Съездила в командировку  в Питер. Ну что Питер? Питер как Питер. Я  тут уже много раз была. Вот так, в конце жаркого мая, он конечно очень лайт, вполне жизнепригодный: белые ночи, зелень садов, блестящие на  солнце окна красных троллейбусов, толпы иностранцев с фотоаппаратами, разноцветные фасады на Невском, золото на крыльях грифонов банковского моста, уличные музыканты…

   Но мне, конечно, милее осенне-зимний Петербург, когда ветер пробирает до самого сердца и так тревожно на душе. Бежишь по Лиговскому дрожа и пряча нос в шарфик, этаким Акакием Акакиевичем Башмачкиным, и в голове только одна мысль – о теплом пальто. Или вечером идешь в  гости, огибаешь сугробы вдоль дороги, любуешься черно-серыми бликами света фонарей на брандмауэре, бродишь по двору колодцу, пытаясь найти нужный номер квартиры, а на синих табличках нумерация 18 и 19, потом сразу 36 и 40.  Это все конечно так прямо на грани несуществования, кажется будто пройдешь сквозь арку и сразу попадешь в Дуат (царство мертвых) Осириса.

   Понятно, что это всё мое личное. Комфорта нет никакого в Питере зимой, но зато  восторг величия и совпадение реальности с внутренним ощущением. Не знаю с чем сравнить, ну  скажем, как будто летишь в самолете ночью и под гул турбин слушаешь Radiohead“MorningBell” , и это совсем не то, что слушать эту песню на детском утреннике, вроде даже веселее, а по сути -  вообще не в кассу. В общем, чего  тут разжевывать, кто понял, тот и так понял,  о чем это я.

   Так вот, ехала я впервые на Сапсане. 

Быстро едет – 3 часа 40 минут, не успел чай выпить, а  вот уже мимо  мелькают  кирпичные дома пригорода, потом  выносит мозг вывеска «Полособульбовый профиль», мосты, заборы и Московский вокзал. Сапсан встречают какой-то грустной мелодией, сразу  наводящий на мысль « А нужен ли ты тут, гость культурной столицы?». Бредешь вместе со всеми, чтобы в очередной раз удивиться  неменяющимся  железными жетонами в метро, запутаться в странных переходах, и  снова вспомнить, что в Питере знак метро  в виде перевернутой синей омеги (буква такая). 

Я первым делом поехала встретиться с Олей  Shraddha и  заняться совместным изучением экспозиции этнографического музея.  Оля прекрасна и трогательна,  одновременно строга,  такой борец за красоту :) Старается делать мир лучше и прекраснее.  Такая молодец. Обменялись подарками, Оля мне надарила целый мешочек красот, которые делает сама (они есть у меня в цитатнике). Всё очень понравилось.

    Этнографический музей порадовал народными костюмами удивительной красоты,  сделанными вручную и украшенной орнаментами посудой, мебелью, коврами и прочими вещами.

   Латышский  праздничный костюм 19в.

В музее разговорились с девушкой, которая фотографировала вышивки и представилась нам то ли Ключницей Агафьей, то ли  Крючницей Аглаей. При этом она сказала, что она тут инкогнито, т.к. её все знают. Просто Неуловимый Джо какой-то.  От такой внезапной информации я тут же забыла как её точно зовут. Может быть Оля запомнила, а у меня мозг тут же  стер из памяти её имя,  т.к. мозг боится запоминать что-то странное.  Зато от неё была получена полезная информация: то, что вышито крестиком – современное, раньше крестиком не вышивали. Вот так то.  Больше полезной информации выудить не удалось, она предложила нам искать её в интернете (т.к. она известное лицо) и приходить к ней учиться вышивке. В интернете я её не нашла.

      Это на самом деле такой узнаваемый питерский стиль общения незнакомых людей. Слегка на полутонах и всегда возвышенно, доверительно и с предполагаемым тайным смыслом.

    Потом мы отправились в кафе при музее, там давали наивкуснейшие пироги и чай. Люблю я в Питере вот это пирожковое изобилие. Во времена старых тусовок,  даже ходили легенды о том кто сколько съел пирогов в «Гастрите» (было такое место рядом с «Сайгоном», там давали бульон с пирожками). Я как-то съела пять, но мой результат просто никакой.  В общем, Питер всегда был славен выпечкой.

       Далее   сытые и довольные мы с Олей устремились к  каналу Грибоедова, где разместились на кораблике, и отправились по водной глади разглядывать мосты, набережную и махать рукой прохожим, которые тоже нам махали доверительно и возвышенно, по-питерски. 

     На кораблике даже был экскурсовод, она рассказывала про разные достопримечательности. Мы миновали  Собор Василия Блаженного  Спас-на-крови, чижика-пыжика,  Аничков мост, Обуховскую психбольницу, в которой сидел Герман и повторял «тройка, семерка, туз», мост с цепями, мост со львами, гостиницу «Гоголь» в которой останавливался Гоголь (видимо его привлекло название), дом в котором жил Грибоедов, доходные дома всевозможных расцветок, банковский мост и прибыли к месту отправления.

Кораблик нам очень понравился, чувствуешь себя настоящим туристом, будто ты  в отпуске и глазеешь на всякое-разное,  чтобы потом удивлять знакомых рассказами о поездке. Хотя вот мне знакомые обычно ничего не рассказывают о  поездках в Питер,  как бы предполагается, что достаточно сказать « я был в Питере» и сразу всё становится понятно.

     Поэтому и я тоже хотела сначала этой фразой ограничится, но потом конечно села писать пост и меня понесло «растекашется мысию по древу».

      Так вот, далее мы отправились в гости к  Наташе  yoginya-Natalika. Наташа живет в старом доме со странной питерской нумерацией квартир (упоминала выше), когда на одном этаже, например, квартиры 10 и 11, а на следующем 35 и15. На сколько я помню, это  происходило из-за  каких-то неоднократных смен нумераций в Питере, и потом так и было оставлено в назидание потомкам  чтобы жизнь медом не казалась почтальонам и гостям. Как не вспомнить  праздничного: «Это он, это он ленинградский почтальон!».  У меня, кстати, до сих пор иногда всплывает детское «Ленинград», т.к. я часто ездила именно в Ленинград в гости к дядиной семье.

      Наташа нас встретила  вкусным ужином и приятным разговором, но первыми нас встретили прекрасные котики сфинксы. Какие же они удивительные существа: грациозные, очень осмысленные, бархатные. Чудо просто! Наташа тоже удивительная. Во-первых, она красавица, во-вторых, она умница и самое главное - она абсолютно свободный человек, который сам  создает свой окружающий мир. Очень приятно находится в этом мире, наполненном душевным теплом, гармонией, красотой. Наташа  пишет картины, вяжет крючком, расписывает мебель, делает дизайн дома. В общем, она молодец и «ребятам всем пример».

      В общем, очень душевно посидели, но уже  наступил вечер и надо было всем разбегаться. Я поехала к тете и сестре, а Оля домой.

     На следующий день у меня были намечены  дела по работе, но я приехала сильно заранее т.к. боялась не сориентироваться  по местности и  не рассчитать время, так что у меня осталось пол часа на то чтобы посидеть и поглядеть на скворцов в Таврическом саду. Казалось, что даже само название придает саду некое благородство.

Только я присела на скамейку чтобы погреться в лучах утреннего солнца и  посмотреть как мужик ловит рыбу в пруду,  как от куда то из-за кустов появился огромного роста местный уборщик с лунообразным дебильным лицом и тачкой, и  начал вещать: «Сидите, думаете не насрут, а насрут, весь сад засранный. Не когда мне. Здесь я убирал, а насрут. Все срут». Последняя фраза была произнесена  с интонацией  доктора Хауса, как «Все врут».  Впечатлилась конечно, пришлось сразу достать блокнот и законспектировать.

     Далее  я отправилась поработать, что собственно не заняло много времени. Потом я погрузилась в троллейбус и поехала  в музей Арктики и Антарктики. Музей очень хорош, и не только музей, но и его директор – полярный исследователь и путешественник Боярский Виктор Ильич. Сейчас читаю его книгу «Гренландский меридиан» - просто чистая радость и удовольствие. Людям, испорченным в детстве книгами Джека Лондона, очень рекомендую.

       Так как я мечтаю побывать и в Арктике, и в Антарктике, то музей мне очень понравился, я там провела ни один час, все внимательно рассматривая, и запоминая куда в случае чего идти, и что делать. Я как та бабушка из анекдота, которая хотела поехать в Санта-Барбару т.к. она там всех знает.  Так вот я запасалась в музее знакомствами :) Очень понравились сани Р.Скотта на которых он отправился к Южному полюсу в 1911-1912 гг., макеты кораблей, разборный полярный домик, диорамы, документы экспедиций… да что и перечислять! Всё понравилось.

Больше всего  удивила фотография доктора Л. И. Рогозова, который сам себе сделал  операцию удаления аппендицита в 1961 г. на ст. Новолазаревская. Я знала про этот случай, но не видела фотографии. Делал по местным наркозом 2 часа при помощи зеркала,  ассистировали работники станции: метеоролог и инженер-механик.

Порадовала такая информация, что Арктику стали убирать от мусора скопившегося там за многие годы. По инициативе В.В.Путина убирались в 2012 г. на земле Франца-Иосифа, насобирали 4, 7 тыс. тонн мусора.

      Про музей хочется подробнее рассказать, но я уже и не обещаю т.к. времени совсем ни на что нет.

     Далее я  зашла в столовку покушать. Эту подробность можно было пропустить, но очень порадовал такой момент: за соседний столик пришел приятный дяденька, который назвался художником и  стал рисовать девушку. Во так :)  все же Питер – культурная столица :))

Далее я отправилась к Исаакию – залезть на смотровую площадку, но почему-то в моей голове Исаакиевский собор совместился с Казанским. Пройдя весь Невский,  и оттоптав все ноги (меня почему-то понесло  гулять пешком), я пришла к Казанскому и стала ходить вокруг него  и искать вход на смотровую площадку. Походила с умным лицом, почувствовала себя Зази (из фильма Луи Маля «Зази в Метро»), когда она «осматривали» достопримечательности Парижа и побрела в Эрмитаж.

     Возле Эрмитажа  присела выпить лимонада, и снова эту подробность можно было бы убрать если  не другой приятный момент, снова такой питерский: девушка подкармливала воробья кукурузой и  мне объясняла: « Кукуруза  не вкусная. Я бы так не говорила, если бы не ела настоящую кукурузу, но я ела. Эта видимо мороженая, или даже не знаю какая, но с настоящей не сравнить».

Ну вот, это вот именно питерское, в Москве  так не побеседуешь о кукурузе, честное слово. Такие  черточки к портрету города.

     Про Эрмитаж. Вы, наверное, в нем бывали и знаете какой он огромный, я несколько раз пыталась его весь посмотреть, но ноги начинали отстегиваться уже возле  тевтонских рыцарей. Поэтому, я в этот раз, решила прямиком идти туда – куда мне надо. Надо мне было в залы Востока, посмотреть в очередной раз, вывезенную Козловым  из Китая,  буддийскую коллекцию артефактов из Харо-Хото, глянуть гравюры Куниёси в японском зале и  посидеть «в обнимку» с сиренью Ван Гога.  Пока радовалась Винсенту, обратила внимание на его  ультрамариновые контурные обводки сухой кистью. Именно они создают объем и «оживляют», но стоит отойти на 4 шага, как они полностью исчезают. Чудеса, чудеса. Потом полюбовалась настоящим весенним нежно зеленым  цветом, найденным Пьером Боннаром в картине «Начало весны». Его зеленый самый лучший. Снова  не понравился мне Морис Дени, не люблю я его мир призраков. Снова поудивлялась мастерству Анри Матисса. В картине «Игра в шары» не нарисовано на чем сидит мальчик, но мальчик явно сидит на чем-то ненарисованном, но присутствующим. И сидит нормально, не падает! Даже если не разглядывать картину, этого невидимого «стула» не замечаешь.  Точность линий, создает это волшебство. Матисс,  продолжил  контурные обводки Ван Гога, но сделал их черными.

   В общем, я  с удовольствием проводила время в Эрмитаже. Наблюдала еще за группами туристов, вызывают искреннее сострадание. Им надо пробежать по всему Эрмитажу с большой скоростью, поэтому у них на каждый зал по пару минут. За это время они только и успевают, что сфотографироваться на фоне  картин.  Основными фонами выступали Жанна Самари и «Танец» Матисса.   Повернуться к картине жопой,  сделать пальцами «виктори» и побежать дальше к новым культурным памятникам. Вот такой вот долбанный хромакей.

      Из Эрмитажа всех стали выгонять в 6 часов, еще до закрытия успела поговорить со смотрительницей о том, что могут вывезти импрессионистов в Москву, она сказала, что дело решенное, и что у них уже даже было собрание, но я сказала, что  я так не думаю, что не позволят и вообще, быть такого не может чтобы среди бела дня Эрмитаж ограбили, и оказалось, что была права, вроде  по моим следам на следующий день  в Эрмитаже был Путин и фотографировался на фоне Матисса   и вывозить не разрешил. Всё никак не могу привыкнуть, что у нас президент – единственный, кто может решить любой вопрос. «Вот приедет барин — барин нас рассудит, Барин сам увидит, что плоха избушка, И велит дать лесу», — думает старушка». Кроме барина, никто не решает: все пишут в администрацию президента: счет большой за электричество – письмо, собачку нечем кормить – письмо, мусор в Арктике - письмо.  Всем поможет  он один. Уму непостижимо просто.

   Крыша Эрмитажа

После Эрмитажа я поехала встретиться с Пукро пушистый_крокодил. Видела его впервые, но именно таким и представляла –  он мог бы играть в кино  капитанов дальнего плаванья, или полярных исследователей, высокий,  с бородой, осанистый.  Засели с ним  в кафе и просидели там несколько часов, которые прошли как  пару минут, толком даже и не успели наговориться. Очень душевно посидели, как будто сто лет друг друга знали.

         Далее Валера проводил меня на вокзал, я погрузилась на обычный ночной поезд и поехала домой.  Вентиляция  в вагоне не работала, и купе превратилось в душный ад. Обратная дорога показалась мне поэтому менее приятной, вернулась домой с квадратной головой.

         Ну вот собственно и всё. Теперь снова поеду 13-го и  в тот же день домой, в лучшем случае после моей работы сгоняем с Олей в Петергоф, если будет хорошая погода.

Серия сообщений "Российские города":
Часть 1 - Мышкин град
Часть 2 - Чудесное Мураново
...
Часть 23 - Мышкинские экспонаты
Часть 24 - Про майские праздники (продолжение) и Рыбинск
Часть 25 - О Питере
Часть 26 - Петергоф
Часть 27 - Медный всадник
...
Часть 30 - Пролетая над Хабаровском
Часть 31 - Глушьсаратов - столица провинции.
Часть 32 - Мебель из Рыбинского музея