Хотя, глядя на портреты прославленного поэта Байрона, вздыхало множество девушек, в жизни он женское внимание долго не привлекал: из-за родовой травмы был хромым, а повзрослев — ещё и отталкивал своей бедностью. Впрочем, были исключения. Ещё мальчиком он оказался жертвой собственной няньки (частый в то время случай) — из озорства или эротомании три года подряд ещё не вошедшего в пубертат мальчика она возбуждала ночами разными способами. Порой она также брала его посмотреть, как предаётся утехам с любовником.

Юный Джордж Байрон.

Впрочем, возможно, что идея совращения принадлежала не самой няне, а кому-то из родственников Джорджа. В восемнадцатом-девятнадцатом веках многие отцы и дяди находили нормальным заплатить кому-то из прислуги, чтобы сыну или племяннику “показали, что да как”. Чаще всего это происходило, когда у мальчика начинали пробиваться усы, но иногда родственники торопились со своим просветительством.

Дальнейшая романтическая и половая жизнь Байрона долго была определена его хромотой, бедностью и первым опытом с женщиной. На балах он разыгрывал из себя скромной, смущённого любым кокетством юношу, вечного девственника — в чьём неизбывном одиночестве виновато корыстолюбие девиц. При случае же, подальше от глаз света, он предавался забавам с простолюдинками, обычно служанками, и обязательно обыгрывал свою хромоту. Иногда он изображал бога-кузнеца Гефеста, который “наказывает” свою жену Афродиту за неверность. Иногда — дьявола (который, по европейским поверьям, был так же хром), совращающего невинную деву.

Картина Александра Гильмо, изображающая Гефеста, обнаружившего Афродиту в объятьях Ареса.

Слава только разожгла сластолюбие Байрона, сделав его изощрённым. Теперь. когда женщины обращали на него своё внимание, он издевался над ними. Например, он предложил жене премьера, проявившей к нему интерес, приехать к нему в костюме конюха. Когда же она исполнила его просьбу, он силой взял её прямо на конюшне (уж об этом она точно не мечтала), а потом ещё и отстегал плетью, зная, что она никому не посмеет пожаловаться. Удивительно, но леди его простила и вообще решила, что любовь гения — она же особенная. Так что вскоре Байрону пришлось бегать от неё повсюду — настолько ей хотелось отогреть его гениальную душу.

Странные садистские наклонности и игры с переодеваниями (обычно в мужскую одежду) даже интриговали некоторых дам, которые после таких слухов сами шли с поэтом на сближение. Фантазии его неизменно вертелись вокруг наказаний и изнасилований. Возраст партнёрши не имел значения. Если женщина соглашалась терпеть на своей коже плеть, он связывался и с женщинами того возраста, который в те времена звали почтенным, и с семнадцатилетними девушками. Однажды, как известно, его любовница пережила выкидыш на его глазах — скорее всего, именно из-за “жёстких игр”. Однако одну из своих женщин он щадил, используя вместо плети более слабый в ударе арапник. Это была его сестра.

В фильме *Леди Кэролин Лэм* обыгрывается постоянное переодевание женщин Байрона в мужские костюмы.

Слишком нежный брат

Августа была дочерью Байрона-старшего от первого брака с Амелией Дарси. После того, как её мать умерла, девочку забрала к себе бабушка, разумно полагавшая, что вспыльчивый, вечно пьяный, постоянно в картёжных долгах зять - тот ещё воспитатель ребёнку. Вскоре Байрон-старший женился и стал отцом того самого Байрона. Разница в возрасте между Августой и Джорджем составляла четыре года.

Впервые они увидели друг друга в её семнадцать лет. После этого переписывались, и письма эти были совершенно невинны. Джордж пил на ночь опийные настойки, а днём веселился в своём обычном духе; Августа полюбила драгуна, вышла за него замуж и обнаружила, что пороками он ничем не отличается от её отца. Отношения Августы с супругом очень быстро остыли. Джордж тем временем успел съездить в дальние жаркие страны, вернуться и проснуться знаменитым. Августа захотела его увидеть: вероятно, он давно уже не бледный и толстый хромой мальчик, интересно, как он изменился?

Кадр из сериала *Байрон* 2003 года.

Страсть в Джордже вспыхнула сразу. Насколько быстро, можно судить по тому, что всего через несколько недель после встречи Августа зачала ребёнка. Байрон влюбился именно в то, что говорило о его родстве с Августой: в её чисто байроновское по профилю лицо и её байроновское картавое “р”. Джордж сразу придумал ей смешное и нежное прозвище — “гусыня” — и мог часами разговаривать с ней буквально обо всём на свете. Практически всё время, что они сидели вместе, они до упаду хохотали.

Вместе они приезжали на балы, приёмы, в театр - это никому не казалось странным, брат просто сопровождал сестру, поскольку она приехала без мужа. Однако при первых признаках беременности Августе пришлось бежать. Неизбежно бы возникли вопросы, а ответ, с учётом репутации Байрона, был слишком на поверхности. У неё уже были трое детей. Дочь Байрона, Элизабет Медора, была третьей девочкой и четвёртым ребёнком. Приехавший проведать “племянницу” Байрон внимательно осмотрел ребёнка и с облегчением заключил, что она родилась “не обезьяной”, то есть не уродкой.

Кадр из сериала *Байрон* 2003 года.

Чтобы срочно отвлечь внимание света от Августы, Байрон женился — и это действительно заставило Британию говорить только о его свадьбе. Никто и представить не мог, что этот романтический одиночка (для одних) и прожжённый распутник (для других) обзаведётся семьёй. Избранницей его стала Энн Милбенк.

Но жизнь с Энн, мягко говоря, не задалась. Испуганная жена обнаружила, что, если дотронуться до мужа ночью, он просыпается с криком ужаса и яростно требует его не касаться (не воспоминания ли о няньке пробуждали эти ночные прикосновения?). Кроме того, во время выполнения супружеских обязанностей он был жесток. Родив дочь, которую Байрон назвал в честь любимой сестры, Августу Аду, Энн подала на развод. В ходе разбирательства всплыл тот факт, что её муж домогался тринадцатилетней девочки из хорошей семьи (простолюдинки бы и не заикнулись). В дальнейшем Энн общалась с Байроном только через посредников, а их дочь стала первой программисткой в мире, собственно говоря, изобретя программирование.

Энн Изабел Милбенк была несчастна в браке.

Всё это время Джордж не обрывал связи с Августой. Он эпатировал знакомых, рассуждая о прелести кровосмесительной любви, и написал пьесу, где брат влюбляется в сестру (правда, потом оказывается, что они всё же двоюродные, а не родные). С Августой они обменялись портретом и прядью волос и продолжали переписываться, ради цензуры заменяя все слова любви крестиками.

Когда Байрон покинул Англию, Августу и годовалую Медору после развода, Энн, поняв, что происходит между её бывшим мужем и женщиной, в честь которой крестили её дочь, взяла патронаж над Августой. Письма сестры становились всё суше, и Байрон тоже охладел.

Самый знаменитый портрет Байрона.

За границей он сначала устраивал оргии, потом растолстел окончательно, влюбился, женился и поехал в Грецию воевать за её независимость. Там и умер. После его смерти оказалось, что он завещал сестре сто тысяч фунтов стерлингов. Большую часть этой суммы Августа потом потратила, чтобы платить шантажистам, грозящим опубликовать доказательства её кровосмесительной связи с Джорджем.

На этом история семьи Байронов, конечно же, не заканчивается. Дьявольски умна и красива: как дочь лорда Байрона стала легендой кибернетики.

Текст: Лилит Мазикина.