Андрей Дмитриевич Дементьев

(16 июля 1928, Тверь — 26 июня 2018, Москва) 

— советский и российский поэт, радио- и телеведущий.

Главный редактор журнала «Юность» (1981—1992).

Лауреат Государственной премии СССР (1985).

Также известен как поэт-песенник. Член Союза писателей СССР. Почётный член Российской академии художеств Заслуженный деятель искусств Российской Федерации (2004).

Как важно вовремя уйти.
Уйти, пока ревут трибуны.
И уступить дорогу юным,
Хотя полжизни впереди.
На это надо много сил -
Уйти под грустный шепот судей.
Уйти, покуда не осудят
Те, кто вчера боготворил.

Поэт Андрей ДЕМЕНТЬЕВ: «Во-первых, — сказал мне Евтушенко, — я не любил вас потому, что вы пришли в журнал «Юность» из ЦК ВЛКСМ, во-вторых, вы не пьете, что подозрительно, в-третьих, всех называете на вы и, в-четвертых, вообще мужик красивый»

"Поэзия переводу поддается,если честно, с большим трудом. Очень давно, еще совсем молодым, я побывал на литературном вечере, в котором участвовал Альберто Моравиа из Италии - прекрасный прозаик, очень эмоциональный, как все итальянцы, и мне запомнилась одна его фраза. «Прозу, - сказал он, - перевести можно, а вот поэзия в переводе теряется»

Родители Андрея Дементьева — Мария Григорьевна и Дмитрий Никитович. «Отец, с одной стороны, из крестьян бедных вышел, а с другой — стал интеллигентом, то есть под подозрение подпадал. Его, как и всех «врагов народа», по 58-й осудили статье»

Отец мой сдает.
И тревожная старость
Уже начинает справлять торжество.
От силы былой так немного осталось.
Я с грустью смотрю на отца своего.
И прячу печаль, и смеюсь беззаботно,
Стараясь внезапно не выдать себя...
Он, словно поняв, поднимается бодро,
Как позднее солнце в конце октября.
Мы долгие годы в разлуке с ним были.
Пытались друг друга понять до конца.
Года, как тяжелые камни, побили
Веселое, доброе сердце отца.
Когда он идет по знакомой дороге
И я выхожу, чтобы встретить его,
То сердце сжимается
в поздней тревоге.
Уйдет...
И уже впереди никого.

«Не я один живу в такой неволе,
Надеясь на какой-нибудь просвет.
Мы рождены, чтоб сказку сделать болью.
Но оказалось, что и сказки нет»

Сын Дмитрий. «Когда Дима погиб, я поначалу думал, что этой трагедии просто не переживу»

«В ТОМ, ЧТО СЫН ЗАСТРЕЛИЛСЯ, ПОКОНЧИЛ С СОБОЙ, ВИНОВАТ Я!»

Не напрямую - как бы исподволь... Когда он в 17 лет решил жениться на своей девушке Лене, я почувствовал интуитивно, - хотя они вместе еще в детский сад ходили! - что не его это девочка. Говорят же, что там, на небесах, нас разделили и где-то есть твоя половинка, которую надо найти

Поговорив с ним, понял, что ничего уже не изменю и опыт свой не навяжу - остается только отпустить Диму в свободное плавание.Мои предчувствия оправдались: людьми они оказались совершенно разными, у них пошел раздрызг, который заходил все дальше, и в какой-то момент, под горячую руку

Накануне говорил с ним по телефону, но не чувствовал, что может произойти что-то страшное. Дима сказал: «Папа, я тебя жду». Я ответил: «Прилечу завтра»... Не дождался...Вот и все... Потом и она покончила с собой.Выбросилась с 12 этажа.

Проходит все...
И вечный поиск денег,
И трата их, и сочиненье книг.
Проходит все...
Но никуда не денешь
Своей тоски,
Протяжной, словно крик.
Не я один живу в такой неволе,
Надеясь на какой-нибудь просвет.
Мы рождены, чтоб сказку сделать
Болью.
Но оказалось, что и сказки нет.

От сына Димы остался внук Андрей Дмитриевич Дементьев — «полный мой тезка. Конечно, я стараюсь ему помогать и все делать, чтобы он чувствовал себя защищенным и не одиноким»

У меня четыре моих брака.

Все мои разводы были цивилизованными. Я не позволял себе говорить о своих женах плохо: если и сам мог что-то еще подумать, то озвучить это на людях - ни-ког-да!

Четвертая супруга, переводчица Анна Пугач, намного моложе даже старшей дочери

Четвертая супруга Анна Пугач младше Андрея Дмитриевича на 30 лет. «В журнал «Юность» она пришла девочкой после 10 класса — такая прелестная, очаровательная»

Нет женщин нелюбимых -
Невстреченные есть.
Проходит кто-то мимо,
Когда бы рядом сесть.
Когда бы слово молвить,
И все переменить,
Былое светом молний,
Как пленку, засветить.
Нет нелюбимых женщин,
И каждая права.
Как в раковине жемчуг,
В душе любовь жива.
Все в мире поправимо -
Лишь окажите честь.
Нет женщин нелюбимых,
Пока мужчины есть!

Андрей Дементьев, Булат Окуджава и Виктория Токарева в гостях у поэта Владимира Рецептера (второй слева), 1986 год

В Израиле у нас был друг - главный редактор русскоязычной газеты «Вести» Эдуард Кузнецов. Когда-то он хотел угнать самолет («кукурузник» первого секретаря Ленинградского обкома Толстикова. - Д. Г.) и потребовать, чтобы Советский Союз разрешил евреям уезжать в Израиль, поскольку страна была за железным занавесом. Так вот, этот Эдик, которого в Союзе сперва посадили, а потом обменяли на арестованных на Западе советских шпионов (сотрудников секретариата ООН Вальдика Энгера и Рудольфа Черняева. - Д. Г.), оказался на исторической родине и стал там влиятельной фигурой. В конце 91-го года, задолго до предложения Сагалаева, он пригласил нас с Аней в Израиль...

«И ХОТЯ ЕВРЕЙСКОЙ КРОВИ НЕТ НИ В ПРЕДКАХ, НИ ВО МНЕ, Я ГОРЖУСЬ СВОЕЙ ЛЮБОВЬЮ К ЭТОЙ ИЗБРАННОЙ СТРАНЕ»

мы сделали там три телевизионных фильма

эти ленты с успехом прошли в Америке, в Германии, в Израиле и в России

Я встретил много близких по духу людей, бывших соотечественников

«Наши отношения с Евтушенко начинались в 70-е годы (еще когда Полевой был главным редактором, а я — первым заместителем) весьма напряженно. Он выдающийся, конечно, поэт»

«Я НЕ ЗНАЮ, МНОГО ЛЬ МНЕ ОСТАЛОСЬ. ЗНАЮ: ДОЛГОЙ НЕ БЫВАЕТ СТАРОСТЬ»

Скучаю по Советскому Союзу.
Грущу по незабытым временам,
Когда впервые мне явилась Муза,
Когда душа молилась именам.

Мы были и доверчивы, и робки,
И простодушны были, и смелы.
Как мнут теперь нас на дорогах пробки,
Так мяли в прошлом властные углы.

Я не хочу возврата к давним страхам:
Под чьим-то взглядом петь или дружить.
Былая жизнь вдруг обернулась прахом,
Но что-то же под ним осталось жить?

Скучаю по Советскому Союзу...
Не потому, что нам держал петлю,
А потому, что подарил мне Музу
И не сводил всю нашу жизнь к рублю.

Скучаю я по молодости нашей,
Что не умела рвать завидный куш.
Скучаю по наивности вчерашней
И по всеобщей родственности душ.

К цинизму мы тогда не привыкали
И думали не только о себе...
И не копались наглыми руками
В чужой беде или в чужой судьбе.

А ныне на экране взлет нежданный
Империи цинизма, страха, зла.
Я не хочу, чтоб с этого экрана
Мне прямо в душу чья-то кровь текла.

Андрей Дмитриевич у портрета Роберта Рождественского на открытии пятой персональной выставки Екатерины Рождественской «Частная коллекция» в московском Манеже

Фото «РИА Новости»

Отношения народов формируются, увы, через политиков, приобретая ту или иную окраску. Когда-то, выступая на собрании в Большом театре, я сказал: «Единственно, что нас еще спасает и что всегда будет нравственно, - это искусство, литература: все остальное, и в частности политика, - безнравственно»

С Майей Плисецкой в редакции «Юности»

Я молод, потому что рядом ты,
И вопреки годам, что на пределе,
Я окунаюсь в царство красоты,
Где мы с тобою вновь помолодели.

Я молод, потому что я влюблен.
Как много лет с той встречи
миновало...
И тайный код двух избранных имен
Любовь нам навсегда
расшифровала.

Я молод, потому что этот мир
Еще мы до конца не распознали.
И наша жизнь -
как долгожданный миф,
Который был разгадан только нами.

На презентации книги Галины Вишневской, апрель 1991 года

Меня часто спрашивают, счастлив ли я? «Да, - отвечаю, - потому что...». Потому что...

Каждый день, как подарок,
лотерейный билет.
Уж пора быть мне старым,
да не чувствую лет.
Я живу в тех же ритмах,
в тех весенних годах,
В прозаических битвах,
поэтических снах.

Я люблю нашу землю -
нет на свете родней.
Ничего не приемлю,
что не нравится ей.

И меня все тревожит,
что тревожит ее.
Каждый день, что был прожит,
прожит был для нее.
Оттого однозначно
я не чувствую лет,
Что дарю, а не трачу -
вот и весь мой секрет.

Хочется жить, понимаете, ведь жизнь - она и вправду прекрасна.

Я не знаю, много ль мне осталось.
Знаю: долгой не бывает старость.

Впрочем, сколько ни живи на свете,
Что-то продолжать придется детям.
Например, вернуть друзей забытых,
Что погрязли в славе иль обидах.

Дать понять врагам, что не простил их.
Я при жизни это был не в силах, -

То ли доброта моя мешала,
То ли гнев мой побеждала жалость...

Я не знаю, сколько мне осталось.
Лишь бы не нашла меня усталость -

От друзей, от жизни, от работы.
Чтоб всегда еще хотелось что-то.

Ну и напоследок мои любимые и самые, может, известные строки.

С Валентиной Толкуновой и Евгением Мартыновым. «Женя был улыбчивым и бесконечно добрым — много дурачился, острил. Всякий раз, уходя из нашего дома, говорил одну и ту же фразу: «Извините, что без скандала...»

Никогда ни о чем
не жалейте вдогонку,
если то, что случилось,
нельзя изменить.
Как записку из прошлого,
грусть свою скомкав,
с этим прошлым порвите
непрочную нить.

Никогда не жалейте о том,
что случилось,
Иль о том, что случиться
не может уже.
Лишь бы озеро вашей души
не мутилось
Да надежды, как птицы,
парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья,
если даже за все вам -
усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился,
кто-то в начальство...
Не жалейте, что вам
не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чем
не жалейте -
поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально
играет на флейте,
но ведь песни берет он
из вашей души.

Никогда, никогда ни о чем
не жалейте -
ни потерянных дней,
ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально
играет на флейте,
но еще гениальнее слушали вы.

Из книги Андрея Дементьева «Ни о чем не жалейте вдогонку».

Кому интересно,-

интервью полностью здесь;

http://bulvar.com.ua/gazeta/archive/s34_64869/7028.html

https://www.youtube.com/watch?v=6CJVwJ5UWy0