Во дворце, где у царских семей
Зимнее было становище,
Теперь Эрмитаж - так зовется музей,
В котором хранятся сокровища.
Чтоб обойти эти груды добра,
Не хватит, пожалуй, и месяца.
Посуда из чистого серебра,
Хрустальные люстры светятся,
Картины предыдущих веков,
Гобелены и статуи,
Знамена, отбитые у врагов,
Звездные, полосатые...
Из малахита и лазурита
Вазы, колонны, столики -
Все это доступно, все это открыто
И школьнику и историку!..
  Николай Глазков

По венам кровь взыграла раж, дыханьем захватив восторгом.
Вот он – Петровский Эрмитаж! История эпох, миров осколки!
Струящий свод расписанных светил, хранит судьбу, под магией прекрасных
Канделябров…
Слышны шаги, могучей стати во свети огня, поющего в руках Владыки, храбрых.
Мозаикой ласкает взор, витраж Полтавской сечи, под свечным укосом,
Вмиг оживает образный истории типаж, а вместе с ним и автор, Ломоносов.
Видна спесива длань поводыря, штормящий нрав, ревущий в скалах Холмогора,
А также твердая Петровская заря, дугою обрамляя век, его живущего задора.

В мерцающих сияньях дремлет мир, несущий жизнь художественной кисти.
Запечатлен в нем, всех веков, Кумир! Петрова сажень, под короной чести,
Он создал храм искусств и широты, храм помыслов души своей, спесивой.
Оставив в красоте, свои Великие следы и пусть речей держав непостижимых,
В век иноверов, он сокрыл талант. Родил России детище, непонятое словом.
На тешил эру, буйством ярких, чуждых стран, забрав частичку образов её,
Дав веру в бытие иное. Раскрасил красками, сей чёрно-белый быт,
Внес искру страсти в жизнь ядра смурного .
Разбил наскальный, скованный в Крестах, стереотип, о брег раскованности духа,
И языка сего чертога.

Крестьянский люд, лаптями мерил век, не зная света, за волнами страха,
Но Петр разрубил словестностью, завет, открыв врата к учености монарха.
Он превоздал величие неведомых миров.Внес истину, казнь обрамляя кровью.
Но груз стремлений в веру, видений таков, каким мы видим в стенах изголовья.
Жесток в опале, ярый Государь, не терпящий чернь в пустоте забвенной,
Секирой рубит в месиво, утопну старь, вдыхая в лёгкие России, знать самой
Вселенной!
Он рыщет каверзой, скалит их оговор, искореняет предрассудство , оных павших,
Внося измены в речи, обрывая клочный разговор, словами стран, богатством крас,
В миг измерения игравших!

Власть не обузданного, бьющего ума, застыла в письменах и летах современных,
Нектаром истины, глотком измЕнного вина, желанием, чертовски вожделенным.
Сам Петр – водопад разящих дум, стремглав воюющих с пленительным покоем.
Он – волны моря в не погодный грозный шторм. Он – у земли, морщины, под палящим
Вездесущим зноем.
Тверда рука Российский скипетр держать, как удела "Рысца", с судьбою ветра,
Как мякиш хлеба, жизнь по крохам испытать, черпая истину у мира , в жадных недрах.
Не иссякает речь в его устах, о сотвореньи естества мирского у чуждых верой,
В смутных суетах, в искусстве возрожденья, счастья неземного.

И пусть с холста на нас глядят глаза Великого Петра – Первопроходца.
Они вселяют веру в истину и в паутинные сердца. В жизнь, всплывшую на свет,
Со дна холодного колодца.
Горда святыня по сей день слывет в стенах и душах, историчным стражем.
Россию, дух Петра вперед ведет, через застенки тайн свечного Эрмитажа.
Врата Царь-Града, сторожат покой забвенных вех, в писаниях учтивых,
Они сильны в устоях, под его рукой, а в них, рвет истина года в словах, пером ретивым.
Зовется эхом знать былых годов, и на весы кладет запасы воли,
Но мир изменчив, мир принять готов лишь то, что сладко, где не нужно боли…

Петровский нрав хранит в стенах навет, его шаги в тропе далеких судеб ,
Тревожат прошлое, взрывая громовой ответ на потребность, в коих мир , явь
ПОЗАБУДЕТ.
Свет времени, свет слова, свет вздорного ума, обряды, таинства, стран,
Не воззримых глазу.
Он нам кричит, что мир сошел с ума, мир допустил в Россию страшную заразу.
Искоренить сей оборот нельзя, так как забыли люди меру правил.
Петр отдал державу, во Христи, князьям, а те, всю мощь и величь, за гроши продали.
Ну слава Богу, сохранился страж культуры Русской, все их достоянья.
В нем честь Петра, его Петровский эрмитаж в пейзажах и портретах Русского воянья.

Наедине с дыханьем писанных страстей, внутри горниц кипит отвар деяний,
Из исторических, монументальных дней, в пору гордыни Царской, ожиданий.
Он там, в стенах живого Петербурга, в его воссозданных воительных столпах,
У Эрмитажного творителя – хирурга, который вырезает староверный страх.
Под расписными аркаладами взрослеют Петра восходные, святые семена.
Они сегодня от стыда краснеют. Чужая Русь за тенью века, скрыла имена.
Свет огонька, старинной, храмной свечи сменил струящийся неоновый прожект,
А песней дивной Русской, гласной речи, владеет отречённый образу аспект.

Но в уголке далёкой, хладной залы, я вижу глас речей Великого Петра.
Его покой колышет покрывало, которым воют, голосят обеспокоенно ветра.
Они несут летящий, мощный образ могучей стати, ясных, зорких глаз,
И ворошат в лета, словесный хворост наречий Русских, в дальних голосах.
Идёт борьба никчёмности с гордыней, ума сиянья с переливом слов,
С веленьем духа, сердца, за идеи рожденных в муках, Русских городов.
Мощь стража оберегает всходы, в кольчуге света и в кирасе дня,
От злого отчуждения породы, измены, бунта в сердце Главаря!

Ведь в усыпальнице, в святых мощах России, под пеленой шальных, чужых годов,
Страж чтит обычаи, традиции лихие в завесах летописи жизненных трудов.
В картинах кисть твореньем красит души Петровской бунтарской, настойчивой
Страды.
Пожар азарта тишиною гасят лужи, незнаньем рвет в ошметки, истины холсты.
В них жизнь веков с неисчислимым стажем, раздолье Русской буйной красоты,
И это всё в объятьях Эрмитажа. В дыханьи прошлой, бытной суеты.
Ведь ветвь Петровской славной ипостаси, рукой крепит замасленность оков.
Он как всегда, стоит у своей власти – Родоначальником наук и правных слов!
Ревнивцем юной молодости глупой, безнравственной потерей, во песках часин,
Потраченных на кутежи, с Любавушкой зазнобой, на тысячи упрятанных причин.
Под камнем остова заложен лик историй, в сплетеньи дуг, венком горит светец,
Который каплями стекает, тихо в звездах вторя о бытии хрустальной чаши,
Для волнующих сердец!

В злачёном камнями, величественном замке, дух заключен на троне во главе,
В картинном блике, в драгоценной рамке, с короной Божию, с державою в руке.
По истеченью лет в очах огонь всё ярче, да жадно, жарко, яростно горит,
И по утраченной эпохе горько плачет, по вековым песчинкам, заклейменных в быт.

Ваятель жизни, собиратель душ в поклажи, ларь истины бродящей по ночам.
Ценитель красоты, застывшей в Эрмитаже и критик во сравнительных речах.
Правидец Петр, писал пером законы, в коих воззрил путь множества дорог,
И его мудрость до сих пор в народности, в канонах читается, сливаясь в
Многоликий слог.
Идешь следами Царского устоя мысли, его дыханьем окропляешь сонный небосвод.
И пред глазами вид открывается лучистый, на вдаль манящий, аркаладный свод.
В витые свечи в канделябрах хрома, готов отдать душевную, холодную судьбу,
Чтоб заблудиться в залах, сего храма и искупить боль в страстную мольбу.

Желанье сердца, за собой забрать витраж. В картинах раствориться бренным
Маслом.
Впустить , объять Великий Эрмитаж. Чтобы осталась счастье не напрасным…
И вот тогда вдохнёт душа рассветные часы, колокола заутреннюю отобьют перстами.

И золото искусства ляжет на весы словесной брани, а душа поющими
Стихами.
Тогда сознание вернёт былой танцующий кураж, да остановит время
Таинством степенным, и в ярких красках Петр проснётся в нас,
Да наделит дыханье званым Бремен.

В мозаике выиграет Эрмитаж в мгновеньях блеска, в страсти писанных судьбой отрады

. Петровский след идти с душой
Готов по залам Эрмитажной тайной аркалады!

Как тень Величия, за бытием следит блуждающий простор, на нас с картины,
И где то там, моргает глазом Холмогор, в завъюженной судьбой, долине.
Искрится магией, Руси Императрица, мерцая в бликах драгоценных страз,
А также любознатны лица, восторгом, счастьем возвращают в лету нас.
Лишь чуть коснется край души, десницы, запыленного стана Владыки,
Вдохнет нутро бег быстротечных лет, наитием судьбы вдруг задрожат ресницы,
Втолкнув сей образ некий, свой ласкающий, сапфирный,и таинственный рассвет.

Где в капле воска Эрмитажной страсти, любовь завпечатлила, века небеса!
Где Бог с Петром стоят у одной власти, но говорят на разных голосах.
Там в оной пустоши славянской, слышны раскаты эха перебранки, изможденных лет.
Там в стенах теплится лик черни Иоанской, её так быстро умирающий портрет.
Тепло свечи жжет невиданную наглость. Тех кто приходит просто время прозябать.
Кто слеп и глух, кому сей мир не в радость, кто и не хочет тайну Эрмитажа знать.
Но счет годов бежит увы, на убыль и очень быстро старятся радушные века,
Что раньше знаком был Петровский рубль, сейчас лишь мусор, он ничто, и он никак.
Устал мой страж нести бренные муки, устал быть дворником у светской голытьбы,
Ведь только Петр с картины, тянет к нему руки и не даёт сойти с халщеного пути.
Не верит страж в сердечную повинность, под гнетом самодурной, разбиенной публики,
Мой Эрмитаж хранит собой святую вожделенность и преданность Петровское
Державное руки!

Есть только доля провославной силы, в тобою Петр возделанном союзе,
Их вера в Русь несколько не остыла…Они в душе Русь и тебя, мой Петр, до небес
Возносят.
Нельзя забыть мгновенья бранной сечи, в коей маяк Петровский, бьёт лучом века.
Где Русь, народ слогАми вмиг увековечит, оставив в тайном Эрмитаже, сей трактат.
Пусть песнь Петрова по стране клубится, пусть красоту возьмет художник в рамы,
Чтоб в Эрмитаже счастьем возродится, для тех, кто слышит ритм сердечной гаммы.
Для тех, кому судьба Петра не безразлична, кто чувствует дыхание увенчанных миров
И верит в жизнь судьбы вторичной, оберегая наш Петровский Эрмитажный кров!!!

Автор: matuzova

Мой Эрмитаж

Мое уединение - музейный страж,
Приют отшельника, лишенного наследства...
Я всей душой люблю мой Эрмитаж,
Мой мир, мой сладкий привкус детства!

По темным залам одиноко я иду,
Спешу я прямиком в Шатровый.
Там Клас, там Терборх словно на виду,
Там Поттер, там Франс Хальс почти как новый...

С картины бережно рисунок я возьму,
Перенесу скорей на свой подрамник,
Голландскую манеру не пойму,
Не повторить твои мазки, искусный Вламник...

Но краски высохли, растрескался мой холст,
Я не могу постичь азы искусства...
Наверное, голландский метод прост -
Нам просто надо уповать на чувства...

Автор: Степанова Валерия

Каждый раз я сюда прибывая
Как всегда, тороплюсь в Эрмитаж,
В нём душою своей отдыхая,
От искусства вхожу здесь я в раж.

Мастеров в нём я вижу творенья,
В каждом зале шедевр ждёт меня,
И на лицах людей изумленья
Вижу здесь я в течении дня.

Нас на первом сарматы встречают,
Скифы дарят работы свои,
На втором этаже воскресают
Все полотна любимой Руси.

Византия, Иран и Египет
Приглашают на третий этаж,
Там Китай позолотой осыплет,
Чтобы помнили наш ЭРМИТАЖ!

Каждый раз я сюда прибывая
Как всегда, тороплюсь в Эрмитаж,
В нём ступеньки наверх я считая,
Продвигаясь на новый этаж.

30 марта 2014 года. Санкт-Петербург
Свидетельство о публикации №133750 от 4 апреля 2014 год

Автор: Vstrechny

Анатолий Мозжухин

В ЭРМИТАЖЕ
Великолепная скульптура
Родена "Вечная весна".
И содержаньем, и фактурой
Волнует всякого она.
И в восхищеньи непритворном
Я глаз не в силах оторвать
От совершенства этой формы.
Как может камень волновать!
А Снейдерс – гений рыбных лавок,
Где рыбы из корзин текут,
Словно живые, на прилавок,
И вас купить себя зовут.
Простая плоская холстина
И разноцветные мазки,
А я стою перед картиной,
И рамки мне ее узки.
Гляжу на мертвые творенья.
В чем их способность увлекать,
Манить, влиять на настроенье,
Простым сюжетом восхищать?…
А я – Конструктор!
Я – и скульптор,
Я – и художник, и факир!
Сложней стократ мое искусство,
Оно поит и кормит мир!
Оно и тяжести таскает,
И ткет, и светит в темноте,
В морозы нас обогревает,
И освежает в духоте. 

Оно – везде, оно – повсюду,
Оно – в машинных чудесах...
Только… в технических музеях
Я не встречал восторг в глазах.
Напротив, даже сожаленье...

Что взять с детей, коль у отцов
Культуры нет ценить творцов
И видеть блеск изобретенья?

О, Эрмитаж... Твоих сокровищ
Не видел только лишь ленивый...
Ты стольких экскурсантов помнишь -
И потрясённых и счастливых...

Толпой атланты, как и люди,
Стояли в очереди длинной.
Растаяли в осенних лужах
Их иностранные ботинки.

В дождях костюмы пострадали,
Китайский ширпотреб наверно.
А полотенечки им дали,
Чтобы сберечь дежурных нервы.

Но в Эрмитаж всё ж не впустили -
Им тапки выдать позабыли!
И держат на крыльце атлантов,
Как нелегальных эмигрантов...

© Copyright: Татьяна Софинская, 2014

Гранитными телами упираясь.
И этот символ не поймет,
Кто жизнь живет лишь развлекаясь.

Атланты терпеливо ждут,
Когда настанет час прозренья.
Они тела вновь обретут,
И небеса сойдут на землю.

Творение Александра Теребенеава, появились у Эрмитажа в 1849г.
за сто лет до моего рождения!!!
Опубликовано artvalerВесь материал взят из открытых источников