И вот он умер... Плач досаден.

Не славят музы голос бед.

Из меднолающих громадин

Салют последний даден, даден.

ТОГО, КТО СПАС НАС, БОЛЬШЕ НЕТ.

Автором этих строк является Сергей Александрович Есенин.

Сегодня многим предпочтительнее было бы вычеркнуть из памяти эти строки выдающегося русского поэта.

Чем же заслужил Владимир Ильич такую характеристику от человека, на собственном опыте прочувствовавшего всю тяжесть тех лет?

- Прежде всего, Ленин добился выхода России из кровопролитной империалистической войны, сохранив тем самым сотни тысяч жизней наших солдат.

Примечательно, что за этот шаг норвежский комитет даже рассматривал его кандидатуру на Нобелевскую премию, однако обстоятельства сложились иначе.

- Далее. Спасти людей удалось и благодаря продразвёрстке.

Как бы парадоксально это ни звучало сегодня, именно эта мера предотвратила гуманитарную катастрофу.

Без жёсткого изъятия продовольствия у страны просто не нашлось бы ресурсов для снабжения армии и городских рабочих, а голод стёр бы с лица земли и всю творческую интеллигенцию.

- Есенин, будучи выходцем из крестьянской среды, осознавал объективную необходимость таких шагов гораздо глубже, чем нынешние сетевые критики.

Важно также не забывать, что земля была передана крестьянам, которые спокойно обрабатывали её на протяжении всей новой экономической политики, вплоть до того момента, когда система единоличных хозяйств естественным образом достигла своего кризиса.

- В копилку решений, направленных на сохранение жизней, вошли и другие нормативные акты.

Возьмём, к примеру, декрет от 10 апреля 1919 года «Об обязательном оспопрививании», неожиданно обретший широкую известность в период пандемии.

И какой же вес имеют в сравнении с позицией Сергея Есенина, лично пережившего ту эпоху, голословные обвинения нынешних либеральных публицистов, разнородных антикоммунистических блогеров и прочих сетевых «обличителей» Ленина? Абсолютно никакого.

Между прочим, большинство их предков до 1917 года вряд ли могли бы прочитать даже самый примитивный текст, а уж тем более оставить здесь злобный комментарий про Ленина!)))

Ибо неграмотны были! Но благодаря политике Ленина они научились читать и писать!

пикабу.ру

Великий Израиль — это мечта, которую сионисты ранее выдвигали в виде "от Нила до Евфрата" ,а теперь стремятся воплотить её в жизнь.

Фактор, побудивший сионистский режим возродить мечту о Великом Израиле, связан с молчанием, пассивностью и даже поддержкой некоторых арабских стран в отношении преступлений, совершённых сионистами против стран Оси Сопротивления за последние два года.

С точки зрения сионистского режима Израиля, такая позиция означает слабость и страх арабского мира перед этим режимом.

Другим важным фактором в мечте Нетаньяху о Великом Израиле является поддержка Соединенных Штатов.

В течение последних двух лет правительства США оказывали всестороннюю поддержку преступлениям кабинета Нетаньяху.

Демократическая администрация Джо Байдена и республиканская администрация Дональда Трампа не позволили предпринять никаких действий на глобальном уровне, чтобы остановить машину убийств и оккупации Нетаньяху.

Администрация Трампа даже предложила план принудительного переселения жителей Газы и серьезно его реализует.

Нетаньяху также уверен, что Вашингтон поддержит мечту о Великом Израиле.

И какую бы форму ни приобретал данный вопрос, он подаётся только в одном ключе: Израиль неизменно представляют в виде жертвы, а акцент делается на смертельной угрозе Израилю со стороны Ирана.

«Мусульманский мир, - писал раввин Авраам Шмулевич, - погрузится в состояние хаоса, и это будет положительным фактором для евреев.

Хаос – лучшее время, чтобы взять ситуацию под контроль и привести в действие еврейскую цивилизационную систему.

Сейчас идёт борьба за то, кто будет духовным лидером человечества – Рим (Запад) или Израиль...

Теперь мы должны взять полный контроль в свои руки...

Мы будем не просто покупать арабскую элиту, а сами кормить её с рук и воспитывать...

Человек, который получает свободу, одновременно должен получать инструкцию, как этой свободой пользоваться. И эту инструкцию человечеству напишем мы, евреи...

Шмулевич подчеркнул необходимость занять «естественные границы по Нилу и Евфрату, установленные Торой»,

Создание «Великого Израиля» и является краеугольным камнем влиятельного движения сионистов, которое представлено сегодня в правительстве Нетаньяху, а также распространено среди военной и интеллектуальной элиты Израиля...

Бросается в глаза связь с неоконсервативной мыслью в США, в которой присутствует идея «защиты Запада», но цель Израиля состоит в том, чтобы обмануть американцев после того, как он, Израиль, обманет всех остальных»)

Такая точка зрения определяется не этикой, а, скорее,  материальными потребностями, и эта точка зрения становится сегодня наиболее распространённой где исчезают почти все ценности.

Мы теряем способность оценивать самые простые вещи, особенно когда они касаются простого вопроса о том, что есть Добро и что есть Зло».

Мир идёт к глобальной войне за ресурсы, возникают   «новые возможности для полного изменения ситуации», которое Израиль должен реализовать в ближайшее десятилетие.

«Быстрые изменения в мире также приведут к изменениям в условиях мирового еврейства, для которого Израиль станет не только последней надеждой, но и последним выбором».

Заповедь иудаизма - «быть силой, которая направляет человеческую цивилизацию, которая задаёт стандарты человеческой цивилизации».  

Что же касается запланированного «хаоса в мусульманском мире», то Израиль осуществляет его чужими руками, действуя исключительно через спецслужбы и поддерживая миф о «жертве исламизма».

Похожая ситуация и в США, где вся информация об Израиле берётся из либеральной произраильской прессы.

http://www.fondsk.ru/

Не надо издеваться над проблемами страны, демонстрируя своё богатство, и при этом учить всех, как жить!

На канале госсекретаря Союзного государства России и Белоруссии Сергея Глазьева есть интересная аналитика.

Напомню: он экономист по образованию и давний спорщик с апологетами либеральной экономики, которые десятилетиями нам навязывали рынок.

Статья на канале Глазьева про то, сколько зарабатывают банки.

Чистая процентная маржа банков, 2025 год: Россия – 4,3%, США – 3,3%, ЕС – 1,6%, Китай – 1,4%.

Вывод: «Степень паразитизма российских банков оказалась почти в три раза выше, чем в Европе и Китае».

В статье ещё «прошлись» по вознаграждениям топ-менеджеров: уходят десятки миллиардов. Как говорится: «надо хорошо работать – будешь хорошо получать».

Занавес поднят. То, что десятилетиями считалось "теорией антисемитского заговора", обретает плоть и кровь в официальных судебных документах.

Опубликованные "файлы Эпштейна" – это не просто хроника извращений глобальной элиты. Это обнажение разветвлённой сети идеологического и политического контроля, нити которой тянутся к самому древнему и опасному источнику мирового влияния.

Термин ZOG (Zionist Occupation Government – "сионистское оккупационное правительство") впервые использовал американец Эрик Томсон в 1976 году в эссе "Welcome to ZOG-World", которое распространялось в виде листовок.

Томсона тут же заклеймили как неонациста, да он и сам называл себя simple Nazi.

Но именно этот активист, пусть и в примитивной бездоказательной форме, впервые представил правительство США не просто как коррумпированное (только-только отгремел Уотергейт), а как чужеродную оккупационную силу.

Аббревиатура получила широкую известность в 1980-х годах. Тогда же началось её организованное высмеивание.

Не рискуя ввязываться в дискуссию, оппоненты – в частности, адвокаты во время громких судебных процессов над нацистской бандой The Order, – представляли ZOG как "фантастическую комиксную идеологию", за которой стоит не реальная политика, а плохая конспирологическая литература.

Грамотное решение, позволившее избежать реального диалога и необходимости выдвигать контраргументы.

Рейтан. Упадок Польши

Урсула фон дер Ляйен:

"Никто не покинет саммит Евросоюза, пока не будет принято решение по конфискации российских активов".

Что это напоминает?

А это же буквально сюжет картины польского художника Яна Матейко «Рейтан. Упадок Польши». 1773 год, разделительный Сейм, польская аристократия со скандалом согласовывает первый раздел территорий страны между Россией, Австрией и Пруссией.

Буквально саммит Евросоюза: кто-то грозит саблей, кто-то потупил глаза, кто-то отстранился, кто-то держится за голову, кто-то продолжает убеждать, слепой бредет в другую сторону, Урсула фон дер Ляйен разлеглась у порога и никого не выпускает, ей указывают на русских солдат, которые видны в дверном проёме.

На самом деле это Тадеуш Рейтан, который в отчаянии пытается предотвратить позорное для его родины событие, рвёт рубаху с воплем «Убейте меня, но не убивайте Отчизну!».

Картина во многом фантазия, Рейтан, конечно, устроил истерику, но часть сюжета додумана: русских войск не было в Варшаве в те дни, слепой Франц Салезий Потоцкий – умер на полгода раньше Сейма, в пол смотрит Станислав Щенсный Потоцкий, он по малолетству еще не мог принимать участие в Сейме, с балкона над действом наблюдает русский генерал – это посол в Варшаве Николай Репнин, его к тому моменту уже отозвали.

По сути все совпадает: упадок Евросоюза.

@istrkalkglk  

В 1950–1951 гг. исследователи из Гарвардского университета провели интервьюирование нескольких сотен послевоенных эмигрантов – бывших советских граждан. Они все еще находились в лагерях для перемещенных лиц на территории Германии.

Исследователей интересовала социальная структура советского общества, настроения советских людей. Среди респондентов были рабочие и крестьяне, интеллигенты, бывшие офицеры Красной армии и участники коллаборационистских формирований, журналисты и управляющие предприятиями, лидеры национальных движений. Всех их объединяло одно – неприятие советской власти.

Интервью брались на условиях анонимности, имена респондентов нигде не должны были фигурировать. Интервью записывались на английском языке. Их тексты сохранились в библиотеке Гарвардского университета.

В настоящее время на русском языке опубликовано часть интервью, посвященных периоду войны.

Первая история — коррупционная. Военный министр Российской империи Владимир Сухомлинов был способным человеком из хорошей дворянской семьи, окончил Академию Генерального штаба и замечательно чувствовал настроение государя.

Когда царь начинал скучать во время министерского доклада, Сухомлинов сразу рассказывал анекдот или случай из армейского быта — рассказчик он был превосходный. Николай II его очень любил.

Надо же такому случиться, что в возрасте 65 лет Сухомлинов влюбился в 23-летнюю замужнюю даму. Та уходит от мужа, он не дает развод, дикий скандал. Лжесвидетели, потом лжесвидетели разоблачены, император давит на Синод, и Синод в конце концов дает развод Екатерине Викторовне, и она наконец становится госпожой Сухомлиновой.

Госпожа Сухомлинова не принята в высшем свете, потому что она разведенная жена, она создает свой круг общения, и это все необычайно рифмуется с недавними приключениями Сердюкова и Васильевой.

Никаких подрядов в военном ведомстве без Екатерины Викторовны получить практически нельзя. То есть история с бязевыми кальсонами — это реальная история: «Все — к Екатерине Викторовне!»

У Екатерины Викторовны масса друзей, которые помогают ей тратить деньги. Один из них — взяточник и негодяй Сергей Мясоедов, который и подведет семью под цугундер.

В 1915 году главное слово, главная идея, главная мания — это «шпионаж». Всем понятно, что Распутин — немецкий шпион, но шпионов должно быть много.

Ленина еще никто не знает, поэтому шпион он или нет — это никого не волнует. А шпион где-то наверху. Потому что, как только мы планируем атаковать, немедленно неприятель это узнает, и так далее, и тому подобное — масса признаков.

В 1915 году Великий князь Николай Николаевич арестовывает Сергея Мясоедова, который действительно, по-видимому, мародерствовал на временно занятых немецких территориях. Но его обвиняют в том, что он передает информацию немцам. Полковника быстро, и, по всей видимости, бессудно казнят.

Но так как он ближайший приятель Екатерины Викторовны Сухомлиновой, тень подозрения падает и на Сухомлинова. Начинается расследование, которое длится до 1917 года. Измена не установлена, но то, что два миллиона появилось на счете министра неизвестно откуда, и отчитаться он не может, — это факт.

Министра снимают, потом сажают, и, конечно, в Лондоне и Париже в ужасе, потому что сажать за взяточничество и за измену военного министра в период Первой мировой войны — это некоторая потеря лица. И с этого начинается непрерывный штурм самодержавия.

Григорий Распутин с империатрицей, царскими детьми и гувернанткой. Царское Село. 1908 год

Прежде всего, слухи о Распутине начинают достигать фронта. Есть, что называется, два Распутина: один Распутин — дворянский, грязный мужик, который лёг в сапогах на супружескую постель и который должен быть уничтожен, как гнусный клоп. А другой образ — крестьянский, солдатский.

«Царь с Георгием, царица — с Григорием», и вообще эта сказка про огородника: лихой огородник, барин-дурак, его жена. Огородник, пока барина нет, с его женой заводит шашни. Это плут, но молодец. Поэтому в окопах Распутиным скорее восхищаются, и это действительно становится по-настоящему опасно.

Разрабатывается план, про который вы, конечно, знаете. 30 декабря 1916 года его заманивают во дворец Юсуповых. Феликс обещает, что он познакомит Распутина с Ириной, своей женой. Распутин был очень падок на всех императорских родственников, что понятно для такого self-made man, который построил всю свою жизнь на связях.

Он приезжает, там собирается компания — великий князь Дмитрий Павлович, Распутин, доктор Лазоверт и Владимир Дмитриевич Пуришкевич.

Если вы помните, в меню — цианистый калий, Распутин жрёт пирожные, ничего не происходит. Юсупов бежит наверх, спрашивает: «Что делать?» Они говорят «Убивай, убивай!»

Он сбегает с антресоли, там стоит Распутин лицом к зеркалу. Юсупов стреляет в него, бежит наверх, они выпивают, потому спускаются, видят, что его нет, что он ушел через двор в сад. Они начинают его преследовать, выстрелы…

И в конце концов один человек, о присутствии которого стало известно только пять лет назад, товарищ Юсупова по Оксфорду Освальд Райнер, конечно же, из МИ-6, совершает смертельный выстрел.

Сравнительно недавно это было опубликовано в Sunday Times, и это можно посмотреть в интернете.

Было произведено вскрытие, и выяснилось, что смертельный выстрел был сделан пулей определенного калибра из пистолета Райнера.

Дальше начинается совершенно русская история. По Мойке мимо этого садика идет городовой Кандыба и слышит, что стреляют. Он заглядывает, и спрашивает: «Что такое происходит?»

Выходит Пуришкевич и говорит: «Ты меня знаешь?» Городовой говорит: «Нет, ваше превосходительство». «Я депутат Государственной Думы Пуришкевич. Спасибо тебе, служивый, за бдительность. Служи государю: здесь была дикая бешеная собака, мы ее убили. Иди и не волнуйся».  

Кандыба, хитрый малоросс, доходит до участка и пишет рапорт. Убийцы отвозят тело на машине Дмитрия Павловича, сбрасывают его с Большого Петровского моста.

Поднимают тревогу близкие. Они знают, что Григорий Ефимович был у Юсупова, никаких проблем нет.

Сыскная полиция все узнает очень быстро, за день все обнаружили. Великие князья пишут письмо с просьбой помиловать молодых патриотов.

Государь пишет: «У меня никому убивать не позволено», но выясняется, что позволено.

Дмитрий Павлович отправляется в Персию воевать на стороне англичан с турками, а Юсупова отправляют в имение. В итоге они в 1917 году спаслись, потому что их не было в Петрограде.

Государыня отпевает и хоронит Распутина в Федоровском городке, в Царском селе, и ничего не происходит. Был Распутин — и нет Распутина.

Про Распутина я должен сказать, что, когда читаешь эти воспоминания, — а уж про убийство Распутина написана гора литературы, — то поражает что убийцы вели себя как настоящие звери.

Из всех убийств, которые мне известны, это больше всего похоже на убийство Павла I. Совершенно очевидно, что он вызывал у них реальную ненависть.

Я бы сказал, что они в нем убивали будущих Василия Ивановича Чапаева и Семена Михайловича Будённого. Потому что именно такой тип людей, как Распутин, но немного по-другому устроенный, победит в октябре 1917 года.

Американский историк Сэм Рамер сказал, что революция 1917 года — это революция фельдшеров. Это те люди, у которых нет возможности вылезти наверх. Унтер, как Чапаев, — где бы еще он стал командармом, откуда у него были бы шансы? Или квалифицированный рабочий, который становится «красным директором»?

У Распутина не было возможности при классово-сословном строе вылезти за сословные пределы. То есть ему лично это удалось, но в принципе — нет. И то, что он сидит на чужом месте, что он берет не по чину, вызывало у элиты невероятную ярость.

23 февраля 1917 года государь уезжает в ставку, в Могилев, оставляя страну на Александру Федоровну, которая в Царском селе, на премьер-министра Голицына, который стал премьером всего за два месяца до этого, на больного вторичной формой сифилиса министра внутренних дел Александра Протопопова, которого все ненавидят, — не за сифилис, а за то, что он ренегат.

Он был октябристом, а стал министром, как бы презрев своих товарищей по прогрессивному блоку. Командует войсками в столице, с одной стороны, военный министр Беляев, который сменил Сухомлинова, а, с другой стороны, командующий округом Хабалов. Есть еще Охранное отделение, которым командует полковник Глобачев.

В городе 300 тысяч солдат на два с половиной миллиона — почти каждый десятый. И примерно 30 тысяч полицейских.

Все, кто организовывал забастовки, все члены подпольных партий находятся в тюрьме или в эмиграции. Ожидать чего-то неприятного не приходится. И все происходит так, как оно и произошло.

Во время войны состав рабочих сильно изменился. Кто-то, у кого не было брони, — таких было не очень много, — ушли на фронт, а кроме того, произошла важная проблема для рабочего класса — появляется конвейер, автоматическая линия. Это означает, что твоя квалификация имеет гораздо меньшее значение. Твою операцию делят а много маленьких, и их может выполнять неквалифицированный рабочий. То есть та гордость, тот социальный капитал, который был у рабочего, снижается, а это стресс. На работу выходят женщины, и их довольно много.

Как известно, Россия тогда углеводородами не торговала, а торговала зерном. В 1914 году зерновой рынок полностью закрылся, 1914 и 1915 годы были урожайными, поэтому хлеба в стране было завались. Другое дело, что были ножницы цен — то есть ты, крестьянин или помещик, продаешь это зерно, но не успеваешь за инфляцией. И поэтому вводятся жесткие цены на зерно, то есть, собственно, вводится продразверстка. И эти цены, как всегда бывает, постепенно повышаются, а крестьяне и помещики в ожидании этого повышения не поставляют зерно. Видимо, с этим и связаны некоторые сложности в торговле хлебом, которые возникают в Петрограде.

И Февральская революция — это революция с женским лицом. Женщины вообще смелее мужчин, а в России — в особенности.

И женщины, которые стоят в очереди за хлебом…

Очередь за хлебом — это советское время, такого до революции вообще не было. И работницы стоят, и часто выходит торговец, булочник, и говорит: «Муки нет, хлеба нет, идите в другую булочную».

И тут уже начинается советская сцена: «А что у тебя в подсобке лежит?» Толпа врывается в подсобки и обнаруживает хлеб, начинается скандал.

22 февраля начинается разгром булочных — с булочной на углу Большого проспекта Петроградской стороны и Бармалеевой улицы.

Но главные события происходят на следующий день, 23 февраля, на бумагопрядильной мануфактуре «Невка».

Она принадлежала англичанам, построил ее архитектор Васильев. Все, кто был в Чикаго или видел фильм «Брат-2», знают архитектора Васильева. У нас он построил мечеть и Новый Пассаж на Литейном проспекте, и он не пропал в эмиграции, а стал главным архитектором Чикаго.

Так что «Невка» — довольно красивое неоготическое сооружение, и работали здесь, естественно, девушки. Они, стояли перед сменой в хлебных очередях, и вдруг одна из них — мы не знаем имени этой героини, изменившей историю, — говорит: «Девчата, сегодня 23 февраля, по новому стилю это 8 марта. А 8 марта — это международный день работницы. Давайте сегодня не работать».

Какие-то бабы говорят: «Нет, давайте работать, нам детей кормить, ты всегда такая…»

Дальнейшая техника уже вам рассказана — болт, мастер, рубильник, девчата выходят. А это Выборгская сторона, если вы представляете себе нынешний Петербург, это Кантемировский мост. Там дальше идет Сампсониевский, Гренадерский, а потом Финляндский вокзал, и вплоть до Охты тянутся заводы.

И вот они начинают. Они выходят на Большой Сампсониевский, и по нему идут на юг. Рабочие слышат какие-то шумы, выглядывают, видят что идут бабы. Неловко получается. Останавливаются «Лесснер», «Нобель», «Розенкранц». Когда рабочие доходят до Литейного моста , их становится очень много.

Это продолжается и на следующий день и превращается в такую веселую игру. Литейный мост перекрыт, но есть лед. Поэтому рабочие бегут по льду, а полиция их пытается остановить, то есть такие казаки-разбойники.

Те триста тысяч солдат, которые были в Петрограде в тот момент, были, как правило, не кадровыми гвардейцами. Это были ратники четвертого разряда, то есть те, которых надо мобилизовать уже в последнюю очередь, уже не очень молодые люди.

В полках были учебные команды, какие-то прапорщики неопытные, или унтера, которые были ранены и выздоравливали. Они учили новобранцев строевой подготовке. Не хватало ружей, не хватало пулеметов, у них было никакого желания уже на четвертый год идти воевать.

Войска брошены на подавление рабочих волнений, которые постепенно концентрируются на Знаменской площади, получившей позже название площадь Восстания.

Они обо всем сообщали государю на два дня позже: «Есть некие волнения, завтра подавим», «Подавляем волнения, уже пошли на спад», «Точка перелома выведена», «Вводим чрезвычайное положение с завтрашнего дня», ну и так далее.

Поэтому государь понял, что дело пахнет керосином, в тот момент, когда было уже абсолютно поздно.

25 февраля группа солдат Павловского полка отказывается разгонять толпу и разбегается. На улицах — абсолютно хаотическая, никем не руководимая масса.

Нет главных и не главных, и они не знают, чего они хотят, но они — и это персонифицируется — не хотят царя. И хотят, что бы их накормили, — хлеба, да.

Некоторые уже не хотят войны, говорят, что нужен мир, но в общем, нет никаких вожаков.

И развязка наступает 27 февраля. Знаменская площадь — вы, наверное, все там были, там Московский вокзал, и напротив Московского вокзала находится гостиница «Октябрьская», хотя правильно бы было ее называть «Февральская». А тогда она называлась «Большая Северная».

В стране существовал сухой закон, но, как вы знаете, в России с законами все не очень просто, и действительность как-то не идет навстречу человеку.

Везде можно было достать странный напиток, который назывался рецептом, потому что они заболевали какой-то такой болезнью, и без коньяка было просто не выжить.

А средний посетитель заказывал себе чаю, но при этом как-то специально произнося слово «чай». Приносили чайник с ганджой, таким самопальным спиртным напитком, который разливали по чашкам, и это выпивалось.

Вдоль «Большой Северной гостиницы» стоял гвардии Волынский полк, частью которого командовал капитан Юркевич, неприятный хам. Надо было стрелять, стреляли они поверх голов людей, а толпа не была безоружная, оттуда тоже стреляли, то есть это было реальное противостояние.

Но такого ожесточения, которое было на киевском Майдане, там не было. Я бы сказал, что обе стороны относились к друг другу с некоторым уважением.

Они понимали, что мы все русские люди, им приказали, и, естественно, солдатиков уговаривали: «Ну что ты, служивый? Поешь, отдохни, в ногах правды нет».

А Юркевич со своими товарищами-офицерами все время уходил с мороза в гостиницу и каждый раз приходил все более краснорожий и веселый. А у солдат не было даже сухого пайка, они вышли где-то с утра и вернулись в восемь вечера в казармы, которые находятся рядом с Литейным проспектом на Виленском переулке.

И вот унтер-офицер Кирпичников собрал других унтеров и ефрейторов и сказал, что мы завтра не пойдем. А ему говорят: «Как не пойдем?», а он говорит: «Ну не пойдем — и все». А ему говорят: «Ну, а он прикажет утром». А он: «Ну прикажет, а мы его убьем».

Действительно, утром Юркевич поднял роту и сказал: «Мы выдвигаемся», а Кирпичников сказал: «Мы не пойдем». А тот начал говорить: «Ты сейчас под трибунал пойдешь». Солдаты побежали в оружейку, и Юркевич был убит.

С Юркевича все пошло совершенно неуправляемо. Убийство Юркевича было началом революции.

Солдаты Волынского полка понимают, что  пути назад у них нет, они совершили измену родине, нарушили устав, они будут расстреляны — здесь думать нечего — или пойдут на каторгу.

И поэтому, за они или против Кирпичникова, они выходят с полковым оркестром, совершенно не уверенные, что с ними будет.

 Неожиданно открываются ворота, и одна за другой части выходят на Литейный проспект.

Происходит то, что мы видели в августе 91-го, а киевляне — год назад. Начинается народное ликование, лобызание, и, как написал Георгий Иванов в эмиграции, «не изнемог в бою орел двуглавый, а жутко, унизительно издох».

Никто не защитил государя. Все начали идти к Государственной Думе, просто не знали, куда еще идти. И там Родзянко, обладавший командным голосом, кричал: «Здорово, молодцы кавалергарды!», а те отвечали.

И так прошли все части, прошел гвардейский экипаж во главе с великим князем Кириллом Владимировичем с красной ленточкой. Что потом ему припоминали, когда он себя объявил императором.

Важнейшую роль сыграл депутат Государственной Думы инженер Бубликов. Инженер Бубликов был инженером путей сообщения, Он отправился в министерство, зная, что выдвигаются верные государю части из Могилева. А вслед за ними и сам император.

Части генерала Иванова были задержаны в Вырице, а царский состав повернули со станции Дно. Он должен был приехать в Петербург с Витебского вокзала в Царское Село, а его повернули на другой путь, на Варшавский, и так он оказался в Пскове.

Февральская революция считается бескровной, но это не вполне так. Убивали полицейских, и, конечно, страшные события произошли во флоте. Зверски убивали морских офицеров в Кронштадте и Гельсингфорсе. В Петербурге моряки топили своих командиров в Мойке. Жертв с одной и с другой стороны хоронили на Марсовом поле.

1 марта государь отрекся от престола, а в городе Цюрих Владимир Ильич Ленин, который только что сказал новой социал-демократической молодежи, что «наше поколение, конечно же, не застанет, но следующее — уж точно», начинает налаживать отношения с германской разведкой, потому что понимает, что иначе ему в Петроград не проникнуть.

Вопрос из зала:

— Вы открыли разговор, сказав, что Россия была очень успешной страной. Может, дело в определениях и не хочется за слова цепляться, но как у вас сочетается понимание успеха страны с одной стороны и этот индустриальный рост, но, с другой стороны, львиная доля общества — крестьянство, которое было совсем отсталым и не принимало участия во многих возможностях, и было отрезано, и то, что революция так быстро произошла, и некому было государя защитить?

Лев Лурье:

— Франция во времена Людовика XVI тоже была удачной и успешной страной. В смысле экономического роста, в смысле политического могущества это не обязательно сочетается с социальной гомогенностью.

Царская власть потерпела поражение, потому что имела дело с населением, у которого не было возможности посылать сигналы наверх. Между властью и населением не было общего языка, они друг друга не понимали.

Страна развивалась быстро, деревня, кстати, развивалась тоже. Шла столыпинская земельная реформа, которая должна была закончиться к 1926 году, когда было уже довольно поздно, но тем не менее что-то происходило. Страна двигалась, страна модернизировалась. Но, как выяснилось, дополнительная нагрузка в виде войны привела к тому, что страна развалилась.

Вопрос из зала:

— Из того, что вы рассказали, понятно, что то, что произошло, произошло совершенно случайно, по определенным  обстоятельствам. А из опыта других стран — какой путь бы ждал Россию, если бы вот этой случайности не произошло?

Лев Лурье:

— Мне кажется, что все-таки в стране, где 60% населения было неграмотными, без урбанизации и индустриализации, через которую прошли все европейские страны, достигнуть по-настоящему конституционного государства было бы сложно. Поэтому в той или иной степени эта модернизация должна была быть авторитарной. Грубо говоря, Столыпин был реальной альтернативой Сталину.

У нас есть две альтернативы — Сталин и Столыпин, а Керенского нет. Мы это наблюдаем в разных странах: в Китае, в Латинской Америке, на Кубе.

А для того, чтобы разными способами — грубым насилием, как это сделал Сталин, меньшим насилием, чем это сделал Мао, — сделать из рабочих, которые не умеют читать и писать, рабочих, которые умеют читать, писать и моют руки перед едой, требуется очень сильная последовательная политика.

Если мы представляем всеобщее избирательное право, то это чрезвычайно сложно. Вы знаете, что в Англии избирательное право было предоставлено в 20-е годы.

Так что боюсь, что нам трудно представить тот идеальный путь развития России, который видели перед собой кадеты и вообще либералы-западники.

В чем заключался идеал белых, идеал простого белого офицера? В том, что он приходит в свою деревню со своим взводом марковцев или дроздовцев, находит мужиков, которые сожгли его имение и поили из его рояля свиней, и вешает их по липовой аллее, по левой стороне и правой стороне, так что выбор между красными и белыми был приблизительно такой.  

Вопрос из зала:

— Насколько, по вашему мнению, велика роль личности в истории, то есть, например, если бы не было Столыпина, был бы на троне не Николай II, а человек с более жестким характером?

Лев Лурье:

— Кто мог подумать, что какой-то никому неизвестный унтер-офицер Кирпичников окажется той гирькой, которая перевесила на чаше весов истории? В этой истории роль личности минимальна.

Конечно же, роль личности Ленина, когда он вернулся, определенно есть. Но если бы Ленина чпокнули еще в Разливе ищейки Временного правительства, ну так был бы Троцкий, анархист Мамонт Дальский или кто-то еще.

Видно было, что это взорвется, так что 1917 год и вообще такие массовые явления выдвигают каких-то совершенно непонятных героев, героев на час.

Мы это помним во время перестройки — Гдлян и Иванов. Революция — это всегда Гдляны и Ивановы, о которых мы забываем. Через год мы уже не помним, что там было. Это пена, которая быстро оседает — и ее нет.

Вопрос из зала:

— Вы в самой последней фразе вашей лекции упомянули Ленина, бронированный вагон и так далее. Не могли бы вы поподробней рассказать, кто они были, как им удалось встрять в эту пену и как им удалось перехватить события?

Лев Лурье:

— Совершенно понятно, что 1917 год — это начало обрушения всего. Массовый исход солдат с фронта, массовый раздел помещичьих имений, захват чужого.

Люди понимали: они совершают преступления. Был кто-то, кто им сказал: «Ребята, это ничего, что вы совершили преступление, наоборот, вы очень хорошо поступили, все у вас будет прекрасно».

Именно это и сделало Ленина победителем, он дал индульгенцию.

Комбинация Ленина с немецкой разведкой описана Солженицыным; я абсолютно убежден, что так оно и было. То есть немцы предлагали ему деньги и до 1917 года, он не брал, потому что боялся скомпрометировать себя.

Но позволил себе глядеть сквозь пальцы, как они дали деньги Бухарину, как он организовал научно-исследовательский институт в Копенгагене и как шли какие-то маленькие денежки на подпольную работу в Россию.

А потом возник важный вопрос: как добраться до России. Франция и Италия пропускают, потому что они союзники России. Австрия и Германия — потому что это гражданин воюющей с ними страны.

С кем договариваться? Договариваться можно было только с немцами, там более что Парвус уже вступал в контакт, то есть было понятно, с кем разговаривать.

Если можно сказать, что Ленин кому-то продал душу, то он продал душу Карлу Марксу.

Говорить, что Октябрьская революция случилась, потому что Ленин получил эти денежки, глупо, потому что, сколько бы немцы ни давали денежек, все-таки в казне у Временного правительства было денег больше.

Колчаковских миллионов тоже было довольно много.

Победили, потому что народ ощущал, что он грешен, и хотел снять этот грех, чтобы кто-то сказал: «Все в порядке, старик!»

Лев Лурье - популяризатор истории. Кто-то может заметить, что он немного циничен, упрощает историю или подгоняет ее под сегодняшний день. Тем не менее, он рассказывает о ней доступным языком, заинтересовывая старых и молодых людей, заставляя думать о настоящем и будущем.

ххх

Мы сегодня будем говорить о 1916 годе. Не календарном, а настоящем, том, что заканчивается февралем 1917.

Почему такая мощная страна, как императорская Россия, развалилась в течение одной недели февраля 1917 года?

Россия к 1914 году — 150-миллионное государство. Территория ее больше, чем у Советского Союза, она включала в себя еще Польшу и Финляндию, контролировала Китайско-Восточную железную дорогу в Маньчжурии.

С 1909 по 1914 год промышленное производство росло примерно на 9% в год — такие недавние китайские темпы.

Россия росла так быстро только четыре раза в истории: в 1890-е годы во время реформ Витте, перед Первой мировой войной, в сталинские первые пятилетки и в два первых срока президентства Путина.

Страна была относительно спокойной, стабильной. Это была, можно сказать, мягкая автократия.

Впрочем, политических заключенных было больше, чем когда бы то ни было при царизме, — 50 000 человек. Даже при Ленине их было меньше, только при Сталине эта цифра была превзойдена.

50 000 — это централы, каторга, ссылка. Именно Столыпин впервые применил каторжный труд политических вместе с уголовниками. Ссылка могла быть тоже по-сталински неприятной. Да собственно, Иосиф Виссарионович пять лет провел в Курейке —в районе нынешнего Норильска.

Существовала Государственная Дума, которая избиралась довольно жульническим путем, не по такому алгоритму, как сейчас. Никто не подбрасывает бюллетени.

Дума делится на курии. Помещики официально контролируют 40% депутатских мест. У правительства всегда гарантированное большинство в Думе. Роль «Единой России» выполняют октябристы.

Другое дело, что в Думе сидели люди гораздо более квалифицированные, чем в нынешней, поэтому работа думских комиссий была полезна — квалифицированная экспертиза, парламентские расследования, реальная борьба с коррупцией. К тому же идеальная судебная система.

Цензура жестче, чем сейчас, но есть множество способов ее с некоторым риском обходить. Исключительно успешная, стабильная страна.

Все три премьер-министра, сменившие друг друга, — Столыпин, потом Коковцев, потом Горемыкин, — управляют внятно и квалифицированно.

Единственное, что, ну, не настораживало, а пугало наиболее зорких наблюдателей, склонных к тому, чтобы развитие шло эволюционно, — комплексы по поводу внешней политики.

Россия чувствовала себя оскорбленной и обиженной — она потерпела поражение в русско-японской войне.

А в 1909 только вмешательство Распутина и позиция премьера Столыпина спасли Россию от войны на Балканах после того как Австрия аннексировала Боснию и Герцеговину.

Григорий Ефимович Распутин в июле 1914 года был на побывке у себя дома, в селе Покровское, и там на него напала представительница другой, я бы сказал, конкурирующей секты — Хиония Гусева, такая довольно страхолюдная особа, — и чуть его не зарезала.

Поэтому в августе 1914 года Григорий Ефимович не мог поговорить с государем и государыней. А он предвидел, что война ни до чего хорошего страну может не довести, что она очень рискованна.

Так или иначе, Гаврило Принцип стреляет в эрцгерцога Фердинанда, убивает его и его жену. Становится понятно, что на Балканах запахло жареным.

В Петербург приезжает глава главного союзного России государства, Франции, — Пуанкаре. И в тот момент, когда Пуанкаре на броненосце «Франция» отбывает из Кронштадта и прямой связи с ним у русского правительства нету,  — радио тогда не работало так хорошо, — Австрия предъявляет знаменитый ультиматум Сербии из 20 пунктов, который Сербия, в общем, отвергает.

В результате 1 августа 1914 года начинается Первая мировая война.

В обществе существовал консенсус по поводу начала войны. Не было или было очень мало людей, которые бы не считали, что Россия должна вступиться за своих младших братьев-славян, сербов, православных.

В школе мы учили про пятерых депутатов-большевиков, которые были лишены депутатской неприкосновенности и удалены из Думы, но они рассматривались как совершенные безумцы, как абсолютные идиоты.

И надо сказать, что это вообще была очень малоизвестная партия. Я читал толстый учебник для жандармских офицеров, и там много про каждую радикальную организацию, чтобы правоохранители о них знали, — такая политинформация.

Анархисты-коммунисты — 25 страниц, Боевая организация эсеров — 30, большевики — всего две страницы.

Сказано, что лидерами большевиков являются Александр Богданов и Владимир Ленин, брат повешенного Александра Ульянова, — это все, что нужно о нем знать. Государь выступает с балкона Зимнего дворца перед коленопреклоненным на Дворцовой площади народом

Большинство опустившихся на колени — гимназисты, студенчество, то есть традиционно оппозиционные слои общества, которые объединяются в этот день в едином порыве в любви к Родине.

В первый год, как вы знаете, Россия терпит поражение в Восточной Пруссии, но зато захватывает Галицию — нынешнюю Западную Украину.

Во второй год, в 1915-м, происходит так называемое Великое отступление. Но мы помним 1941 и 1942 годы и понимаем, что такое Великое отступление.

В 1915-м Россия потеряла половину Белоруссии, Польшу, часть Литвы и более или менее вернулась граница в Галиции — к тому, какой она была до войны. Началась патриотическая тревога. Кто виноват?

Надо менять министров, а их назначал только царь. Правительство впервые получило оппозицию в Думе, так называемый Прогрессивный блок.

В 1916 году русская армия снова переходит в наступление, пользуясь тем, что союзники — Англия и Франция — сдерживают немцев на Западном фронте.

Англичане миллионами гибнут под Соммой, французы — под Верденом. И вот русские совершают Брусиловский прорыв и несколько отодвигают австрийскую линию фронта.

Итак, можно сказать, что царская Россия не испытала такого разгрома, такого поражения, каким казались первые полтора года Великой Отечественной войны или Русско-японской войны. А кризис начинался.

Революция произошла в значительной степени потому, что Россия была многосоставной, всесословной, как говорил Ленин. Это была страна, в которой сосуществовало одновременно много цивилизаций, совершенно друг с другом не соприкасающихся

Существовала огромная масса крестьянства, которая продолжала жить, условно говоря, в XV веке.

Существовало купечество и малый бизнес, который был абсолютно замкнут внутри себя.

Существовала интеллигенция, которая никогда не становилась элитой.

И существовала элита, в которой были очень небольшие, невысокие социальные лифты.

Страна была скована полицейским режимом, темнотой большинства населения, верой, традицией. Но, как выяснилось, это довольно хрупкая конструкция.

Во главе России стоят Николай II и Александра Федоровна. У них четыре дочки, которые называют друг друга ОТМА, — Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, — и сын Алексей.

Николай II свою работу не любил, но был человек ответственный. Поэтому, когда читаешь его дневники, то все время хочется, чтобы он уже начал кататься на байдарке или на коньках или читать детям вслух, потому что он этого очень хочет.

И, когда он принимает два доклада министра, это заканчивается у автора дневника вздохом облегчения.

Но при этом государь ничего не игнорирует, не симулирует, работает. Это, как мы сейчас будем говорить про элиту, прежде всего спортсмен.

Всегда возникает вопрос: вот государь Николай II — почему он никогда не позвал Антона Павловича Чехова в Зимний дворец и не сказал: «Антон Павлович, почитайте, пожалуйста, детям "Каштанку"?» Я уж не говорю о том, чтобы Блок прочитал «Незнакомку» Александре Федоровне.

Это были государь и государыня, которые жили вне русской культуры. То есть они, конечно, читали «Войну и мир», думаю, что читали Достоевского, хотя не очень в этом уверен.

Но в общем, русская культура заканчивалась Гоголем , причём, она не очень их интересовала.

Видно, что читает государь, что они читают вслух, — это, как правило, условно говоря, Уилки Коллинз. То есть это английские романы, иногда французские.

Из того, что он читал по-русски, он традиционно любил историю, так же, как его отец Александр III.

Можно сказать, что Николай II в некотором смысле был подкаблучником.

Александра Федоровна до 1914 года особенно не встревала в политику, хотя у нее были свои идеи. Ей все время казалось, что государя обижают, не выполняют его распоряжений, он не может за себя постоять, и всякие там Столыпины и великие князья Николаи Николаевичи заслоняют государя, навязывают ему свою волю.

А он и вправду был очень деликатным человеком, и ему было очень трудно сказать неприятное в лицо кому бы то ни было. Поэтому «чем больше он улыбался, — это пишет Витте, — тем больше был шанс, что этот министр будет уволен». Потому что ему было страшно неудобно перед ним, и он хотел быть как можно более ласковым, чтобы это печальное для министра будущее хоть как-то смягчить.

До 1914 года, особенно в правление Столыпина, это вмешательство было не очень важно, потому что государь и государыня не вникали в детали.

Их интересовали только административные назначения. То есть кадры они как бы держали, а остальное было нерелевантно.  

Доклады министров, утвержденные премьером, государь, как правило, подписывал автоматически. Мало когда он возражал какому-нибудь министру. Конечно, важную роль в царской семье играет уже упомянутый нами Распутин.

В любом книжном магазине, что в России, что в Англии, и сейчас самое большое место занимает эзотерика — столоверчение, корешок, с помощью которого можно вылечить от всех болезней, способы прямой связи с богом и так далее.

Так что ничего удивительного в том, что Александра Федоровна была увлечена этими эзотерическими проблемами.  Это, вероятнее всего, связано с ее переходом из протестантизма в православие.

Она была еще более ответственным, чем государь, человеком, очень трудолюбивым. Есть грубая поговорка: заставь дурака богу молиться, он и лоб разобьет. Она в некотором смысле чувствовала, что она недостаточно православная, и поэтому хотела быть сверхправославной, более православной, чем это было принято.

Надо сказать, что, в отличие от Москвы, Петербург никогда не был особенно религиозным городом.

Ну, вот крупный чиновник,  начальник горного департамента Скальковский во время Великого поста за столом Александра III ест скоромное. Государь ему говорит: «Скальковский, ты что, католик?». А тот: «Я-то православный, желудок у меня католик». И это встречается дружным смехом, то есть это нормально.

Светский человек обязан посещать Двунадесятые праздники церкви. Но, например, сажать священника за семейный стол совершенно не принято, и вообще как-то общаться с ним — это совершенно отдельное сословие.

Григорий Ефимович являлся как бы переводчиком божественной воли. Вы знаете, что в российской православной церкви есть такое популярное явление, как старчество, — такой человек-имам.

Распутин был человек исключительно способный, хорошо понимающий в людях, в отличие от Александры Федоровны и Николая II, остро чувствующий опасность, артистичный, понимавший, с кем можно себя вести нагло, а с кем — просительно.

Он был то кроток как голубь, но мог и публично обнажать гениталии в ресторане «Яр», — это уже в зависимости от того, как ситуация складывалась.

Чтобы уже закончить с Распутиным, надо сказать, что три главных обвинения, которые против него обычно выдвигались, не выдерживают ни малейшей критики.

Он, конечно, не был германским шпионом. Он абсолютно не был взяточником — через его руки проходили огромные деньги, он что-то тратил на малагу, но в общем малагу и цыганок ему поставляли те, кто его окружал, — не нужно было тратиться.

И помогал он — «милый, дорогой, помоги дамочке», писал он такие записки министрам — может, и правда, считал: нужно помочь этой конкретно дамочке.

Не обязательно это связано было с какими-то услугами со стороны дамочки, просто говорит правду, почему бы и не помочь.

Ну и, наконец, что касается его сексуальной распущенности. Недавно вышла замечательная книга отца и сына Коцюбинских — это наш ленинградский историк и отец его психиатр, которые довольно убедительно доказывают, что он был импотентом, что желание непрерывно общаться с дамами происходит именно из-за этого, это такая маска в некотором смысле.

Итак, Распутин летом 1914 года в Покровском, потом возвращается в Петроград.

Когда иностранцы описывали русский двор эпохи Александра II, то это полный восторг. То есть такой красоты и такого богатства ни у одного двора не было. Какой-нибудь майский парад на Марсовом поле, когда шестнадцать полков гвардии, каждый одет в разную форму, каждый из кавалеристов сидит на лошади своей масти.

И бал в Зимнем дворце на три тысячи человек, куда фиалки прямо с Лазурного берега и омары прямо из Нормандии доставляются.

Это непрерывные балы, это светская жизнь, это какие-то невероятные драгоценности и наряды, это дипломаты, которые разговаривают с великими князьями, — все это при Николае II исчезло.

Император по статусу является главой семьи Романовых, но последним настоящим властным главой был Александр III.

Александра Фёдоровна не любила общаться, поэтому она увезла своего мужа и детей в Царское Село. И он бывал в городе обычно раз в неделю, по средам. Все балы прекратились.

Конечно, Романовы и те, кто был принят при дворе, представители большого света, сравнивали Александру Федоровну с ее свекровью Марией Федоровной — очаровательной, маленькой, прекрасной, прелестной датской дамочкой.

Она вместе со своим мужем Александром III напоминали каких-то олимпийских чемпионов в парном фигурном катании. Он был такой великан роскошный, а она такая маленькая, изящная.

Он был молчалив, суров, мог грубовато пошутить, а она была болтушка, умевшая поддерживать разговор на любую тему, прекрасно воспитанная и популярная в большом свете.

Марии Федоровне, естественно, не нравилась близость невестки с Распутиным, которую она считала во всех смыслах опасной.

Самой большой противницей Распутина в семье Романовых была, как ни странно, родная сестра государыни Елизавета Федоровна. Елизавета Федоровна была вдовой дяди Николая II, Сергея Александровича.

Тот был гей, и поэтому детей у них не было, а в 1905 году Сергея Александровича убил бомбой Иван Каляев в московском Кремле. Елизавета Федоровна осталась вдовой и, по существу, ушла в монахини — Марфо-Мариинская обитель, рассказ Бунина «Чистый понедельник».

В 1918 году Елизавету Федоровну большевики сбросили в шахту, после смерти ее провозгласили святой Русской православной церкви, и похоронена она в Иерусалиме.

Елизавете Федоровне, женщине искренне православной, вся эта история с Распутиным крайне не нравилась. И она вместе с Марией Федоровной всячески намекала Николаю — с Александрой Федоровной было труднее, — чтобы как-то эту ситуацию решить.

Собственно, то, что Распутин оказался летом 1914 года в Сибири, — это не случайно. В общем, Николай II понял, что уже невозможно, сильно давят, — попросил Григория временно уехать.

У царевича Алексея была гемофилия, что тоже было одной из причин близости Распутина ко двору. Непонятно было, может ли у Алексея быть потомство, и он, не дай Бог, мог умереть.

В этом случае наследником должен был стать Михаил Александрович. Но Михаил Александрович увлекся госпожой Вульферт, в первом браке Мамонтовой, урожденной  Шереметьевской, — такая была дамочка с прошлым.

Таким образом, эта линия потеряла всякие шансы, и возможность получения престола перешла к семейству старшего дяди царя великого князя Владимира Александровича.

Великий князь Владимир Александрович был, что называется, grand seigneur. Он был человек времени Александра II. Президент Академии художеств, знаток балета, французского театра, лучший кулинар в доме Романовых.

Над его столом висели «Бурлаки на Волге» Репина, которых он купил. В общем, он считался знатоком искусств, прекрасных дам и французской кухни.

Его дворец на Дворцовой набережной, если вы были в Петербурге, — это нынешний Дом ученых. Именно там после переезда царя и царицы в Царское село происходили самые пышные балы, там дипломаты могли поговорить с министрами или с великими князьями.

У него было трое сыновей: Андрей Владимирович, Борис Владимирович и Кирилл Владимирович.

Великий Князь Кирилл Владимирович отбил у брата государыни жену, Викторию Мелиту, и был на годы изгнан из России. Именно Кирилл Владимирович в 1923 году провозгласил себя императором, потому что оставался наиболее близким, естественно, что Владимировичем.

Андрей Владимирович, младший, знаменит только тем, что он в конце концов получил в качестве приза Матильду Феликсовну Кшесинскую и потом жил с ней, стал ее официальным мужем уже в эмиграции и работал у нее офис-менеджером.

У Матильды была большая балетная студия, и для всех этих французских буржуазных дам, которые привозили своих Жанн учиться балету, был лишний бонус, который заключался в том, что в книжку их записывал великий князь. И потом, когда возвращались в Лилль или в Нант, они про это непрерывно рассказывали.

Борис Владимирович был малоинтересным господином.

После 1909 года, когда Владимир Александрович умер, великая княгиня Мария Павловна-старшая, его супруга, которая считалась старейшиной рода Романовых, не могла не думать о возможности перехода императорской короны одному из своих сыновей.

Владимировичи, по мере ослабления императорской четы, начали оппонировать власти.

Николай Николаевич-младший до 1915 года командует русской армией в Первой мировой войне. Он замечательно описан Солженицыным в «Красном колесе». Это такой великан-матерщинник, истово верующий, пользующийся в войсках уважением.

Именно поэтому государыня считала, что Николай Николаевич «заслоняет» Николая II. Поэтому в 1915 году, когда надо было свалить на кого-то ответственность за поражение, Николай Николаевич был снят, Николай II уехал из Царского села в Могилев и возглавил армию.

У Николая Николаевича и его брата Петра Николаевича жены были тоже сестрами — Милица и Стана Черногорские. Черногория в то время была примерно как сейчас Абхазия и Южная Осетия.

Черногорский князь Петр, их папаша, постоянно ошивался при русском дворе с целью получить какие-нибудь денежки и, как правило, получал. А девушки закончили Смольный институт.

Православие на Балканах такое гораздо более истовое, чем традиционное православие на Руси. Поэтому именно «черногорки» открыли «человека божьего» Распутина. В их имении Знаменка государыня и государь познакомились с этим «святым человеком». Время было тяжелое, ноябрь 1905 года, он какое-то облегчение императорской чете принес, и они, что называется, его переманили.

Николаевичи простить не смогли: между ними и государем и государыней тоже пролегла трещина.

Великие князья, прямо сказать, не были интеллектуалами, — все, кроме одного. Единственный человек, который в семье Романовых читал «Каштанку» и даже «Анну Каренину», — великий князь Николай Михайлович, холостяк и ученый.

Всякий, кто серьёзно занимается наполеоновскими войнами, читает книги Николая Михайловича. Благодаря своему родству, он был допущен в архивы нашей союзницы Франции и написал труды, основанные на переписке Наполеона и Александра I.

Николай Михайлович — западник, сторонник ограничения самодержавия и конституционной монархии. Поэтому, в отличие от остальных великих князей, для которых задача заключалась в том, чтобы Александру Федоровну куда-то услали и можно бы снова танцевать в Зимнем дворце, у него были несколько более глубокие идеи.

Великие князья и государь традиционно опирались на очень небольшую группу людей, которая получила название «большой свет» и определяла политику и жизнь города Санкт-Петербурга.

Большой свет имел своим штабом Императорский яхт-клуб, который находился на Большой Морской улице. Это главная, самая парадная улица Петербурга, где находилось все, что сейчас называется luxury.

На ризалите яхт-клуба находилась курительная комната – «вышка», с которой можно было наблюдать за нарядной уличной толпой.

В 1916 году самая важная проблема, которая обсуждается на вышке, заключается в том, что делать с Распутиным. Все попытки, которые предпринимают великие князья, премьер-министры, начиная со Столыпина, для того, чтобы удалить Распутина, не имеют никакого успеха. Становится ясно: его надо убить.

Одним из энтузиастов этой идеи был великий князь Дмитрий Павлович. Павел Александрович, дядя царя, вторым браком женился на некоей госпоже Пистолькорс и был изгнан из России. Его первая жена умерла родами, и дети от первого брака — Мария Павловна и Дмитрий Павлович — остались без призора. Поэтому Дмитрия Павловича и Марию Павловну воспитали, собственно, император и императрица.

Дмитрий Павлович был практически как приемный сын. Он был капитаном русской олимпийской сборной на Олимпиаде в Стокгольме, главой российского автоклуба — знаменитый плейбой, посетитель ресторанов, рыцарь без страха и упрека. Вообще любимым писателем великих князей был, конечно, Александр Дюма, и свои знания о придворной жизни они черпали именно оттуда. И там было сказано, что делать, и алгоритм был оттуда и взят.

Еще один клан, который содействовал убийству Григория Ефимовича, — Юсуповы. Самые богатые люди России. Зинаида Юсупова — королева красоты Российской империи и одновременно самая состоятельная аристократка. У нее двое сыновей — Феликс и Николай. Николай гибнет на дуэли, Феликс становится единственным наследником.

Феликс Юсупов закончил Оксфорд, был бисексуален, у него много английских приятелей. Он женился на дочери великого князя Александра Михайловича, двоюродной племяннице Николая II — Ирине Романовой.

Продолжение следует

Историк Александр Дюков не так давно в своём ТГ-канале написал, что больше всего хороших научных работ по истории сталинизма написано западными историками, а не российскими.

Точную формулировку у Дюкова не помню, но сводилась она примерно к тому, что среди западных историков больше тех, кто лишён как про- так и антисталинского надрыва, который присущ многим российским исследователям, что и позволяет им писать взвешенные научные работы по данной теме.

Я читал только одну книгу западного историка про сталинскую эпоху - это книга Шейлы Фицпатрик "О команде Сталина: годы опасной жизни в советской политике". Это как раз пример качественного исследования, сделанного американским автором.

Книга посвящена именно ближайшему окружению Сталина - показано, как оно менялось, какие внутри него были конфликты, какие у членов команды были отношения с самим Сталиным, как принимались решения.

Отрывок из этой книги, посвящённый падению Берии.

Европа считала, что во всех проблемах виноваты мы сами.

На заре независимости у нас переиздали книгу историка-эмигранта 30-х годов Владимира Сичинского "Иностранцы об Украине" (в оригинале — "Чужинці про Україну"). Если верить ей, каких только комплиментов не наговорили заграничные гости о нашей стране! И прекрасная она! И богатая! И населена невероятно трудолюбивым и исключительно трезвым народом! Даже бомжи у нас по интеллигентности — просто как парижские профессора.

Я сразу узнал в этой портретной характеристике себя — приветливый, гостеприимный, сильный, смелый и честный! Настоящий украинец! Вот если бы ВСЕ были такими, как я! Каких бы мы Америк наворотили!

Но есть ведь и другое мнение. Причем украинское.

Нет ничего страшнее войны. Ничего, кроме мира, в котором есть Украина. Это не игра слов, а кошмарная реальность, которая может наступить в случае заморозки военных действий. Потому что даже к условному "Минску-3" или "Стамбулу-2" нет никакого возврата. Возможен только "Хасавюрт-2", после чего нас накроет волна украинского террора и криминала.

Изначально формируя очень слабый центр, Генсек Юрий Андропов одновременно продвигал очень сильные национально настроенные личности в республиках: в Грузии – Шеварднадзе, в Азербайджане – Алиева и т.д. На случай будущего внутриполитического кризиса слабый центр не мог удержать сильные центробежные сепаратистские силы, и по плану происходил разрыв Союза на части. Но этим процессам необходима была помощь и поддержка, и эту роль эффективно сыграла КГБ.

Слева: Бобков Филипп Денисович – руководящий работник советских органов государственной безопасности, генерал армии (1987). Начальник 5-го управления КГБ СССР (1969-1983), заместитель председателя КГБ СССР (1983-1985), первый заместитель председателя КГБ СССР (1985-1991). Депутат Верховного Совета РСФСР 11 созыва (1986-1990). Народный депутат РСФСР в 1990-1992 годах. Член ЦК КПСС в 1986-1990 годах. Справа: Влади­мир Александрович Крючков - 1 октября 1988 года стал председателем КГБ СССР.

Залив восстание в Венгрии кровью, Либерман-Андропов благополучно «героем» вернулся в Москву и продолжил своё восхождение к вершинам власти и топтание человеческих судеб. В это время в Советском Союзе Хрущёв стал у штурвала, и началась так называемая «слякоть».

В результате многие жертвы «либермановских репрессий» были освобождены. Вышли из тюрем те, кого Андропов туда отправил. Вернулся из лагеря и Геннадий Куприянов с выбитыми в лагере зубами. Его амнистировали и полностью реабилитировали. Узнав об этом, Андропов продолжил его травить. Честный коммунист Куприянов написал Либерману-Андропову смелое, полное справедливого негодования письмо (29 августа 1964 года).

Геннадий Николаевич Куприянов – советский государственный и партийный деятель, первый секретарь Карельского областного комитета ВКП(б), Первый Секретарь ЦК КП(б) Карело-Финской ССР, генерал-майор, член Военного совета Карельского фронта.

Андропов мгновенно приспособился к обстановке, получил большое доверие от Маленкова и Берии. И со спокойной совестью пошёл на повышение. За выдающиеся успехи по «русскому делу»: за подлое предательство своих же сотоварищей, Юрий Владимирович был награжден роскошной дипломатической работой.

Это была даже не работа, а блаженная эйфория. В солнечной и спокойной Венгрии (это вам не Северная Карелия) с дачей на озере Балатон, с рыбалкой в компании милейшего соплеменника Мойше (Матьяшем) Ракоши (Розенфельд). Постоянные вечеринки, неформальные встречи, наслаждения красотами жизни и властью привели Андропова к тому, что он полностью завалил работу на вверенном ему участке. По-другому назвать его безалаберность нельзя.

Юрий Андропов на очередном приеме в Венгрии

Так сложились звёзды или так легли карты у богини Клио, а проще, видимо, Гриша-Юра отработал старый вариант до гашетки, и ему нужно было для перехода на новый уровень сменить и подругу жизни.

Вскоре жене с 4-летней дочерью и недавно родившимся сыном на руках приходит короткое письмо: «Мол, полюбил другую, хочу развестись». Так сбылось пророчество цыганки: про разные пути-дорожки молодых супругов.

Татьяна Филипповна Лебедева и Ю.В. Андропов

Итак, Юрий Владимирович Андропов – очередная «серая лошадка» в советской партийной номенклатуре.

Кадр из моего фильма "Человек со сладкой фамилией"

Работая над фильмами «Хозяин Кремлевского пляжа» и «Человек со Сладкой фамилией» о Сергее Фёдоровиче Медунове, мне неоднократно приходилось с ним общаться. Из разговоров Сергеем Фёдоровичем я узнал, многое и об Андропове. Его отец работал на железнодорожной станции Беслан с настоящим отцом Андропова. Звали его Вэлв Либерман. Родом он был из польских евреев. Супругу его звали Пеней. Кстати, судя по всему, именно знание таких деталей родословной шефа КГБ стоило самому Медунову крушения карьеры и других крупных неприятностей.

12 ноября 1982 года. В 68 лет к власти приходит самый тёмный из всех тёмных – Его Темное Величество Юрий Владимирович Андропов. Он становится Генеральным Секретарём ЦК КПСС. К этому времени список его болезней занимает уже несколько страниц медицинской карточки. Как оказался на вершинах власти смертельно больной человек, к тому же вся биография которого никак не соответствовала советским партийным канонам.

Кто они меняющие свою фамилию, национальность, веру, Родину...

БЕЗ РОДА, БЕЗ ПЛЕМЕНИ и под ЧУЖОЙ ФАМИЛИЕЙ

Время прихода Хрущева к власти «они» назвали ОТТЕПЕЛЬЮ.

Это значит, что к их радости страну вновь, как в 1917 году, толкнули под откос.

Не прошло и тридцати лет, как по­доспело жаркое лето: эта публика полностью

оседлала го­сударство и СССР распался.

Хрущевская оттепель, которую правильнее было бы назвать СЛЯКОТЬЮ,

открыла шлюзы для очередного захвата государства «ими».

Главной задачей Хрущева являлось разорение страны, подрыв её экономики

и возрождение в ней троцкизма.

По Троцкому – пользоваться полноценной жизнью на земле могла только

элита богоиз­бранных. Все остальные люди обязаны её обслуживать,

фак­тически быть её рабами.

Хрущев -Хамелион

Многие исторические факты свидетельствуют о том, что все перевороты и войны,

начиная с конца 18 века, были инспирированы Ротшильдами.

Мировое правительство невидимой Хазарии возглавляют именно они —

династия Ротшильдов.

Они несут в себе хазарскую доминирующую черту — жажду воевать и убивать…