С подругой Наташей в теплые края.
Буду по вас скучать!

На спинку божия коровка
Легла с коричневым брюшком,
Как чашка красная в горошек
Налита стынущим чайком.
Предсмертно или понарошке?
Но кверху, точно пар от чая
Душа ее бежит отчаянно.

А цветок этот - медуница. Он сейчас расцветает в подмосковных лесах. Интересен тем, что на одном стебле цветки разных оттенков: те, что помоложе, розовые или лиловые, а постарше - голубенькие.

Эти стихи Андрея Вознесенского 1961 года - как завещание к сегодняшнему дню.









Свисаю с вагонной площадки,
прощайте,

прощай мое лето,
пора мне,
на даче стучат топорами,
мой дом забивают дощатый,
прощайте,

леса мои сбросили кроны,
пусты они и грустны,
как ящик с аккордеона,
а музыку - унесли,

мы - люди,
мы тоже порожни,
уходим мы,
так уж положено,
из стен,
матерей
и из женщин,
и этот порядок извечен,

прощай, моя мама,
у окон
ты станешь прозрачно, как кокон,
наверно, умаялась за день,
присядем,

друзья и враги, бывайте,
гуд бай,
из меня сейчас
со свистом вы выбегайте,
и я ухожу из вас,

о родина, попрощаемся,
буду звезда, ветла,
не плачу, не попрошайка,
спасибо, жизнь, что была,

на стрельбищах
в 10 баллов
я пробовал выбить 100,
спасибо, что ошибался,
но трижды спасибо, что

в прозрачные мои лопатки
входило прозренье, как
в резиновую перчатку
красный мужской кулак,

"Андрей Вознесенский" - будет,
побыть бы не словом, не бульдиком,
еще на щеке твоей душной -
"Андрюшкой",

спасибо, что в рощах осенних
ты встретилась, что-то спросила
и пса волокла за ошейник,
а он упирался,
спасибо,

я ожил, спасибо за осень,
что ты мне меня объяснила,
хозяйка будила нас в восемь,
а в праздники сипло басила
пластинка блатного пошиба,
спасибо,

но вот ты уходишь, уходишь,
как поезд отходит, уходишь...
из пор моих полых уходишь,
мы врозь друг из друга уходим,
чем нам этот дом неугоден?

Ты рядом и где-то далеко,
почти что у Владивостока,

я знаю, что мы повторимся
в друзья и подругах, в травинках,
нас этот заменит и тот -
"природа боится пустот",

спасибо за сдутые кроны,
на смену придут миллионы,
за ваши законы - спасибо,

но женщина мчится по склонам,
как огненный лист за вагоном...

Спасите!

1961

Этот день нам подарили автор сценария Григорий Горин и незабываемый Мюнхгаузен - Олег Янковский.

БУДНИ ДИПЛОМАТА

"Наше консульство располагалось в нескольких сотнях километров от советской границы. При обширности тамошних территорий это не расстояние, и мы обычно сами ездили за дипломатической почтой на погранзаставу. Ездили по очереди с вице-консулом — кроме нас, диппочту там никому не выдавали.
Как-то зимой по пути на погранзаставу мы безнадежно застряли в глубоких снежных заносах, километрах в двадцати от заставы, да к тому же повредили машину. На наше счастье, невдалеке виднелось селение. Пошли туда. Это оказалась уйгурская деревня. Узнав, что мы советские, сбежалось все население деревни. Радушие, с которым нас встретили, было необычайным. Все наперебой хотели нам помочь, звали к себе в гости, предлагали заночевать.
Наконец, нас усадили верхом на верблюдов, и в сопровождении десятка выделенных старостой уйгуров мы отправились к застрявшей машине. Чтобы вытащить и починить машину требовалось время, а мне нужно было застать курьера на заставе, успеть сдать ему и свою дипломатическую почту. Поэтому решили: шофер остается выручать машину с помощью уйгуров, а я и проводник верхом на верблюдах двинулись на заставу.
Добирались мы таким способом около трех часов, а когда подъехали к заставе, у пограничного шлагбаума нас с удивлением и громким смехом встретило все население заставы. Даже эти бывалые люди не видели никогда такого: Генеральный консул Советского Союза с мешком дипломатической почты на горбу верблюда — зрелище было экзотическим. Я часто вспоминаю об этом случае, думая о превратностях и неожиданностях дипломатической службы…"

Он оставил нам очень много! Рассказов, воспоминаний, книг. Он оставил нам свою глубокую порядочность, верность своему делу. Это был человек, инвариантный к среде. Он всегда был самим собой.

Поэтому не надо никаких "Вечная память!"

Мы продолжаем у него учиться.
Лучше я помещу здесь два отрывка о его нелегкой дипломатической работе в далеких уголках Земли.


Эпизод первый. Встреча с басмачами.

"…….Моя работа в Синьцзяне мало походила на дипломатическую. Наше консульство было вроде советского опорного административно-политического пункта для обширной колонии советских командированных работников, разбросанных по горнодобывающим предприятиям огромного консульского округа, равного по территории среднему европейскому государству. В связи с этим большую часть времени приходилось быть в разъездах, преодолевая на нашем газике-вездеходе и горы, и неглубокие, но быстрые речки, и пески, и просто поросшие бурьяном бескрайние каменистые поля. Ездили, как правило, напрямик, так как накатанных дорог почти не было. Водитель газика, человек уже немолодой, страдал «куриной слепотой», он с наступлением сумерек совершенно терял зрение и потому водил машину только в дневное время. Ездить же нам часто приходилось и по ночам, и тогда бессменно вести машину приходилось мне.
Во время таких поездок случалось и уходить от погони антинародной банды. Однажды днем мы, двигаясь вдоль цепи невысоких гор, направлялись на один из рудников, где были наши работники. Вдруг из-за дальней горы показалась группа всадников в несколько десятков человек, которые, увидев нашу машину, пустились вскачь за нею, энергично размахивая высоко вскинутыми ружьями.
Мы знали, что в этих местах несколько недель назад банда обстреляла грузовик рудника, смертельно ранив находившегося в ней советского инженера.
Первым побуждением было прибавить скорость и постараться уйти от преследования. Но путь был усеян каменными валунами. В таких условиях мы бы не выдержали гонки. Тогда я приказал водителю поднять советский дипломатический флажок на автомашине и ехать спокойно, не показывая преследователям, что мы уходим от их погони.
Позади уже слышался топот лошадей и гиканье всадников. Наши нервы были напряжены до предела, но мы ехали не торопясь и даже не оглядывались, показывая, что мы нисколько не боимся.
Когда всадники поравнялись с автомашиной, их возгласы смолкли, и некоторое время они продолжали следовать рядом. Мы по-прежнему делали вид, что не обращаем на них внимания, и в то же время уголками глаз видели, что они внимательно разглядывает нас. Затем я медленно повернулся в их сторону и помахал рукой. Всадники что-то прокричали, вскинув в воздух ружья, как бы отвечая на приветствие, и вскоре отстали. Только тогда мы перевели дыхание…"

117 просмотров

Как ни роскошна природа в теплых краях - наши цветы и травы еще красивее! Если приглядеться. Просто они скромные. В середине мая мне удалось побродить с фотоаппаратом в лесу. С тех дней каждый вечер бьюсь над роликом. Изобразительный ряд получился сразу, тут ведь было с чем работать. А наложение звука - заняло остальные две недели. Хотя я закончила в МГУ отделение радиофизики, специальность - акустика, мой микрофон долго надо мной издевался. Уж как я его ни настраивала. С десятой попытки сопровождение записалось, но пришлось в угоду микрофону говорить тихо, иначе он начинал свистеть. Тембр не настраивался, поэтому голос глухой и речь шепелявая, шипящие звуки не проходят. Но если притерпеться, можно понять, что я рассказываю. Вообще-то я не ботаник в современном смысле слова. Я просто добросовестно училась в школе, и мне нравился учебник ботаники...

...старайтесь уважать жизнь не только за ее прелести, но и за ее трудности. Они составляют часть игры, и хорошо в них то, что они не являются обманом. Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке...

Когда-то я задумала написать женский роман, и знакомая редактор в издательстве сказала мне:
-Книга будет иметь успех, если в ней не меньше сорока процентов секса.

Так значит, о сексе.

Я росла в унылое лицемерное время, когда в окружающей жизни не было и самого слова «секс». Даже на иностранные фильмы, будь там хоть один страстный поцелуй, «дети до 16 лет не допускались». Моя школьная подруга Светка, которая ростом не вышла и к шестнадцати годам, ходила в кинотеатр с паспортом. Мы, слабые недокормленные военные дети, смотрели на экран и скучали…

И был первый поцелуй. Мой одноклассник приложился к моей щеке, когда мы стояли на дачной платформе, вскочил в отходящую электричку и долго махал рукой, глядя повлажневшими глазами. Нам было по шестнадцать, и что-то в нас бродило, но простой разговор по душам возбуждал намного сильнее. Мы учились любить, и пока получалось «любить ушами».

Шли годы, ныло от томления и ожидания чудес глупое девчоночье сердце, а настоящая любовь все не приходила. Были школьные и университетские романы, были предложения руки и сердца...
И ни разу я не задумалась ни на минуту, и на все предложения уверенно отвечала «нет». Любви – безоглядной, всепоглощающей – не было. А так хотелось скорее узнать, что же это – Любовь?

Запомнился сон в весеннюю ночь. Луна светила в окно, и по комнате гулял запах весны. Приснились два портрета в овальных рамках. На первом был лысоватый человек с добрым светлым лицом. Я озадаченно спросила: - Неужели это мой суженый?
Тогда появился второй портрет, и на нем был он. Но и после этого знака было еще много, много времени, наполненного ожиданием.

Он появился не скоро, но я сразу его узнала. Была будничная обстановка в институтской лаборатории. За окном летели крупные хлопья первого снега. Он вошел, и на его длинных пушистых ресницах были снежинки. Помню неповторимое движение этих ресниц.
Я в тот момент думала о чем-то прозаическом. Но в голове явственно прозвучало: «А вот и он!».

Впрочем, это уже давно было у Пушкина:

«Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
Вся обомлела, запылала
И в мыслях молвила: вот он!»

…Его звали Игорь. И он далеко не сразу вошел в мою жизнь. Он потом говорил, что впервые увидев меня в лаборатории, отметил про себя: «Ах, какая девочка!». Хотя тогда у него была девушка, с которой он встречался.
В маленькой комнатке лаборатории нас было четверо. Мы вместе пили чай, болтали о том, о сем, и он изумительно взмахивал своими ресницами.
В свободное время он что-то чертил на листке бумаги и охотно объяснял, что хочет построить карт (тогда подростки увлекались самодельными гоночными автомобилями – картами, которые делали в кружках «Юный техник»). Он говорил, что будет приезжать на карте на работу, а я дергала плечиком и думала про себя: «Какое ребячество!».
Но однажды за чаем мы говорили о маленькой газетной заметке: канадская учительница преодолела Ниагарский водопад в бочке, ко дну которой для устойчивости был прикреплен груз. Учительница уцелела чудом, потому что груз должен был вырвать дно бочки. Все восхищались смелостью и везучестью канадки. Из всех нас только он укоризненно сказал: «Наверное, у нее семьи не было!»
Его слова меня поразили. Я впервые видела сверстника, который серьезно относился к семье и обладал чувством ответственности. Я сама об этом прежде не думала. Любовь, объятия, поцелуи, как в кино... А что дальше – воображения и здравого смысла не хватало. Наверное, поэтому я и медлила сказать «да». Претенденты на мою руку не вызывали впечатления надежной опоры. И только он был намерен подставить свое плечо. Но пока неясно, кому...

Потом были совместные походы на байдарках, где он был капитаном, по норовистым речкам среди льдин, порогов и перекатов, тесная палатка, где мы спали целомудренным сном, и как дети, целовались по утрам.

Предложение капитанской руки и сердца. Скромная свадьба среди друзей.

Прошло много лет. Возраст нашей семьи перевалил за сорок. Так что же такое – Любовь? О ней написаны тома прозы и стихов, сняты прекрасные фильмы и поставлены театральные спектакли. Но все это – описание частных случаев из жизни. Как говорят математики, это частное решение общего уравнения. Но ведь есть же общая Формула Любви?
Если эта формула и существует, не надо ее открывать. Не надо обнажать Любовь и препарировать ее на части. Пусть загадка Любви вечно будет.
И это неправда, как многие утверждают в последнее время – что миром движет секс. "Секс" по-латыни означает просто "чувство". А миром движет Любовь.

«Человек - система настолько сложная,
Что нет людей, которые не заслуживают внимания,
Еще более сложна любовь двух людей,
Каждый из которых неисчерпаем, как и атом».

Паша Коноплев. Стихи 1991 года.



Это фото мы разыскали к недавней годовщине свадьбы.
А сегодня у мужа день рождения. Придут друзья детства и родные.
Блюда, которые он насочинял к столу, постараюсь показать.

Благодарю всех, кто прочел мое предыдущее сообщение о людях, которые ПРОСТО ЖИЛИ В ВОЙНУ. Благодарю тех, кто написал искренние строки в ответ. Я не ожидала таких откликов на маленькую сценку военных лет, которая запомнилась в раннем детстве.
Новое поколение строго относится к себе, и это достойно уважения. Они написали, например, такие строки:
«Не знаю, смогут ли мои ровесники в подобных условиях сохранить человеческое достоинство…»
«Можно многое вспомнить и провести черту — вертикальную линию между военными людьми и нами…»
«Иначе мы ничего не поймем - где мы и что с нами?»
«Как знать, как поведет себя нынешнее поколение в минуту испытания? Согнется? Испугается?...»

Всем вам я отвечу любимым стихотворением:

«Не знаем, как велики мы:
Откликнувшись на зов,
Могли бы все восстать из тьмы
До самых облаков.

Тогда б геройство стало вдруг
Наш будничный удел,
Но мелко мерим мы наш дух,
Боясь великих дел.»

Перевод М. Зенкевича

А вот оригинал стихотворения на английском:

We never know how high we are
Till we are asked to rise
And then if we are true to plan
Our statures touch the skies —

The Heroism we recite
Would be a normal thing
Did not ourselves the Cubits warp
For fear to be a King —

Emily DICKINSON

Стихотворение написано в 1870 году.

И вот еще один перевод, который даже лучше. Просто перевод Зенкевича я узнала еще в студенческие годы. А этот нашла сегодня в Интернете:

Как мы велики — невдомёк
И нам самим, пока
Мы не восстанем на призыв,
Сметая облака.

Та доблесть, что дивит людей,
Привычкой бы звалась,
Когда б не гнули мы колен,
Возвыситься боясь.

Перевод И. Грингольца

Пожалуй, второй перевод точнее передает то, что я сегодня хочу сказать.

Я помню военное время. И только в черно-серо-белых красках.
Я так мала и легка, что мама предпочитает нести меня на руках, а не вести за руку. Поэтому я все вижу с высоты ее роста. И серые лица соседок, с которыми она встречается на улице, я тоже вижу совсем близко. Между ними и мамой часто повторяется один и тот же разговор, который я принимаю всерьез и пугаюсь:
- Ну, бабочки (мне так нравится это цветное слово), вот закончится война, мы тогда наедимся по этих пор (ладонью показывается под подбородком) и умрем!
И они весело смеются, молодые измученные женщины, давно не евшие досыта и одетые в старую убогую одежду, из-за которой окружающий мир воспринимается, как черно-серо-белый...

Несколько дней назад по телевидению с успехом прошла премьера фильма "Комендант Берлина", приуроченная ко Дню Победы. Его режиссер Андрей Стволинский написал в своем блоге: "Фильм из разряда "не стыдно показать". Спасибо всем, кто помогал".
Автор сценария – Анна Павлова
Оператор – Илья Эмануэль
© Компания "РусьТелeФильм", Телеканал "Звeзда"

Два года назад, 8 мая 2008 года я опубликовала здесь на блоге фронтовые письма лейтенанта Сережи Андреева, не вернувшегося с войны. Эти письма, выцветшие и рассыпающиеся от времени, хранятся в семье его сестер, которые разрешили опубликовать их в Интернете: http://blog.kp.ru/users/uthf_5042/post74569560. А этой зимой ко мне обратились из съемочной группы фильма о первом военном коменданте Берлина Берзарине. Письма Сережи Андреева здесь у нас на блогах очень заинтересовали их, поскольку там описывается то же время и похожие обстоятельства прямо с места действия. Они попросили связать их с семьей Сережи. Я спросила согласия семьи, и съемочная группа побывала у них. Этот сюжет разместился в последней четверти фильма.
Понимаете, наши блоги помогли открыть забытые странички истории и восстановить память о прекрасных людях того времени!
Письма и фотографии Сергея показывает в фильме его родственник, друг нашей семьи Александр Заседателев. У него катастрофически не хватает времени, он замдиректора большого института Академии Наук. Но он отдал дань памяти своего замечательного дяди и рассказал о давних событиях так, что это взяло за душу...

Благодарю МудраяМарина, которая нашла источник, чтобы процитировать этот фильм здесь.

[user=

Комендант Берлина. Документальный фильм. (JOB) from Andrey Stvolinsky on Vimeo.

]

До войны он делал боевые самолеты, легендарные ИЛ-4, на заводе в Комсомольске-на-Амуре, который сам построил.
В начале лета 1941-го был направлен из Комсомольска-на-Амуре в Москву для завершения учебы во Всесоюзной Авиационной Промакадемии. Последний экзамен сдал 22 июня 1941 года. Добровольцем ушел в армию, в московское ополчение, отказавшись от заводской брони. Чудом выжил, погибли многие из ополчения. Просился в авиацию. Стал танкистом.

На обороте фотокарточки надпись:
Офицеры танковой роты П. Сафонова (в центре). 1943 г.

от uthf_5042: Ведь это могло быть в окрестностях нашей дачи. В 50-е годы мы часто натыкались там на следы боев в ближнем лесу и безымянные могилы над ручьем, протекающим в овраге. В 1985 году на краю ближнего оврага наконец была поставлена доска на братскую могилу. Там перечислялись имена бойцов, умерших от ран в начале войны в старинной сельской больнице на 30 километре Можайского шоссе. Может быть, это были они...

МОЖАЙСКИЙ ДЕСАНТ

История минувшей войны хранит в себе еще много тайн, и они стираются навсегда, уходят вместе с умирающими очевидцами-фронтовиками, ибо не все успевали в боях занести на бумагу. Одна из таких тайн поведана автору цитируемой записи доктором исторических наук, а потом и участником этих событий - летчиком. Историк раскопал в архиве засекреченные документы и вышел на живого свидетеля. Вот о чем они рассказали... Когда немцы были под самой Москвой:

Летчик
- Я получил задание и производил одиночный разведочный полет над территорией противника. Заметил военную колонну, двигающуюся к Москве. На бреющем прошелся над нею, насчитав 51 танк и много машин с живой силой. Немцы перли по шоссе прямиком в город. Как только я вернулся и сообщил об этом, меня вызвали в штаб, где я был арестован как паникер, и по приказу Берии повели меня расстреливать... И тут на крыльце штаба спас меня Жуков. Он как раз прибыл принимать дела по обороне Москвы. Спрашивает у особиста, за что меня арестовали. Тот коротко докладывает:«Паникер, якобы немцы уже в черте города». Жуков повернулся ко мне и спрашивает: «Правда?» Стою твердо на своем и все говорю как есть. Он приказывает особисту: «Немедля освободить, полетишь с ним, проверить и доложить!» Пришлось майору сесть со мной в спарку и слетать проветриться. Обернулись быстро, на полевом аэродроме нас уже ждала машина. Майор докладывает Жукову, что все подтвердилось, танков не 51, а 53, и что его обстреляли... (я летел очень низко, чтобы особист удостоверился наверняка). Жуков тут же мне вручил орден Боевого Красного Знамени...

Дальше читайте!

Во всяком случае, некоторых это вовсе не смущает.

На эту тему Жанна_Магиня разместила очень интересный ролик - оперные певцы на испанском рынке http://maginya.webcommunity.ru/391.

"Обратите внимание, как меняются лица обычных покупателей рынка в Испании, как формируется настроение. Любительская съемка незапланированного выступления звезд оперной сцены".

Верди. "Травиата".




В конце на плакате надпись «Видишь, как ты любишь оперу!».