Во-вторых, она была великой актрисой, как ни банально это звучит. Гарбо играла королев и сирот, играла Анну Каренину и Мату Хари. И сколь ни была далека от персонажа, ее перевоплощение оказывалось абсолютно достоверным. Невероятная интуиция вела ее, подсказывая то, чего не знали ни сценаристы, ни режиссеры, ни она сама. Впрочем, это случалось не только на съемках. В тридцатые годы Голливуд посетил шведский кронпринц. И, разумеется, пожелал отобедать в компании Гарбо. Обед организовали по-королевски: Гарбо сидела по правую руку от коронованной особы и совершенно не представляла, какими приборами пользоваться.

Около тарелки громоздилось множество диковинных инструментов, большую часть которых Грета сроду не видела. Актриса решила следить за кронпринцем и брать те же ножи и вилки, что и он. Собравшиеся приступили к трапезе... Светские обозреватели потом умирали со смеху: потрясенный красотой и обаянием Гарбо кронпринц перепутал приборы и взял вовсе не те, что полагались к первой перемене блюд. А Грета Гарбо как раз забыла на него посмотреть. И безошибочно выбрала те, которые следовало. А в-третьих, было в ней нечто такое...

Да, бездонные голубые глаза с фиолетовым осадком вечной печали в самой глубине. Да, фантастически длинные ресницы: стоило ей смежить и вновь распахнуть веки, слышался явственный шорох — словно рядом пролетела бабочка. Да, рост почти метр семьдесят, изумительная фигура, длинные пальцы и узкие ступни. Но кроме всего этого она была невообразимо и непередаваемо сексуальна. Чувственность прорывалась во всем: в повороте головы, в манере усесться на диван, поджав ноги...

Причем эти импульсы страсти безотказно действовали как на мужчин, так и на женщин. И киноэкран служил им не помехой, а усилителем. В эпоху, когда кадры дамы в декольте рисковали пасть жертвой цензуры, каждый фильм Гарбо был стопроцентно эротическим зрелищем в самом высоком смысле. Режиссер Джордж Кьюкор однажды сказал: «Она может соблазнить вас одним взглядом. Она может даже провести с вами ночь, а утром выставить вон. Но все равно истинную свою чувственность она бережет для кинокамеры».

Фото: Kinopoisk

Бегство из-под венца и с экрана

Грета Ловиса Густафссон родилась в сентябре 1905 года в Стокгольме. В семье не то что не богатой, а очень бедной. Родителям все же удалось устроить девочку в школу, они из последних сил старались дать трем своим детям как можно больше. Но их надрыв ощущался слишком остро, чтобы дети могли искренне порадоваться даже рождественским подаркам. Маленькая Грета почти не спала ночами. Она бродила по комнате с ощущением надвигающейся беды и молила неведомые силы пощадить ее семью.

Молитвы не были услышаны. Когда ей исполнилось 14, умер отец. Школу пришлось оставить и искать хоть какой-то заработок. Грета устроилась моделью в шляпный отдел магазина готового платья. Там ее и заметил кто-то из ассистентов маэстро Морица Стиллера. Стиллер был самым маститым шведским режиссером, местным кинобожеством. И сразу разглядел в неуверенной дебютантке Актрису. Он же предложил ей сменить фамилию на звучную и загадочную — Гарбо. Вскоре Стиллер получил приглашение в Голливуд. Он, разумеется, взял Гарбо с собой. Но триумфального покорения Америки не вышло. 

Предложенный Стиллеру контракт предусматривал съемку двух скромных картин с уже определенной главной звездой. Скрепя сердце он подписал бумаги. И потерял Грету — главное свое достояние. Фильмы прошли незамеченными, Стиллер умер в безвестности.

А Гарбо, толком и английского не знавшая, осталась одна. Полгода маялась по пробам, пока не попала на глаза режиссеру, видевшему ее европейские работы. Ее утвердили на роль в фильме «Поток». На следующий день после премьеры она была звездой. Ее партнером в фильме «Любовь» по роману «Анна Каренина» был Джон Гилберт — один из популярнейших актеров красавец. Он опоздал в первый съемочный день. Разгоряченный вбежал в павильон.

Гарбо посмотрела на него бездонными голубыми глазами и тихо произнесла: «Где же вы были так долго?» На следующий день она переехала в его поместье, а через несколько недель он сделал ей предложение. И даже согласие получил, и уже была назначена свадьба. А утром долгожданного дня, проснувшись позже обычного, Гилберт увидел, как из ворот выезжает автомобиль.

В нем сидела Грета. Джон, предчувствуя недоброе, кинулся в комнату Гарбо, распахнул шкаф — и увидел пустые плечики. До последнего не веря в происходящее, Гилберт не отменил церемонии и явился в церковь. Но перед алтарем так и остался один. Пытаясь его утешить, глава студии MGM Луис Мейер хлопнул Гилберта по плечу: «Все к лучшему, старина! Переспал с красоткой — и даже жениться не надо!» В следующий миг он рухнул на пол, сваленный ударом Гилберта. Этим же ударом актер сломал свою судьбу окончательно.

Мейер поклялся уничтожить его карьеру. В 37 лет Гилберт, с тех пор нигде не игравший, умер от алкоголизма. Уже и тогда Гарбо не терпела вмешательства в свою жизнь. Друзья шутили, что она делает тайну даже из того, что ела на завтрак. Лишь под нажимом боссов студии Гарбо соглашалась фотографироваться и давать интервью. А чуть позже, еще прибавив в звездности, не соглашалась вовсе. И при малейшей попытке на нее давить задумчиво произносила: «Кажется, я возвращаюсь в Швецию». После чего весь Голливуд падал ниц и полз умолять о прощении.

В конце тридцатых Грета Гарбо снялась в комедии «Ниночка», раскрыв новые грани блестящего таланта. А в 1941-м ее контракт закончился. И хотя последний фильм Гарбо «Двуликая женщина» событием не стал, все ждали нового контракта, говорили о головокружительных перспективах. Но... «Я хочу побыть одна», — сказала Гарбо директорам и продюсерам. Это было последнее, что от нее слышали в Голливуде. 

Пятьдесят лет одиночества

Потом последовало затворничество в нью-йоркском отеле. Впрочем, подкупленная горничная все же недоглядела. На этот период пришелся роман Гарбо с Сесилом Битоном. Официальный фотограф Британской королевской семьи, художник (между прочим, автор первых снимков принца Чарльза и лауреат «Оскара» как художникпостановщик фильма «Моя прекрасная леди») Битон познакомился с Гарбо в 1932-м, когда добивался разрешения сделать ее портрет. На прощание Гарбо подарила ему розу, прикоснувшись к лепесткам губами.

Он любил ее все эти годы, но снова встретил лишь в 1946-м. И она сама привела его в свои апартаменты. Битон вышел через несколько часов, опьяненный счастьем. Хотя и смущенный тем, что Гарбо не позволила ему включить свет: чтобы он не смог разглядеть ее комнату и ее саму. Сесил Битон добивался ее руки 20 лет.

Он жил в Англии, но при первой же возможности мчался в Нью-Йорк. А если не мог — осыпал письмами, беспрестанно звонил. Гарбо иногда встречалась с ним. Иногда отвечала на письма. Чаще — избегала. И не говорила ни «да», ни «нет». До тех пор, пока разговоры о свадьбе двух старых людей по разные стороны океана не стали смешны. Битон умер в 1980 году. На стене его спальни висела, засушенная, та самая роза.

Фото: Shutterstock.com

Одновременно развивались и странные отношения Гарбо с супружеской четой русских эмигрантов Шлее. Валентина Шлее была известным модельером, одевавшим Кэтрин Хепберн, Глорию Свенсон, других звезд. В ее магазине и состоялось знакомство Гарбо с Валентиной и ее мужем Джорджем (Георгием Матвеевичем), руководившим бизнесом супруги. Как только не «расписывали роли» в этом треугольнике охотники за сплетнями! Впрочем, со временем все прояснилось. Гарбо даже купила квартиру в том же доме, что и Шлее. Каждое лето она с Джорджем отбывала во Францию, а Валентина — в Венецию.

Хотя поверить в роман Гарбо и неказистого Шлее (прозванного в свете «русским осетром») было все же нелегко. Но после своей смерти большую часть состояния он завещал именно Грете. Гарбо почти ничего не читала, не бывала в кино. Имена Феллини и Антониони ни о чем ей не говорили. Однажды в круизе по Средиземноморью ей преподнесли только что вышедшую книгу о ней. Пробормотав слова благодарности, Гарбо повернулась и выбросила подарок за борт...