Два фортепианных концерта, Сен-Санса №2 и Брамса №1 в исполнении Артура Рубинштейна.

Это имя давно уже стало легендой в истории исполнительского искусства современности. Смело можно сказать, что ни об одном пианисте XX века не было написано столько книг, статей и репортажей, не высказывалось столько самых разнообразных мнений, столько правдивых историй и граничащих с фантастикой анекдотов; ни один артист и сам никогда так охотно не рассказывал о себе, не делился своими мыслями с коллегами, корреспондентами, слушателями.

Поэтому для начала вернемся из сферы легенд на почву фактов, напомним вкратце биографию артиста. Сделать это, впрочем, тоже нелегко, ибо жизнь Артура Рубинштейна была так насыщена событиями, что даже ему самому только для рассказа о своих молодых годах понадобились многие сотни страниц мемуаров, читающихся как увлекательный роман. Да и как объять на немногих строках те 85 лет, которые он провел на эстраде?! И все же...
Артур Рубинштейн ( 28 января 1887 г.— 20 декабря 1982 г.) родился в Лодзи, был седьмым ребенком в семье. С трех лет он проявил интерес к музыке, вскоре ставшей для него жизненной необходимостью. Он по собственной инициативе сел за фортепиано, купленное для старшей сестры, и с этого момента для него не было большей радости, чем играть на любимом инструменте. С четырех лет мальчик участвовал в благотворительных концертах, а в 7 лет дал уже самостоятельную программу, после чего брал уроки у Л. Ружицкого в Варшаве. Спустя год родители отвезли его в Берлин. Он стал учеником Р.-М. Брейтхаупта, затем занимался у профессора X. Барта, изучал теорию у Р. Кана и М. Бруха. Здесь же в 1897 году мальчик впервые выступил перед "большой публикой", сыграв Концерт ля мажор Моцарта с оркестром, руководимым самим Иоахимом. Успех был грандиозный, ему пришлось бисировать. Он начал одну из "Песен без слов" Мендельсона, но сбился и симпровизировал целую пьесу; строгий учитель вместо того, чтобы отчитать мальчишку, обнял и расцеловал его... Так началась концертная деятельность, становившаяся с каждым годом все более интенсивной. Занятия вскоре пришлось оставить; хотя впоследствии юноша еще некоторое время брал уроки у И. Падеревского, но фактически с 16 лет был предоставлен самому себе. Один за другим следовали концерты в Польше, Германии, Франции, Англии, России. В 1906 году он дебютирует за океаном - в нью-йоркском зале "Карнеги-холл".

Сен - Санс. Фортепианный концерт №2  in G minor.

1 Andante sostenuto

2 Allegro scherzando

3 Presto

Его дебют в Париже представляет вступительным словом сам К. Сен-Санс, обратившийся к публике с такими словами: "Позвольте представить вам одного из величайших артистов, которых я знаю. Я предсказываю ему блестящую карьеру. Коротко говоря, он достоин фамилии, которую носит". 
В 1910 году музыкант принимает участие в единственном тогда международном соревновании - конкурсе имени Антона Рубинштейна в Петербурге - и удостаивается почетного отзыва: его опередил немецкий пианист А. Ген, запасшийся рекомендательным письмом от германской императрицы. В знак протеста Сергей Кусевицкий послал Рубинштейну довольно крупную сумму и пригласил его выступить со своим оркестром. И надо сказать, что поддержка пришла вовремя, ибо, несмотря на довольно многочисленные контракты, артист не имел желанного успеха и временами находился на пороге нищеты, испытывал приступы отчаяния, один из которых кончился попыткой самоубийства.
Первая мировая война прервала карьеру Рубинштейна на подъеме. Он жил тогда в Англии и как человек, свободно владеющий многими языками, был мобилизован для работы переводчиком в армии. Но спустя некоторое время Рубинштейн вернулся к музыке: вместе с Эженом Изаи он входил, говоря современным языком, в артистическую бригаду, которая давала концерты в армейских частях.
После окончания войны артист продолжает широкую концертную деятельность. Поселившись в Париже, он много выступает в Европе и Америке, пользуется неплохой репутацией у публики, но все же до подлинной славы крупного художника ему было далеко: его ценили преимущественно как блестящего, но поверхностного виртуоза, которому все легко дается, видели в нем неплохого исполнителя традиционного романтического репертуара. Принимать его всерьез мешала и другая репутация - тоже вполне "заслуженная": репутация светского человека, прожигателя жизни, знатока мод и вин, любителя развлечений. Рубинштейн чувствовал это, болезненно переживал и в 1932 году принял решение начать новую жизнь, остепениться. Женившись на дочери своего друга Эмиля Млынарского - Анеле, которая стала его верной спутницей на всю жизнь, он на некоторое время удалился от публики, уединился в горах Швейцарии и начал наверстывать упущенное, занимаясь помногу часов в день. И когда артист снова появился на эстраде, перед слушателями раскрылся новый Рубинштейн - артист безграничной музыкальности, огромного обаяния, захватывающей вдохновенности.
Все качества, покорявшие теперь аудиторию,- неповторимая трепетность звука, безошибочное чувство формы, "полетная" техника были в нем, конечно, и раньше, но только теперь смогли по-настоящему вырваться наружу, пронизать его искусство, бесконечно раздвинуть его художественные возможности и его репертуар.
И снова начались бесчисленные гастроли по всему свету, на сей раз неизменно умножавшие его триумф.

А теперь пора попытаться определить: в чем же заключался секрет неувядаемой жизненной силы и притягательности искусства Артура Рубинштейна? В самых общих словах можно было ответить так: игра на рояле была для него не просто профессией - она составляла сущность его "я", становилась естественной формой его существования. Это был не столько способ передачи определенных, зафиксированных прежде на бумаге нотных знаков, а могучая сила, увлекавшая людей потоком мысли и чувства, исходившим от этого человека и вселявшим в его аудиторию заряд жизненной энергии, сильнейшие духовные импульсы. Это вовсе не значит, что Рубинштейн был "первым среди пианистов", как для красного словца любили иногда выразиться репортеры; в мире искусства не существует первенства. Но одно неоспоримо - его игра была и остается олицетворением той радости жизни, какую только способно передать искусство. "Талант Рубинштейна всегда изумляет и покоряет своей искренностью, живой и горячей речью, обращенной к слушателям. Его могучий голос свеж и молод",- писал Эмиль Гилельс.
Неугасимый оптимизм как жизненная философия и мощный стимул творчества позволял Рубинштейну и его искусству всегда оставаться молодым, постоянно самообновляться. По праву достоин он рыцарского звания и как пропагандист современной музыки. Тысячи людей на разных континентах он приобщил к музыке своих современников, не считаясь с косностью, консерватизмом; случалось - в Париже, Лондоне, Милане, его освистывали за первые исполнения пьес Дебюсси, Пятой сонаты Прокофьева или Прелюдий Шостаковича; спустя годы в тех же залах публика устраивала ему благодарные овации после исполнения этих сочинений. Он первым познакомил многих с произведениями Стравинского и Шимановского, положил начало мировой известности Вила Лобоса, Альбениса, Гранадоса и де Фальи, был изумительным интерпретатором сочинений Равеля, Пуленка, Мийо.
"Ни одно произведение я не играю согласно однажды созданному, установившемуся, постоянному представлению о нем",- говорил артист.

 Брамс. Фортепианный концерт №1  in D minor.

 I. Maestoso
 II. Adagio
 III. Rondo

Рубинштейн всегда оставался человеком не чуждым всем "радостям земным". Еще в 1970 году знаменитый французский режиссер Ф. Решенбах снял о нем фильм, получивший символическое название: "Любовь к жизни" (за роль, сыгранную в этом фильме, Рубинштейн получил из рук Грегори Пека высшую кинематографическую награду- "Оскара").
"Счастливым виртуозом" назвал Рубинштейна его друг Томас Манн. И артист был согласен с этим. "Я считаю себя счастливейшим человеком среди всех, кого мне довелось встретить,- говорил он.- Когда я сажусь за рояль мои болезни проходят и я безумно счастлив". И это были не "красивые слова": их искренность ощущали все, кто слушал его игру, ибо этим ощущением счастья от общения с искусством, счастья познания красоты, добытой в буквальном смысле собственными руками, он щедро делился с людьми. И будет делиться еще долго - пока жива музыка как искусство. Миллионы людей запечатлели в памяти его небольшую, плотную, сидящую прямо фигуру, с большой "скульптурной" головой, руки с мускулами рабочего, короткое туловище, длинные ноги. Он словно сливался с роялем, а в моменты кульминаций привставал на стуле, чтобы увеличить силу удара.

allpianists.ru/rubinshtein.html