, моя толстая кожаная тетрадь, как специально, подошла к концу. Надо будет приобрести новую тетрадь и вести дневник дальше. Жизнь-то продолжается. Только теперь это будет уже совсем другая история – мирная. Как я рад, как счастлив, что со мной в эту мирную жизнь вступает моя любимая семья! Помоги нам, Господи!

Ольга РОЖНЁВА

http://www.rusvera.mrezha.ru/619/8.htm

От учеников старца мы узнали, что старец мечтал найти лекарство от рака и просил Бога открыть ему, что это за вещество. Наконец Господь открыл ему, какое вещество является лекарством от рака. Оказалось, лекарство от рака – это вещество, которое врачи постоянно используют в быту... Тем не менее старец так и не рассказал никому, что это за вещество... Старцу было открыто и то, почему Бог не даёт этого лекарства людям... А именно, что рак вызывается страхом, и Господь открыл другое лекарство от рака, которое и хочет видеть у людей: “Вас убивает не боль, а ваш собственный страх боли! Вы должны перебороть этот страх...”»

Болезнь – это духовное таинство. Это шанс, который даётся нам, чтобы устремиться к благодати.

Болезни приносят огромную пользу душе, нужно лишь терпеть их без ропота и благодарить Бога, прося Его милости. Когда заболеем, то дело не в том, чтобы не принимать лекарств или поехать помолиться святому Нектарию. Мы должны знать, понять, что болезнь – это таинство, более того, это возможность для нас броситься в благодать Божию...

В этом и заключается само таинство. Остальному нас научит благодать, то есть тому, каким образом это сделать, как предать себя Христу. Как предать? А вот так! Мы презираем болезнь, не думаем о ней; а думаем о Христе спокойно, помышляем просто, незаметно, бескорыстно, и Бог сделает Своё чудо на пользу нашей душе. Как говорим за Божественной литургией: весь живот наш Христу Богу предадим…

Но мы должны сделать усилие, чтобы презирать болезнь. Нужно перебороть себя... Если мы этого от всей души не хотим, то трудно, почти невозможно сказать самому себе: «Я больше не обращаю внимания на болезнь». И хотя мы думаем, что презираем её, что не придаём ей значения, мы всё-таки придаём ей значение, всё время думаем о ней и не можем находиться в спокойном состоянии. И я вам докажу, что здесь у нас ошибка. Мы говорим: «Верю, что Бог исцелит меня. Я не принимаю лекарств. Я сделаю так: всю ночь не буду спать и буду просить Его об этом. И услышит меня Бог».

Мы молимся всю ночь, просим, молим, ищем, взываем, принуждаем Бога и всех святых сделать нас здоровыми. Мы принуждаем их день и ночь. Бежим то туда, то сюда. Но разве всем этим мы не показываем, что мы не презрели болезнь? Чем больше мы настаиваем и принуждаем святых и Бога исцелить нас, тем больше мы придаём своей болезни значения.

Чем больше мы пытаемся её изгнать, тем больше мы живём ею. Поэтому ничего и не происходит. У нас складывается впечатление, что обязательно произойдёт чудо. Но в действительности мы не верим в чудо, поэтому и не выздоравливаем.

Мы молимся, не принимаем лекарств, но не можем успокоиться, поэтому чуда и не происходит. Но ты скажешь: «Я ведь не принимал лекарств, как же я не верю?» Но всё же внутри нас, в глубине, сидит сомнение и страх, мы думаем: «Разве это может произойти?»

Понимаете, всё дело в страхе, который внутри нас! Нас убивает не боль, а наш собственный страх боли! Вы должны этот страх перебороть, или он убьёт нас...

Здесь действует слово Писания: «Если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что произошло со смоковницею, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, – будет» (Мф. 21, 21).

Когда вера настоящая, тогда она действует независимо от того, принимаешь ты лекарства или нет. И через врачей и лекарства действует Бог: «Оказывай уважение врачу, ведь ты нуждаешься в нём, а кроме того, Господь создал его. Господь создал из земли врачевства, и благоразумный человек не будет пренебрегать ими. И дай место врачу, ибо и его создал Господь, и да не удаляется он от тебя, ибо он нужен» (Сир. 38, 1, 4, 12).

Глубина этого таинства заключается в вере, в вере без рассуждения, спокойной, простой и бесхитростной. В благостыне и в простоте сердца (Прем. 1,1). Усилием, порывом и понуждением этого нельзя добиться... Понуждение может делать какой-нибудь факир, хоть это слово и режет слух. Будем верить в то, что Бог очень сильно любит нас и хочет, чтобы мы стали Его. Поэтому Он и попускает болезни, пока мы с доверием не предадим Ему себя.

Возлюбим Христа, и всё изменится в нашей жизни. Не будем Его любить с той целью, чтобы получить воздаяние, например здоровье. Но будем любить Его с жаждой, из благодарности, не думая ни о чём, кроме Божественной любви. Не будем молиться корысти ради и говорить Богу: «Пошли такому-то здоровье, чтобы он приблизился к Тебе». Это неправильно – указывать Богу, как Ему надо поступать. Как мы скажем Богу: «Сделай меня здоровым»? Что мы можем поведать Тому, Кто знает всё? Мы будем молиться, но Бог может не захотеть нас послушать.

Когда-то давно один человек спросил меня:

– Когда я выздоровею?

– Если ты говоришь: «Когда я стану здоровым?» – то не станешь здоровым никогда. Это неправильно – просить Бога о таких вещах. Ты с волнением просишь Бога забрать у тебя болезнь, но тогда она ещё больше сжимает тебя в своих объятиях. Не надо нам молиться об этом. Даже и не молись об этом.

Он испугался и сказал:

– Не молиться?

– Упаси тебя Бог! – говорю ему. – Ты, конечно, молись много, но о том, чтобы Бог простил твои грехи и дал тебе силы полюбить Его и предать Ему себя. Потому что, чем больше ты просишь, чтобы болезнь ушла, тем больше она прилипает к тебе, обнимает, сжимает в своих объятиях и не отпускает тебя. Если, конечно, как человек, ты почувствуешь внутреннее затруднение и немощь, тогда смиренно попроси Господа забрать у тебя болезнь...

По материалам портала «Святая гора Афон»

http://www.rusvera.mrezha.ru/619/9.htm

Мне часто ставят вопрос о болезни: о болезни телесной и особенно о болезни душевной. Как к болезни относится Церковь? Как каждый верующий в отдельности должен относиться к своей болезни и к болезни близких ему людей?

К своей болезни, большей частью, легче относиться спокойно и мужественно, чем к болезни дорогого человека, который иногда страдает невыносимо и идёт к своей смерти. Сначала я хочу сказать о нашей обыкновенной телесной болезни.

Болезнь так же, как смерть, с точки зрения православной веры, является результатом отпадения человека от Бога. Бог является гармонией, Бог является жизнью, полнотой, и, поскольку мы отпадаем от Бога, мы теряем жизнеспособность. И пустота, которую жизнеспособность за собой оставляет, заполняется смертностью и возможностью болеть. Большей частью это относится к нам всем, но существует ещё один момент. Может встать перед нами вопрос: ладно, мы, грешники, болеем, это результат нашего состояния оттого, что мы не полностью соединены с Богом или, во всяком случае, не полностью к Нему устремлены. Но что же сказать о святых? Почему они болеют? Почему они, вкраплённые в Божью благодать, могут болеть?

Святой несёт на себе крест всея земли. Святой – это человек, который вместе со Христом несёт все последствия человеческого греха. Святой может болеть, может страдать, потому что он умеет сострадать, разделять страдания и плакать над страданием, над греховностью, над отпадением от Бога всея Земли.

Когда мы говорим о болезни, мы имеем в виду болезнь таких людей, как мы сами. И что же нам с ней делать? Люди «благочестивые» часто мне говорят:

– Зачем мне идти к доктору? Я могу пойти и попросить священника помолиться или попросить, чтобы меня помазали святым маслом.

– Да, можешь. Но зачем это делать, если Бог нам дал другие средства, более доступные, более простые, не спрашивающие с тебя той целостности, той глубокой веры, которая не требует обращения к таинствам и действиям Церкви. Спросите: кто это говорит? Серафим Саровский это говорит: «Лечись, потому что Бог создал и врача, и лекарства, и в Его руках твоё выздоровление». И в этом он повторяет то, что мы можем прочесть в 38-й главе книги Сираха. Там говорится, что Бог, действительно, создал и врача, создал и лекарства, и дал врачу власть исцелять. В книге Сираха сказано ещё очень важное: прежде чем идти к врачу, в течение всего времени, которое ты будешь употреблять на то, чтобы быть исцелённым естественным образом, ищи покаяния, ищи духовного очищения. Болезнь связана, с одной стороны, со всеобщей судьбой человека, с ослаблением человека, с тем, что мы смертны и подвержены страданию и болезни, а, с другой стороны, с тем состоянием души, которое в нас качествует.

Замечательно в Священном Писании описывается судьба человека после падения: постепенно в человеческом роде водворилась смерть. Смерть вошла, но люди жили долго. Если смотреть на родословную человечества, эта долгота жизни всё уменьшалась, потому что люди слабели, их связь с миром делалась глубокой и смерть делалась всё более и более властной над ними. К этому я ещё вернусь, а сейчас я хочу сказать следующее.

Как только человек заболел, он должен прежде всего войти в внутрь себя и поставить вопрос о том, насколько он далёк от Бога, какая в нём есть неправда по отношению к ближнему, по отношению к самому себе, насколько он оскверняет и уродует образ Божий, который заложен в нём. И вместе с этим он должен смиренно, не надеясь на то, что силами чудесного своего покаяния может победить телесную болезнь, идти к врачу и терпеть от него лечение.

Ещё может быть более серьёзный вопрос, который возникает у людей: что происходит с человеком, когда он заболевает душевной болезнью. Что такое душевная болезнь? Мы знаем, что психические состояния в значительной мере зависят от того, что происходит физиологически, с точки зрения физики, химии, в нашем мозгу и в нашей нервной системе. Поэтому каждый раз, когда человек заболевает психически, это нельзя приписывать злу, греху или бесу. Очень часто это бывает вызвано скорее каким-то повреждением в нервной системе, чем наваждением бесовским или результатом такого греха, который человека оторвал от всякой связи с Богом. И тут медицина входит в свои права и может очень многое сделать.

Мне вспоминается ещё один случай. Был в Париже замечательный иконописец, ещё не совсем зрелый, который вдруг заболел: он начал чувствовать запах серы. Его мать и сестра решили ему не перечить в надежде, что он успокоится. Когда он говорил им, что он чувствует запах серы, они тянули носом и говорили, что это правда. По мере того как это происходило, ему делалось всё хуже. И тогда благочестивая семья обратилась к Церкви. Я помню, как этого молодого иконописца отчитывали, исповедовали, кропили святой водой, причащали, мазали маслом, а он заболевал всё больше и больше. Я тогда был врачом, и ко мне обратились с вопросом: «Что делать?» Я своим ответом очень рассердил их:

– Бросьте всё это. Он болен, а не одержим. Пошлите его в больницу, чтобы к нему применили электрический шок (в то время это было единственным, что умели делать в этой области). Я помню, с каким возмущением и семья, и духовенство ко мне обратились: «Как ты можешь? А вдруг это на самом деле одержимость, что ты об этом знаешь?»

– Простите. Но я только одно знаю, хотя это вам может показаться циничным: что электрический ток, если это одержимость, никаким образом бесу не повредит. А если это просто болезнь, то наш друг выздоровеет.

И он выздоровел через год. Но за время этой болезни случилось нечто чрезвычайно интересное. Он вступил в болезнь незрелым иконописцем, он вышел – созревшим. Его иконы стали иные, зрелые, глубокие. И мы ставили перед собой вопрос: что же это такое? Каким образом это может быть? И уже позже я нашёл ответ у св. Иоанна Кронштадтского: есть души очень хрупкие, они могут быть разбиты окружающим миром. И Бог спускает между такой душой и миром пелену или безумия, или какого-то частичного отчуждения и непонимания, пока эта душа не созреет. Она может и вовсе не созреть на этой земле, но она будет созревать в тишине этого, так называемого, безумия, этой отлучённости от окружающего мира и вступит в вечность зрелой, созревшей. А иногда бывает, что эта пелена снимается, как это случилось с иконописцем. И вдруг оказывается, что за этой пеленой происходит нечто ведомое только Богу и самому человеку и во что никакая человеческая сила не должна вмешиваться.

Когда человек заболевает психически, надо помнить, что это может быть физиологическим явлением, на которое должен обратить внимание врач. С другой стороны, одновременно мы должны об этом человеке молиться, как мы молимся о всяком человеке, оказавшемся в нужде, молиться всеми силами души. Мы можем применять и некоторые церковные действия: помазать человека освящённым маслом и, если он на это способен, допустить его до святого причащения. Но мы должны знать, что здесь будет действовать двоякая сила: Божественная сила через таинства и Божественная сила через врача и лекарства.

Из книги «Ступени»

http://www.rusvera.mrezha.ru/619/10.htm

Старец Епифаний говорил: «Математика Божия совершенно не похожа на математику людей. Для нас два плюс два равно четырём. Для Бога два плюс два может равняться пяти, или пятнадцати, или чему бы то ни было».

* * *

Старец Иероним говорил: «Внимайте тому, как проходит каждый день. Своё будущее возложите на Промысл Божий. Бог поможет. Чего желает Бог, то и будет. Не думайте о будущем и не отягощайте ум свой думой о нём. Бог поможет».

* * *

Говоря о любви Божией к человеку, старец Анфим, новоявленный святой с острова Хиос, подчёркивал: «Бог не отделяет праведного от грешного и не сравнивает лукавого с благим. Пчелу, если найдётся кусок сахара или чего-нибудь сладкого на куче навоза, не смущают нечистоты, и она прилетит забрать этот сахар или сладость, чтобы изготовить мёд. Так же и Бог. Он не видит, где находится человек, во грехе или в добродетели, в добре или во зле. Бог, чтобы помочь человеку, видит только ту минуту, которая приближает человека к Нему».

* * *

Старец Амфилохий советовал: «Возлюби Единого, чтобы тебя полюбили все. Тебя будут любить не только люди, но и сами бессловесные животные, ибо Божественная благодать, когда выходит наружу, электризует и притягивает к себе то, что находится перед ней».

* * *

Любовь никогда не иссякает. Обращённая ко многим, она не уменьшается. Об этом старец Епифаний говорил: «Настоящая любовь похожа на пламень свечи. Сколько бы ты ни зажёг от неё других свечей, первое пламя остаётся целым. Оно не уменьшается нисколько. И любая новая свеча имеет столько же пламени, сколько и другие».

* * *

Старец Иероним говорил: «Хочешь много любить людей? Возлюби много нашего Христа, и увидишь, насколько ты будешь любить людей, даже если и не будешь их видеть. Эта любовь, которая внутри любви нашего Христа, истинна и сильна. Возлюби много нашего Христа».

* * *

О достоинстве любви старец Филофей говорил: «Если человек построит дом и оставит его без крыши, то этот дом ни на что не годен. Так же и человек: если приобретёт все добродетели, но не стяжёт любви, то остаётся дом его добродетелей без крыши и совершенно непригодным».

* * *

Любви учил христиан и старец Георгий из г. Драма: «Великое достоинство и награду имеет тот христианин, который любит всех собратьев-человеков и первым прощает тех, кто сделал ему зло. Поэтому если мы и делаем все добрые дела, а ближнего своего не любим, то мы не делаем ничего. Сами по себе мы – ноль, ничто. Любви, братья мои, ждёт от нас Бог».

* * *

Старец Иаков говорил: «Ни одна молитва, чада мои, не пропадает даром. Меня самого молитва поддерживает столько лет».

* * *

Молитва – это источник силы. Старец Порфирий говорил: «Мученики испытывали сильную боль во время мучений. Так бы страдал и обычный человек с той разницей, что мученики постоянно молитвою были соединены со Христом и получали силу, превосходившую их боль, и таким образом достигали победы. Но если бы оставили молитву, даже и на одну секунду, то боли бы их стали нестерпимы и они были бы готовы отречься от Христа. Связанные молитвою со Христом, они получали силу и претерпевали до конца боль и все мучения».

* * *

Старец Паисий говорил, что только молитва смиренного бывает услышана Богом. Он советовал: «Если хочешь, чтобы Бог услышал тебя во время молитвы, нажми на кнопку смирения, ибо на этой частоте всегда работает Бог, и проси смиренно Его милости». (Отец Паисий в войну служил радистом.)

* * *

Молитве должна сопутствовать любовь. Старец Амфилохий говорил, что «молитва без любви – это всё равно что добрая и прекрасная птица, которая не имеет крыльев и не может летать».

* * *

Волю Божию о волнующем нас вопросе мы узнаём посредством молитвы. Старец Иосиф Исихаст говорил: «Когда вы хотите узнать волю Божию, оставьте совершенно самого себя, все свои намерения и мысли и с великим смирением просите в своей молитве познания её. И что образуется в вашем сердце или к чему оно склонится, то и делайте, и это будет по Богу. Имеющие большее дерзновение молиться об этом слышат внутри себя более отчётливое извещение и становятся более внимательными в своей жизни и ничего не делают без Божественного извещения».

* * *

Старец Иероним относительно ума, который рассеивается во время молитвы, говорил: «Это ничего, что ум часто уходит от молитвы, от слов, которые мы произносим. Лишь бы мы не уходили тотчас, и ум вернётся снова. Ум похож на жеребёнка. Бегает здесь и там и не сидит рядом со своей матерью, которая привязана к одному месту. Но когда устаёт, приходит и ложится спать, отдыхая у её ног».

* * *

Нашей молитве часто мешают образы разных лиц. Старец Иероним с о. Эгина советовал: «Если между тобою и Христом встаёт другое лицо, какое бы оно ни было, прогоняй его немедля, ибо оно пленяет твой ум, который должен быть отдан Богу».

* * *

Об отражении помыслов старец Евсевий говорил следующее: «Помыслы, как бы они ни рождались и откуда бы ни приходили, являются чужими. Как можем, будем их презирать и выгонять. Не должно скорбеть о них. Больше да следим за своими поступками. Помыслы эти чужие, и приносит их другой. Они уйдут».

* * *

Старец Евсевий в конце своей жизни говорил обступившим его духовным чадам: «Для меня сейчас жизнь – это большая тяжесть. Если я ещё живу, то не для чего другого, как только для лучшего познания самого себя. Прежде я думал, что знаю себя хорошо, но дела меня убеждают в том, что хорошенько самого себя я ещё не познал».

* * *

Старец Порфирий говорил своему духовному чаду: «Следи особенно за демоном уныния. Не пренебрегай им. Когда он овладевает душой, тогда усыпляет и парализует её. Это великий демон, он входит в человека вместе с толпой других демонов».

* * *

Старец Порфирий поучал: «Да приблизимся ко Христу, но не от страха за то, что с нами будет после смерти, а откроем Ему наши сердца – как мы стягиваем с окна занавес, и тут же внутрь врывается солнечный свет – чтобы пришёл Христос и к нам, и мы Его возлюбили истинно. Это лучший способ».

* * *

Полезный совет старца Иеронима: «Снаружи кажись одним человеком, а внутри будь другим. Будь человеком таинственным».

* * *

Старец Иаков, чтобы лучше уразуметь суетность жизни, часто посещал кладбища. Он говорил: «У меня вошло в привычку ходить на похороны и регулярно – на наше деревенское кладбище. Это, конечно, не значит, что у меня тогда была меланхолия или душевная тревога. Я ходил и философствовал о суетности и мимолётности жизни, и память смерти зарождалась в моей душе».

* * *

Достойны упоминания следующие практические советы старца Георгия из г. Драма: «Никогда не завидуй богатому. Всегда живи скромно и смиренно, без эгоизма, потому что эгоизм – это страшный грех. Когда слышишь, как осуждают другого, пусть это и правда, никогда не добавляй и своих осуждений, но всегда говори хорошее и скорби о нём. Всегда заботься о любви к нищим, старым, сиротам и больным. Общайся с теми нищими и, вообще, с теми людьми, которых другие унижают. Честным трудом зарабатывай свой хлеб. Не забывай милостыни. Это путь, по которому ты должен идти. Всегда думай о том, чего бы сделать доброго. Это и есть христианская жизнь».

* * *

О необходимости изучения Евангелия старец Иероним говорил: «В совершенно закрытом доме темно. Если откроешь окно, то увидишь самые большие вещи. Если откроешь больше и проникнет свет, то увидишь вещи и помельче. Когда же прольётся внутрь солнечный свет, то увидишь и пыль, висящую в воздухе. То же бывает и в душе, которая принимает свет Евангелия. Она видит и мельчайшие грехи».

* * *

Старец Порфирий часто использовал и следующий образ: «Вот ты находишься в тёмной комнате и машешь руками, чтобы прогнать тьму, которая, естественно, не уходит. Но если ты откроешь окно и внутрь ворвётся свет, то тьма исчезнет. То же самое и с поучением. Священное Писание, жития святых и святые отцы – это свет, который прогоняет душевную тьму».

* * *

Старец Порфирий о неспособности некоторых запоминать то, что читают, говорил: «Знайте, что всё это откладывается в вашей памяти и в подходящий момент Христос это нам открывает».

* * *

Дьявол находится повсюду. Старец Иосиф обращал внимание на следующее при молитве подвижников: «В трёх составных, которые формируют человека: душе, теле и окружающей среде – находится окопавшийся и вооружённый до зубов враг. Он не пропускает подходящего случая подавить или испытать веру человека. Дьявол, в зависимости от обстоятельств, нападает и противится нашим собственным решениям. Но главнейшая его цель – поразить веру в человеке и опозорить его, сделав предателем и скептиком. Если это удастся, то он отбивает и усердие с ревностью. Вся война из-за веры, но и вера всё содержит. Если поколеблется вера, то всё пошатнётся и прорвётся линия фронта».

* * *

Старец Амфилохий говорил: «Когда кто-нибудь бросает в собаку камень, то часто собака, вместо того чтобы накинуться на бросавшего, кидается на камень и кусает его. Так делаем и мы. Искуситель посылает кого-нибудь другого, чтобы он нас искусил словом или поступком, и мы, вместо того чтобы наброситься на кинувшего в нас камень, т.е. искушение, кусаем сам камень – своего ближнего, которого использовал ненавистник добра».

* * *

Старец Амфилохий о том, какими нужно видеть других людей, говорил своим духовным чадам следующее: «Всех нужно видеть высшими себя, сколько бы немощей они ни имели. В обращении с другими не имейте суровости, но имейте в мысли, что каждый человек имеет одно с вами предназначение».

* * *

Старец Амфилохий говорил: «Человек, когда причащается, получает силу, просвещается, видит новые горизонты и чувствует радость. Каждый по-разному, в соответствии с расположением и горячностью своей души. Один чувствует радость и покой, другой – мир, третий – дух верности, а четвёртый – неизречённое сострадание ко всему. Лично я часто бывал усталым, но после Божественного причастия я чувствовал, что у меня нет никакой усталости».

* * *

Старец Иосиф Исихаст подчёркивал, что добродетели приобретаются старанием человека при поддержке благодати Божией. Он использовал следующий пример: «Земледелец вскапывает землю, пропалывает, сеет и ждёт милости Божией. Если Бог не пошлёт в надлежащее время дождь и благоприятные ветры, то земледелец теряет награду за труды свои. Так бывает и с нами. Если Господь не пошлёт очистительные воды Своей благодати, мы остаёмся обнажёнными, без плодов и дела наши становятся пищею демонов, ибо их задушат наши страсти и мы ничего не пожнём. Не будем забывать, что добродетели, “не добре соделанные”, становятся злом».

* * *

Старец Епифаний постоянно говорил: «Я заключил с Богом договор: я освобождаю свои карманы, творя милостыню, а Он их наполняет. Он никогда не нарушал нашего договора. Что же, я нарушу его? Да не будет!»

* * *

Многие христиане, когда предстоит подать милостыню, смотрят на лица. Старец Иероним советовал прямо противоположное. «Когда творишь милостыню, не смотри на лицо того, кому её даёшь, хороший ли он человек или плохой. Ты, когда можешь, давай без исследования. Милостыня изглаживает множество грехов».

* * *

Почему Бог попускает, чтобы праведные и добродетельные люди терпели ужасные болезни? Старец Епифаний давал на это такой ответ: «Чтобы они очистились от ничтожных следов своих страстей и получили больший венец на небе. Кроме того, поскольку Он попустил, чтобы и сын Его претерпел смерть на Кресте, то что же сказать о людях, которые, сколь святыми бы они ни были, имеют грязные пятна грехов?» Старец говорил и ещё нечто, очень важное, что полезно и для других: «Скорбь нас очищает. Настоящий человек всегда в скорби. В радости он изменяется, становится другим. В скорби он становится таким, какой он есть на самом деле. И тогда, по преимуществу, он приближается к Богу».

* * *

Старец Порфирий говорил: «Пойдём ли мы в рай или в муку, зависит не от того, сколько у нас денег, много или мало, а от того, как мы употребим то, что имеем. Деньги, имения и все материальные блага не наши, они Божии, а мы ими только заведуем. Бог потребует от нас отчёта, до последней нашей копейки, в том, как мы ею распорядились, согласно ли Его воле или нет».

Из книги свящ. Дионисия Тациса «Поучения старцев»

http://www.rusvera.mrezha.ru/619/11.htm

Июльским днём 1015 года все колокола стольного града Киева понесли миру горькую весть: умер князь Владимир Красно Солнышко, креститель Руси.

Кто же теперь сядет на престол? Старший из сыновей Владимира – Святополк – знал, что отец хотел бы видеть на великокняжеском престоле не его, Святополка, а Бориса – своего младшего сына. И задумал страшное дело – избавиться от Бориса, чтобы самому княжить в Киеве. Святополк подослал к брату убийц. Но мало ему оказалось пролить кровь Бориса – решил он расправиться и со вторым своим младшим братом, Глебом.

Скромный юноша, Глеб мирно жил в своём Муромском княжестве. Никогда не мечтал он о великокняжеской власти, да и той, какую имел, тяготился. Любил молиться и читать святые книги, жить в одиночестве в лесу. Здесь-то и нашёл его гонец с грамотой Святополка.

«Брате, наш возлюбленный отец тяжко болен. Приезжай скорее в Киев, чтобы успеть проститься с ним», – писал старший брат, и это была ложь – ведь отца уже месяц как не было на свете.

Глеб с небольшой дружиной быстро собрался и отправился в Киев. Но по дороге Глебу передали грамоту от Ярослава, старшего брата, который княжил в Новгороде. «Не ходи в Киев, дорогой брат! – писал ему Ярослав, – отец наш давно умер. А брат твой Борис убит Святополком».

Это известие ужаснуло Глеба. Что же теперь делать? Дальше идти страшно – его ожидает смерть. Однако Святополк – старший брат, теперь он всем им заменяет отца. А долг сына – быть послушным отцу. Глеб перекрестился, снял меч, висевший на поясе, и приказал плыть в Киев.

Было начало осени. На берегах в воду роняли листву золотистые березы, в небесной выси далеко слышались трубные крики отлетающих на юг журавлей. И не хотелось верить в дурное. «Да и зачем брату убивать меня? – простодушно думал Глеб, стоя в ладье. – Он всегда был добр ко мне, даже как-то привёз мне игрушку – коня с золотой гривой...» Но, вспомнив убиенного брата Бориса, Глеб заливался слезами, и душа его скорбела и тосковала.

Внезапно из-за мыса показался большой струг. На палубе его стояли люди в одеждах княжеских дружинников. Гребцы слаженно работали вёслами, и струг стрелой летел по реке. Глеб, любуясь судном, и подумать не мог, что по водной глади к нему приближается его гибель.

Струг поравнялся с ладьёй Глеба, толкнулся о неё бортом, и на палубу мигом спрыгнули шестеро человек с мечами. И Глеб понял, зачем они здесь...

Сделав чёрное дело, мёртвое тело святого угодника снесли на берег и бросили без погребения в кусты, даже ничем не покрыв.

Смерть Бориса и Глеба ужаснула русских людей. К Ярославу, их брату, отовсюду стекались люди, призывавшие покарать нечестивца, который осквернил Русскую землю грехом братоубийства. Горько было Ярославу возвысить меч на брата, но страшное преступление требовало возмездия. К тому же Ярославу стало известно, что Святополк и ему готовит участь Бориса и Глеба.

И вот рати Ярослава и Святополка сошлись на реке Альте. Сеча была упорной и жестокой, только к вечеру Господь даровал победу войску Ярослава. Дружина Святополка была разбита. А сам он трусливо скрылся бегством. Долго скитался по разным землям и нигде не мог найти пристанища, люди сторонились и презирали его. Так и сгинул на чужбине и закопан был в землю без отпевания. В истории он остался как Святополк Окаянный.

А Ярослава прозвали Мудрым. Более тридцати лет княжил Ярослав в Киеве, враги дрожали от его имени. Много построил он Божиих храмов, основал городов, и до сих пор на волжских берегах красуется город Ярославль, носящий имя князя.

И первое, что решил сделать Ярослав Мудрый, – это отыскать убитого брата. Казалось, это не случится никогда. Больше трёх лет прошло уже после его гибели, может, даже косточки звери дикие растащили. Но однажды купцы, которые всюду ездят и многое видят, рассказали князю об одном пустынном месте. Будто свет там является – то в виде огненного столпа, то в виде множества мерцающих свечей. Пятерых священников и нескольких воинов послал туда Ярослав. А вдруг Глеб там?

Трудно было пробираться сквозь чащу, дорогу приходилось прорубать топорами. Вдруг один из священников воскликнул: «Смотрите!» Над деревьями сиял огненный столп, указывая дорогу, – и вкоре люди нашли, что искали. Как дивно Господь прославил Своего угодника! На середине поляны лежало тело святого князя Глеба. Никто и ничто не причинило ему ни малейшего вреда. Оно осталось светлым и красивым – юноша как будто спал. В слезах облобызав святые останки, священники положили Глеба во гроб, подняли на плечи и вынесли из леса. Пока шли до Киева, со всех сторон к печальному шествию сходился народ. Князь Ярослав с боярами выехал навстречу процессии и сам подставил плечо под край дорогого гроба. Глеба похоронили рядом с братом Борисом, в Вышгороде, что под Киевом. На месте погребения честных останков святых князей сразу же начались чудеса исцелений.

Борис и Глеб стали первыми святыми Русской Церкви. Они положили начало чину страстотерпцев, до них не известному в Православной Церкви. Подобно Христу, зная о неминуемой смерти, они не бежали от неё, а вольно шли на смертные страдания.

Борис и Глеб не одержали ратных подвигов на полях сражений, но они возглавляют собор Небесных сил, обороняющих землю Русскую от врагов.

По книге Р. Балакшина «Житие святых для детей»

http://www.rusvera.mrezha.ru/619/12.htm

Год со святителем Феофаном Затворником. 18 сентября.Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое (Мф 12, 35). Что положишь в сокровищницу, то и получишь.

Год со святителем Феофаном Затворником. 17 сентябряЖелание льгот — первый враг трудов во спасение; оно обнимает душу и тело. Только склонись на этот помысел — тысячи голосов подымутся из души и тела с предъявлениями прав на льготы и послабление. Это есть уже состояние искушения, из которого не выйдешь без борьбы.

Год со святителем Феофаном Затворником. 16 сентябряЧего скучать? Господь близ. С Ним быть все одно хоть в этом, хоть на том свете.

Год со святителем Феофаном Затворником. 15 сентябряКогда ум здрав, в душе царствует страх Божий, добросовестность и несвязанность ничем внешним, а когда он нездрав, Бог забыт, совесть хромает на обе ноги и душа вся погрязает в видимое и обладаемое.

Год со святителем Феофаном Затворником. 14 сентябряУ всякого случается сколько-нибудь времени, когда он бывает один, хотя бы даже и не заботился намеренно о том, чтобы устроять для себя часы уединения. Вот этот-то час или часы и обрати в пользу духовного своего созидания.

Год со святителем Феофаном Затворником. 12 сентябряКто не верует в Господа, как Он есть, тот не может быть чистым от грехов. Не очистившись от них, он и умрет в них; а умерши, и суд примет по всей тяжести их.

Год со святителем Феофаном Затворником. 9 сентябряТрудно найти хоть мало-мальски основательную причину, которою можно было бы оправдать отказ детям в посещении храма Божия.

Год со святителем Феофаном Затворником. 7 сентябряПри молитве лезут мысли. Отгонять надо, опять лезут, опять отгонять... и всё так. Только не поблажать, а как заметите, гоните. Это и есть подвиг трезвения.

Год со святителем Феофаном Затворником. 6 сентябряВаша скорбь о родных погибающих и молитва о них приятны Богу. Если у них не все погасло и есть к чему в них привиться и вашей молитве, и Божию к ним благоволению, то они опомнятся, узрят свет Божий и пойдут путем Божиим.

Год со святителем Феофаном Затворником. 5 сентябряНеустойка против страстей разумеется, когда не отбивают их, а дозволяют им войти в сердце и буйство там производить.

Год со святителем Феофаном Затворником. 4 сентябряВам скорбно смотреть на нарушение заповедей Божиих. Но как Бог пречистый, вездесущий, всевидящий сносит наши грехи? Снаружи мы все походим на что-то, а внутри... увы! И вот все же терпит Господь, ожидая, что когда-нибудь опомнимся и начнем исправлять душу свою.

Год со святителем Феофаном Затворником. 3 сентябряВходя в церковь, оставь ум свой и станешь истинно умным.

Год со святителем Феофаном Затворником. 2 сентябряВсем известно, что есть ад и что туда может попасть всякий за дела свои. Но не все помнят это и не так исправно живут, чтобы видна была забота уклониться от ада. Живут как живется, на авось: авось как-нибудь и в ад не попадем. Где же разум наш?

Год со святителем Феофаном Затворником. 1 сентябряНе стыдись исповедать Господа Иисуса Христа воплотившимся Сыном Божиим и искупившим Своею крестною смертью, воскресением же и вознесением Своим открывшим нам вход в Царство Небесное. Если ты постыдишься, то и Он постыдится тебя, когда приидет во славе Своей и Отца и святых Ангелов.

Год со святителем Николаем (Велимировичем). 18 сентябряНастоящие люди заботятся о том, чтобы их жизнь принесла достойные плоды, а не о славе и похвале соседей.

Год со святителем Николаем (Велимировичем). 17 сентябряТщеславие — духовный недуг. Оно овладевает теми, кто утратил страх Божий или не стяжал его.