ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! ЗДЕСЬ, В ПАРИЖЕ, САД ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ ПАРКА тем, что сад - всегда принадлежность особняка, - причём особняка, построенного по традиционной парижской схеме между домом и садом. Сад - всегда при нём, это некий составной элемент частнаго парижскаго быта, в то время как парк - явление всегда сугубо общественное. Впрочем, к таким выводам легко было прийти и самому читателю - ведь о садах и парках в Нескучных Заметках писалось уже не раз: в прошлом году мой читатель был В САДАХ ЗАМКА ФОНТЕНБЛО, в нынешнем же - внимал скромному обаянию буржуазии В ПАРКЕ МОНСО.

Любопытно, что в России и с садами, и с парками, безусловно по-традиции, тоже есть и ничуть ни хуже, - хуже лишь то, что сами её граждане в нынешни благословенны времена никакой разницы между парком и садом к сожалению, ничуть не ощущают, объясняя всё по-пролетарски шокирующе, и по-крестьянски просто: сад это есть парк.

Не стоит удивляться, что в РФ парки похожи на сады, как сады на парки - в этой удивительной стране даже американка Айседора Дункан была вынуждена в ванной держать кроликов. О том же, как выглядит парижский сад Jardin du Luxembourg и на что он больше похож, читатель узнал в первой части. Нынче же настал черёд увидеть Люксембургский дворец - резиденцию Директории и Первого консула, самую флорентийскую достопримечательность - окруженный легендами фонтан Медичи и конечно же, обещанный пожар Неба и Земли!

ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! ЗДЕСЬ, В ПАРИЖЕ, ЛЮКСЕМБУРГСКИЙ САД - хоть и не самый большой (224 500 кв.м.), но самый старый столичный зеленый оазис - ещё два года тому назад он отмечал уже четыре века (!) со дня своего основания. За минувшие четыре столетия за ним укрепилась слава самого романтического сада Парижа - но любопытно, что наиболее романтическим его считают совсем не в самом Париже. Интересно также и то, что нерушимо-стойкий романтический флёр в России ему придали совсем не сами русские: за неимением других, единственным источником для таких убеждений служили лишь бесконечные мушкетёрския романы француза Дюма да длинные любовные песни француза Дассена.

Между тем, сама причина возникновения этого сада совсем не настраивает на празднично-восторженный лад... И тем более не являются радостным примером, годным для всеобщаго подражания, те русские истории любви, что происходили здесь, в тени платанов: скорее, то примеры поучительныя, как поступать не надо...

Именно сюда, под сень вековых платанов, водил свою ещё тогда двадцатилетнюю, но уже не по годам заносчивую любовницу Аполлинарию Суслову годящийся ей в отцы 40-летний Феодор Достоевский, сбежавший веселиться в Париж от непролазной тоски, докучавших кредиторов и умиравшей в России жены Марии Дмитриевны Исаевой. Можно ли назвать такой поступок благородным? Едва ли... Можно ли было назвать их отношения романом? Если только особым, русским: все отношения Сусловой и Достоевского можно охарактеризовать лишь как «любовь-ненависть» - исконно русская, дуалистическая формула, имевшая тогда и имеющая поныне в России чрезвычайную популярность: Феодор Михайлович постоянно слышал от юной Полины бесконечные упрёки во всём и настоятельныя требования тотчас же развестись со «своей чахоточной старухой». Как сам Достоевский оценивал свой поступок? Именно здесь, в Париже, он придумает это блестящее название для своего нового романа - "Идиот"... Был ли счастлив он, полакомившийся на юные прелести "эмансипированной фурии"? Именно здесь он напишет, что Париж это город, в котором можно быть несчастливым, но не страдать...

Ему уже было под 30, а он так ничего и не достиг в искусстве. Его картины до сих пор не покупали, он едва сводил концы с концами, плохо одевался, ему часто приходилось голодать. Его звали Амедео Модильяни, и именно тогда он познакомится с двадцатилетней Анной Ахматовой, приехавшей в Париж в свадебное путешествие со своим молодым супругом. В тайне от него, любовники много общались, вместе гуляли, читали друг другу своих любимых поэтов... Модильяни не раз рисовал Анну, и не раз - обнажённой... Ахматова вспоминала: «Беден он был так, что в Люксембургском саду мы сидели всегда на скамейке, а не на платных стульях, как было принято. В дождик Модильяни ходил с огромным, очень старым черным зонтом." Она не понимала, что совершая тяжкий грех по отношению к своему мужу, она одновременно тяжко поносила своего же возлюбленного, упрекая того в нищете, старом зонте, и отсутствии денег на платные стулья... Она не понимала - ведь она была русской!...

«Тебя я в то время боялась пуще огня. Хочется увидеть тебя, но лучше, кажется, умерла бы на месте, чем войти к тебе, а когда ты почему-либо заходил в комнату Н. К., я сразу терялась и глупела». Так писала по-английски 39-летнему Владимиру Ульянову 35-летняя многодетная мать Инесса Арманд, чья внешность всё ещё привлекала мужчин. Они встретились в Брюсселе, но именно для неё он переехал в Париж, и именно ей, сменившей уже двух мужей, он снимал квартиру в доме номер 2 по улице Мари-Роз, хотя сам жил в доме номер 4. То была незримая битва - Надежда Константиновна боролась за своего мужа, Инесса Арманд отчаянно билась за свою любовь. Ему нравилась её любимая теория о том, что брак препятствует свободной любви: ради столь сладких прогулок в Люксембургском саду он не раз пересекал весь Париж на велосипеде. Позднее Крупская напишет: «в Париже пришлось провести самые тяжелые годы эмиграции». Для Ульянова же то были единственные годы счастья... 

ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ! ЗДЕСЬ, В ПАРИЖЕ, ЛЮКСЕМБУРГСКИЙ САД - хоть и не самый большой (224 500 кв.м.), но самый старый столичный зеленый оазис - ещё два года тому назад он отмечал уже четыре века (!) со дня своего основания. За минувшие четыре столетия за ним укрепилась слава самого романтического сада Парижа - но любопытно, что наиболее романтическим его считают совсем не в самом Париже. Интересно также и то, что нерушимо-стойкий романтический флёр в России ему придали совсем не сами русские: за неимением других, единственным источником для таких убеждений служили лишь бесконечные мушкетёрския романы француза Дюма да длинные любовные песни француза Дассена.

Между тем, сама причина возникновения этого сада совсем не настраивает на празднично-восторженный лад... И тем более не являются радостным примером, годным для всеобщаго подражания, те русские истории любви, что происходили здесь, в тени платанов: скорее, то примеры поучительныя, как поступать не надо...

Именно сюда, под сень вековых платанов, водил свою ещё тогда двадцатилетнюю, но уже не по годам заносчивую любовницу Аполлинарию Суслову годящийся ей в отцы 40-летний Феодор Достоевский, сбежавший веселиться в Париж от непролазной тоски, докучавших кредиторов и умиравшей в России жены Марии Дмитриевны Исаевой. Можно ли назвать такой поступок благородным? Едва ли... Можно ли было назвать их отношения романом? Если только особым, русским: все отношения Сусловой и Достоевского можно охарактеризовать лишь как «любовь-ненависть» - исконно русская, дуалистическая формула, имевшая тогда и имеющая поныне в России чрезвычайную популярность: Феодор Михайлович постоянно слышал от юной Полины бесконечные упрёки во всём и настоятельныя требования тотчас же развестись со «своей чахоточной старухой». Как сам Достоевский оценивал свой поступок? Именно здесь, в Париже, он придумает это блестящее название для своего нового романа - "Идиот"... Был ли счастлив он, полакомившийся на юные прелести "эмансипированной фурии"? Именно здесь он напишет, что Париж это город, в котором можно быть несчастливым, но не страдать...

Ему уже было под 30, а он так ничего и не достиг в искусстве. Его картины до сих пор не покупали, он едва сводил концы с концами, плохо одевался, ему часто приходилось голодать. Его звали Амедео Модильяни, и именно тогда он познакомится с двадцатилетней Анной Ахматовой, приехавшей в Париж в свадебное путешествие со своим молодым супругом. В тайне от него, любовники много общались, вместе гуляли, читали друг другу своих любимых поэтов... Модильяни не раз рисовал Анну, и не раз - обнажённой... Ахматова вспоминала: «Беден он был так, что в Люксембургском саду мы сидели всегда на скамейке, а не на платных стульях, как было принято. В дождик Модильяни ходил с огромным, очень старым черным зонтом." Она не понимала, что совершая тяжкий грех по отношению к своему мужу, она одновременно тяжко поносила своего же возлюбленного, упрекая того в нищете, старом зонте, и отсутствии денег на платные стулья... Она не понимала - ведь она была русской!...

«Тебя я в то время боялась пуще огня. Хочется увидеть тебя, но лучше, кажется, умерла бы на месте, чем войти к тебе, а когда ты почему-либо заходил в комнату Н. К., я сразу терялась и глупела». Так писала по-английски 39-летнему Владимиру Ульянову 35-летняя многодетная мать Инесса Арманд, чья внешность всё ещё привлекала мужчин. Они встретились в Брюсселе, но именно для неё он переехал в Париж, и именно ей, сменившей уже двух мужей, он снимал квартиру в доме номер 2 по улице Мари-Роз, хотя сам жил в доме номер 4. То была незримая битва - Надежда Константиновна боролась за своего мужа, Инесса Арманд отчаянно билась за свою любовь. Ему нравилась её любимая теория о том, что брак препятствует свободной любви: ради столь сладких прогулок в Люксембургском саду он не раз пересекал весь Париж на велосипеде. Позднее Крупская напишет: «в Париже пришлось провести самые тяжелые годы эмиграции». Для Ульянова же то были единственные годы счастья... 

Парк-музей принца Евгения Вальдемарсудде (Prins Eugens Waldemarsudde) Швеция, Стокгольм

LJILJANA

В конце июня 1948 года в шведской столице открыл свои двери перед публикой Музей принца Евгения Вальдемарсудде. Принц Евгений (1865-1947, сын короля Швеции Оскара II и королевы Софии) завещал свой дом и художественную коллекцию государству. По состоянию на 1947 год это оказалось богатейшим наследием в истории Швеции, и новый музей мгновенно превратился в третью по величине коллекцию после Национального музея и музея в Гётеборге.

Самые необычные парки нашей планеты!
 

Природа — лучший художник, но иногда в её замысел вмешивается человек, и благодаря такому союзу появляются удивительнейшие места. Предлагаем вам подборку самых необычных парков мира.