Для кого-то клятва Гиппократа - принцип жизни, а для кого-то - лишь ширма, скрывающая властные амбиции и желание использовать обратившихся за помощью людей в качестве живых игрушек. Невольными участниками такой жестокой и смертельно опасной игры становятся Дастин и Мартина Родс. Всего за два дня их жизнь превращается в ад. Промывание мозгов - вот метод воздействия, который применили к ним, внедрив ложную память, полную кровавых драм и преступлений. Но кто сделал это и с какой целью? Ответа на этот вопрос у них нет. И времени на его поиски, похоже, тоже.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Призрак облетающих лепестков
Зыбко тает в цветах
И свете луны.

Именно это невинно-красивое хокку дало толчок к целой серии грязных и неэтичных преступлений, описанных в книге Дина Кунца "Ложная память". Вообще, тема, конечно, страшнейшая. В период информационной войны, когда с помощью забрасываемой в печать и на ТВ лжи разгорается война между друзьями, родственниками, народами, читать книгу, где один сумасшедший гений с помощью семнадцати слогов, вплетенных японскими поэтами в хокку, мог управлять людьми, просто до мурашек страшно. Ты слышишь имя и становишься покорным, слышишь три строки и исполняешь любые капризы врача, которому доверил свою судьбу.

... он был гением высокого уровня, тем не менее он был игроком, а не творцом. У него был талант к играм, к изобретению способов все нового и нового использования игрушек...

А игрушки в этом случае - обычные люди. Впрочем, как и всегда.
Дин Кунц писатель отнюдь не поверхностный. И от этого еще более тошно. Каждый его герой, даже самый эпизодический, выписан со скрупулезной тщательностью. Каждое действие, каждая деталь обстановки, события словно в 3D-эффектах живут выпуклой жизнью, создавая вокруг читателя атмосферу присутствия. Фобии, которыми болеют герои - напирают и давят, докторские игры выводят из себя, погони разжигают азарт, а оружие вызывает желание схватиться за него первой. Все продумано, все тщательно распланировано и расписано. Правда, именно это может сыграть и злую шутку. Первых страниц сто книга слишком затянута. Просто мучение какое-то. Пока сюжет наконец-то не развернется из клубка, читать скучно. Зато потом не замечаешь объема вовсе. И когда вдруг все заканчивается, даже чувствуешь себя немного обманутой - почему так быстро?
Только поэтому, для заинтересовавшихся хочу немного рассказать о сюжете. Книгу действительно стоит прочесть, но для этого надо преодолеть первый и единственный скучный барьер.
Сюжет следующий: злой гений (интересно, а гений бывает добрым?) доктор-психиатр Марк Ариман решает поиграть в игры. Скучно жить на свете, обладая неограниченными возможностями власти над людьми, но используя эти возможности лишь с целью исцеления. Он разрабатывает способ, с помощью которого у него появляется возможность внедряться в подсознание своих пациентов и программировать их как угодно, оставаясь при этом всегда вне всяких подозрений. Лучшее развлечение при этом - медленно и верно довести здоровую сильную личность до полного распада и позволить ей самоуничтожиться. А еще лучше сначала уничтожить парочку других, ничего не подозревающих невинных. При этом доктор Ариман азартен и любит риск! Он оставляет своим жертвам зацепку, этакий ключик-подсказку, с помощью которой жертвы могли бы что-то заподозрить. Попадет ли ключик в нужные руки? И смогут ли эти руки им воспользоваться?

"Жизнь предлагает бесконечное множество возможных дорог. Порой маршрут выбирает голова, порой сердце. А порой, к добру или к худу, ни голова, ни сердце не могут воспротивиться упрямому давлению судьбы".

И напоследок еще несколько цитат:

"Жизнь похожа на поездку на поезде, и на многих станциях по пути люди, которые много значили для нас, покидают вагон, чтобы уже не вернуться туда, и в конце концов мы оказываемся в почти пустом вагоне".

"Удача не любит любителей. Удача также не любит колеблющихся".

"Жизнь не бывает организована так же правильно, как кино".

Серия сообщений "Мои рецензии":
Часть 1 - "Старая ратуша". Роберт Ротенберг
Часть 2 - "Вся жизнь перед глазами". Лора Касишке
...
Часть 11 - Мишель Ричмонд. "Год тумана"
Часть 12 - О книге Марины Аромштам "Когда отдыхают ангелы"
Часть 13 - "Ложная память". Дин Кунц

Я все-таки побывала на этих выходных в музее Булгакова! Хотела давно и настойчиво. Но после покупки иллюстрированного издания "Мастера и Маргариты", душа не вынесла, устроила истерику. Пришлось слушаться. 600 км в машине из Запорожья в Киев, чтобы вечером побродить по городу, утром побывать в музее и снова 600 км домой. Попа, сроднившаяся с креслом машины была в шоке, зато душа хм... отвела душу :)

Честно говоря, ехать было страшновато. Блок-посты и все такое. Но остановили всего один раз, приветливо пожелали доброго пути и все. Зато очень порадовал Кременчуг. Чистенький такой городок с здоровской социальной рекламой, первая из которых оповестила "Читайте книги, а не блоги" и заставила умиленно улыбаться. Но это все отступления. 

Киев, Андреевский спуск, дом 13. Литературно-мемориальный музей М. Булгакова.

Первое, что совершенно приятно поразило - неравнодушие хранительниц музея. Вот сколько музеев не посещала, это всегда такое сонное царство... Оплатите билет и валите куда хотите. Здесь же, несмотря на то, что мы отказались от экскурсии, милая женщина-экскурсовод ходила следом, что-то рассказывала, что-то показывала, создавала совершенно непередаваемый антураж, включая-выключая подсветки, понижая голос, переходя на шепот, замирая и вглядываясь в глаза. Было просто потрясающе!

Как известно, Михаил Булгаков родился в Киеве и с 1906 по 1919 год жил в доме №13 по Андреевскому спуску.

Экспозиция музея представляет собой совместное бытование реальных Булгаковых и вымышленных Турбиных. Все, что видишь в мемориальном варианте – действительно отсюда, все на своих местах. Что не удалось найти, – заменено “турбинским” по описаниям “Белой гвардии” и интерьерным фото дома. Прием театральный, но несомненно впечатляющий.

"Много лет до смерти в доме №13 по Алексеевскому спуску, изразцовая печка в столовой грела и растила Еленку маленькую, Алексея старшего и совсем крошечного Николку. Как часто читался у пышущей жаром изразцовой площади "Саардамский Плотник", часы играли гавот, и всегда в конце декабря пахло хвоей, и разноцветный парафин горел на зеленых ветвях. В ответ бронзовым, с гавотом, что стоят в спальне матери, а ныне Еленки, били в столовой черные стенные башенным боем". М. Булгаков. "Белая гвардия"

Интересна подача грани между реальным и вымышленным. Все то, что принадлежало Булгаковым представлено в экспозиции в своем истинном, натуральном виде. Турбинские предметы, те, что описаны в романе словно отстранены за счет использования белого цвета: вещи Турбиных как бы одеты в белые одежды. 

"Вот этот изразец, и мебель старого красного бархата, и кровати с блестящими шишечками, потертые ковры, пестрые и малиновые, с соколом на руке Алексея Михайловича, с Людовиком XIV, нежащимся на берегу шелкового озера в райском саду, ковры турецкие с чудными завитушками на восточном поле, что мерещились маленькому Николке в бреду скарлатины, бронзовая лампа под абажуром, лучшие на свете шкапы с книгами, пахнущими таинственным старинным шоколадом, с Наташей Ростовой, Капитанской Дочкой, золоченые чашки, серебро, портреты, портьеры, - все семь пыльных и полных комнат, вырастивших молодых Турбиных..."

Кстати, вот эти "белые одежды" рождают столько ассоциаций! Грим, бутафория, заснеженный, белый сюжет, медицинская стерильность, холодность вымышленного... А потом экскурсовод включает другое освещение и белое словно отступает в тень и оживает настоящее. Очень эффектно. Эффектности вообще очень много. Забытая шаль в кресле, множество книг, недописанное письмо на столе.

А на печи, словно записки, придерживаемые магнитиком на холодильнике, прямо на кафеле записки из прошлого:

"Леночка, я взял билет на Аиду. Бельэтаж N 8, правая сторона."

"1918 года, мая 12 дня я влюбился."

И еще одно чудо. В одной из комнат, словно раздвигая границы пространства до «пятого измерения», шкаф становится дверью квартиры № 50. Помните? «Мастер и Маргарита».

Мы открываем эту дверь и попадаем... в ту же киевскую квартиру... в комнату, где жил тот, кто придумал все эти игры с пространством и всевозможные чудеса, в комнату самого Михаила Булгакова. В романе автор «отдал» ее Николке. Именно здесь, в свете зеленой лампы зреют замыслы будущих произведений, ящики письменного стола хранят несохранившиеся рукописи, а коробка из-под печенья висит в таинственной щели между домом № 13 и домом № 11...

В кабинете врача белого почти нет, там больше всего настоящих булгаковских вещей. Это настоящий кабинет, в котором "Мишка-венеролог" вёл приём.

"Серебряные погоны вышли из тьмы ящика в письменном столе, помещавшемся в маленьком кабинете Турбина, примыкавшем к гостиной. Там белые занавеси на окне застекленной двери, выходящей на балкон, письменный стол с книгами и чернильным прибором, полки с пузырьками лекарств и приборами, кушетка, застланная чистой простыней. Бедно и тесновато, но уютно."

Честно говоря, мурашки до сих пор... Выходя, купила книгу хранителя дома Анатолия Кончаковского "Были и легенды дома Турбиных". 

Записки А. П. Кончаковского — Главного хранителя памяти о Михаиле Булгакове в его родном Городе — это увлекательная история поиска, находок и жизни булгаковских меморий: от писем, автографов и фотографий до зеркала, хранящего в своих глубинах живой образ великого Мастера. Не меньшую ценность представляют и воспоминания современников писателя, которые по крупицам собраны автором, бережно сохранены и представлены в этой книге.

Хочу вернуться сюда еще не раз. Читая книгу, приехав снова в Киев...

Серия сообщений "Путешествия":
Часть 1 - Как встретить Новый Год 26 раз
Часть 2 - 10 красивейших мест Шотландии
...
Часть 17 - Самые страшные острова в мире
Часть 18 - Франция - страна романтиков и мечтателей
Часть 19 - Маленькое путешествие в музей Булгакова

Серия сообщений "Писатели и поэты":
Часть 1 - Предсказания Айзека Азимова на 2014 год, сделанные 50 лет назад
Часть 2 - 7 главных загадок Николая Гоголя
...
Часть 15 - Рисунки Марины Цветаевой
Часть 16 - Увалень. Дуэлянт. Бабник. ~ Александр Пушкин и женщины, окружавшие его
Часть 17 - Маленькое путешествие в музей Булгакова

В 1988 году в Алма-Ате умер Николай Раевский. Человек удивительной судьбы: артиллерист, отправившийся добровольцем на первую мировую войну, затем воевавший на стороне белых, энтомолог, узник фашистов, после войны репрессированный советскими властями, влюбившийся в столицу Казахстана, осевший здесь и в весьма преклонном возрасте издавший книги, ставшие сенсацией.

БАЛЬЗАК - ГАНСКАЯ

 В истории украинской любви Бальзака столько мистики, что невольно вспоминается Гоголь с его аксиомой: "Каждая украинская баба—ведьма"...  
   История однозначно мистическая — ведь Бальзаку писали тысячи женщин, среди которых были поклонницы богаче и родовитее Эвелины Ганской. А 28 февраля 1832 г., когда пришло первое письмо из таинственной Украины, он вообще спешил на свидание с герцогиней де Кастри... И тем не менее все-таки заглянул в конверт со своей судьбой, заглянул — и начал в нетерпении ждать следующего письма Незнакомки. Ее изящество и аристократизм стиля заставили его мгновенно забыть манерных герцогинь и маркиз. Не решаясь открыть ему своего имени, Ганская попросила Бальзака подтвердить через газету "Котидьен" свое желание переписываться с ней. И вот однажды, 8 января, в Верховню пришел свежий номер парижского "Котидьена" с откликом Бальзака, и Эвелина с волнением осознала, что написанное от скуки послание французскому литератору стало началом любовной интриги. Уже в третьем письме в Украину Оноре, всегда мечтавший о пылком романе с красавицей аристократкой, признался Незнакомке в любви...  
  Казалось бы, никакой мистики в том, что Бальзак, все время размышлявший о женитьбе, нашел себе подходящую партию... Но... Ганская была замужем, и вся переписка шла через гувернантку Анну Борель, а встречи проходили в присутствии пожилого мужа, польщенного вниманием известного писателя... Так что Оноре, "прозябающий в нищете и мечтавший жениться по расчету", ждал... 17 лет, чего не стал бы делать ни один охотник за приданым. За это время Бальзак и Ганская много раз встречались за границей, Ева родила после свидания в Дрездене мертвого ребенка, они несколько раз пытались разорвать отношения... Но, как только "старик Ганский" умер, Бальзак немедленно отправился в Украину, к своей "северной звезде". 8 дней он добирался до поместья, которое в первое же мгновение назвал "малым Лувром" — так величественно выглядел замок в лучах заходящего солнца. Здесь у него впервые появился собственный кабинет, здесь он дописал "Человеческую комедию", отсюда ежедневно отправлял в Париж восторженные письма с описанием "чудесной страны", до которой добрался в самом конце жизни...  
  Сразу же после венчания в Бердичевском костеле св. Варвары из Верховни во Францию ушло торжествующее письмо: "Вы только от меня должны узнать о счастливой развязке великой и прекрасной драмы сердца, длившейся шестнадцать лет. Итак, три дня тому назад я женился на единственной женщине, которую любил, которую люблю еще больше, чем прежде, и буду любить до самой смерти..." Так была ли женитьба на Эвелине ошибкой Оноре де Бальзака?  
  За три дня до свадьбы великий писатель все еще не верил, что она состоится. Не очень-то благоразумно со стороны Эвелины расстаться с ее богатым украинским имением, с положением знатной особы. И во имя чего? Чтобы выйш замуж за тяжелобольного человека? Хотя ради своей возлюбленной (которой в ту пору уже было сорок восемь лет) Бальзак в случае нужды готов был принять даже русское подданство, если царь этого потребует.  
  ...Они еще не женаты, а Ганская доверила Бальзаку 100000 франков золотом на покупку и меблировку будущего дома. При заключении брачного контракта Ганский предоставил жене в пожизненное пользование все свое огромное состояние. Но родня мужа протестовала против этого. Вот почему она просит Бальзака сжечь все ее письма.  
  Бальзак уговаривает любимую бросить все, ей не придется нуждаться. Он добьется состояния своим трудом. Вот и сейчас работает сразу над несколькими книгами — тяжко трудится по 15 часов в сутки. Одно спасение — надежда: его счастье где-то близко, нужно потерпеть. На безымянном пальце левой руки Бальзак давно носит обручальное кольцо — в душе он женат. Почему же она не позволяет ему приехать в Украину, положить уставшую голову на ее плечо?  
  Эвелина сдается. Бальзак на крыльях любви мчится в Украину: "Это пустыня, царство хлебов, это прерии Купера с их безмолвием. Тут начинается украинский чернозем, слой черной и тучной почвы толщиной в пятьдесят футов, а зачастую и больше, ее никогда не удобряют..." И вот Верховня: "...увидел подобие Лувра, греческий храм, позолоченный заходящим солнцем". В этом реальном замке жила его принцесса!  
  Сестре во Францию ушло письмо: "Дом у них — настоящий Лувр, а поместье величиной с наши департаменты. Невозможно себе представить, какие тут просторы, как плодородна земля". Ему отвели спальню, гостиную, кабинет. Изо всех окон — беспредельное хлебное море. Всюду дорогие ковры, вазы, фарфор, серебро. И все это богатство Эвелина собирается отдать дочери в обмен на пожизненную ренту. Только передача имения давала Эвелине Ганской возможность вступить в новый брак. Бальзак пишет сестре, что "счастье моей жизни свободно от всякой корысти". Во имя их будущего нужно преодолеть достаточно препятствий: получить дозволение царя, победить сопротивление родственников. Однако какое блаженство — вечера в верховенской усадьбе! Его любимая с рукоделием на коленях слушает вместе с дочерью новые главы книги, которую он с вдохновением пишет здесь. И по лицу ее бегут ручьи слез...  
 Но дела требуют присутствия писателя в Париже. И в январь, в самые сильные морозы, Бальзак покидает Верховню. Эвелина кутает его в огромную лисью шубу, без которой не доехать, дает 90000 франков на деловые расходы. Впервые в жизни он счастлив. В течение трех месяцев его не преследуют кредиторы с неоплаченными векселями, впервые он свободен от тягот будничных забот, впервые не сидит за столом ночи напролет.  
 Но теперь даже любимый Париж ему опостылел, он живет лишь мечтой — вновь уехать в Украину, ибо уже не может побороть свое единственное желание: быть рядом с возлюбленной. Письма тому свидетельство: "Я верховничал весь день, и в мечтах я настолько переношусь в Верховню, что вижу даже самые мелочи ее обихода. Клянусь честью, любовью к тебе — я живу там... Меня гложет желание услышать шелест твоего платья". Он измучен титаническим трудом, бесприютностью. Одному из друзей Бальзак оставляет доверенность на ведение всех его литературных интересов и едет к Эвелине.  
   Теперь весь 1849 год он жил в Верховне. Утром в его прекрасных комнатах с дорогими коврами появлялся слуга Фома Губернатчук, кланялся в ноги, к чему Бальзак не мог привыкнуть, и разводил огонь в камине. Заботливые руки хозяйки уже приготовили все для работы. Но идиллию нарушало недовольство родных Эвелины. Их и дочь, графиню Анну, тревожил предстоящий брак с расточительным французом, у которого сплошные долги. Ждали разрешения императора. Нетерпеливый жених тоже писал министру Уварову.  
  Нервы не выдержали — Бальзак заболел. Врачи нашли гипертрофию сердца.  
  Пришло разрешение от императора. Эвелина Ганская понимает, что, если свадьба не состоится, это убьет ее возлюбленного. Теперь не столько уж любовь, сколько доброта, жалость взяли верх над всеми сомнениями. Она сказала Бальзаку: "Да".  
  И в весеннюю распутицу пятидесятилетние новобрачные отправляются во Францию. Бальзак везет в Париж жену, о которой мечтал всю жизнь, но... двадцать ступенек лестницы преодолевает с трудом. Стал плохо видеть. Ночами не спит от приступов удушья. А днем говорит своей единственной и неповторимой, что счастлив и скоро поправится. Она хочет в это верить, не ведая того, что брачного ложа у нее не будет, что в первый же день их возвращения в Париж доктор Бальзака потребовал созвать консилиум: гениальный писатель ничего не видит, не может ходить, часто теряет сознание — он обречен.  
Четыре тяжких месяца Эвелина Ганская так и не была женой Бальзака. Лишь сиделкой, очень преданной и мужественной. Ей он диктовал последние письма. Врачи говорили, что у госпожи Ганской "благородное, великодушное и возвышенное сердце". Сестра Бальзака писала о ней матери: "Она ведет себя героически". Умирающий не слышал ни грустных стонов, ни отчаяния — только слова: Ты будешь жить". Эвелина научилась сама ставить мужу пиявки. И в минуты просветления говорила с ним о будущих его романах.  
 Вдова Бальзака по завещанию стала единственной его наследницей. Он признал за собой долг перед ней в 130000 франков. Эвелина дала ему взаймы втрое больше. Ей советовали отказаться от наследства, обремененного огромными долгами. Она объявила, что обязана как Эвелина де Бальзак все долги мужа уплатить. А кроме них, взяла на себя содержание матери Бальзака, хотя у той были и другие дети. Почти все состояние графини Ганской ушло в руки кредиторов.  
Эвелина Ганская пошла под венец без иллюзий для себя. Она не посмела убить мечту Оноре де Бальзака, его надежды на счастье. И не ее вина, что счастье и смерть вступили на порог их дома одновременно. Нет, не ошибся Оноре де Бальзак, раз и навсегда полюбив свою Еву.  
 Чужестранка Эвелина Ганская пожелала быть погребенной не в Верховне, а на кладбище Пер-Лашез, как и Бальзак. И все 30 последующих после смерти мужа лет заботилась об увековечении памяти писателя. Ее не миновала судьба спутниц великих мастеров. Пытались облить грязью, особенно после смерти. Но почитатели таланта писателя восстали: скорбь Эвелины де Бальзак была искренней. Более всего она сожалела, что они не успели насладиться жизнью, когда право на счастье, наконец, было отвоевано.  
 
 Ольга ТКАЧЕНКО  

Марина Семеновна Аромштам - известный журналист, талантливый педагог, автор популярных книг по воспитанию детей и мама двух сыновей.
Кандидат педагогических наук, девятнадцать лет проработала учителем начальных классов (в 1997 г. она стала финалистом Московского конкурса «Учитель года»).
С 2000 по 2007 г. курировала инновационные проекты дошкольных учреждений и учреждений для детей-сирот. Статьи Аромштам по проблемам педагогической реальности публиковалась во многих газетах и журналах. Много лет сотрудничает с такими СМИ, как «Мой ребенок», «Российская газета», «Крестьянка», «Учительская газета», «Дошкольное образование», «Школьный психолог», «Огонёк», Pshychologies.
С 2000 года Марина Аромштам является главным редактором газеты «Дошкольное образование» (ИД «Первое сентября»). С 1998 года вышло несколько ее книг по педагогике и методике обучения, а в 2007 в журнале «Кукумбер» были опубликованы первые художественные произведения Аромштам — рассказы из цикла «Мохнатый ребенок».В 2008 году её повесть "Когда отдыхают ангелы" была удостоена Большой премии конкурса "Заветная мечта".
С декабря 2011-го - главный редактор сайта «Папмамбук» - для тех, кто читает детям.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Сегодня мой сын отгулял свой выпускной из начальный школы и получил официальный статус пятиклашки. Я смотрела концерт, где он пел какие-то задорные песни, читал стихи учителям и, под влиянием этой книги, невольно переводила взгляд на его уставшую, совсем не улыбавшуюся первую учительницу. Ей было очень тяжело. Все 4 года. 35 учеников, где всего 14 девочек и 21 оторва-мальчишка. Она ждала других детей класса с третьего. Ждала, но все равно грустила. А еще я вспоминала свои три года. Три года я была учителем и классным руководителем. Я считала свой класс самым лучшим на свете. Я ушла из школы, когда поняла что больше не смогу быть их классным руководителем, но других детей не хочу.
Это очень трудно объяснить.

"Есть вещи, которые лучше не объяснять - прослывешь идиотом. Или получится какая-нибудь пошлятина - вроде любви к детям или ко всему человечеству".

Я поставила книге тег "детская литература", но книга совсем не детская, она очень взрослая. Я в жизни не дам читать ее своему пацану. И даже не потому, что она девочковая. Она какая-то жесткая. Жесткая в отношении... Пожалуй, не буду подыскивать слова дальше. Она жесткая в отношениях. И именно этим она мне то ужасно нравилась, то дико раздражала. Мужчина - это вонючие носки. Ну вот полкниги это впихивали в голову. Женщины - это уставшие от жизни и мужчин с вонючими носками создания. Счастливая семья только у дедушки, да и то, потому что бабушка умерла и осталась легендой. Зато про детей понравилось. Так... по-настоящему. И хорошее, и плохое. Дневник Марсём - тоже настоящий. Дети - это всегда либо какие-то невероятные открытия, либо разочарования. Середины с ее тишью да гладью практически не бывает. А если и бывает, значит что-то у вас не заладилось...
Понравилось про ангелов.

"У каждого из нас есть ангел. Тот, что отвечает за наши поступки. Но ангелы не могут заниматься только нами. Если мы что-то делаем правильно - хоть что-то делаем правильно, они улетают по другим делам. И тогда одной бедой в мире становится меньше. Если же мы пакостим, ангелы должны оставаться рядом - исправлять наши пакости".

Я обязательно буду делиться этой теорией. Пересказывать, развивать ее дальше. Вот кстати, второй тег, который я поставила книге - не педагогика, а "психология". Хотя, казалось бы - учитель пишет книгу на основании своего педагогического опыта. Но педагогика - это наука о воспитании, раскрывающая закономерности формирования личности в процессе образования. Психология же, как писал Джон Голсуорси — "это выражение словами того, чего нельзя ими выразить". Для меня эта книга - чистая психология. Как стать для детей значимым учителем. И как говорить, чтобы ваши слова за что-то цеплялись.

"Это очень важно - узнать про ангелов. Но слова должны за что-то зацепиться. За что-то внутри. Иначе они скользнут мимо. Как ветер.
Как шум проезжающего автомобиля.
Как чужая кошка, бегущая через двор..."

Серия сообщений "Мои рецензии":
Часть 1 - "Старая ратуша". Роберт Ротенберг
Часть 2 - "Вся жизнь перед глазами". Лора Касишке
...
Часть 10 - "Мне нравится, что Вы больны не мной..."
Часть 11 - Мишель Ричмонд. "Год тумана"
Часть 12 - О книге Марины Аромштам "Когда отдыхают ангелы"

Я вновь разочарована. На мой взгляд первая книга Дианы Сеттерфилд была гораздо интересней и несла в себе бо'льшую интелектуальную подложку.

Я конечно могу и обидеть почитателей ее творчества. Но если бы мне вперед дали прочесть эту книгу, то "13 сказку" я бы уже не стала читать. Мне "Белмен и Блэк" показались сухим пересказом большого романа. Этакое детское сочинение на тему "о чем была эта книга". Словно писатель задумала написать большой роман, но обошлась кратким содержанием с квест подложкой - герой пошел туда, сделал это, встретил того, закончилось тем то.

Ну уж от учителя литературы ожидалось большего. Своей первой книгой она впечатлила очень сильно и я честно признаться, ждала выхода ее следующей книги с нетерпением.

Но я как человек дотошный в некоторых вопросах, решила скачать еще раз книгу и в разных источниках. Нашла ее на прочтение он-лайн. Этого добра уже в инетах полно. Но везде все одинаково. Я то думала, что может я скачала такую пиратскую трешовую версию. Но везде все было идентично: пошел, пописал, покушал, поработал.

Что самое интересное - переводчик тот же самый, что в "13 сказке", издательство то же самое, автор одна. А книги ну совершенно разные, словно писал ее литературный негр.

К тому же в книге совсем не передана английская викторианская эпоха. Так намекнули на ее присутствие.

Но хватит этого негатива. Вот я такая противная.

На самом деле книга о том, что не стоит всего себя посвящать работе, забывая семью. Вот он Беллмен был ни кем, а добился столь многого, дал сотни рабочих мест в свое время. И все.

Хотя может я чего то не поняла? Или ожидала большего от Сеттерфилд? Незнаю.

Прежде чем рассказать о книге "Отверженные", мне хочется сказать об авторе, который создал это изумительное произведение.

Виктор Мари Гюго - французский писатель-романтик. Родился 26 июня 1802 года в г. Безансоне. Его отец был генералом наполеоновской армии.  Родители жили раздельно, поэтому в детстве Виктор Гюго и еще трое его братьев постоянно переходили "из рук в руки". Большую половину своего детства Гюго провел за границей из-за долга службы отца.

Виктор Гюго очень разносторонняя личность, на самом деле. Кроме писательства, он так-же был увлечен поэзией и драматургией. Многие годы Гюго отдал театру. Он ставил свои пьесы, которые вызывали бурные споры и обсуждение. 

Виктор Гюго был очень глубокомыслящим писателем и активным проповедником гуманизма. Он написал не мало романов и стихов. Благодаря его красноречию, первые же работы получили успех. 

В наши дни SMS-ки дают неограниченный простор для творчества. Иногда креативная искра проскакивает в обычной переписке, но иногда люди сознательно задаются вопросом: «А что, если...?», и в этом случае появляются выдуманные диалоги самых разных персонажей. А что было бы, если бы герои известных сказок, мифов и классических произведений могли писать SMS.

Источник © AdMe.ru

Серия сообщений "Литературные герои":
Часть 1 - Интересные факты о Шерлоке Холмсе
Часть 2 - Проклятье рода Баскервилей
Часть 3 - SMS от литературных героев

К одной из годовщин роковой дуэли я решила сделать фото-отчёт о своей экскурсии в этот музей. Теперь это уже мои архивы, которыми я рада поделиться с читателями клуба

Сразу нужно заметить, что вещи в этой квартире собраны не совсем его и обстановка не совсем та, что была при нём. Долгое время в этой квартире была коммуналка, вещи менялись, где что - трудно установить. Большая часть экспонатов - просто вещи той эпохи, воссоздающие примерную обстановку, которая могла быть в то время, когда там жил А.С. Пушкин с семьёй, хотя на сайте музея написано, что обстановка воссоздана верно. Некоторые вещи действительно принадлежат семье Пушкина и ему самому лично. Так, например, экспертиза установила по пятнам крови на диване, где он умирал - что это именно тот самый диван, сравнив эту кровь с кровью на жилетке, в которой он дрался на дуэли.

Мойка 12 - музей-квартира А.С.Пушкина. Лишь несколько метров мглы и снежной пелены - до Зимнего дворца и Александрийского столпа, только через мост - и Дворцовая площадь... Там тихо умер поэт, и к его гробу, стоявшему в прихожей - приходили и приходили люди - тысячи! - прощаться...

Перед смертью Пушкин, приводя в порядок свои дела, обменивался записками с Императором Николаем I. Записки передавали два человека: лейб-медик императора Н.Ф.Аренд и В.А.Жуковский.

Поэт просил прощения за нарушение царского запрета на дуэли, и за то что он лично дал государю слово не драться на дуэли ни при каких обстоятельствах, и слово нарушил.

Государь ответил: "Если Бог не велит нам уже свидеться на здешнем свете, посылаю тебе моё прощение и мой последний совет умереть христианином. О жене и детях не беспокойся, я беру их на свои руки".

«В течение трех дней, в которые тело его оставалось в доме, – писала кн. Е.Н. Мещерская, – множество людей всех возрастов и всякого звания беспрерывно теснилось пестрою толпой вокруг его гроба. Женщины, старики, дети, ученики, простолюдины в тулупах, а иные даже в лохмотьях, приходили поклониться праху…Более десяти тысяч человек приходило взглянуть на него: многие плакали; иные долго останавливались и как будто хотели всмотреться в лицо его…»

Этой дорогою прошла и я - отдать дань уважения, через многие годы.

Современные стихи, которые вынимают из тебя душу...

Запускают ее в полет и возвращают обратно — измененную.

Есть стихи, которые щекочут изнутри ребра и перехватывают дыхание. Стихи, которые понимают тебя лучше самых близких людей. Стихи, от которых встают дыбом волосы по всему телу. Стихи, которые приносят боль и облегчение одновременно.

Сайт AdMe.ru попробовал собрать несколько таких стихотворений в этом материале. Стихотворения современных авторов. Они написаны по-другому, они читаются по-другому.

Глубокого катарсиса вам, друзья.

Аля Кудряшева (izubr), 2007

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

Дана Сидерос, 2009

Один мой друг подбирает бездомных кошек,
Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит.
Они у него в квартире пускают корни:
Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик,
Конечно, уже оккупирован, не осталось
Такого угла, где не жили бы эти черти.
Мой друг говорит, они спасают от смерти.
Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.

Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,
И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден.
Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям.
Мне тоже всучил какого-то хромоножку
С ободранным ухом и золотыми глазами,
Тогда ещё умещавшегося в ладони...

Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,
Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы.
Но все эти ценные качества бесполезны,
Они не идут в зачет, ничего не стоят,
Когда по ночам за окнами кто-то стонет,
И в пении проводов слышен посвист лезвий,
Когда потолок опускается, тьмы бездонней,
И смерть затекает в стоки, сочится в щели,
Когда она садится на край постели
И гладит меня по щеке ледяной ладонью,
Всё тело сводит, к нёбу язык припаян,
Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.

Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.
Она отступает.

Елена Касьян, 2008

Юзек и Магда

Юзек просыпается среди ночи, хватает её за руку, тяжело дышит:
«Мне привиделось страшное, я так за тебя испугался...»
Магда спит, как младенец, улыбается во сне, не слышит.
Он целует её в плечо, идёт на кухню, щёлкает зажигалкой.

Потом возвращается, смотрит, а постель совершенно пустая,
— Что за чёрт? — думает Юзек. — Куда она могла деться?..
«Магда умерла, Магды давно уже нет», — вдруг вспоминает,
И так и стоит в дверях, поражённый, с бьющимся сердцем...

Магде жарко, и что-то давит на грудь, она садится в постели.
— Юзек, я открою окно, ладно? — шепчет ему на ушко,
Гладит по голове, касается пальцами нежно, еле-еле,
Идёт на кухню, пьёт воду, возвращается с кружкой.

— Хочешь пить? — а никого уже нет, никто уже не отвечает.
«Он же умер давно!» — Магда на пол садится и воет белугой.
Пятый год их оградки шиповник и плющ увивает.
А они до сих пор всё снятся и снятся друг другу.

Ок Мельникова, 2012

все важные фразы должны быть тихими,
все фото с родными всегда нерезкие.
самые странные люди всегда великие,
а причины для счастья всегда невеские.
самое честное слышишь на кухне ночью,
ведь если о чувствах — не по телефону,
а если уж плакать, так выть по-волчьи,
чтоб тоскливым эхом на полрайона.
любимые песни — все хриплым голосом,
все стихи любимые — неизвестные.
все наглые люди всегда ничтожества,
а все близкие люди всегда не местные.
все важные встречи всегда случайные.
самые верные подданные — предатели,
цирковые клоуны — все печальные,
а упрямые скептики — все мечтатели.
если дом уютный — не замок точно,
а квартирка старенькая в Одессе.
если с кем связаться — навеки, прочно.
пусть сейчас не так всё, но ты надейся.
да, сейчас иначе, но верь: мы сбудемся,
если уж менять, так всю жизнь по-новому.
то, что самое важное, не забудется,
гениальные мысли всегда бредовые.
кто ненужных вычеркнул, те свободные,
нужно отпускать, с кем вы слишком разные.
ведь, если настроение не новогоднее,
значит точно не с теми празднуешь.

Федор Сваровский

мне сказали
что ты меня все еще любишь

что ты звонишь
когда меня нету дома

читаешь мои любимые книги
чтобы быть внутренне ближе

ходишь за мной по пятам
в офисе и магазине
к знакомым

говорят, тебя даже видели рядом со мной
весной
на гриле
далеко за городом
и даже на конференции по недвижимости в Париже

и это
несмотря на то
что мы друг с другом практически не говорили

и по известным причинам
я в ближайшем будущем тебя, как мне кажется, не увижу

хочешь узнать почему?

потому что на мокрой дороге в Ригу
тебя разорвало, размазало, разбросало
и перемешались в единую массу волосы, мясо, кости
и какое-то даже сало
и отдельно лежала оскаленная голова

потому что я был на похоронах
как положено
покупал цветы

потому что ты
два года уже мертва

но

может быть, это все-таки правда

потому что какой-то странный
травянистый запах
бывает в ванной

ранним утром
я иногда захожу на кухню

там
внезапно
вымыты все тарелки
и накурено
и съедена вся халва.

Ася Анистратенко, 2007

Говоришь сам себе, что прошла зима,
пережил то, что смог; что не смог, — оставил
так, как есть; не сошел до конца с ума,
закалился в процессе не хуже стали,
вышел в мир, осмотрелся, раскрыл ладонь -
подкормить голубей у седой скамейки,
рассказал им, что свил сам с собой гнездо
там, внутри, где прописан до самой смерти,
рассказал им, что видел плохие сны,
что на кухне пригрелся у батареи,
но зимы не растопишь ничем земным,
а земное в тебе, говоришь, стареет...
рассказал бы еще, но в ушах свистит,
и карман обмелел, и ладонь пустая...
иногда для того, чтобы всех простить,
одного воскресения не хватает.

Вера Полозкова, 2007

Без году неделя, мой свет, двадцать две смс назад мы еще не спали,
сорок — даже не думали, а итог — вот оно и палево, мы в опале, и слепой не видит, как мы попали и какой в груди у нас кипяток.
Губы болят, потому что ты весь колючий;
больше нет ни моих друзей, ни твоей жены;
всякий скажет, насколько это тяжелый случай и как сильно ткани поражены.
Израильтянин и палестинец, и соль и перец, слюна горька; август-гардеробщик зажал в горсти нас, в ладони влажной, два номерка;
Время шальных бессонниц, дрянных гостиниц, заговорщицкого жаргона и юморка; два щенка, что, колечком свернувшись, спят на изумрудной траве, сомлев от жары уже;
все, что ДО — сплошные слепые пятна, я потом отрежу при монтаже.

Этим всем, коль будет Господня воля, я себя на старости развлеку:
вот мы не берем с собой алкоголя, чтобы все случилось по трезвяку;
между джинсами и футболкой полоска кожи, мир кренится все больше, будто под ним домкрат;
мы с тобой отчаянно Непохожи, и от этого все Забавней во много крат;
Волосы жестким ворсом, в постели как Мцыри с барсом, в голове бурлящий густой сироп;
Думай Сердцем — сдохнешь счастливым старцем, будет что рассказать сыновьям за дартсом, прежде чем начнешь собираться в гроб.

Мальчик-билеты-в-последний-ряд, мальчик-что-за-роскошный-вид.
Мне Плевать, что там о нас говорят и кто Бога из нас гневит.
Я планирую пить с тобой ром и колдрекс, строить жизнь как комикс, готовить тебе бифштекс;
что до тех, для кого важнее Моральный кодекс — пусть имеют вечный оральный секс.
Вот же он Ты — стоишь в простыне, как в тоге и дурачишься, и куда я теперь уйду?!
Катапульта в райские гребаные чертоги — специально для тех, кто будет гореть в аду.

Ксения Желудова, 2011

Памятка

прочитай и выучи наизусть:
тьма имеет предел, и любая грусть
преодолима, если построить мост;
боль исчерпаема, горе имеет дно,
если осмелиться встать в полный рост,
дотянуться до счастья, ибо оно
досягаемо, и рецепт его крайне прост.

запиши и бумагу затем сожги:
люди — концентрические круги,
у всех одинакова сердцевина.
память — вбитый в темя дюймовый гвоздь,
научись прощать, он выйдет наполовину.
обиды и скорбь созревают в тугую гроздь,
выжми до капли, получишь терпкие вина.

взрослей, но и не думай стареть,
смерть существует, но это всего лишь смерть,
дань закону контраста.
не стоит пытаться нумеровать страницы,
ибо время тебе неподвластно.
в твоих силах помнить слова, имена и лица,
рушить стены и презирать границы,
любить, покуда сердце не задымится,

и знать, что всё это не напрасно.

***

Серия сообщений "СТИХИя":
Часть 1 - Время оконных зайчиков. Ника Алифанова
Часть 2 - ТЫСЯЧИ МОИХ ЖИЗНЕЙ... Стихи Светланы Башкатовой
...
Часть 7 - Все окна открыв, опустив занавески...
Часть 8 - Стишки-порошки
Часть 9 - Современные стихи, которые вынимают из тебя душу

Если личные письма опубликованы, значит, это кому - то нужно. Чтобы читали и чувствовали, как можно любить.... как можно страдать, как можно дышать Счастьем и Любовью! Пусть люди учатся... испытывать трепет и счастье. Это красиво. Это искренне. И выразить свои чувства под силу далеко не каждому.
Читайте, вдохновляйтесь. Любите и будьте любимы!

...."лучшая победа над временем и тяготеньем
- это вычеркнуться из зеркал..." Марина Цветаева

По-цветаевски Радзевичу....
Из писем Марины Цветаевой к Константину Родзевичу
<22-го сентября 1923 г.>

...Арлекин! - Так я Вас окликаю. Первый Арлекин за жизнь, в которой не счесть - Пьеро! Я в первый раз люблю счастливого, и может быть в первый раз ищу счастья, а не потери, хочу взять, а не дать, быть, а не пропасть! Я в Вас чувствую силу, этого со мной никогда не было. Силу любить не всю меня - хаос! — а лучшую меня, главную меня.

Я никогда не давала человеку права выбора: или всё - или ничего, но в этом всё - как в первозданном хаосе - столько, что немудрено, что человек, пропадал в нем, терял себя и в итоге меня... Вы сделали надо мной чудо, я в первый раз ощутила единство неба и земли. О, землю я и до Вас любила: деревья! Всё любила, всё любить умела, кроме другого, живого. Другой мне всегда мешал, это была стена, об которую я билась, я не умела с живыми! Отсюда сознание: не - женщина — дух! Не жить - умереть. Вокзал

Милый друг. Вы вернули меня к жизни, в которой я столько раз пыталась и все-таки ни часу не сумела жить. Это была - чужая страна. О, я о Жизни говорю с заглавной буквы, - не о той, петитом, которая нас сейчас разлучает! Я не о быте говорю, не о маленьких низостях и лицемериях, раньше я их ненавидела, теперь просто - не вижу, не хочу видеть. О, если бы Вы остались со мной, Вы бы научили меня жить - даже в простом смысле слова: я уже две дороги знаю в Праге! (На вокзал и в костёл.)

Друг, Вы поверили в меня, Вы сказали: «Вы всё можете», и я, наверное, всё могу. Вместо того, чтобы восхищаться моими земными недугами, Вы, отдавая полную дань иному во мне, сказали: «Ты еще живешь. Так нельзя», - и так действительно нельзя, потому что мое пресловутое «неумение жить» для меня - страдание. Другие поступали как эстеты: любовались, или как слабые: сочувствовали. Никто не пытался излечить. Обманывала моя сила в других мирах; сильный там - слабый здесь. Люди поддерживали во мне мою раздвоенность. Это было жестоко. Нужно было или излечить - или убить. Вы меня просто п о л ю б и л и...