Воспитательный опыт Федора Михайловича Достоевского во многом складывался из впечатлений детских лет, когда жестокий, властный, скупой отец его, Михаил Андреевич, авторитарно диктовал сыновьям свою педагогическую волю.

Отец занимался с ними прежде всего естественно-научными изысканиями (поскольку был лекарем), читал им «Историю Государства Российского» Карамзина, Евангелие, жития святых.

Авторитет отца с детства был воспринят писателем как что-то прочное, несокрушимое и не поддающееся даже обсуждению.

Родители Федора Достоевского

Впоследствии он признавался брату Михаилу, что таких, как их отец, трудной найти: «ведь они были настоящими, подлинными людьми».

Этого мнения он придерживался вопреки всему – вопреки жестокому характеру отца, вопреки его самодурству в отношении к крестьянам, за которое и был ими убит.

И тем не менее всю жизнь Федор Михайлович, веривший со слов отца в теорию наследственности, боялся перенять его отрицательные качества.

Федор Достоевский в детстве с сестрой

Казалось бы, писателю после его сложного детства, после трудной учебы в Инженерном училище, жизни после каторги и очень сложных личных историй судьба не предвещала счастливой семьи.

Утро педанта: мыло и одеколон

Сегодня мало кто догадывается, что Достоевский пристально следил за модой и был настоящим педантом во всем, что касалось его имиджа. Он уделял большое внимание качеству и эстетичности одежды, письменных принадлежностей, мебели, сигар, продуктов, подарков для близких. На это писатель никогда не жалел денег, хоть их у него всю жизнь было мало.

«Если у Достоевского были деньги, он покупал у Балле, в лучшей кондитерской Петербурга, коробку конфет или выбирал виноград и груши в лучшем гастрономическом магазине города. Он всегда покупал самое лучшее и ненавидел случайные или дешевые покупки. Отец сам приносил домой купленное и распоряжался подать это нам на десерт», — вспоминала дочь писателя Любовь Федоровна.

После всех лишений, перенесенных на каторге в Сибири, Достоевский начал ценить каждую мелочь жизни и не упускал возможность порадовать себя дорогой и красивой одеждой. Впрочем, в массовом сознании закрепился совсем другой образ писателя.

Когда заходит речь о Достоевском, фантазия рисует коренастого, низкорослого, ссутулившегося человека с залысиной и жидкой бородой. У него впалые щеки и нервный взгляд, он бледен, на нем странная мятая одежда землистых оттенков, которая висит на его теле, как мешок. Кажется, что писатель действительно выглядел болезненно и неряшливо.

Таким его изобразил художник Василий Перов в 1872 году. На портрете писатель выглядит сосредоточенно и напряженно, в нем идет какая-то тяжелая внутренняя работа. Достоевский на картине мрачен. Очевидно, что Перов хотел создать художественный образ, а не запечатлеть реального человека, и этот образ ему удался.

Писатель получился похожим на страшных героев собственных книг, внутри у которых велась постоянная борьба между тьмой и светом. Конечно, в таком состоянии человеку трудно думать о гардеробе.

Но на самом деле представления о Достоевском как об аскете и мученике, человеке не от мира сего возникли на пустом месте. Каждое утро он посвящал заботе о своей внешности.

Умывальная комната. Музей в Санкт-Петербурге

Дочь писателя Любовь вспоминала: «Встав, отец сначала делал гимнастику, а потом мылся в своей туалетной комнате. Мылся он тщательно, используя много воды, мыла и одеколона. У Достоевского была истинная страсть к чистоте… Ногти Достоевского никогда не были черными. Как бы ни был он занят, время для тщательного ухода за ногтями всегда находилось. Моясь, он обычно пел».

Белая рубашка, галстук и сапоги А вот домашнюю одежду классик очень не любил. Родные никогда не видели его в халате или домашних туфлях. В ту пору большую часть дня аристократы проводили именно в таком виде, но Достоевский сразу после умывания надевал белую рубашку с накрахмаленным воротником и повязывал галстук. А еще дома он носил… сапоги.

Столовая. Музей в Санкт-Петербурге

«Парадная» одежда вместо домашней — одно из проявлений педантизма, которым Достоевский отличался всю жизнь. Нередко малейшее отступление от заведенного в доме порядка приводило писателя к перепадам настроения и истощало его слабую нервную систему, мешало работать. Строгость и системность в ведении быта помогали ему справляться с нервозностью.

Гостиная. Музей в Санкт-Петербурге

Порядок соблюдался во всем: Достоевский ел, спал и работал по особому режиму, который отражался на жизни всей семьи. Жена писателя старалась изо всех сил облегчать его дела, чтобы муж оставался в хорошем расположении духа и мог сосредоточиться только на литературе.

Их дочери Любови хорошо запомнилась семейная утренняя рутина: «Во время завтрака служанка проветривала и убирала его кабинет. Там было мало мебели, все вещи стояли вдоль стены и всегда должны были оставаться на своем месте. Когда к отцу приходило сразу несколько друзей, и стулья и кресла стояли в беспорядке, он сам расставлял их по местам после ухода гостей.

Кабинет Достоевского. Музей вСанкт-Петербурге

На его письменном столе тоже царил величайший порядок. Газеты, коробка с папиросами, письма, полученные им, книги, которыми он пользовался для справок, — все должно было находиться на своем месте. Малейший беспорядок раздражал отца. Зная, какое значение он придает этому педантично соблюдаемому порядку, моя мать каждое утро самолично проверяла письменный стол мужа».

Короткая куртка

Достоевский, видимо, часто замерзал — даже в теплой квартире он укрывался двумя одеялами и пальто. Поэтому в одной рубашке писатель по дому не ходил.

«Утром отец надевал короткую куртку. Если ему случалось, переставляя свечи, капнуть на нее воском, он сразу же снимал ее и просил служанку удалить пятна. “Пятна мешают мне, — жаловался он. — Я не могу работать, если они есть. Я все время буду думать о них, вместо того чтобы сосредоточиться на моей работе”», — вспоминала дочь писателя Любовь Федоровна.

В ХIХ веке курящие мужчины носили специальные куртки, чтобы случайно не прожечь или не запачкать пеплом костюм. Эти куртки впервые стали шить в Англии. Со временем появлялись новые фасоны такой одежды для курения, менялась длина и плотность «курток».

В конце ХIХ века появились смокинги — да, изначально они служили в качестве «сменной» одежды, которую не жалко задымить и испортить. Со временем дерзкие эстеты и модники в США и Монте-Карло стали появляться в них на публике, и уже к ХХ веку смокинг стал обязательным элементом вечернего гардероба.

Куртка заядлого курильщика Достоевского — «прабабушка» смокинга. Удивительно, что даже к этой одежде писатель относился настолько трепетно.

Шляпа, роскошный костюм и брюки со штрипками

Мужчина без головного убора во второй половине ХIХ века не мог восприниматься всерьез.

Прихожая. Музей в Санкт-Петербурге

Достоевский очень любил шляпы. Он много раз бывал на грани полного разорения, но на дорогие головные уборы не скупился. Лучшую шляпу он купил в Германии — теперь ее можно увидеть в музее писателя в Петербурге.

А вот брюки со штрипками — совсем не обязательный элемент мужского гардероба тех лет. Тем не менее у Достоевского они были. На известной фотографии, хранящейся в Государственном литературном музее, писатель позирует в щегольских брюках, ботинках на каблучке и без бороды. Это единственное его фото с гладко выбритым лицом.

Любовь Федоровна удивлялась: «Отец всегда носил хорошо сшитые костюмы; даже тогда, когда он был беден, он одевался у лучшего портного города. Он тщательно ухаживал за своей одеждой, всегда сам ее чистил и владел секретом долго сохранять ее новой».

Лучшим портным Петербурга был француз Шармер. В его мастерской шили костюмы и пальто из лучших тканей, которые можно было достать в России. Даже Лев Толстой заказывал одежду у Шармера — правда, через несколько месяцев ее пришлось сменить на серую шинель и армейское обмундирование перед отправкой на Кавказ.

Достоевский, едва собрав необходимую сумму, тоже отправился в эту мастерскую за костюмом.

Он делился своими эмоциями в письме жене в 1870 году: «Вчера я надел шармеровское платье в первый раз, и мне стыдно стало: удивительно, как я вдруг стал похож на модную картинку, ей-богу так. Сшито безукоризненно; шляпу я купил себе совсем другой формы и нахожу, что удивительно идет ко мне. Воображаю, каким фатом ты меня сочтешь за эти слова».  

Комната Анны Григорьевны. Музей в Санкт-Петербурге

Но самой Анне Григорьевне такой расклад дел вряд ли доставлял радость. В своем дневнике она сокрушалась: «Мне нужно что-нибудь купить, я хожу в рваном платье, в черном, гадко одетая, но я ему ничего не говорю, что мне, может быть, очень хотелось бы одеваться порядочно. Я думаю, авось он сам догадается, авось сам скажет, что вот надо и тебе купить платьев летних, они же здесь ведь так недорого стоят. Ведь о себе он позаботился и купил в Берлине и в Дрездене заказал платье, а у него тогда не хватило заботы о том, что и мне следовало бы себе сделать, что я так скверно одета».

Подготовил Алексей Черников  

Пожалуй, ни один писатель в мире не знал такой прижизненной славы, как Максим Горький. Ещё до его ухода в его честь был переименован его родной Нижний Новгород, названа улица в Москве, два крупнейших театра, теплоход, крейсер, самолёт, Литературный институт (сегодня, кстати, в столице нет даже переулка его имени).

9 июня 1876 года в Англии впервые изданы «Приключения Тома Сойера» Марка Твена

В сущности, писателю и выдумывать ничего не пришлось. Он вспомнил детство в Ганнибале и свою жизнь в те годы. И вот на страницах книги

появился городок Сент-Питерсберг, в котором легко можно различить черты Ганнибала, как впрочем, и черты множества других мелких

населенных пунктов, раскинутых по берегам Миссисипи. А в Томе Сойере можно легко узнать юного Сэмюэля Клеменса,

который очень не любил школу и в 9 лет уже курил.

Имел своего прототипа и Гекльберри Финн. Мальчика звали Том Бланкеншип. Он рос в бедной многодетной семье, за восемью детьми родители

не могли хорошо присматривать, поэтому Том ходил голодный, босой, одетый во что попало, наводя ужас на почтенных маменек своими

озорными проделками. Ребята любили водить с ним компанию, а так как это запрещалось родителями, то дружба с ним ценилась высоко и во

всём городке не было мальчика его популярнее. Когда Том вырос, он сумел получить образование и стал мировым судьёй в штате Монтана.

Прелестную девочку с золотистыми волосами, заплетёнными в две длинные косы, Бекки Тэтчер на самом деле звали иначе — Лаурой Хаукинс.

Она жила напротив дома Клеменсов, и видела акробатические трюки, которые проделывал Сэм Клеменс, чтобы привлечь её внимание, точно

так же, как и Том Сойер.

Двум любимым книжным героям — Тому Сойеру и Гекльберри Финну — на родине писателя поставили памятник: бронзовые Гек и Том несут на

кладбище дохлую кошку. Это один из первых в мире памятников литературным героям!  

Работа над книгой заняла у Твена несколько лет. Обычно он работал очень продуктивно: за день до 50 рукописных страниц, но с «Томом»

вышло иначе. То он собирался создать пьесу, то думал написать книгу от первого лица, то брался осваивать пишущую машинку. Именно Твен

стал первым писателем, который сделал ее своим рабочим инструментом. Ее изобрели в 1873 году, на следующий год она, приобретенная за

125 долларов, стояла на его столе. Среди достоинств были компактность текста, его четкость, отсутствие клякс. Выход книжки в Англии был

продиктован особыми обстоятельствами. Когда Твен ее писал, в США не было закона об авторском праве. Писатель часто становился жертвой

книжных пиратов: стоило только ему в Америке издать новое произведение, как его вскоре печатали в Англии и Канаде. С помощью друзей

удалось устроить книжку в лондонское издательство, где она и вышла в ярко-красном матерчатом переплете. Американское издание увидело

свет в конце года, а в Канаде (видимо, по привычке) уже через месяц издали пиратcкую копию без иллюстраций с английского издания.

Если человек вас по-настоящему любит, он приедет, придёт, прискачет, прилетит,

приплывёт. Даже приползёт, если не сможет идти. А если не сможет ползти, - то его

так и найдут лежащим в вашем направлении. Как стрелку компаса.

 Так писателя Стивенсона нашли в лесу без сознания. Он двое суток пролежал без

сил, но его нашли и подлечили. Как только писатель смог ходить, шатаясь, он

немедленно продолжил путь. Он направлялся к своей любимой женщине Фанни

Осборн. И он добрался до неё в итоге. Фанни совершенно не подходила Стивенсону.

Она была на десять лет старше, в 19 веке это было просто неприемлемо.

У Фанни было двое детей. А главное, она была замужем. Беспутный муж жестоко

разбил её сердце. Развестись тогда было очень трудно, почти невозможно. Можно

представить, как семья молодого писателя отнеслась к этой любви! Резко

отрицательно. Да и Фанни не хотела портить жизнь юноше. Она уехала к себе в

Америку, а ему пришлось вернуться.

Стивенсон полюбил Фанни так: он ее просто узнал. Узнал свою женщину по

смутному силуэту в дверях; он ещё даже лицо не видел! Но тут же полюбил, а она

ответила взаимностью. И любовь не прошла. Потому что однажды Фанни написала

Стивенсону письмо из Америки. Говорят, что она сообщила о своей тяжёлой болезни.

Тогда слабый, худой, чахоточный писатель немедленно взял билет на пароход и

поплыл на другой континент. Плавание тогда было ужасным. И очень долгим. Но он

приплыл! Оказалось, что его любимая уехала в другой город. Она же не могла ни

написать, ни позвонить. Она, возможно, даже не знала, что плывет к ней. Стивенсон

сел в страшный поезд для иммигрантов и поехал в тот, другой город. Но Фанни не

нашёл, она дальше поехала. Измождённый больной писатель взял лошадь и

поскакал к своей Фанни. Скакал двое суток, а потом упал с лошади без сознания.

Потом его привели в сознание, чуток подлечили, и он пошёл к своей любимой

женщине. И дошёл! Вот так. Это и есть любовь.

А дальше все сложилось счастливо. Фанни выздоровела, муж-абьюзер дал ей

развод, наконец, а дети Фанни очень полюбили отчима. И помогали ему сочинять

книги. «Остров сокровищ» помог сочинить сын Фанни, а дочь - переписала повесть.

Книга принесла успех и деньги. Они стали жить хорошо.

Понимаете, если человек по-настоящему любит, у него найдётся время, чтобы к вам

приехать, если вы позовёте или просто сообщите, что вы в беде. Он приплывёт,

прилетит, на лошади прискачет, пешком доковыляет. А если нет времени и

возможности - это не настоящая любовь. Это как силуэт в дверях или тень любви, но

не любовь. И обольщаться не стоит. Если вы нуждались в помощи и были в

опасности, а человек даже не попытался сесть в машину или в поезд и приехать, это

не любовь. И вам не быть вместе, скорее всего. Даже если вы не на разных

континентах живёте, а совсем рядом…"

Стихи посвящённые жене

Еще не скоро вновь увидишь ты

Живые изгороди и кусты

Колючей ежевики у опушки,

По сторонам — поля и деревушки,

Костер цыганской кочевой семьи,

Их ослика, что пьет из колеи, —

И, углубившись за тележным следом

В лес, попадешь в какой-то край неведом,

Где темнота и лиственная тишь,

Лишь пенье струй порою различишь,

Да в самой чаще, за сырой ложбиной,

Вдруг поразишься трели соловьиной,

Пронзающей от головы до ног,

И медом пахнет золотистый дрок…

А на закате, возвращаясь к дому,

Неся в себе блаженную истому,

Увидишь солнца диск среди ветвей,

Запутавшийся, как бумажный змей.

А здесь бесплодное светило встанет

Из бездны, взором яростным оглянет

Гладь океана, очи обожжет

И вновь закатится в пучину вод.

Шквал, как разбойник, налетит нежданно,

Срывая парус. Ночь средь океана —

В бессвязном бормотанье ветровом,

Под лампой, скачущей, как метроном,

В кишащей инсектами душной клетке —

Не то, что сон в жасминовой беседке…

Автор Анна Кирьянова.

Трумен Капоте — The Plaza Hotel, Нью-Йорк

Культовый американский писатель был не только одним из главных авторов XX века, но также и легендарным светским

персонажем. Он любил Нью-Йорк и знал все лучшие бары и рестораны города, однако для своего знаменитого бала

Black&White Ball выбрал лучшее место из всех возможных — и, пожалуй, свое любимое.

Событие, вошедшее в историю, отгремело в 1966 году в The Plaza Hotel, расположившемся в центре Нью-Йорка.

Приглашения на него было не достать: в залах отеля собрались сливки богемного общества — писатели, художники,

музыканты и прочие важные люди. Звездами вечера, если не считать самого Капоте, стали Фрэнк Синатра и Миа Фэрроу.

Грандиозный бал не затмили даже безудержные вечеринки 1970-х: отель, открытый в 1907 году и стоивший

астрономическую сумму в $12,7 млн., запомнил его навсегда. К такому ценному активу в свое время присмотрелся и

Дональд Трамп, который был вынужден продать его в 1990-х в результате своего очередного банкротства.

пятизвездочный отель по-прежнему рад постояльцам: правда, за одну ночь придется заплатить порядка $1000.

Что ж, возможность провести время в этих исторических стенах, пожалуй, стоит этих денег.

"Женщины Васю любили за то, что он был первоклассный, первосортный, высшего качества,

редко встречающийся мужик.

Он – чрезвычайно романтический персонаж и романтический писатель, а романтиков все любят,

особенно женщины.

Василий Аксёнов родился 20 августа 1932 года в Казани в семье Павла Аксёнова и Евгении Гинзбург.

Когда Василию не было и пяти, родителей осудили на 10 лет тюрьмы и лагерей.

Старших детей — сестру Майю и брата Алёшу — забрали к себе родственники.

Васю отправили в детский дом для детей заключённых.

Кто-то из наиболее знающих и осведомленных сказал, что Илья Эренбург – самый забытый

из всех самых знаменитых советских писателей.

Это не так. Точнее, почти что не так. Эренбурга забыли, но не совсем.

Наши современники его, конечно, не читают, но кое-кто еще помнит,

что Илья Эренбург ввел в обиход название знаменитой эпохи в истории нашей страны:

В 1954 году далеко за просторы литературного творчества он вывел "Оттепель",

озаглавив этим эпохальным словом свой послесталинский роман.

Однажды в 1926 году к известному психиатру пришел молодой человек с признаками дистрофии

и стал жаловаться на тоску, из-за которой не может есть, и раздражительность,

из-за которой не может спать: то трамвай мешает, то капающий кран.

Закончив осмотр, врач прописал перед едой и сном… читать юмористические рассказы:

“Лучше всего, батенька, возьмите томик Зощенко”.

“Доктор, — грустно вздохнул ипохондрик. — Я и есть Зощенко”…