Песни Шираза - персидская народная поэзия в переводах А.Ревича






Дорогая моя прислонилась к стене,
Льются кольцами пряди, подобны волне,
Эти нежные губы - целебный источник,
Но страдать здесь от жажды приходится мне.



Белая птица, лети поскорее в мой дом,
Вволю тебя напою, напитаю зерном,
Где б ни была ты, в каком бы краю ни гнездилась,
Помни всегда о потерянном сердце моем.



Кораном я клянусь, любой его строкой,
Я на красу твою глядел бы день-деньской,
И если б не враги меня подстерегали,
Повсюду бы как тень бродил я за тобой.



На крышу ты взошла и на меня глядишь,
Смеешься надо мной: мол, я кудрями рыж,
Гори они огнем, те огненные пряди,
Из-за тебя я стал бродячим, как дервиш.



По грязи милая ступает босиком,
Горит моя душа и голова огнем,
Чтоб обувь ей пошить, свою содрал бы кожу,
Обул бы я ее и проводил бы в дом.



О, сколько сидеть на горе, ожидая,
Когда же распустится роза младая?
Ведь знаю: лукава она, неверна,
Чего же я жду и на что уповаю?



О, сколько сидеть на горе, ожидая,
Когда же распустится роза младая?
Ведь знаю: лукава она, неверна,
Чего же я жду и на что уповаю?



Клялась мне в верности любимая моя,
Клялась, что никого не выберет в мужья,
Неделя минула - она ушла к другому,
О, клятвы женские, всевышний им судья!



В каждом городе тысячи дев, как цветов на лугу,
Сотни юных красавиц встречаю на каждом шагу,
Почему ж в моем сердце безумном тоска и смятенье,
Почему я мучений разлуки избыть не могу?



Ты пришла к роднику, я, взглянув, изнемог, дорогая,
Ты с кислинкой была, как лимоновый сок, дорогая,
Ты с кислинкой была, а теперь стала сладкою ты,
Это я превратил тебя в сахар-песок, дорогая.



На плоской крыше ты стоишь, в душе твоей цветок.
О, если б я у ног твоих рассыпать злато мог!
Что золото, что серебро! Они так мало стоят.
Готов я голову сложить за прах у милых ног.



В путь собираешься, мой херувим, я убит,
Родинкой, видом твоим неземным я убит,
Плавно колени согнув, ты неспешно садишься,
Высокомерием шахским твоим я убит.



У меня две любимых, на каждой одежда цветная,
Соловьихе подобна одна, куропатке - другая,
Соловьиху решил я поймать, потянулся рукой,
Но она упорхнула, и где куропатка, не знаю.



Я на ладони любимой гвоздику посею,
Стану ее поливать, буду нянчиться с нею,
Стану ее поливать, срок придет - буду рвать
Сколько хочу, потому я ее и лелею.



Ай, умница моя, чей стройный стан высок,
Зачем на сердце мне надела ты замок?
Пускай хоть сто дождей прольется за неделю,
Не смоет страсть мою стремительный поток.



Исчезнет солнце за горой, и догорит закат,
И стройная моя придет в мой дом, в мой темный сад,
Одной рукою обниму ей шею, а другою
Прижму к устам ее ладонь, вдыхая аромат.



Любимая моя, мой ангел дорогой,
Сладкоречивее я не встречал другой,
Меня любовь к тебе бодрит на этом свете,
Где я довольствуюсь лишь хлебом да водой.



О, доколе, любовь моя, быть нам в разлуке, доколе?
Обижаться, мириться, заламывать руки доколе?
Всем на свете влюбленным давно уж в любви повезло,
Быть мне горьким скитальцем, испытывать муки доколе?



Ты зеленым бутоном была в те года, дорогая,
Ты ребенком была, так была молода, дорогая,
Как тебя я берег, сколько сделать старался добра,
Ты другому досталась, увы, навсегда, дорогая.



Нас нельзя разделить, друг без друга мы - прах,
Пуст мой дом без тебя, в нем брожу, как впотьмах.
Сядь-ка рядом со мною по правую руку,
Как надежен сей мир, знает только Аллах.



О стройная моя! Как роза твой наряд,
Вздыхая, за тобой брожу все дни подряд.
Вкусить твоих плодов моя душа желала,
Другого, не меня, ты в свой пустила сад.



Подошел я к ручью, там явилась ты мне, дорогая,
Предо мной нагишом ты плескалась в волне, дорогая,
Помнишь, ты не хотела однажды мне дать поцелуй,
А теперь невзначай вся явилась ты мне, дорогая.



Примешан мед к твоим устам, любовь моя,
Как тонкая лоза твой стан, любовь моя,
Позволь тебя поцеловать до боли в сердце,
Чтоб эта боль осталась тая, любовь моя.



Жизнь отдам за эту шаль, ах, как бела!
В этой шали, столь заметной, ты пришла,
Шла ты затемно, пришла ко мне без страха,
И тому, кто породил тебя, хвала!



О девушка! Тебя могу сравнить с луной,
Как буковка "алеф", изящен стан прямой,
Могу тебя назвать шахиней всех красавиц
За родинку твою над нежною губой.



О девушка! За голос твой я голову отдам.
Ты так влечешь, что за тобой хожу я по пятам,
Стремлюсь к сиянью черных глаз, к блестящим черным прядям,
К ладоням маленьким твоим, к босым твоим стопам.



Заброшу я аркан, пройду к тебе, как джинн,
За полог пронырну, залезу в паланкин,
Пускай хоть сотня львов тебя оберегает,
Но я твой поцелуй сорву хотя б один.



Дева, за кудри твои душу я отдаю,
Сменишь ты веру, приму я и веру твою.
Если в безводной степи обернешься тюльпаном,
Стану дождем я и вволю тебя напою.



Сидеть бы мне с тобой бок о бок за столом
И волосы твои чесать бы гребешком,
Я волей неба стал богаче Сулеймана
В тот день, когда привел тебя в мой отчий дом.



Жизнь отдам за пунцовые губы твои,
Нет на свете безумнее нашей любви,
От любви захмелел я, лишился рассудка,
А погибну - виновной себя назови.



Помогите! - молю. У любви я в неволе,
Мое доброе имя развеяно в поле,
Если горе свое я открою горе,
Неживая гора зарыдает от боли.



Я встретил черноокую у ивы,
Лишь гурии и пери так красивы,
Глаза - как две звезды, а лик таков,
Что вмиг померкнет месяц горделивый.



Хочу я стать твоим рабом, подруга,
В проулке стану за углом, подруга,
Дождусь, когда из бани ты пойдешь,
Чтоб лечь у ног твоих ковром, подруга.



Мир твоей голове и платку на кудрях,
Твои зубы - везир, а уста - падишах,
К ним припасть - вот мечта твоего Мухаммеда,
А потом пусть хоть жизни лишает Аллах.



О черноокая моя, ты кормишь малыша,
На миг от люльки оторвись, ах, как ты хороша!
Коль хочешь ты, чтоб твой малыш до лет преклонных дожил,
Пусти меня в свою постель хоть раз, моя душа!



Пусть будет золото в твоих руках, мой милый,
Пусть минут горести тебя и страх, мой милый,
И коль тебя сардар не пустит из полка,
За это пусть ответ несет Аллах, мой милый.



О мой стройный, о высокий мой, на ком
Виден шахский знак, в любой ты входишь дом,
Внятен голос твой всем людям, всякой твари,
Ведь язык и птиц и рыб тебе знаком.