Христос и Самарянка. Фреска из монастыря Дионисиат (Афон)
Когда Бог о чем-то просит человека, Он хочет что-то ему дать.
Эта мысль, обдуманная и усвоенная христианином, способна во многом изменить его жизнь. Действительно, когда Бог просил Адама не вкушать от древа познания добра и зла, то желал дать ему жизнь вечную. Патриарх Авраам, согласившийся отдать Богу сына, не только не потерял его, но и обрел бесчисленное множество потомков. Так и в других подобных Божественных действиях. Если Бог просит протянуть больную руку, значит, хочет ее исцелить. Если Он просит дать Ему твое сердце, то хочет дать тебе Самого Себя.
Подобная модель в отношениях Бога и человека – просьба со стороны Бога, обращенная к человеку не с целью что-то получить, а чтобы дать нечто более важное, – прослеживается в Священном Писании постоянно. Подобным образом поступали и пророки. Пророк Илияпросит у вдовы Сарепты Сидонской отдать ему последнюю «горсть муки в кадке и немного масла в кувшине», после чего «мука в кадке ее не истощалась, и масло в кувшине не убывало, по слову Господа, которое Он изрек чрез Илию». А вскоре последовало и воскрешение Илией ее умершего сына (3 Цар. 17: 17–23). Подобное же находим и у древних патриархов: прежде, чем благословить Исава по праву первородства, патриарх Иаков просит его принести ему его любимое блюдо…
Осмысленной такая модель отношений становится лишь в свете новозаветного Откровения: Бог не требует от человечества постоянного жертвоприношения, но Сам приносит человечеству в Жертву Себя.
Лишь научившись отдавать, человек получает способность принять от Бога дар благодати
Однако сначала Бог все же просит, и не потому, что в чем-то нуждается: просит для того, чтобы научить человека отдавать, ибо, лишь научившись отдавать, человек получает способность принять от Бога нечто очень важное. «Блаженнее давать, нежели принимать» (Деян. 20: 35).
Самарянку Христос просит дать Ему пить. Просит не потому, что колодец глубок и Ему Самому не достать воды. Он мог, как в древности, извести «из камня жилы водные» или низвести воду дождевую и напиться ею. Он просит об этом Фотинию, чтобы ее же обогатить и даровать ей «воду живую». Для обитателей знойных стран всякая проточная вода, в отличие от стоячей, – живая, как условие жизни. Однако Христос, используя это понятие, говорит об иной «воде», той «воде», в обладании которой – условие жизни вечной для человека. Здесь, у евангелиста Иоанна, мы получаем понятие о благодати Духа Святого как о начале, духовно животворящем человека и вводящем в жизнь вечную. Эти два аспекта отражены в одном стихе: «Кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин. 4: 14). Источник Святого Духа – Отец, но в Сыне почивает, именуется Духом Сына и Сыном подается. Подаваемая Сыном благодать Святого Духа становится источником вечной жизни для человека.
Один малопримечательный, но многозначительный момент этого разговора: кажущаяся тавтология в словах Господа – «вода… сделается источником воды» – указывает на очень важное для нас свойство благодати Святого Духа, вводящей человека в вечную жизнь. Благодать – не такое сокровище, над которым можно «чахнуть», как «Кащей над златом». Ей чуждо статическое состояние, и она не потерпит пребывания «под спудом». Ее привычное состояние – быть Источником, и на это нужно обратить внимание христианину, ощутившему сердцем хоть «глоток» такой «воды». Свойство источника – способность восстанавливаться и преумножать свои недра после расхода. И порой чем больше расход, тем существеннее умножение. Иллюстраций в нашей земной действительности находим немало. Посмотрите на обыкновенный колодец. Чем больше воды из него черпают, тем больше и чище в нем становится воды. Чем больше мать отдает своего молока младенцу, тем больше его прибывает. И напротив: заброшенный колодец покидает живительная влага, а в материнской груди, оторванной от младенца, прекращается молокодобыча.
Если мы, уяснив понятие об источнике, начнем говорить о «воде живой», то непременно придем к мысли о том, что, причастившись этой «живительной влаги» и ощутив на себе ее животворящее действие, мы непременно должны делиться ею со своим ближним так, как любит делиться радостью переполненное ею сердце. Как говорилось в известной песне, «когда ты счастлив сам, счастьем поделись с другим». Если, разумеется, желаем, чтобы в нас благодать стала источником, вводящим в жизнь вечную, а не иссякла, подобно воде в заброшенном колодце. Это тот самый таинственный процесс, который преподобный Серафим называл «стяжанием благодати Духа Святого Божиего».
Только каким образом можно поделиться благодатью? Для нас, людей в большинстве своем далеких от истинно христианской жизни, а значит, не ощутивших еще благодатных состояний, это вопрос не риторический, а жизненно важный. Прежде чем поделиться «живой водой», ею нужно самому напиться. Что толку просить глоток воды у того, кто сам жаждет? А потому христианину прежде нужно озаботиться напоением благодатью своего сердца, озаботиться стяжанием благодати. Подробно об этом – всё в той беседе преподобного Серафима с Мотовиловым. Здесь же ограничимся лишь краткой выдержкой из нее:
«Выгадывайте время для получения небесных благ через земные товары. Земные товары – это добродетели, делаемые Христа ради, доставляющие нам благодать Всесвятого Духа… Всякая добродетель, творимая ради Христа, дает благодать Духа Святого, но более всего дает молитва, потому что она как бы всегда в наших руках… Стяжайте благодать и всеми другими Христа ради добродетелями, торгуйте ими духовно, торгуйте теми из них, которые вам больший прибыток дает… Дает вам более благодати Божией молитва и бдение – бдите и молитесь; много дает Духа Божия пост – поститесь; более дает милостыня – милостыню творите; и таким образом о всякой добродетели, делаемой Христа ради, рассуждайте»[1].
Верный путь для любой жизненной ситуации – поступить по закону любви
Всякая добродетель – одержанная победа любви в сердце человека. Победа истинной любви к себе самому (пост, молитва) либо к ближнему (милосердие). Лишь любящее сердце – вместилище «воды живой», поэтому верный путь для любой жизненной ситуации – поступить по закону любви. Имеешь возможность и достаточно времени – посещай больных, заключенных, обездоленных. Прикован к рабочему месту с утра и до вечера, и такой возможности нет – поступай по любви с теми, кто вокруг тебя. Ты чиновник, врач или социальный работник? С любовью и по совести принимай всех приходящих к тебе. Ты дворник? По совести и ради Христа мети двор, ибо очистить путь для идущего – та же любовь к стопам ближнего, а значит, и Самого Христа. Ты одинокий, сидящий дома пенсионер или глухой затворник? Яви любовь Христову хотя бы к собственной душе, обучив ее внимательной молитве и напоив словом Божиим. Итак, всякому возрасту, положению в обществе и состоянию открыт путь к утверждению любви: «вода живая» ищет потребные для себя сосуды.
Но остается вопрос: как понять человеку, что, по слову преподобного Серафима, доставляет ему больше благодати?
Благодать Духа Святого, посещая христианина, радостотворит и умиротворяет его сердце. Таковы Ее плоды. И хотя всякая добродетель необходима и похвальна, особое место в нашей жизни должна иметь именно та, которая более других приносит душе радость и умиротворение. Ты посетил больного и получил весьма ощутимое умиротворение своего сердца? Тогда приходи сюда за умиротворением вновь, ибо здесь твой источник «воды живой». Ты ощущаешь радость совести, когда подаешь милостыню? Возблагодари Бога, ибо твой источник благодати легкодоступен. Твое мятущееся сердце успокаивается, когда почитаешь Писание? Ничто не мешает тебе иметь эту книгу при себе всегда и чаще открывать ее страницы…
Чем более усердствуешь в той добродетели, что приносит большее утешение, тем более мира в сердце
Чем более будем усердствовать в той добродетели, которая приносит большее утешение, тем более будет мира и радости в наших сердцах. И этими плодами Духа должно делиться, ибо «от избытка сердца говорят уста». Получил утешение – поспеши утешить твоего ближнего, и твое утешение умножится. Ощутил радость от прикосновения благодати – донеси ее до ближнего, и твоя радость усугубится. Уста – орудие движений сердечных. Уста, насаждающие мир и радость вокруг себя, делают сердце христианина источником «воды живой».
Вот только хорошо бы при этом не забывать, что, как в колодце обретается вода не сразу, а лишь после изрядных трудов по его сооружению и кручению ворота, так и сердце христианина не тотчас ощутит животворное действие «воды живой», а лишь после немалых трудов по ее «добыче».
Наконец, два слова следует сказать и о наших земных талантах и призваниях.
По слову апостола, Святым Духом мы «живем и движемся и существуем» (Деян. 17: 28). А значит, благодать Духа присуща всем дарованиям, которыми человек призван прославлять Бога. Талантливый художник, великий писатель, педагог или врач – каждый получил свой дар от Бога. Лишь бы произносил каждый на своем языке: «Слава Тебе, Господи!», а не: «Распни, распни Его». И на каждом из нас лежит обязанность умножать талант, данный от Бога, прославляя Творца. Никаким даром, полученным от Бога, нельзя пренебрегать, ибо это тоже «колодец», из которого важно «черпать воду».
И уж, конечно, нельзя обращать данный от Бога талант против Давшего его. Нельзя употреблять изворотливый и пытливый ум на создание гениальных схем по обналичиванию чужих счетов. Нельзя тратить талант режиссера или сценариста на съемку пошлых, вызывающих низменные чувства фильмов.
Будем же по первому слову Спасителя (явно выраженному, например, в Заповедях и вообще в Священном Писании) подавать Ему то, что Он просит, чтобы получить от Него «воду живую, текущую в жизнь вечную».
Оккультизм – демонообщение, в котором происходит не фиксируемый самим человеком процесс демоноуподобления. Впрочем, в черной магии это демоноуподобление уже не скрывает себя; оно является содержанием и целью всех ритуалов: мантр, заклятий и призывов, темных духов.
А так как бывший оккультист, смешивая молитву с медитацией, стремится к этим условиям для освобождения души от ее содержания, то он питает какую-то скрытую неприязнь к общественному богослужению, старается не приходить в храм, когда там праздничная служба и много народа, а предпочитает молиться один в своем доме; там ему легче погружаться в подобное состояние.
С одной стороны, героическая история – сила, энергия, творческий поиск, трагические глубины романского и готического духа, оставшиеся в материальных памятниках; с другой – плоские, примитивные современные европейцы, вырождение и дегенерация которых особенно поражает на фоне дворцов и готических храмов.
2) человек противопоставляет себя реальности. Эта установка предопределяет антитрадиционный, нигилистический, отщепенческий тип мышления и восприятия (культуроразрушающий).
Обезличивание всех системных норм им необходимо, чтобы обезопасить себя: недаром «кто боится людей – любит законы». Ибо при этом любая частная сектантская ложь уравнивается в правах с выстраданной культурно-исторической традицией, любая патология – с нормой. Ведь все системные нормы носят непременно личностный, качественный характер, т. е. определяются содержанием конкретной традиции. А обезличивание их ведет к тому, что отношение людей внутри системы рационализируются как отношения чужаков.
Это тонкая технология, эффективность которой определяется систематическим применением и незаметностью для общества-жертвы самого факта воздействия). Ибо дискурсом владеет тот, кто определяет его границы. А значит, утрата дееспособности хозяина-носителя может произойти лишь в результате «тихого переворота». «Тихий переворот» – это и есть введение толерантности, т. е. неспособности к различению чужого влияния в конституирующую социум основу.
Светскость как метафизика – это неразличение (качественное), положенное в основу существования социума. Поэтому когда говорят, что светское общество – это общество свободное, то под свободой здесь понимают свободу именно от различения – различения профанного от священного, доброго от злого, своего от чужого, истинного от ложного и т. д. Причем различие между ними стирается именно в правовом, структурирующем социум принципе. Новый светский социум конституируется в контексте формально отрицательной (юридической) нормы. Создается общество, свободное от различающих границ, аморфно-желеобразное – толерантное, одним словом.
Жили-были две лягушки. Были они подруги и жили в одной канаве. Но только одна из них была настоящая лесная лягушка - храбрая, сильная, весёлая, а другая была ни то ни сё: трусиха была, лентяйка, соня. Про нее даже говорили, будто она не в лесу, а где-то в городском парке родилась.
