Помню, в конце девяностых читал классный текст Ра-Хари «Руководство для начинающего медитатора». Из всей этой мудрой книжицы мне больше всего запомнилась следующая фраза: «Не бойтесь неприятностей, если они еще не случились, то они где-то в будущем, а если уже случились, то в прошлом». Чем же эта фраза так примечательна? По сути, она дает объяснение, почему в этой жизни нам страдать совершенно необязательно, да и вообще бессмысленно. Ведь, как правило, здесь и сейчас с нами не происходит никаких неприятностей. И большую часть времени мы переживаем о том, чего не существует. Прошлое – это память. Будущее – фантазии. Вот и все. Вся наша тоска и все наши страхи - в памяти о прошлом и в фантазиях о будущем. Размышляя над этой фразой и анализируя свою жизнь, пришел к выводу, что переживать о чем-либо вообще не имеет никакого смысла. Если я могу что-то сделать, лучше просто взять и сделать. А если я не могу ничего сделать, то и переживать не о чем. Из этого вытекают очевидные пути решения проблем во всем многообразии их проявлений.
Сознательный выбор
Какой бы ни была проблема, стоит трезво себя спросить: «о чем я переживаю? Могу ли я с этой проблемой что-то сделать? Делаю ли я достаточно?» Мы переживаем, когда делаем для решения своих проблем слишком мало, но при этом не хотим этого признавать. Нам проще переживать о том, как несправедлива жизнь, нежели признать собственную слабость, и свое нежелание решать проблемы. И если мы действительно не хотим решать ту, или иную проблему, нужно очень четко дать себе это понять, чтобы ваш выбор оставаться пассивным и бездеятельным был сознательным, ясным и твердым.

Сознательный выбор – это выбор пути решения проблем. До тех пор, пока этот выбор не сделан, остаются переживания и сожаления, словно вы что-то упускаете, и остаетесь в подвешенном состоянии.
 «Никто не может иначе», - эту мудрую фразу, я кажется, впервые вычитал где-то у Гурджиева. И меня зацепило. Над этой фразой я размышлял, и, примеряя на свою жизнь, сделал ее установкой, которая многое поставила на свои места. Сожалеть о содеянном, или упущенном – совершенно бессмысленно. В прошлом вы были именно тем человеком, который мог провести эту жизнь только так, как уже ее провел. Иначе просто не могло быть. Если бы было иначе, это были бы не вы, а какой-то другой человек с другой жизнью.
 Вы делаете только то, что можете. Если вы можете встать и начать что-то делать, тогда вставайте и делайте. Если не можете, и вам проще молча и пассивно сидеть, ничего не предпринимая, пусть и этот выбор будет твердым и сознательным. Только определившись в своем выборе, мы перестаем индульгировать, терзаться и сожалеть.
 В сущности, весь наш жизненный выбор развивается в двух направлениях: мы либо встаем на путь решения проблем и начинаем действовать, либо бездействуем, оставаясь пассивными. В таком бездействии мы либо успокаиваемся и смиренно принимаем обстоятельства, либо совершаем глупость и начинаем совершенно бессмысленные терзания о своей «несчастной» судьбе. Как раз такие терзания Карлос Кастанеда и называл индульгированием.

Индульгирование
 В католической церкви под индульгенцией понимали свидетельство об отпущении грехов. Индульгировать – значит отпускать грехи самому себе, потакать своим слабостям, жалеть и оправдывать себя, раздуваясь в этих самооправданиях до предела. Индульгирование – наилучший способ не решать свои проблемы, привести свою жизнь в полнейшее запущение, и стать плаксивым неудачником, которому больше ничего не остается, кроме как скулить песни о несправедливости бытия.
 Индульгированием человек компенсирует свою пассивность. Перед ним встает выбор: либо встать на путь решения проблем, как-то поправить и улучшить жизненные обстоятельства, либо вместо этих реформ заняться самобичеванием. И очень часто самобичевание в этом выборе побеждает.
 Зачем действовать и решать проблемы, если вместо этого можно просто попереживать об этом? Зачем исправлять ошибки, если вместо этого можно просто помучить себя виной? Зачем что-то менять, если вместо этого можно себя пожалеть? Зачем столько лишних телодвижений, если можно сидеть на месте и ничего не делая, тихонько страдать, поносить правительство, начальство, друзей, врагов, кого угодно? Все, что угодно, лишь бы свалить ответственность за свою жизнь на «обстоятельства».
 Исправив свою ошибку, человек может совершить благо. Но если вместо этого он выбирает индульгирования, «выхлоп» – нулевой, проблемы не решаются, совесть мучается, и длиться такое «счастье» может сколько угодно.
 Мы индульгируем, потому что страшимся узреть собственную слабость. Там где человек отказался действовать, он просто струсил, испугавшись, что его раздутое самомнение, столкнувшись с реальными проблемами, тут же сдуется до размеров ничтожного микроба. Как говорится: «действовать нетрудно – трудно заставить себя действовать». Чего стоит человек, не способный решать свои проблемы?

Пресловутая самооценка
 Практически в любом частном случае настоящая проблема – это не событие, а наша завышенная самооценка. Почти все, что мы говорим и делаем в неформальной обстановке можно свести к самоутверждению собственной важности. Каждое слово – нелепый выпендреж пылинки на фоне вечности. И этот текст – не исключение.
 Чувство собственной важности – переживание, с которым любые церемонии и компромиссы выходят боком. Мы способны в любой ситуации придумать тысячи оправданий, чтобы сохранить видимость своей важности. Мы действуем, чтобы доказать себе свою важность. Мы бездействуем и остаемся пассивными, чтобы перемены не тревожили наше завышенное самомнение.
 Быть бескомпромиссным со своей важностью - лучший способ стать эффективным человеком. Именно со своей персональной важностью. Бескомпромиссность и безжалостность с важностью других людей может стать превосходным предлогом для эмоционального садизма. Человек может напялить на себя маску учителя, или просто заумного циника, якобы для того, чтобы помочь оппоненту разрушить его иллюзии. На деле основная мотивация таких «благих» намерений, как правило, сводится к возвеличиванию и укреплению собственной важности «благодетеля». Человек сам не замечает, как, потешаясь над другими, строит огромный памятник своей непробиваемой глупости гордости.
 Указывая на чужие огрехи, следует проявлять величайшую сознательность, ясно осознавая собственные мотивы. Если эти мотивы сводятся к самоутверждению, человек вас не услышит, а сказанное будет совершенно справедливо воспринято как деструктивная критика и «наезд» ради услады вашего самолюбия. Если в собственных мотивах нет уверенности, значит, самоутверждение в них точно присутствует. Обмануть себя здесь – проще некуда. Но если вы действительно указываете на ошибки человека с искренним желанием помочь, вы сможете найти подходящие слова, которые могут быть услышаны.
 Мы индульгируем, когда под угрозой наш авторитет, и готовы выдумывать любые самые нелепые объяснения, чтобы этот авторитет сохранить. Мы делаем все, чтобы сохранить свои надуманные серьезные представления о своей величественной персоне. Любая ситуация, где простые решения подменяются эмоциональными рассуждениями - явный признак индульгирования, которым человек защищает свою важность.
 Если не удается взять себя за шкирку, чтобы вытащить из болота обстоятельств, существует еще один приемлемый для психологически здоровой личности вариант дальнейшего существования. Если проблемы не решаются, совершенно не обязательно об этом переживать. Кому вообще нужны эти переживания, кроме нашего болезненного самолюбия?
 Мы не можем в этой жизни успеть везде и во всем. Если проблема не решается, что толку индульгировать? Остается только расслабиться и получать удовольствие смириться и успокоиться. Можешь что-то сделать, делай. Не можешь, - живи дальше.

Пассивно индульгировать, успокоиться и не переживать, либо ответственно действовать, - выбор за вами.

© Игорь Саторин