Дважды Герой Советского Союза Кузнецов получил ордена, когда брал Берлин в составе танковой армии и потерял обе ноги – по крайней мере, эту ленгенду он рассказал почти всем министрам СССР. Проблема только в том, что на самом деле Кузнецов – он же Вениамин Вайсман – не воевал ни дня, но заработал на доверчивости советских чиновников более 50 тысяч рублей.

"То ли он украл, то ли у него украли..."

Осенним вечером 1956 года смуглый мужчина-инвалид провел двух подвипивших в здание Курского вокзала: пускали туда только по билетам, но инвалида Великой отечетсвенной войны, о чем явно свидетельствовали орденские планки на лацкане пиджака, перонный контролер трогать не стал. Благодарные "безбилетники", мечтавшие о выпивке, которая продавалась в тот час только в привокзальном буфете, предложили ловкому провожатому пива, но тот отказался под предлогом, что пьет исключительно водку. И предложил купить бутылку на вынос в вокзальном ресторане.

Добровольца снабдили необходимой сумой и отрядили за спиртным. Уходя, он словно расчувствовавшись приобнял мужчину, который отсчитал ему деньги, и вытащил из его внутреннего пиджака 450 рублей. Но тот обнаружил пропажу, едва инвалид успел скрыться за дверь буфета. Мужчины догнали его и попытались обыскать. Тот же, в свою очередь, апеллируя к собравшимся вокруг пассажирам, стал звать на помощь: его, инвалида войны, передвигающегося на протезах, пытаются ограбить. Подоспевший на шум старшина милиции Шульга перенес разбирательство в дежурную комнату милиции.

Мужчины оказались сотрудниками государственного проектного института «Электротрест». Выслушав их версию случившегося, милиционер попросил инвалида выложить на стол содержимое карманов. У него при себе действительно оказался 21 рубль, полученный на водку, о чем заявляли в один голос оппоненты. Но на этом разбирательство застопорилось, так как 450 рублей у Вайсмана не обнаружили. Складывалась ситуация, о которой говорят: то ли он украл, то ли у него украли... Поскольку стороны утверждали, что пострадавшими являются именно они, милиционер усадил их писать заявления на имя начальника отдела милиции станции Москва-1 Московско-Курско-Донбасской железной дороги. А к этому времени подоспел дежурный по отделу майор милиции Макеев, извещенный подчиненным о происшествии.

Макеев с порога узнал в инвалиде Вениамина Вайсмана – рецидивиста, которого в свое время Московский уголовный розыск искал не один год и которого суд приговорил на 10 лет к исправительно-трудовым лагерям. Майор назвал рецидивиста по имени и фамилии, и Вайсман даже не стал отпираться. Дежурный в присутствии приглашенных понятых из числа работников вокзала обыскал подозреваемого и обнаружил 450 рублей в его протезе.

Из побега - на хирургический стол

Дело Вайсмана рассмотрел 12 ноября 1956 года Линейный суд Московско-Курско-Донбасской железной дороги в составе председателя и двух народных заседателей. На заседании Вайсман признал себя виновным, но просил о снисхождении в связи с тем, что у него двое детей и он инвалид. Согласно ч. 1 ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР "Об усилении охраны личной собственности граждан", Вайсману грозило от 5 до 6 лет заключения, но Линейный суд Московско-Курско-Донбасской железной дороги всё же счел возможным проявить снисхождение и приговорил его к 3 годам лишения свободы.

Этот срок стал для Вайсмана последним в его преступной биографии, которая, как утверждают некоторые источники, началась в 9 лет с карманной кражи. В юности он не раз водворялся в пенитенциарные учреждения для несовершеннолетних, осужденных к лишению свободы, а в исправительно-трудовую колонию впервые попал в 19 лет. Всего, как писала газета московской полиции "Петровка, 38" со ссылкой на данные Музея истории органов внутренних дел Москвы, Вайсман «в период с 1933 по 1944 год был 13 раз судим и 13 раз совершал побеги из мест заключения". Во время очередного побега из Печорского ИТЛ (Коми АССР) зимой 1944 года Вайсман обморозился. В центральном изоляторе Печорлага ему ампутировали ступни ног и часть пальцев на левой руке.

В октябре 1945 года увечного рецидиста освободили. Он добрался до подмосковного города Орехово-Зуево, где жили его жена и двое малолетних сыновей, и, поддавшись настойчивым уговорам жены, устроился рабочим на завод. Но "завязывать" Вайсман не намеревался, хотя и понимал, что ему придется сменить воровскую "специальность". И вскоре уволился с работы.

"Дважды Герой Советского Союза" Вайсман-Кузнецов

В марте 1946 года Вайсман появился в Москве новом амплуа. Он записался под фамилией Кузнецов на личный прием к министру речного флота СССР Зосиме Шашкову. Перед советским сановником высшего ранга предстал инвалид на костылях, на его поношенном пиджаке сверкали две звезды Героя Советского Союза и в три ряда располагались орденские планки. Посетитель рассказал министру историю, как он до войны работал мотористом на Амурском речном пароходстве, воевал на фронте в звании капитана в составе известной танковой армии генерал-полковника Михаила Катукова, как при штурме Берлина подбили его «тридцатьчетверку», а сам он вернулся домой без обеих ног и с изувеченной рукой.

К министру, по словам посетителя, его привели материальные затрудения, с которыми приходится бороться, чтобы накормить, одеть и обуть большую семью. Министр вошел в положение героя и инвалида войны и распорядился выписать бывшему речнику с берегов Амура денежную помощь на сумму 4300 рублей и обеспечить ордером на получение со склада нескольких отрезов дефицитной материи, мужского костюма, туфель и нижнего белья.

Перед главой министерства пищевой промышленности Василием Зотовым Вайсман-Кузнецов предстал довоенным зоотехником совхоза имени 28-й годовщины Октябрьской революции. Министр выслушал его историю о войне, знаменитой танковой армии, штурме Берлина, тяжелом ранении и инвалидности, многодетной семье и облагодетельствовал его из государственного кармана 9500 рублями и дефицитными товарами широкого потребления.

По этой схеме "Дважды Герой Советского Союза Кузнецов" обработал более двадцати министерств СССР, представлясь в зависимости от профиля ведомства то "бывшим рабочим дарницкого мясокомбината", то "шофером киевской городской конторы Госбанка", то "крепильщиком угольной шахты в Воркуте", то "мотористом леспромхоза".

Газета "Петровка, 38" привела в статье "Одиссея криминального "гвардейца" полный перечень "наркоматов", в которых министры или их заместители приняли афериста за своего. В этот список попали министерства речного флота, финансов, сельского хозяйства, сельскохозяйственного машиностроения, здравоохранения, угольной промышленности, высшего образования, химической промышленности, тяжелого машиностроения, геологии, текстильной промышленности, нефтяной промышленности южных и западных районов СССР, мясной и молочной промышленности. Наведался Вайсман даже в Министерство кинематографии и Комитет по делам искусств при Совете Министров СССР, но сведений, кем он представился в этих ведомствах, не сохранилось.

Вайсман и Сталин-младший

Но министрами Вайсман отнюдь не ограничивался: в ноябре 1946 года он предстал перед президентом Академии наук Сергеем Вавиловым. Известный ученый проникся к "герою войны" доверием и вместе с академиком Иваном Бардиным подписал как депутат Верховного совета СССР письмо директору протезного института, профессору Василию Чаклину, с "убедительной просьбой" обеспечить инвалида высококачественными протезами, что и было сделано.

В 1947 году Вайсман добрался до высоких партийных функционеров. В марте он навестил начальника отдела руководящих кадров ЦК ВКП(б) и попросил предоставить ему жилье в Киеве (где, по непроверенным данным, жили его родители). Партийный бонза в чине серетаря ЦК позвонил в Киевский обком партии и попросил выделить квартиру герою войны и обеспечить его "регулярным лечением".

Однако Вайсману-Кузнецову малолюдная после войны столица Украины не понравилась, и уже к июню он вернулся в Москву. Здесь он снова принялся за старый промысел и решил повторно навестить Министерство тяжелого машиностроения: годом ранее он уже получил как герой войны и "бывший электросварщик Уралмаша" 1200 рублей в качестве одноразовой помощи от заместителя министра. Но теперь ему предстояло встретиться с самим министром – Николаем Казаковым. Мошенник полагал, что тот окажется более щедрым.

Визит состоялся 2 июня 1947 года. Казаков выслушал мнимого Кузнецова и распорядился отпустить ему в кассе министерства 2000 рублей. Но сцена в кабинете министра оказалась срежисированной оперативниками МУРа, а сами они уже ждали Вайсмана у кассы, "заняв очередь" к окошку. Как только Вайсман расписался в ведомости, он был задержан с поличным «при попытке получить мошенническим путём две тысячи рублей». При этом у него изъяли автоматический пистолет чешского производства калибром 6,35 мм с наградной надписью и справкой о праве ношения оружия, удостоверение Героя Советского Союза и справка о работе на Уралмаше.

МУР давно разыскивал "Дважды Героя Советского Союза Кузнецова" – еще с тех пор, когда он в беседе с министром Авиапрома Михаилом Хруничевым изложил авиционную легенду своей фронтовой биографии: во время войны он летал с Василием Сталиным и сын вождя спас ему жизнь в воздушном бою. Хруничев помощь "однополчанину Сталина-младшего" оказал, но счел необходмым немедленно сообщить об этом Василию Сталину. Тот сказал, что не знает никакого Кузнецова, его имя использует какой-то аферист. Но поимка ставшего самым известным мошенником затянулась в связи с тем, что ни один высопоставленный функционер не придал никакого значения визитам Вайсмана.

Остап Бендер номенклатуры