Теледуэль 

 

   Чубайс — Явлинский.  Явлинский — Чубайс. Фамилии, которые говорят   больше, чем скажет самый искушенный комментатор. За фамилиями - люди,   два конкретных человека, чьи выдающиеся политические судьбы в чем-то   похожи, а в чем-то совершенно проти­воположны. О такой встрече с глазу на   глаз телезритель мог только мечтать...

     Бывает, что мечты сбываются. И вот телевизионная дуэль в предвыборную   фактически ночь с 25 на 26 ноября 1999-го...

 

      Какова бы ни была заранее объяв­ленная тема дискуссии, дело вовсе не в ней. В сшибке столь значимых фи­гур тема как бы заранее приносится в жертву. Пусть даже такая трагичная для России, как война в Чечне.

Поэтому из­винимся вместе с телеведущим перед теми, кто напрасно ждал каких-то но­вых рецептов либо откровений по этой пульсирующей теме  - война оказалась лишь запевкой для публичного раскры­тия человеческой сущности участников поединка.

      И цель (возможно, неожиданная) достигнута. Дуэлянты сняли друг  с  друга наносные одежды и показали друг другу, аудито­рии и всей стране, что же у них там внутри.

 

      Сущность человека по фамилии Чубайс можно свести к короткому сло­ву - Дело. Именно так, с заглавной буквы. Он вычленяет в ворохе тревог, предложений, позиций и деклараций самое главное, что нужно  и что он мог бы делать с максимальной эффективностью, отметает все другие варианты и претворяет дело в жизнь с неумолимой последовательностью.

   Да, не все получается по- задуманному, меша­ют немилосердно, сам бывает в дета­лях неправ — но Дело делается, ре­зультат ложится на стол. Не всегда и не во всем результат приятный, но знаменующий какой-то пройденный отре­зок пути. Если бы каждый из нас умел вот так же работать на продвижение вперед, на результат —у нас, по -Жванецкому, “на заборах не воробьи бы си­дели, а индюки упитанные”. Увы, не уме­ем мы так работать, а потому многим из нас Чубайс — как кость в горле...

 

     О раскрывшейся сущности Явлинского говорить труднее. Чубайс, правда, сразу же сам подсказал вариант ответа, обо­значив его термином «Слово», как анти­тезу Дела. Явлинский не нашел ничего лучшего, как попытаться своей неожиданной грубостью спровоцировать оппонента на ответную грубость  - не уда­лось. Чубайс при­шел не обзываться, а выжать из встречи максимально воз­можную пользу, ко­торую увидели все, попытаться сблизить позиции людей, стоящих за ними. Даже переступая че­рез себя,  для дела.

 

      А Явлинскому важнее оказалась призрачная перспектива увидеть со­перника пригвожденным к позорному столбу, и вот здесь-то я увидел глав­ное - поза для Явлинского важнее По­зиции. По сути дела, в аудитории вдруг оказался этакий "Жириновский штрих"  - не­сколько смикшированный интеллиген­тским прононсом. И не случайно часть аудитории, пришедшая вместе с ним, вела себя более шумно , на мой взгляд,  дух марги­нальнсти витал над сектором, картин­но выставившим на вид яблоки. Здесь не надо было думать самому - вождь подсказывал речовки, нехитрые плака­тики также были с собой… Казалось,  эти люди не нуждались в том, чтобы делать куда -то шаг -  они хорошо сидели.

А в противо­положном секторе с флажками «Союза правых сил» сидели точно такие же люди, преимущественно молодые, но не обозначая эмоции, а морща лбы, ос­мысливая услышанное и происхо­дящее.

 

     Вот, собственно, и все, что я увидел по телевизору.