Золото империи

Пришедшему к власти в феврале 1917 года Временному правительству достался золотой запас Российской империи в сумме 1096 млн. рублей, а точнее 850 тонн. Однако в Петрограде этого золота не было. Часть лежала в западных банках в качестве обеспечения кредитов, а часть еще с довоенных времен была распределена среди  банков крупных губернских городов.

Хранившаяся в Петрограде часть золотого запаса еще в начале 1915 года ввиду приближения фронта была вывезена в Казань, бывшей тогда глубоким тылом. После Октября 1917 года туда же, в Казань, было вывезено золото из Госбанков Воронежа, Тамбова, Самары, Курска, Могилева и Пензы. К лету 1918 года в Казани находилась почти половина золотого запаса Российской империи.

Летом  1918 года тыловая Казань оказалась в самом эпицентре Гражданской войны. 8 июня 1918 года Красная Армия оставила Самару. 21 июля пал Симбирск. Части восставшего чехословацкого корпуса совместно с войсками Комуча под командованием Каппеля приближались к городу. Из Москвы прилетела телеграмма с указанием вывезти золотой запас, но успели вывезти только 100 ящиков. 7 августа Казань была взята.

Утром 8-го, когда Каппель осуществлял ревизию захваченных военных складов, к нему прибежал вестовой. Запыхавшийся юнкер сообщил, что в Казанском банке обнаружен золотой запас Российской империи. Каппель решил, что юнкер что-то перепутал, но отправился в банк. Служащий банка замахал руками: «Что Вы, что Вы! Не золотой запас России, а только его ЧАСТЬ – всего-навсего 500 тонн на сумму в 650 миллионов рублей».

Каппель направил телеграмму в Самару и получил указание вывезти золото. К пристани подошли пароходы. Здесь белые столкнулись с проблемой: на чем перевезти 500 тонн груза? Времени для организации перевозки было в обрез: красные уже обстреливали город, их аэропланы бомбили Казань. Каппель решил проблему изящно, подогнав к банку городские трамваи. 18 августа от пристани отчалил последний, пятый пароход.

По мере того, как Красная Армия продвигалась на восток, перемещалось и золото. Из Самары оно было перевезено в Уфу, а в октябре 1918 года оно оказалось в Омске. 18 ноября Колчак был объявлен Верховным правителем России, и золото стало «колчаковским». Это были 490,448 тонн золота в слитках и монетах: германских марках, испанских альфонсах, английских соверенах, американских долларах, французских и бельгийских франках, японских иенах, греческих драхмах и экзотических чилийских кондорах на общую сумму 651,532млн. рублей.

Сформированный «золотой эшелон» из 40 спецвагонов (плюс 12 вагонов охраны) находился постоянно при Колчаке и в январе 1920 года вместе с Колчаком был выдан чехами и союзниками эсеро-меньшевистскому Политцентру, а те передали все большевикам. В эшелоне нашли золота на 409,625млн.руб. Вот эта разница в 241,695 млн. (182 тонны) между тем, что досталось Колчаку и тем, что вернулось большевикам, и есть пропавшее «золото Колчака», которое ищут. Куда же подевались 182 тонны? Итак, начинаем.

Гражданская война

Первоначально Колчак всячески противился любым предложениям пустить золото в оборот. Он рассматривал его как государственное достояние, судьбу которого должно решить Учредительное собрание после победы. Однако день победы и близко не просматривался, а война ежедневно требовала денег, денег и еще раз денег. Помощь союзники оказывали нерегулярно, давали что считали нужным, а не что просили  и… требовали денег!

В марте 1919 года было принято решение «распечатать золотую кубышку» и 10 марта 1919 года первый «золотой эшелон» отправился во Владивосток, откуда его можно было транспортировать за границу. Решение принималось с трудом. Красные партизаны, зеленые, хунухзы – нападения на составы совершались регулярно.

Особенные опасения вызывал читинский участок – территория атамана Семенова, на словах подчинявшегося Колчаку, а на самом деле создавшего в Забайкалье свою независимую бандитскую республику. Эшелон отправили под английским флагом, уповая на то, что поезд Антанты Семенов грабить не рискнет. За ним пошел второй, третий. Всего во Владивосток прибыли 4 эшелона.

Иностранные банки Владивостока дрались между собой за право купить российское золото. Так что продавалось оно отнюдь не по бросовым ценам. Вырученные средства перечислялись на счета частных компаний, отправлявших во Владивосток корабли  с оружием, обмундированием, амуницией. Разумеется, все проходило по финансовым счетам. Учитывалась каждая монета, каждый слиток и большевики, захватившие Верховного правителя вместе с золотым эшелоном и отчетной документацией, имели точное представление, сколько денег куда, кому и за что было заплачено, и сколько осталось на заграничных счетах представителей Колчака.

Без воровства, конечно же, не обошлось. Кражи фиксировались, составлялись акты: выпали из промокшего мешка и исчезли 5 золотых пятирублевок; разрезали мешок и украли 115 германских золотых монет; при погрузке пропал ящик с золотом (60 тыс. рублей); во время перегона вскрыли вагон и вынесли 13 ящиков с золотом (780 тыс. руб., кражу обнаружили на станции с символическим названием Тыреть). Все эти суммы, значительные для отдельного индивидуума, на «сокровища Колчака» не тянут ну никак.

Золото атамана Семенова

В сентябре 1919 года, когда Красная Армия перешла в наступление и стало ясно, что Колчаку не устоять, атаман Семенов перестал даже для видимости считаться с Верховным Правителем России и захватил шедший во Владивосток 5-й «золотой эшелон» стоимостью 43,5 миллиона рублей.

Семенов как истинный казак канцелярщину не уважал и бумаг оставил гораздо меньше, чем Колчак. Но можно точно сказать, что 29 миллионов Семенов потратил на содержание своей армии, 7 отдал барону Унгерну (тот носился с идеей поднять монголов на борьбу с III Интернационалом). Оставшиеся деньги были положены в японский банк, который счет арестовал. В 1929 году незначительная часть суммы была выдана Семенову, а все остальное  – представителям Врангеля.

В итоге, сверив финансовые документы колчаковского министерства финансов, можно с абсолютной уверенностью сказать, что на Дальнем Востоке сокровища Колчака искать бесполезно. А что на Западе?

После Гражданской войны

К концу 1919 года от «золота Колчака» остались крохи. Но эти «крохи» исчислялись миллионами. Все они лежали на счетах колчаковского правительства в иностранных банках. Будущее этих денег было неясным. Министр финансов Колчака Павел Бурышкин опасался, что после неминуемого разгрома на них будет наложен арест.

И тогда он принял единственно возможное решение: перевел все средства на счета частных лиц, уверенный, что на священную частную собственность Запад руку не подымет никогда. Были выбраны три доверенных человека - финансовые агенты за границей: Конрад Евгеньевич фон Замен (Великобритания), Сергей Антонович Угент (США), Карл Карлович Миллер (Япония). (Захватившие архивы Колчака большевики даже точно знали, кому сколько досталось, и на Генуэзской конференции 1922 года заявили свои права на эти суммы. Естественно, банки «священную корову» - частную собственность большевикам на заклание не отдали.)

Оказавшись владельцами гигантских сумм, Замен, Угент и Миллер в течение долгих лет тратили средства в целях Белого движения, ведя учет расходов, готовые в любой момент отчитаться за каждый доллар, каждый фунт, каждую иену. Вместе со счетами на сотни тысяч долларов сохранились квитанции на суммы в 5-10 долларов. Самый маленький обнаруженный счет – на 51 цент. Что для нас кажется просто непостижимым  – иметь в своем распоряжении неподотчетные гигантские суммы и не потратить в личных целях ни сантима, ни цента, для них было вполне естественным.

На что тратились деньги?

Ответ на этот вопрос дают пожелтевшие документы в архивах США, Великобритании, Франции, куда в конце концов попали личные бумаги финансистов.

Передавались деньги Деникину и Врангелю на оборону Крыма. Содержались дипломатические учреждения за границей: пока жила вера в победу Белого движения, продолжали работу посольства России во многих странах мира. Когда посольства стали закрываться, сотрудникам выплачивали выходное пособие. Выделялись средства на помощь русским беженцам за рубежом (только из Крыма эвакуировалось около 150 тыс. человек), на содержание православной епархии в Южной Америке (в начале 20-х годов в Парагвай массово переселялись русские эмигранты - ученые, инженеры. Парагвайскую армию создали русские офицеры).

Выплачивались пенсии и пособия семьям погибших офицеров и генералов. (Получала пенсию за мужа вдова адмирала Макарова, генерал Деникин получал пособие на детей генерала Корнилова, которых он взял на воспитание. Выплачивалась пенсия законной вдове адмирала Колчака.) Вносились средства в специальный фонд помощи семьям белых героев Гражданской войны. Выделялись деньги на содержание домов престарелых, где проводили свои последние годы русские эмигранты, лечебные и образовательные учреждения.

На борьбу с Советской Властью средства не выделялись. Все трое справедливо решили, что это бессмысленная трата денег. Единственно в 1921 году были переведены 100 тыс. долларов на специальный счет помощи восставшему Кронштадту. Но восстание было подавлено так быстро, что деньги до моряков так и не дошли.

В 1943 году Миллер перед смертью передал последние оставшиеся в его распоряжении средства Василию Маклакову, бывшему члену Государственной Думы II, III и IV созывов. Как и его предшественник, Маклаков вел учет всех расходов, до самого последнего дня своей смерти в 1957 году. Последний финансовый документ датирован 1957 годом: общежитию бывших сестер милосердия во Франции были выделены деньги на побелку стен.

На этом можно закончить историю о колчаковском золоте. Не зарывал Колчак сундуки в тайге, не существует никакого клада атамана Семенова, не тонул в Байкале «золотой эшелон» и не вывозили чешские легионеры российское золото, чтобы на его основе построить экономическое благосостояние своего государства. А версия, что на российское золото был основан МВФ – это вообще даже не фантастика.

Вполне возможно, что какие-то остатки «золота Колчака» и до сих пор лежат на счетах каких-нибудь банков, только суммы эти отнюдь не гигантские.

Клим Подкова

http://vsluh.net/show-4201-strashnye-tayny-obvodnogo-kanala.html