Согласно материалам прокуратуры, первое описание боя гвардейцев-панфиловцев, остановивших немецкие танки, появилось в газете «Красная звезда» в очерке фронтового корреспондента Василия Коротеева. В этой заметке не назывались имена героев, но говорилось, что «погибли все до одного, но врага не пропустили».

На следующий день в «Красной звезде» появилась передовица «Завещание 28 павших героев», в которой говорилось о том, что 28 бойцов остановили наступление 50 вражеских танков, уничтожив 18 из них.  Заметку подписал литературный секретарь «Красной звезды» Александр Кривицкий.

И наконец, 22 января 1942 года за подписью Александра Кривицкого появился материал «О 28 павших героях», который и стал основой классической версии подвига. Там впервые и были названы поимённо все 28 героев — Клочков Василий Георгиевич, Добробабин Иван Евстафьевич, Шепетков Иван Алексеевич, Крючков Абрам Иванович, Митин Гавриил Степанович, Касаев Аликбай, Петренко Григорий Алексеевич, Есибулатов Нарсутбай, Калейников Дмитрий Митрофанович, Натаров Иван Моисеевич, Шемякин Григорий Михайлович, Дутов Пётр Данилович, Митченко Никита, Шопоков Дуйшенкул, Конкин Григорий Ефимович, Шадрин Иван Демидович, Москаленко Николай, Емцов Пётр Кузьмич, Кужебергенов Даниил Александрович, Тимофеев Дмитрий Фомич, Трофимов Николай Игнатьевич, Бондаренко Яков Александрович, Васильев Ларион Романович, Белашев Николай Никонорович, Безродный Григорий, Сенгирбаев Мусабек, Максимов Николай, Ананьев Николай.

•  
•  
•  
•  

Выжившие у Дубосеково

Все они в бою у Дубосеково были ранены, Кужебергенов, Шадрин и Тимофеев прошли через немецкий плен.

Особенно сложно пришлось Даниилу Кужебергенову. Он всего несколько часов провёл в плену, но этого хватило, чтобы обвинить его в добровольной сдаче немцам. В результате в представлении на награждение его имя было заменено на однофамильца, который даже теоретически не мог участвовать в том бою. И если остальных выживших, кроме Добробабина, признали героями, то Даниил Кужебергенов вплоть до самой своей смерти в 1976 году оставался лишь частично признанным участником легендарного боя.

Между тем работники прокуратуры, изучив все материалы и заслушав показания свидетелей, пришли к выводу — «подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, освещённый в печати, является вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря газеты Кривицкого».

Показания командира полка

Такой вывод основывается на допросах Кривицкого, Коротеева и командира 1075-го стрелкового полка Ильи Капрова. В полку Карпова служили все 28 героев-панфиловцев.

На допросе в прокуратуре в 1948 году Капров показал: «Никакого боя 28 панфиловцев с немецкими танками у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года не было — это сплошной вымысел. В этот день у разъезда Дубосеково в составе 2-го батальона с немецкими танками дралась 4-я рота, и действительно дралась геройски. Из роты погибло свыше 100 человек, а не 28, как об этом писали в газетах. Никто из корреспондентов ко мне не обращался в этот период; никому никогда не говорил о бое 28 панфиловцев, да и не мог говорить, так как такого боя не было. Никакого политдонесения по этому поводу я не писал. Я не знаю, на основании каких материалов писали в газетах, в частности в «Красной звезде», о бое 28 гвардейцев из дивизии им. Панфилова. В конце декабря 1941 года, когда дивизия была отведена на формирование, ко мне в полк приехал корреспондент «Красной звезды» Кривицкий вместе с представителями политотдела дивизии Глушко иЕгоровым. Тут я впервые услыхал о 28 гвардейцах-панфиловцах. В разговоре со мной Кривицкий заявил, что нужно, чтобы было 28 гвардейцев-панфиловцев, которые вели бой с немецкими танками. Я ему заявил, что с немецкими танками дрался весь полк, и в особенности 4-я рота 2-го батальона, но о бое 28 гвардейцев мне ничего не известно… Фамилии Кривицкому по памяти давал капитан Гундилович, который вёл с ним разговоры на эту тему, никаких документов о бое 28 панфиловцев в полку не было и не могло быть».

Допросы журналистов

Александр Кривицкий на допросе показал: «При разговоре в ПУРе с т. Крапивиным он интересовался, откуда я взял слова политрука Клочкова, написанные в моём подвале: «Россия велика, а отступать некуда — позади Москва», — я ему ответил, что это выдумал я сам…

…В части же ощущений и действий 28 героев — это мой литературный домысел. Я ни с кем из раненых или оставшихся в живых гвардейцев не разговаривал. Из местного населения я говорил только с мальчиком лет 14–15, который показал могилу, где похоронен Клочков».

А вот что сказал Василий Коротеев: «Примерно 23–24 ноября 1941 года я вместе с военным корреспондентом газеты «Комсомольская правда»Чернышёвым был в штабе 16-й армии… При выходе из штаба армии мы встретили комиссара 8-й панфиловской дивизии Егорова, который рассказал о чрезвычайно тяжёлой обстановке на фронте и сообщил, что наши люди геройски дерутся на всех участках. В частности, Егоров привёл пример геройского боя одной роты с немецкими танками, на рубеж роты наступало 54 танка, и рота их задержала, часть уничтожив. Егоров сам не был участником боя, а рассказывал со слов комиссара полка, который также не участвовал в бою с немецкими танками… Егоров порекомендовал написать в газете о героическом бое роты с танками противника, предварительно познакомившись с политдонесением, поступившим из полка…

В политдонесении говорилось о бое пятой роты с танками противника и о том, что рота стояла «насмерть» — погибла, но не отошла, и только два человека оказались предателями, подняли руки, чтобы сдаться немцам, но они были уничтожены нашими бойцами. В донесении не говорилось о количестве бойцов роты, погибших в этом бою, и не упоминалось их фамилий. Этого мы не установили и из разговоров с командиром полка. Пробраться в полк было невозможно, и Егоров не советовал нам пытаться проникнуть в полк…

По приезде в Москву я доложил редактору газеты «Красная звезда» Ортенбергу обстановку, рассказал о бое роты с танками противника. Ортенберг меня спросил, сколько же людей было в роте. Я ему ответил, что состав роты, видимо, был неполный, примерно человек 30–40; я сказал также, что из этих людей двое оказались предателями… Я не знал, что готовилась передовая на эту тему, но Ортенберг меня ещё раз вызывал и спрашивал, сколько людей было в роте. Я ему ответил, что примерно 30 человек. Таким образом и появилось количество сражавшихся 28 человек, так как из 30 двое оказались предателями. Ортенберг говорил, что о двух предателях писать нельзя, и, видимо, посоветовавшись с кем-то, решил в передовой написать только об одном предателе».

«Мне было сказано, что я окажусь на Колыме»

Итак, никакого подвига 28 героев-панфиловцев не было, и это литературный вымысел? Так считает глава ГАРФа Мироненко и его сторонники.

Но не стоит спешить с выводами.

Во-первых, секретарь ЦК ВКП (б) Андрей Жданов, которому были доложены выводы прокурорского расследования, не дал им никакого хода. Допустим, партийный деятель решил «оставить вопрос».

Александр Кривицкий в 1970-х годах рассказывал о том, как шло расследование прокуратуры в 1947–1948 годах: «Мне было сказано, что если я откажусь от показания, что описание боя у Дубосеково полностью выдумал я и что ни с кем из тяжелораненых или оставшихся в живых панфиловцев перед публикацией статьи не разговаривал, то в скором времени окажусь на Печоре или Колыме. В такой обстановке мне пришлось сказать, что бой у Дубосеково — мой литературный вымысел».

Комполка Капров в других своих показаниях тоже не был столь категоричен: «В 14–15 часов немцы открыли сильный артиллерийский огонь… и вновь пошли в атаку танками… На участках полка наступало свыше 50 танков, причём главный удар был направлен на позиции 2-го батальона, в том числе и участок 4-й роты, и один танк вышел даже в расположение командного пункта полка и зажёг сено и будку, так что я случайно смог выбраться из блиндажа: меня спасла насыпь железной дороги, около меня стали собираться люди, уцелевшие после атаки немецких танков. Больше всех пострадала 4-я рота: во главе с командиром роты Гундиловичем уцелели 20–25 человек. Остальные роты пострадали меньше».

Бой у Дубосеково был, рота дралась героически

Показания местных жителей свидетельствуют, что 16 ноября 1941 года у разъезда Дубосеково действительно шёл бой советских солдат с наступающими немцами. Шесть бойцов, включая политрука Клочкова, были похоронены жителями окрестных деревень.

Никто не ставит под сомнение то, что бойцы 4-й роты у разъезда Дубосеково дрались героически.

Не вызывает никаких сомнений и то, что 316-я стрелковая дивизия генерала Панфилова в оборонительных боях на Волоколамском направлении в ноябре 1941 сумела сдержать натиск противника, что стало важнейшим фактором, позволившим нанести гитлеровцам поражение под Москвой.

По архивным данным Минобороны СССР, весь 1075-й стрелковый полк 16 ноября 1941 года уничтожил 15 или 16 танков и около 800 человек личного состава противника. То есть можно говорить о том, что 28 бойцов у разъезда Дубосеково не уничтожали 18 танков и не погибли все.

Но нет никаких сомнений, что их стойкость и мужество, их самопожертвование позволили отстоять Москву.

Из 28 человек, попавших в списки героев, 6, считавшихся погибшими, раненные и контуженные, чудом выжили. Малодушным из них оказался один Иван Добробабин. Отменяет ли это подвиг других 27?

300 спартанцев — миф, насаждаемый греческим государством?

Одним из самых известных военных подвигов в истории человечества, о котором слышал каждый, является подвиг 300 спартанцев, в 480 году до нашей эры павших в Фермопильском сражении против 200-тысячной армии персов.

Далеко не все знают о том, что с персами при Фермопилах дрались отнюдь не только 300 спартанцев. Общее число греческого войска, представлявшего не только Спарту, но и другие полисы, по разным оценкам, составляло от 5000 до 12 000 человек. Из них в сражении погибли около 4000, а около 400 попали в плен. Более того, согласно Геродоту, при Феромопилах погибли не все из 300 воинов царя Леонида. Воин Пантин, посланный Леонидом в качестве гонца и только поэтому не оказавшийся на поле боя, повесился, ибо в Спарте его ожидали позор и презрение. Аристодем, не оказавшийся на поле боя только из-за болезни, испил чашу позора до конца, прожив остаток лет с прозвищем Аристодем Трус. И это несмотря на то, что он героически дрался в последующих битвах с персами.

Несмотря на все эти обстоятельства, вы вряд ли увидите греческих историков или главу греческого архива, исступлённо бомбардирующих СМИ Греции материалами о том, что «300 спартанцев — это миф, насаждаемый государством».

Так почему, скажите, в России никак не прекратятся попытки растоптать своих героев, отдавших жизни во имя Отечества?

Герои остаются героями