> ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ
> Фамилия бедного шотландского крестьянина была Флеминг.
> Однажды, тяжело работая на поле, примыкающем к болоту, он услышал
> крики с мольбой о спасении.
> Крики доносились с болота.
> Флеминг поспешил на зов.
> Юноша, погруженный в чёрную болотную жижу до пояса, отчаянно
> пытался освободиться. При этом он погружался всё глубже и
> глубже. Флеминг помчался к лошади за верёвкой. Задыхаясь, он
> бегом вернулся к болоту, когда юноша погрузился уже до груди.
> Прилагая отчаянные усилия, растирая руки до крови, Флеминг
> вытащил парня из болота. Человек был спасён от медленной
> ужасной смерти.
> Следующим днём к домику Флеминга подкатила богатая карета.
> Элегантно одетый господин,постучав,вошёл в дом и представился
> отцом юноши, которого спас Флеминг.
> -Я хочу щедро оплатить ваш поступок, который спас жизнь моего
> сына...
> -Нет, я не могу за это принять деньги- сказал крестьянин.-
> Простите меня, господин.
> В это время творилась дверь.
> Вошёл сын Флеминга и вежливо, с поклоном, поприветствовал
> гостя.
> -Это ваш сын?- спросил гость.
> -Да...- с подчёркнутой гордостью ответил крестьянин.
> -Я хочу с вами договориться. Позвольте мне обеспечить вашего
> сына образованием, которое я могу позволить себе оплатить на
> том же уровне, как и для моего сына. Если ваш сын унаследовал
> черты своего отца, когда-нибудь мы оба будем им гордиться.
> Богатый господин именно так и поступил.
> Сын Флеминга посещал самые известные школы и университеты и, в
> конце концов, окончил Лондонскую медицинскую школу при
> госпитале им. святой Марии. Он оказался исключительно
> талантливым учёным. Имя Сэра Александра Флеминга,
> создателя пенициллина, знает весь мир.
> Прошли годы и однажды сын покровителя Александра Флеминга,
> когда то спасённый из болотной трясины, тяжело заболел
> пневмонией в самой тяжёлой форме.
> Кто спас его в этот раз?
> Флеминг младший. Больной получил нужную дозу пенициллина и
> как раз во время.
> Вы хотите знать имя знаменитого в Англии человека,
> проложившего Александру Флемингу дорогу в науку?
> Это- Лорд Рандольф Черчилль.
> Имя его сына? Сэр Уинстон Черчилль.

Oткрытое письмо Елены Боннер

Дамы и господа! Дорогие друзья!

В приглашении на эту конференцию ее президент господин Тор Халворссен
попросил меня рассказать о моей жизни, страданиях, которые я перенесла, и
как получилось, что я это все вынесла. Но мне это кажется сегодня не
очень нужным. Поэтому совсем кратко.

В 14 лет осталась без родителей. Отца расстреляли, маму на 18 лет
отправили в тюрьму и ссылку. Нас опекала бабушка. Поэт Владимир
Корнилов, человек такой же судьбы, написал: "И казалось, что в наши
годы вовсе не было матерей. Были бабушки". Таких детей были сотни
тысяч. Илья Эренбург назвал их "странные сироты тридцать седьмого".
Потом была война. Мое поколение она вырубила почти под корень, но мне
повезло. Я вернулась с войны. Пришла в пустой дом - бабушка умерла в
блокадном Ленинграде. Потом коммуналка. Шесть полуголодных лет
медицинского института, любовь, двое детей, бедность советского врача.
Но не одна я была такая. Все так жили. Диссидентство. Ссылка. Но - мы
были вдвоем! И это было счастье.

Сегодня, подводя итоги (в 86 лет итоги надо подводить каждый прожитый
день), я могу о своей жизни сказать тремя словами. Жизнь была типична,
трагична и прекрасна. Кому надо подробности - читайте две мои книги - они
переведены на многие языки. Читайте "Воспоминания" Сахарова. Жаль, что
не переведены его "Дневники", изданные в России в 2006 году. Видимо, у
Запада интереса к Сахарову нет.

Не очень интересна Западу и сама Россия, в которой уже нет выборов, нет
независимого суда, нет свободы печати. Страна, в которой регулярно -почти
ежедневно - убивают журналистов, правозащитников, мигрантов. И такая
коррупция, какой, кажется, никогда и нигде не было. А что в основном
обсуждают западные масс-медиа? Газ и нефть, которых у России много.
Это ее единственный политический козырь, его она использует как
инструмент давления и шантажа. И еще одна тема не сходит со страниц
газет: кто правит Россией? Путин или Медведев? Да какая разница, если
Россия полностью потеряла тот импульс демократического развития,
который, как нам тогда померещилось, был у нее в начале 90-х годов.
Такой она и останется на десятилетия, если н e случится каких-либо
значительных катаклизмов. За годы, прошедшие с момента падения
Берлинской стены, весь мир неимоверно - исторически чрезвычайно быстро
- изменился. А вот стал ли он лучше, благополучней для шести
миллиардов восьмисот миллионов человек, населяющих нашу маленькую
планету? На этот вопрос, несмотря на все новые достижения науки и
техники, на тот процесс, который в привычной терминологии мы называем
прогрессом, никто однозначно ответить не может. Мне кажется, что мир
стал более тревожным, более непредсказуемым, более хрупким. Эта
непредсказуемость, тревога и хрупкость в разной степени ощущается и
всеми странами, и каждым человеком в отдельности. И жизнь
общественная и политическая становится все более и более виртуальной,
как картинка на дисплее компьютера.

При этом внешний фон жизни, формируемый телевизором, газетой или радио,
прежний: конференциям, саммитам, форумам, различным конкурсам - от красоты
до поедания бутербродов - нет числа. На словах сближение, а в
реальности разобщение.

И это не потому, что вдруг грянула экономическая депрессия и к ней
вдобавок свиной грипп. Это началось 11 сентября. Вначале гнев и ужас
вызывали террористы, обрушившие башни-близнецы, их подельники в
Лондоне, Мадриде и других городах, шахиды, взрывающие себя на заведомо
мирных объектах вроде дискотеки или свадьбы, семьям которых за это
Саддам Хусейн платил по 25 тысяч долларов. А позже во всем виноватым
стал Буш и, как всегда, евреи,то есть Израиль.
Пример - Дурбан-1 и рост антисемитизма в Европе, отмеченный несколько
лет назад в выступлении Романо Проди. Дурбан-2 - и главный спикер
Ахмадинежад предлагает уничтожить Израиль.

Вот об Израиле и евреях я и буду говорить. И не только потому, что я
еврейка, но в первую очередь потому, что ближневосточный конфликт в
течение всего времени, прошедшего с окончания Второй мировой войны,
является плацдармом политических игр и спекуляций больших держав,
арабских стран и отдельных политиков, стремящихся на так называемом
"мирном" процессе подтвердить свое политическое имя, а может, и
получить Нобелевскую премию мира. Когда-то она была высшей
нравственной наградой нашей цивилизации. Но после декабря 1994 года,
когда одним из трех ее новых лауреатов стал Ясир Арафат, ее этическая
ценность сильно поколебалась. Я не всегда радостно воспринимала
очередной выбор Нобелевского комитета норвежского стортинга, но этот
меня поразил. И до сих пор я не могу понять и принять то, что Андрей
Сахаров и Ясир Арафат, теперь оба посмертно, являются членами одного
клуба нобелевских лауреатов.

Во многих публикациях (в "Размышлениях", в книге "О стране и мире", в
статьях и интервью) Сахаров писал и говорил об Израиле. У меня есть
небольшая статья об этом, верней, даже не статья, а свод цитат. Если
ее опубликуют в Норвегии, то многие норвежцы будут удивлены тем, как
резко их сегодняшний взгляд на Израиль расходится с взглядом Сахарова.
Вот несколько из них: "Израиль имеет безусловное право на
существование", "имеет право на существование в безопасных границах",
"все войны, которые вел Израиль, - справедливые, навязанные ему
безответственностью арабских лидеров", "на те деньги, которые
вкладываются в проблему палестинцев, давно можно было их расселить и
благоустроить в арабских странах".

Все годы существования этой страны идет война. Несколько победных войн,
несколько войн, в которых Израилю не давали победить. И каждый - буквально
каждый - день ожидание теракта или новой войны. Уже были и "Ословские мирные
инициативы", и "Рукопожатие в Кэмп-Дэвиде", и "Дорожная карта", и "Мир
в обмен на землю" (земли всего ничего: с одного края в ясную погоду
невооруженным глазом виден другой).

Теперь в моде новый (старый, между прочим) мотив: "Две страны для двух
народов". Вроде хорошо звучит. И нет противоречий внутри
миротворческого
квартета, в который входят США, ООН, Европейский союз и Россия ("великий
миротворец" с ее чеченской войной и абхазско-осетинской провокацией). Но при
этом и Квартет, и арабские страны, и палестинские лидеры (и ХАМАС, и
ФАТХ) предъявляют Израилю несколько требований. Я буду говорить только
об одном из них - требовании принять палестинских беженцев. И здесь
необходимо
немного истории и демографии.

По официальному статуту ООН беженцами считаются только те, кто бежал от
насилия и войн, но не их потомки, родившиеся на другой земле. Когда-то и
палестинских беженцев, и еврейских беженцев из арабских стран было
приблизительно равное число - около 700-800 тысяч. Евреев (около 600 тысяч)
принял новорожденный тогда Израиль. ООН официально признала их
беженцами, но никогда им не помогала. Палестинцы же считаются
беженцами не только в первом, но и во втором, третьем и теперь уже
четвертом поколениях. По
данным Ближневосточного агентства ООН для помощи палестинским беженцам и
организации работ (БАПОР), число зарегистрированных палестинских беженцев
выросло с 914 000 в 1950 году до 4 600 000 и продолжает расти. Все эти люди
в настоящее время имеют права беженцев, включая право на получение
гуманитарной помощи.

Население Израиля составляет около 7 с половиной миллионов человек,из
них два с половиной миллиона - этнические арабы, называющие себя
палестинцами.
Представьте себе Израиль, когда туда вольются еще пять миллионов арабов
и число арабов в нем будет существенно превышать число евреев. А рядом
будет создано палестинское государство, полностью очищенное от евреев, потому
что кроме требования возвращения в Израиль палестинских беженцев
выдвигается также требование очистить от евреев и передать палестинцам
Иудею и Самарию,
а в Газе на сегодня уже нет ни одного еврея.

Итог получается странным и пугающим. И не потому, что Израиль будет
фактически уничтожен, - не то время и не те евреи. Он пугает тем,
какая короткая память у высокого миротворческого Квартета, у
руководителей государств, которые Квартет представляет, и у народов
этих государств,если они подобное допустят. Ведь их план "Два
государства для двух народов" - это создание одного государства,
этнически чистого от евреев, и второго,где потенциально также будет
возможность создать такое же. Юденфрай - Святая земля. Мечта Адольфа
Гитлера наконец-то осуществится. Вот и думайте те,кто еще не потерял
способность думать: где и в ком сегодня сидит фашист?

И еще один вопрос давно как гвоздь сидит во мне. Он к моим коллегам
правозащитникам. Почему судьба израильского солдата Гилада Шалита в
отличие от судьбы заключенных Гуантанамо вас не волнует?

Вы добились возможности посещать Гуантанамо представителями Красного
Креста и прессы, юристами. Вы знаете условия их содержания, быта, питания.
Вы встречались с теми, кто подвергался пыткам. Итогом ваших усилий стало
запрещение пыток и закон о закрытии этой тюрьмы. Президент Обама
подписал его в первые дни своего пребывания в Белом Доме. И хотя он,
как и президент Буш до него, не знает, что дальше делать с узниками,
можно надеяться, что новая администрация что-нибудь придумает.

А за два года, которые Шалит находится в руках террористов, мировое
правозащитное сообщество ничего не сделало для его освобождения. Почему?
Он - раненый солдат - полностью подходит под действие Женевской конвенции о
защите прав военнослужащих. В ней четко сказано, что заложничество
запрещено, что к пленным, тем более к раненым, должны допускаться
представители Красного Креста, и много еще чего там сказано о его
правах.
То, что представители Квартета ведут переговоры с теми, кто держит
Шалита неизвестно где и неизвестно в каких условиях, наглядно
демонстрирует их пренебрежение к международным правовым документам, об
их полнейшем
правовом нигилизме. А правозащитники тоже не помнят о таких документах?

И еще я думаю (кому-то это покажется наивным), что первым крохотным,но
реальным шагом к миру должно стать освобождение Шалита. Именно
освобождение, а не обмен на тысячу или тысячу пятьсот заключенных,
находящихся в израильских тюрьмах по приговорам судов за реальные
преступления.

И возвращаясь к моему вопросу - почему молчат правозащитники - я не
нахожу другого ответа кроме: Шалит - израильский солдат, Шалит -
еврей.
Значит, опять сознательный или неосознанный антисемитизм. Опять фашизм.
Прошло 34 года с того времени, когда я в этом городе представляла на
церемонии вручения H обелевской премии мира моего мужа Андрея
Сахарова.Тогда я была влюблена в эту страну. Прием, оказанный мне
здесь, запомнился мне навсегда.

Сегодня я испытываю тревогу и надежду (так Сахаров назвал свое эссе,
написанное для Нобелевского комитета в 1977 году). Тревогу - из-за
нарастающего во всей Европе, а возможно, и шире, антисемитизма и
антиизраилизма. И все же надежду, что страны и их руководители и люди
повсюду вспомнят и примут этический завет Сахарова: "В конечном итоге
нравственный выбор оказывается самым прагматичным".

<4>

I di miei più leggier che nessun cervo..

Промчались дни мои -- как бы оленей
Косящий бег. Срок счастья был короче,
Чем взмах ресницы. Из последней мочи
Я в горсть зажал лишь пепел наслаждений.

По милости надменных обольщений
Ночует сердце в склепе скромной ночи,
К земле бескостной жмется. Средоточий
Знакомых ищет, сладостных сплетений.

Но то, что в ней едва существовало,
Днесь, вырвавшись наверх, в очаг лазури,
Пленять и ранить может как бывало.

И я догадываюсь, брови хмуря:
Как хороша? к какой толпе пристала?
Как там клубится легких складок буря?

4 -- 8 января 1934

-------

Ариост



Во всей Италии приятнейший, умнейший,
Любезный Ариост немножечко охрип.
Он наслаждается перечисленьем рыб
И перчит все моря нелепицею злейшей.

И, словно музыкант на десяти цимбалах,
Не уставая рвать повествованья нить,
Ведет туда-сюда, не зная сам, как быть,
Запутанный рассказ о рыцарских скандалах.

На языке цикад пленительная смесь
Из грусти пушкинской и средиземной спеси --
Он запирается, с Орландом куролеся,
И содрогается, преображаясь весь.

И морю говорит: шуми без всяких дум,
И деве на скале: лежи без покрывала...
Рассказывай еще -- тебя нам слишком мало,
Покуда в жилах кровь, в ушах покуда шум.

О город ящериц, в котором нет души,--
Когда бы чаще ты таких мужей рожала,
Феррара черствая! Который раз сначала,
Покуда в жилах кровь, рассказывай, спеши!

В Европе холодно. В Италии темно.
Власть отвратительна, как руки брадобрея,
А он вельможится все лучше, все хитрее
И улыбается в крылатое окно --

Ягненку на горе, монаху на осляти,
Солдатам герцога, юродивым слегка
От винопития, чумы и чеснока,
И в сетке синих мух уснувшему дитяти.

А я люблю его неистовый досуг --
Язык бессмысленный, язык солено-сладкий
И звуков стакнутых прелестные двойчатки...
Боюсь раскрыть ножом двустворчатый жемчуг.

Любезный Ариост, быть может, век пройдет --
В одно широкое и братское лазорье
Сольем твою лазурь и наше черноморье.
...И мы бывали там. И мы там пили мед...

4 -- 6 мая 1933

--------

--------


x x x



Я наравне с другими
Хочу тебе служить,
От ревности сухими
Губами ворожить.
Не утоляет слово
Мне пересохших уст,
И без тебя мне снова
Дремучий воздух пуст.

Я больше не ревную,
Но я тебя хочу,
И сам себя несу я,
Как жертву, палачу.
Тебя не назову я
Ни радость, ни любовь.
На дикую, чужую
Мне подменили кровь.

Еще одно мгновенье,
И я скажу тебе:
Не радость, а мученье
Я нахожу в тебе.
И, словно преступленье,
Меня к тебе влечет
Искусанный в смятеньи
Вишневый нежный рот.

Вернись ко мне скорее,
Мне страшно без тебя,
Я никогда сильнее
Не чувствовал тебя,
И все, чего хочу я,
Я вижу наяву.
Я больше не ревную,
Но я тебя зову.

1920

--------

* * *

Сестры - тяжесть и нежность - одинаковы ваши приметы.
Медуницы и осы тяжелую розу сосут.
Человек умирает. Песок остывает согретый,
И вчерашнее солнце на черных носилках несут.

Ах, тяжелые соты и нежные сети,
Легче камень поднять, чем имя твое повторить!
У меня остается одна забота на свете:
Золотая забота, как времени бремя избыть.

Словно темную воду, я пью помутившийся воздух.
Время вспахано плугом, и роза землею была.
В медленном водовороте тяжелые нежные розы,
Розы тяжесть и нежность в двойные венки заплела!

1920

Источник: Stihi@mit.edu

* * *

Когда на площадях и в тишине келейной
Мы сходим медленно с ума,
Холодного и чистого рейнвейна
Предложит нам жестокая зима.

В серебряном ведре нам предлагает стужа
Валгаллы белое вино,
И светлый образ северного мужа
Напоминает нам оно.

Но северные скальды грубы,
Не знают радостей игры,
И северным дружинам любы
Янтарь, пожары и пиры.

Им только снится воздух юга —
Чужого неба волшебство,—
И все-таки упрямая подруга
Откажется попробовать его.

1917

Примечания
Обращено к А. Ахматовой.

Осип Мандельштам. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, "Феникс", 1996.

* * *

Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем,— и через плечо поглядела.

Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки,— идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни:
Далеко в шалаше голоса — не поймешь, не ответишь.

После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы, на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.

Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке:
В каменистой Тавриде наука Эллады — и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.

Ну а в комнате белой, как прялка, стоит тишина.
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала,
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена,—
Не Елена — другая — как долго она вышивала?

Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны.
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.

1917

Осип Мандельштам. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, "Феникс", 1996.

За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.
Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей.

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
Ни кровавых кровей в колесе,
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе,

Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звезды достает,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьет.

17-28 марта 1931, конец 1935

Осип Мандельштам. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, "Феникс", 1996.

[Обращено к О. Арбениной]
Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.

Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.

Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.

Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина - дремучий лес Тайгета,
Их пища - время, медуница, мята.

Возьми ж на радость дикий мой подарок,
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.

Осип Мандельштам. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, "Феникс", 1996.


* * *