Николай II, его жена императрица Александра (справа), четыре их дочери и наследник Алексей. Николай II отрекся от престола в 1917 году во время Февральской революции. Императорскую семью расстреляли по приказу большевиков в 1918 году, их тела были облиты кислотой и сброшены в шахту

Брешь в стене

Совсем недавно один из известных российских публицистов, человек православный и монархист по убеждениям, назвал царя Николая II «первым семьянином России», чтоб разъединить в царе «человека просто» и государственного деятеля и последнего горько упрекнуть в «роковых ошибках»  (В.Тростников «Роковые ошибки Николая II»,  «Аргументы и факты» 17 мая 2009). Выражение «хороший семьянин» стало, таким образом, несмываемым клеймом на репутации последнего нашего царя. О его любви к Александре Федоровне многие думают как о великом нашем несчастье...

Принцесса Аликс за письмом

Что уж греха таить? Я и сам так думал. Категоричность невежественного мнения - у нас это запросто. А откуда взялось это мнение, на чем оно основывается  столь «искренним  образом», об этом можно не думать. «Искренне считаю» - и ладно. Помню первый (и очень слабый) укол сомнения, когда (в 1990-м году), в разговоре с одним историком, я обронил мимоходом: «Так ведь он (Николай II) был под каблуком у супруги». Каково же было мое изумление, когда собеседник спокойно мне возразил: «Большое заблуждение. И то, что это вовсе не так, доказать очень просто».  Я не мог не заметить: человек ответил со знанием дела и - замолчал вопрос, чтоб не быть обличенным в неосновательности, так что эпизод был просто мною забыт; я вспомнил о нем только много позже, когда стал читать хорошие книги о царской семье. К ним можно отнести и книгу Роберта Мэсси, написанную хоть и с наивно-либеральных позиций, но с большой любовью и к царской чете, и к России, а также очень талантливо. О каком-нибудь периоде жизни царской семьи в этой книге читается так, будто последующее еще не случилось! Мэсси и пробил брешь в стене неприятия. Все ж от негативного чувства к царице избавлялся я с очень большим трудом.

Слишком многое было против 

В 1993 году исполнялось три четверти века со дня расстрела царской семьи. Летом того года в Москве, в Манеже, была открыта выставка «Последний император России». В ней были представлены фотографии, вещи, принадлежавшие царской семье, а также произведения искусства, связанные с данной темой. За исключением буквально одной картины, все последние были такого невысокого уровня, что вызывали одну досаду. «А что можно ждать, если вся интеллигенция отвернулась от царя и остается к нему нерасположенной?» - помнится, подумалось мне. Главным же, прямо врезавшимся в память, впечатлением был дневник цесаревича Николая Александровича – небольшого размера, квадратной формы тетрадь из плотной желтоватой бумаги, в красивой, сафьяновой, кажется, обложке. Дневник был раскрыт на записи, относившейся к 27 мая 1884 года (все даты даются по старому стилю), когда великий герцог Гессенский Людвиг с дочерьми и сыном приехали в Петергоф, чтобы принять участие в торжестве бракосочетания великого князя  Сергея Александровича и принцессы Эллы (Елизаветы Федоровны). Можно было своими глазами прочитать всем известную запись: «В половине восьмого обедали со всем семейством. Я сидел с маленькой двенадцатилетней Аликс, которая мне ужасно понравилась». Странно было смотреть на этот четкий, ясный, кругловатый, уже сформировавшийся почерк юного цесаревича – словно присутствовать не на выставке, а при явленном «срезе времени». Будто на мгновение хорошо известное последующее еще не случилось!

Цесаревич Николай был веселым молодым человеком. Его веселость не означала легкомысленности. Только что, 6 мая 1884 г., ему исполнилось 16 лет, и в церкви Зимнего дворца, где сейчас состоится бракосочетание, он произнес присягу на верность престолу и отечеству, о чем великий князь Константин Константинович Романов (К.Р.) оставил следующую запись в своем дневнике: «Наследник с виду еще совсем ребенок и очень невелик ростом. Прочитал он присягу, в особенности первую, в церкви детским, но прочувствованным голосом; заметно было, что он вник в каждое слово и произносил свою клятву осмысленно, растроганно, но совершенно спокойно. Слезы слышались в его детском голосе. Государь, Императрица, многие окружающие, и я в том числе, не могли удержать слез».

В Кобурге в апреле 1894 г. В центре - королева Виктория