В кон.16 — 17 вв. представление о дьяволе как «обманщике», творце иллюзий вновь начинает постепенно вытеснять веру в дьявола как материальную силу. В весьма сильной форме подобная концепция дьявола выражена в трактате ЭРАЗМА ФРАНЦИСКА «АДСКИЙ ПРОТЕЙ, ИЛИ ТЫСЯЧЕИСКУСНЫЙ ИЗОБРАЗИТЕЛЬ...», где ДЬЯВОЛ именуется «обезьяной бога», «адским фигляром», «ахеронским комедиантом» (ФРАНЦИСК. 92). Подобное воззрение, некогда, в эпоху Средневековья, уже главенствовавшее в демонологии, на этот раз, в эпоху становления научно-рационального мышления, принимает медицинско-психологический характер: дьявол-«комедиант» рассматривался отныне как творец опасных иллюзий и галлюцинаций, которые пагубно влияли на душу человека, вызывая некое подобие психического расстройства. Это представление было чревато для теологии большой опасностью, так как фактически снимало с ведьм ответственность за свои поступки, превращая их в «пациентов» (как в медицинском, так и в буквальном смысле — patiens: пассивный, претерпевающий), у которых дьявол своими «иллюзиями», представляющими все же психическую (но не физическую!) реальность, вызвал душевную болезнь. Решающее значение в этом вопросе имела дискуссия между Жаном Боденом, отстаивавшим тезис о реальности материальных дел дьявола и ведьм, об их «чудесном» вмешательстве в физическую причинность, и Иоганном Виром (или Вейером; варианты написания его имени: Weier, Weyer, Wierus, Piscinarius) — человеком, который впервые в демонологии занял в вопросе о ведьмах последовательно медицинскую точку зрения, вытекавшую, впрочем, из его же теологического воззрения на дьявола как на «обманщика», изводящего галлюцинациями душу. Если верить его трактату «ОБ ОБМАНАХ ДЕМОНОВ» (1563; КН. II, гл. 15), Вир побывал в Африке, где наблюдал местных колдуний. Вир различает магов (magus), которые предались дьяволу сознательно и потому несут за свои действия полную ответственность (эзотерическое учение магов-заклинателей об инфернальном царстве Вир предал гласности в трактате «Псевдомонархия демонов»; Книги дьявола), и ведьм (saga vel lamia) — несчастных женщин, которым дьявол морочит голову, пользуясь слабостью их духа и извращенной фантазией; наказание ведьмам должно быть пропорционально вреду, который они причинили (если им каким-то образом удалось его причинить). Трактат Вира многократно переиздавался, переводился на другие языки и имел огромное влияние на умы; отчасти благодаря ему к концу 17 столетия «апологии обвиненных в колдовстве» (каков, например, трактат ГАБРИЭЛЯ НОДЕ) стали достаточно обычным явлением. В текстах Жана Бодена, напротив, нашла наивысшее выражение ренессансная идея о материальной мощи дьявола. Боден, по сути дела, «распространил на дьявола божественную привилегию творения» (СЕАР, 100), прибегая при этом порой к весьма остроумной аргументации. «В природе мы видим немало удивительных вещей, полностью ускользающих от нашего понимания, — пишет Боден. — Так, небесные тела пробегают за один день 245 791 444 лье; и мы откажем дьяволу в способности уносить человека за сотню или пару сотен лье от его дома?». В конце концов, — выкладывал Боден свой главный козырь, — заимствованный, впрочем, у Августина (О ГРАДЕ БОЖИЕМ, 20:19), — кто решится утверждать, что все проделанное Сатаной с Иовом — иллюзия? (БОДЕН, О ДЕМОНОМАНИИ ВЕДЬМ, 114). Стремительное развитие естествознания в 17 в. отчасти поколебало веру в дьявола, отчасти же вызвало не более чем трансформацию его образа, адаптировавшегося к новому «рациональному» мышлению. Прин цип этого мышления — «не следует объяснять кознями дьявола те явления, которые можно объяснить естественными причинами» (формулировка медика Мареско по поводу дела ведьмы Марты Броссье; цит. по: СЕАР, 108), — привел, разумеется, к существенному умалению прерогатив дьявола; однако оказалось, что и самого дьявола можно осмыслить как одну из «естественных причин», как «явление природы», и тем самым включить его в «рациональность» новой науки: ибо само представление о «естественном» и «рациональном» в эту эпоху существенно отличалось от привычного нам. Например, лондонский врач Роберт Фладд (1574— 1637), известный розенкрейцер, видел в злых демонах, гнездящихся в планетах Солнечной системы, «естественную причину» болезней и разработал свою систему лечения, включавшую, например, такой пункт, как облачение в «доспехи божьи» (РОСКОФФ, II, 324-325). Переосмысление дьявола в духе новой рациональности состоит здесь в том, что дьявол рассматривается уже не как существо надмирного плана, вмешивающееся по собственному произволу в дела мира, но как фактор, заложенный внутрь структуры мира и имеющий точно такой же статус, как и «законы природы», — иначе говоря: «демоны планет» вызывают болезни не потому, что они этого хотят или потому что ненавидят род человеческий, но потому, что они включены в систему Космоса в качестве фактора, объективно неблагоприятного для человека.

Несколько слов о себе.

Я человек нелюдимый, это факт, не подвергающийся сомнениям. Если кому-то необходимы компании, визиты встречные и визиты ответные, беспрестанные разговоры и так называемое общение, то мне столь же необходимо подолгу бывать в тишине, наедине с собой. Людей рядом я переношу с трудом.

Это не значит, что я никого не люблю. Есть существа, мне весьма приятные. Время от времени поговорить с ними, посидеть в одлной компании – это люблю даже я. Но налагаемых близкой дружбой уз тесного общения я боюсь. Поэтому меня часто упрекали в том, что я бросаю людей и равнодушен к ним. А на самом деле это только оттого, что я привык чувствовать себя отдаленным от всех. Как сказала однажды Мин. МакГ., "у тебя, Северус, очень большое личное пространство". Возможно. Не знаю.

Я такой, и вряд ли уже изменюсь. Мне нужна внутренняя свобода.

Осень все больше наступает на Хогв. Деревья по традиции еще держатся, они пожелтеют только к концу октября, но холод по утрам уже дает себя знать. Выходя на рассвете во двор, я вижу, как крупный песок, которым эльфы посыпают дорожки, покрыт сизыми каплями измороси.

Только на некоторые участки Запретного Леса осень не оказывает влияния. В заплетенном паутиной царстве Ар. деревья не потеряют листвы, им там нечего терять. Пауки выпили все соки из стволов и ветвей.

Хагр. принес мне на лечение детеныша гарпии. Гарпиенок недавно вылупился из яйца, а мать его исчезла, скорее всего, погибла. Детеныш отказывается от еды, постоянно орет и плюется, и Руб. испугался, что он болен. Притащил мне. Я начал разбираться, в чем дело, и понял, что гарпиенок здоров, но не хочет пить молоко, т.к. оно не пахнет матерью. Пришлось варить вонючий безвредный состав и смешивать его с молоком; в таком виде все пошло на лад. Теперь объевшийся детеныш ползает по письменному столу, сует в рот мои бумаги, царапает все когтями и уже подрался с одной книгой. Когти даже у маленьких гарпий чудовищные. Про клюв молчу. Он не закрывается ни на минуту, и из него постоянно несется мерзкий вопль: требование еды или выражение возмущения, почему я с ним не играю. Что за наказание мне – постоянно возиться с детьми?!

Скоро начнутся матчи по квиддичу. Наша команда уже тренируетсся.

Важным фактором, определявшим противоречивость расхожих представлений о дьяволе, было напряжение, существовавшее между ученой и фольклорной традицией: если монахи, инквизиторы и проповедники, с их вполне понятным желанием утвердить набожность паствы посредством запугивания, ставили акцент на ужасном, то фольклор "...представлял дьявола смешным и бессильным, возможно, с целью укротить его и ослабить напряжение страха. Не случайно период, когда присутствие дьявола ощущалось с особо ужасающей непосредственностью, — во время ведьмовских гонений 15-17 вв., — был в то же время периодом, когда он широчайшим образом фигурировал на подмостках в качестве шута... Общественное представление о дьяволе осциллировало между образами ужасного господина и дурака» (РАССЕЛЛ, ЛЮЦИФЕР, 63). Другое существенное расхождение между ученой и народной традицией определялось полным, поистине «демоническим» равнодушием последней к христианской иерархии существ: смешение человека и демона, образы «получеловека-полудемона — логическая возможность, которая полностью отвергалась научной, вышедшей из традиций августинианства демонологией» (ШМИТТ, 345), — тем не менее имели широкое хождение в народных поверьях, и как ни доказывала ученая демонология, что демоны не способны к деторождению и могут пользоваться лишь украденным семенем, легенды о полудемонах — детях людей и инкубов и суккубов — вызывали сочувствие настолько глубокое, что героям подобных историй (например, епископу Труа Гишару, 14 в. — ШМИТТ, 346) приходилось всерьез защищаться от этих обвинений.

В демонологии раннего Средневековья (так, как она предстает в житиях святых) образ дьявола отличается живостью и конкретностью: дьявол — враг, способный для достижения своих целей принимать тысячи обличий; не случайно именно в текстах этой эпохи (в частности, знаменитое житие св. Антония, написанное Афанасием, 4 в.) разрабатываются в словесной форме иконографические типы дьявола, которые лишь значительно позднее найдут воплощение в пластической иконографии дьявола (также Обличия дьявола). Дьявол раннего христианства ведет со своими главными врагами — святыми (Святые и демоны) самую утонченную стратегическую игру (Борьба с дьяволом), которая имеет, однако, психологический характер и редко выливается в форму грубого материального вмешательства дьявола в мирские дела.

Главная проблема ранне-средневековой демонологии — проблема искушения, но никак не физического вреда, не тирании и насилия, вершимого дьяволом. В византийской демонологии этой эпохи (прежде всего Михаил Пселл, 11 в.) продолжают жить представления, восходящие к неоплатонизму, в частности, учение о высших и низших демонах (причем первые не вполне чужды добру, а последние свирепы, бессловесны, бесчувственны и порой подобны животным), которое трудно согласовать с христианской идеей падших ангелов, но которое позднее оказало влияние на неоплатоников Ренессанса. Восходящее к неоплатонизму представление о демонах как промежуточных между людьми и богами (богом) существах продолжало напоминать о себе еще в 13 в.: например, парижский схоласт польского происхождения Витело (Witelo, Vitellio) в своем трактате «О природе демонов» утверждал, что демоны — «средние силы» (mediae potestates), они выше человека, но ниже ангелов, состоят из души и тела, и смертны. Отголоски неоплатонизма видны и в ереси альбигойцев, среди которых бытовало верование, что наши души — демоны, вложенные в наши тела за свои преступления (КОЛЛЕН ДЕ ПЛАНСИ, 15).

В богословии схоластов 11-13 вв. (Ансельм Кентерберийский, Фома Аквинский, Петр Ломбардский и др.) дьявол из живой фигуры искусителя и лжеца все более превращается в отвлеченную аллегорию зла как такового: так, в трактате «О падении дьявола» АНСЕЛЬМ КЕНТЕРБЕРИЙСКИЙ занят в основном истоками зла, находя его в свободной воле дьявола, который отверг дар бога — благодать, и «пожелал нечто собственной, ничему не подчиненной волей» (О ПАДЕНИИ ДЬЯВОЛА, гл. 4); причина ала — свободная воля, ищущая собственного счастья (commodum) вне божественного порядка (justitia), — причем волеизъявление дьявола не имеет никакой причины (nulla causa praecessit hanc voluntatem; О ПАДЕНИИ ДЬЯВОЛА, гл. 27), оно абсолютно свободно.

В 15-17 вв., в эпоху массовых ведьмовских процессов, внимание демонологов явно переключается с самого дьявола на их слуг — ведьм; трактаты этого периода заполнены бесконечными дискуссиями о возможностях ведьм, о реальности или мнимости шабаша и ведьмовских полетов по воздуху и т. п. В эту эпоху укореняется вера в несомненную физическую реальность дьявольских деяний, а в результате происходит существенный сдвиг в образе самого дьявола: из хитрого искусителя он все больше превращается в кровавого тирана, палача (палача бога), преступления которого порой необъяснимо жестоки. Ульрих Молиторис («Диалог о ламиях и женщинах-прорицательницах», 1489), Ж. Боден, П. Ланкр, Дельрио, Н. Реми, Торребланка и др. теологи нисколько не сомневались в способности дьявола вмешиваться в физическую реальность, что проявлялось в полетах ведьм, обольщениях инкубов и суккубов и т п. «Промысел божий непостижим, и сила, которую он дал Сатане, неизвестна людям», — так аргументировал БОДЕН, один из главных апологетов идеи физической мощи дьявола, свою точку зрения (О ДЕМОНОМАНИИ ВЕДЬМ, 114а). Протестантские теологи (сам Лютер, Меланхтон) занимали в этом вопросе умеренную позицию: так, Лютер, в мышлении которого образ дьявола играл огромную роль, верил в инкубов и суккубов, но отрицал полеты ведьм и рекомендовал не слишком увлекаться жестокими мерами при их преследовании. Отрицая многие деяния, приписывавшиеся традиционно дьяволу, Лютер тем не менее находит его влияние на жизнь человека огромным. Различая в отношениях человека и бога область гнева (причина коего — грех Адама) и область блаженства, Лютер полагает, что первая область отдана богом в полное распоряжение дьявола. «Ибо бог — такой господин (Meister), который может так использовать злобу дьявола, что делает из нее добро» (ЛЮТЕР, X, 1259). Лишь любовь ограничивает, по Лютеру, власть дьявола на земле (РОСКОФФ, II, 360): «дьявол действует, но бог решает, ибо иначе мы стали бы совсем злы»; дьявол необходим, «чтобы мы узнали, что мы не хозяева и что не все в нашем ведении» (цит. по: РОСКОФФ, II, 371, 384).

Расцвет мистико-эзотерических учений в эпоху Ренессанса, обратившегося к традициям каббалы, неоплатоническим учениям о духах и т. п., привел к повороту в демонологии, радикальность которого особенно ясно видна при обращении к трактату Парацельса (Теофраста Бомбаста фон Гогенхейма) «О нимфах, сильфах, пигмеях и саламандрах» (1566). Парацельс решительно порывает с традиционным христианским воззрением на эти и подобные существа как на демонов; на самом деле они — «дикие существа», отчасти похожие на людей, поскольку говорят, едят, имеют тело, рожают детей и умирают; нет у них лишь души, и этим объясняется, почему они так интересуются людьми: ведь для того чтобы получить душу и бессмертие на небесах, они должны вступить в брачный союз с человеком. Каждое из них населяет свой «хаос», свою стихию: нимфы — воду, сильфы (сильваны) — воздух (т. е. леса), пигмеи (т. е. гномы) — землю, саламандры — огонь (вулканы). Относясь к этим существам очень доброжелательно и одобряя, в частности, поступок некой «нимфы», убившей бросившего ее «господина» из Штауфенберга (ПАРАЦЕЛЬС, 244-245), Парацельс в то же время допускает, что дьявол легко может войти в них и в этом случае они становятся опасными для людей.

 Демонология, часть первая

Погода замечательная стоит, так и хочется прогуляться. Пошел с утра в сторону Запретного леса, по пути заглянул к Хаг. У того радость: флобберы начали наперегонки размножаться. Последнюю неделю их перевели на усиленное питание, вот они и решили своими червиными мозгами, что наступила весна и пора продолжить червиный род. Хаг. с радостью сколачивает для них новые ящики.

А с его гиппогрифом проблема: он недавно долбанул Малф. по руке, и теперь лесничий ожидает грома и молнии. Я предложил ему отправить гиппогрифа куда-нибудь подальше, например, на заимку в лесу, куда ни за что не сунутся проверяющие из Министерства. Но этот дурень уперся, как осел: нет, говорит, я только-только добился поста преподавателя, и теперь хочу, чтобы все было по закону. А если животное признают опасным, что он будет делать?

Последние дни несколько раз заходил Рем. Л. Бедняга выглядит обтерханным и несчастным: близится полнолуние. Он крутился возле моей двери, делал вид, что забрел сюда случайно (ну да, он забыл, где располагаются классы Зелий!), и заводил разговор на постороннюю тему. Я понимаю, что ему нужно: успокаивающий настой, который помогает легче переносить трансформацию, а то и вовсе ее избежать. Но сам не буду предлагать. Он мужик взрослый, пускай соображает самостоятельно.

Вчера (о чудо) встретил в коридоре Сиб. Тр. Настолько непривычное зрелище, что я сперва принял ее за Серую Леди.

Чернокнижники

 Чернокнижники - в общем редкое в устной речи название колдующих людей. В сургутском крае считали, что чернокнижника можно узнать по внешнему виду - "такой колдун не стрежет ногтей, не чешет волос, не молится богу". Заговоры чернокнижников действуют год, их "подновляют" в Христову заутреню (нужно молча, не оглядываясь, прочесть все заговоры); если же в это время тронуть чернокнижника и сказать "Христос Воскрес!" - то он упадет мертвым.

В европейском же фольклоре - чернокнижниками называли попросту "начитанных" колдунов. Как правило, у них были большие библиотеки книг по магии. Чернокнижники чаще всего были злыми и приносили людям вред с помощью вызванных бесов или демонов. Нередко заключали договор с дьяволом.

Шаманы

Шаман - у некоторых народов Севера, сохраняющих веру в духов и возможность ритуального общения с ними, служитель культа: шаман способен приводить себя в состояние экстаза. Слово "шаман" переводится с тугусского, как возбужденный трансовый человек. У тюркоязычных народов Сибири эта профессия называлась кам, отсюда слово "камлать". У ненцев - тадибей, у бурятов - бо, у якутов - ойуун, юкагиров - альма и т.д.

Наконец-то я исправил старый грех. Сделал то, что должен был сделать.

Оказывается, многих волнует, где я живу, а именно – где именно в Хогв. располагаются мои комнаты. Никогда не думал, что кого-то это может интересовать. Странно.

То, что Зелья исследуют в подземельях, сложилось исторически. По недостаточно проверенным данным, эту традицию положил еще сам Сал. Сл. Причем это, как всегда у основателя нашего факультета, было обусловлено чисто практическими причинами. В прохладе подвальных помещений все ингредиенты лучше сохраняются, наименее подвержены влиянию ветра и солнца, именно в подземелье удобней изолировать составляющие зелий (травы, части тел, минералы и т.п.) от крыс, мышей и насекомых. Толстые стены и слой камня и земли предохраняли бы от случайных взрывов. Раньше, лет пятьсот-семьсот назад, в подземельях даже пол был земляной: чтобы можно было зарывать в землю бочки с приготовленными составами. В то время еще случались магические войны, и защитники замка готовили составы для защиты от врагов и зелья, которые помогали бы им дольше продержаться. Ну а с третьей стороны, подземелья было всегда проще замуровать, отрезав путь ворвавшимся к путям бегства защитников или к стратегическим запасам зелий и запасов.

Что же касается моих апартаментов в подземельях, – то это выбрал я сам. Раньше преподаватели жили в других местах, и иногда поселялись в нижней части замка, но делали это редко. Но я выбрал специально. Во-первых,  сильно увлекаюсь зельями еще со времени своего ученичества. Так что иногда ночью, например, когда мне не спится, могу пойти поработать, ради собственного удовольствия. Во-вторых, благодаря моим усилиям, Хогв. за последние 13 лет стал обладателем коллекции совершенно уникальных ингредиентов, некоторым из которых в магическом мире идет счет на унции. Поэтому я кровно заинтересован в их сохранности, и предпочитаю наблюдать за ней сам (правда, это не помешало каким-то мерзавцам стащить кусок шкуры бумсланга; теперь я бы этого не допустил). Здесь же я храню специальную литературу, которую нельяз достать даже в библиотеке.

Ну и еще несколько личных причин вроде любви к одиночеству и покою. Одна из них – моя жизнь "на два фронта". Я не хочу постоянно находиться на виду остальных преподавателей, которые не осведомлены о моей дополнительной работе. Мне не нужно, чтобы мен спрашивали, куда я делся, куда спешу, почему меня не было ночью и т.п. Так что даже директор поддержал меня в мысли не переселяться в другие комнаты, а остаться при подземельях. К тому же, здесь удобно и проводить встречи с глазу на глаз – например, с членами Ордена Ф.

Вот потому, в силу сех этих причин я и пишу эти строки, сидя в своем любимом уолтеровском кресле, а прямо перед моим лицом – стена подземелья, обтянутая старинным гобеленом. Может быть, тысячу лет назад здесь бывал и наш патрон – отец-Основатель. Но, думаю, он занимался здесь далеко не такими безобидными вещами.

Одна из немногих сентябрьских записей. Время идет, а заносить сюда что-то получается редко. Впрочем, я знал заранее, что летние записи отличались такой частотой потому только, что я был свободен. Но начался учебный год, и началась привычная работа.

В Хог. все, как всегда. Те же люди и те же лица. Первокурсники ввыглядят безмерно запуганными; но других выражений на своих лекциях я и не видел. Никаких способностей к науке, как я и предполагал. На Хаффлпаффе, правда, учится один мальчишка, обладающий твердой уверенной рукой и точным глазомером: впоследствии из него может получиться зельевар. Но это же Хаффлпафф... факультет растяп и неудачников. Вот куда стоило бы отправить Нев. Лонг.!

Почему-то все уверены, что главное мое пугало – это Г.П. Что я сплю и вижу, как бы досадить нашему драгоценному сокровищу. Ах да, еще я ненавижу Гриф. Согласен, этот факультет в любимчиках у меня не ходит. Но на самом деле мой ужас, который даже снится ночью (было такое пару раз) – это Лонг. В прошедшем июне мне привиделось, что я принимаю у него экзамен, он кладет в исчезающий порошок желчь саламандры, и распыляет его кругом себя. Меня охватил такой ужас, что я мгновенно проснулся, но еще долго видел перед собой тот шквал пламени, который охватил воздух. Этот дебил, Лон., способен и на такое, и на большее. Поэтому каждый раз, когда его курс приходит на Зелья, я жду беды. И почти всегда дожидаюсь.

На днях был совершенно идиотский случай. Он хорошо характеризует мои взаимоотношения  учениками и отдельными факультетами. Др. М. поранился на одном из занятий, и не мог резать ингредиенты. Верней, все он мог, но я представлял, какой визг на уровне писем в Министерство подняла бы Нарц., если бы я заставил его трудиться с раненной рукой. Пришлось поручить это дело Уиз., который уже заканчивал нарезку, и П., который валял дурака, как всегда. За это время Герм. Гр. ухитрилась помочь Лон. в приготовлении уменьшающего зелья. Разумеется, я снял с Гриф. очки, в очередной раз получив порцию проклятий с этого факультета. Эти малолетние идиоты никак не способны взять в голову, что своей помощью отстающим они приучают их к незнанию. А что тот же Нев. будет делать, когда он сможет положиться только на себя, когда не будет рядом всезнайки Грейнд.? Но они не понимают. Они считают, что я просто вымещаю на них зло. Ну и черт с ними, пусть считают. Когда ударит беда по башке, вспомнят меня. Потому что вбитое с болью не забывается. А я не собираюсь нанчиться с ними все время, как делают некоторые.

Мне не нужно, чтобы меня любили, присылали на рождество и на пасху поздравительные открытки, чтобы старшекурсницы приглашали меня на танец. Пусть этим балуются другие. Гилд. это обожал, каждый раз перечислял, сколько ему прислали поздравлений. А мне это не нужно.

В Хогвартсе снова туман. Даже уютно. Звуки глохнут, тонут в углах.

Пахнет отсыревшим мхом. Я люблю эти помещения. Многие удивляются, как это я мог у жить в подземелье. Как будто магия не может сделать удобным для обитания почти любой уголок замка! Но дело не в этом. Дело в том, чот я люблю именно  э т о т  кусок пространства. Не знаю, то ли толстые каменные стены, то ли углубленность в землю помогают ощутить какую-то надежность, уверенность в себе. А может, я просто устаю от дневного шума, и ищу спокойствия.

Греция

 

Эмпуза — человек с ослиными ногами — разгуливал по дорогам, нападая на припозднившихся путников, но никогда не заходил в дома.

Ламия — женщина с телом, покрытым змеиной кожей, и козьими копытами на ногах. Её интересовали только дети. Причина в том, что она сама когда-то была царицей Ливии и матерью большого семейства. Но ее дети все до одного умерли во время эпидемии, и безутешная Ламия прокляла богов и весь человеческий род. Рассерженые боги превратили прекрасную царицу в чудовище. С тех пор Ламия каждую ночь выходит на охоту, похищает детей и пьет их кровь.

 

Древний Рим

 

Стрикс. Стриксами становились после смерти колдуны или ведьмы. По ночам они превращались в сов, собирались стаями и летели на охоту за маленькими детьми. Ни взрослые, ни подростки их не интересовали. Стриксы буквально облепляли свою жертву и слизывали кровь из ранок, наносимых их острыми клювами и коготками. Убить стрикса считалось невозможным. Их можно было только отогнать от дома при соблюдении особых ритуалов.

 

Древние кельты

 

Ланнан ши — чудовище, являющееся своим жертвам (исключтельно мужчинам, молодым и неженатым) в образе прекрасной девушки с сияющей кожей и очень красным ртом. По-другому её называли «прекрасной возлюбленной». Ланнан ши не могла причинить вреда, пока жертва не влюблялась в нее.

 

Япония

 

Каппа — чудовище, обитающее в воде. Каппа становились утонувшие дети, они покрывались зеленой кожей, у них вырастали перепонки между пальцами и черепаший панцирь на спине. Во рту появлялось несколько рядов острых зубов. Каппе за ноги утягивали плавцов на дно и пили их кровь, прокусывая вену под коленом или через задний проход.

Вампиры в традиционном понимании, то есть люди, умершие злой, неестественной смертью и воскрешие для ночных кровопитий, в Японии так же существовали. Обадали способностью превращаться в кошку.

 

Филиппины

 

Асванга — существо, в которое преващается убитая молодая девушка. Днем асванги выглядят как прекрасные девушки с распущенными волосами, в венках из цветов. Они заманивают молодых охотников и детей в лесную чащу, куда не попадают лучи солнца, где связывают свою жертву лианами и пьют ее кровь.Ночью асванги превращаются в больших черных птиц. Они садятся на крыше домов и запускают в дымоход длинный и полый, как хоботок у комара, язык. Этим языком они прокалывают вену у спящих, и сосут их кровь.

 

Малайзия

 

Лангусуяр — умершая женщина, не познавшая радости материнства. Особенно часто — женщина, погибшая от родов. Похищает детей и выпивает кровь, перегрызая горло. Выглядит как прекрасная молодая женщина с длинными волосами и очень длинными и сильным ногами. Ноги ее настолько сильны, что она может допрыгнуть до вершины самого высокого дерева.

Понтинианак — ребенок, рожденный мертвым и не познавший материнской ласки. Он превращается во что-то наподобие маленькой ящерицы с присосками на пальцах и острыми зубами. Прыгает на своих жертв с дерева, впиваясь зубами в шею. Оторвать понтинианка от себя невозможно.

 

Австралия

 

Йара-мо-йаха-ху напомнает маленького человечка с огромной головой и длинными руками и ногами. Костей он не имеет, зато имеет присоски, как у осьминога. Также обладает способностью менять цвет: голодный он зеленый, а сытый — красный. На своих жертв прыгает с деревьев и присасывается намертво. Оторвать его от себя невозможно. Правда, жертва с присосавшимся йара-мо-йаха-ху может жить довольно долго. Если она, жертва, будет пить только морскую воду, вампир не выдерживает, и отваливается сам. После смерти жертва сама превращается в йара-мо-йаха-ху.

 

Индия

 

Бхутасы — злобные, жаждущие крови ду́хи, вселяющиеся в сов, летучих мышей и в тела покойников.

Ракшасы — некогда храбрые воины, поднявшие мятеж против богов, и за это наказанные. Превращаются в любого человека, любое существо. Преимущественно нападают на детей и беременных женщин.

Чепиди становятся женщины, с которыми при жизни плохо обращались или умершие неестественной смертью. Выглядят как ослепительные красавицы с сияющими телами. Ездят верхом на тигре. Ночью прячутся в джунглях, а днем возвращаются в родные места с целью пить кровь. Нападают только на взрослых мужчин и кровь сосут только из большого пальца ноги.

 

Китай

 

Чиан-ши — люди, отбывшие на тот свет в результате убийства или самоубийства, утонувшие и лишенные обрядового погребения. Бродят по свету и пьют кровь живых. Со временем становятся могущественней, обрастают длинными и мягкими белыми волосами, обретают способность превращаться в белого волка.

Лисица-оборотень, несмотря на свое название, относится скорее к вампирам, нежели к оборотням. Лисицой-оборотнем имеет шанс стать девушка, если при жизни она была ведьмой или не отличалось добродетельным поведением. При переходе в «неживое» состояние красота девушки, как это водится у вампиров, многократно усиливается, чем лисица и пользуется для очаровывания молодых людей. Потом она проникает в их дом и пьет кровь. Как понятно из названия, умеет превращаться в пушистую черную лисичку. Часто ластится к детям или старикам в надежде, что ее возьмут в дом. В качестве защиты от лис-оборотней в домах и на пустырях ставят каменные фигурки в виде лисички, стоящей на задних лапах и закутанной в шаль. Считается, что лиса, увидя такую фигурку, подумает, что в доме у нее уже есть соперница, и уйдет оттуда.

 

Аравийский полуостров

 

Гуль — неприятное создание, в которое превращается после смерти черный колдун. Днем гули прячутся в темных пещерах и расселинах скал, а ночью выходят на охоту. Нападает на путников, разрывает им горло и пьет кровь. Если удастся поймать ребенка, съест его, оставив лишь косточки. Если гулю не везет в охоте, он не побрезгует выкопать из могилы труп и отгрызть здоровенный кусок.

 

Центральная Америка

 

Наравне с «классическими» вампирами есть еще тлахуелпучи. В отличие от «неумерших», тлахуелпучи вполне даже живые. Они рождаются в семьях, ведущих свой род от жрецов древних кровавых культов. Жажда крови проявляется где-то с тринадцати лет. Кровь требуется от одного до четырех раз в месяц. На охоту тлахуелпучи вылетают в образе гигантской летучей мыши. Что характерно, все жертвы тлахуелпучи обязательно погибают — вампир выпивает всю кровь до капли.

Сегодня прилетел ястреб от Э. Оказывается, она любит внешние эффекты, или у них в Бельгии совы не в чести. В общем, мне приходилось видеть, как в других странах маги используют не только сов, или вовсе других птиц. Письмо ничего необычного не содержит, простая легкая болтовня, но оно странно согрело сердце. Я бы, наверное, окончательно расчувствовался, если бы не галльское остроумие, приправившее каждую строчку непринужденным забавным цинизмом. Я уже говорил, что у нее обаятельная, ядовито-остроумная манера говорить. Из-за этого письмо получилось ни к чему не обязывающим, увлекательным и заставляющим улыбнуться.

Что-то раньше я никогда не разбирал так подолгу чужие письма. То, что никакого сердечного чувства здесь нет, я уверен. Не в том я уже возрасте, чтобы влюбляться после трех дней общения. Да и она не девочка. Да и образ моей жизни не способствует. Но... но все равно могу признаться самому себе: общение с этой женщиной приносит много хорошего.

Что очень пригодится в эту мрачную пору.

В очередной раз увидел в почте маггловскую рассылку: "открывается школа магии Хогварц! (именно так). Приходите, у нас будет интересно!"

Сколько раз заходил в такие организации людей, играющих в нас. Долго не живет ни одна, всегда одно и то же, начинается быстро, пышно, существует считанные дни. Магглы... Не могу понять, что заставляет их играть в нас. Жизнь наша ничуть не увлекательнее. Она просто другая. Почему нам не приходит мысль играть в них (ну за исключением таких извращенцев, вроде м-ра Уиз.?)

Картинка не из той же рассылки, но к слову.

Впервые за последние дни добрался до своей тетради. Все остальное время было занято работой.

Ну что же, если этот год будет более спокойным и удачным, нежели предыдущий, я буду поражен. Когда осень начинается с приезда Р.Л., и продолжается рейдом дементоров по Хогвартс-экспрессу, больше говорить не о чем. Министерство настырно ищет С.Б., студенты нервничают, атмосфера близка к взрыву.

Вчера ко мне подошел Д.М., спросил, может ли он подать в суд на фак. Гр. Говорит, у него есть доказательства, что этот факультет срывает занятия и не дает нормально учиться. Надо поговорить с М. макГ. Да и с директором тоже не помешает.  Пусть уже примут какие-то меры к распоясавшимся любимчикам.

Ужасно хочется напиться, и женщину.

(прошлое сообщение отослал случайно, не обращайте на это внимания)

Завтра новый учебный год. Студенты уже начинают собираться, приехало несколько человек с моего факультета. Еще вчера вечером пришлось ввязаться и разнимать трех шестикурсников (моих), погрызшихся с хаффлп. Пригрозил всех отправить к А.Ф. Тот, уже довольный и заранее предвкушающий расправу, появился как из-под земли. Его кошка, счастливо спасенная полгода назад, теперь практически не отходит от него: сидит у завхоза на плече, словно сова. И как только держится? Наверное, он специальный наплечник носит.

Хотел бы я тоже завести кошку или кота. Большого и черного. Чтобы было с кем разговаривать по вечерам. Но директо прав: чем меньше вокруг меня будет личных привязанностей, тем менее я буду уязвим... для кое-кого. К тому же к любому животному можно попробовать подключиться, и наблюдать его глазами. Думаю, такое подключение я быстро распознал бы, но "быстро" и "мгновенно" – вещи очень разные. Так что еще долго придется тебе, Северус, любить свое одиночество.

Г.П. опять что-то напортачил там, у себя, в мире магглов. Взорвал кого-то из родственников, или раздул до состояния шара. Это у него наследственное. Дж.П. так тоже "пошутил" однажды, помню. Это произошло на одном из матчей, когда журналист "Пророка" как-то не так про него написал, или переврал его фамилию. Пророковца раздуло, подняло в воздух над полем, и обе команды ловили его минут двадцать. Тонкий юмор, ничего не скажешь! А теперь с "перспективным" сыном талантливого отца носится Министерство, потому что считает, что С.Б. должен на него напасть. Я в это не верю. Но с фактами приходится считаться. А факты – это дементоры, снующие вокруг. Завтра директор на торжественном ужине объявит ученикам об их присутствии. Представляю, как вытянутся у них лица.

А еще завтра приезжает Р.Л. Он, да С.Б. на свободе. Половина Мародеров в сборе.