Евгений Шварц о своих современниках

Евгений Львoвич Шварц (1896 — 1958) — русский советский драматург,
автор более двадцати пьес для драматического театра и театра кукол,
а также сценариев к одиннадцати игровым кинофильмам и одному мультфильму. Первопоходник.
"Надо? Выиграем!"

Однажды Александр Грин и Михаил Слонимский обсуждали в шашлычной какую-то важную проблему. Деньги у них закончились, проблема не была решена, и тут Грина осенило:
"Самый простой выход — это поехать и выиграть в лото".

Дело было во времена НЭП’а, на Невском, 72, работало электрическое лото, и два собутыльника направились туда, будучи твёрдо уверенными в том, что они непременно выиграют.

Случилось чудо, и они действительно выиграли. На следующий день приятели очень удивились – откуда у них столько денег, а потом припомнили, как они добыли эти деньги.

Реплика Чуковского

Когда Евгений Шварц помогал Чуковскому составлять комментарии к “Воспоминаниям” Панаевой, он однажды тоскливо спросил:

"Неужели я и в примечания никогда не попаду?"

Чуковский со странной недоброй улыбкой ответил:

"Не беспокойтесь, попадёте!"

Нежный Тынянов

Евгений Шварц считал Юрия Тынянова удивительным человеком,“удивительнее своих книг”. О знакомстве с Тыняновым Шварц писал:

"Я познакомился с ним, когда он был здоров и счастливо влюблён в молодую женщину. С ней мимоходом, не придавая этому значения, разлучил его грубый парень Шкловский. И она горевала об этом до самой смерти, а вечный мальчик Тынянов попросту был убит. Это бывает, бывает. Юрий Николаевич был особенным, редким существом. Измена, даже мимолётная, случайная, от досады, имела для него такое значение, которое взрослому Шкловскому и не снилось".

Другая запись относится к их последней встрече:

"Когда я Юрия Николаевича видел в последний раз, он всё так же, по-прежнему походил на лицейский портрет Пушкина, был строен, как мальчик, но здоровье ушло навеки, безнадёжная болезнь победила, притупила победительный, праздничный блеск его ума, его единственного, трогательного собственного значения".

Непонятный успех Эренбурга

Шварца удивлял успех Эренбурга у широкой публики:

"Успех его тех лет, неистовый, массовый, казался мне необъяснимым. Я, шутя, уверял, что он продал душу чёрту. Толпа забила Большой зал Консерватории, где он выступал. Студенты прорывали наряды милиции и мчались наверх по лестнице. Потом, позже угадал я его дар: жить искренне, жить теми интересами, что выдвинуты сегодняшним днём, и писать о них приёмами искусства сегодняшнего дня".

Лень Олейникова

Весёлый человек Николай Олейников страдал от гипертрофированной лени и в своей шутливой манере всё искал новые способы начать новую жизнь: то с помощью голодания, то, наоборот, с помощью жевания, или как-нибудь иначе, – всё для того, чтобы избавиться от этого наваждения и наконец начать работать.

Своим собеседникам Олейников доказывал, что он к людям равнодушен, так как кто пальцем не шевельнёт для себя, тем более уж ничего не сделает для близких.


“Тихий Дон”

Очень высоко ценил Шварц “Тихий Дон” Михаила Шолохова из-за правдивого изображения Гражданской войны и страстной любви.

Он считал, что
"никакая история гражданской войны не объяснит её так, как “Тихий Дон”. Не было с “Анны Карениной” такого описания страстной любви, как между Аксиньей и Григорием Мелеховым... Всю трагичность гражданской войны показал Шолохов. Без его книги — так никто и не понял бы её. И “Анну Каренину” упомянул я напрасно. Страсть здесь ещё страшнее. И грубее. Ну, словом... – смотрю я на “Тихий Дон”, как на чудо".


Необычный Бианки

Большинство из вас, уважаемые читатели, в детстве наверняка читали “Лесную газету” или “Лесные были и небылицы”. Эти замечательные книжки создал удивительный писатель Виталий Бианки, о личности которого юные читатели обычно не имеют никакого представления. Хочу компенсировать это упущение и показать Бианки глазами Шварца.
Они познакомились во второй половине 20-х годов XX века:

"Бианки я увидел в первый раз у Маршака. Внутренний измеритель отметил сурово, что у этого молодого человека маленькая голова и что-то птичье в круглых чёрных глазах. Я вежливо поклонился незнакомцу. Он ответил мне отчуждённо... Возник он тогда с первым вариантом “Лесной газеты”, и выносил бесконечные переделки как мужчина, натуралист и охотник..."

Вроде бы ничего особенного. Но вот вторая запись Шварца показывает нам совсем необычного человека:

"Однажды он тяжело меня обидел. Я стоял в редакции у стола, перебирая рукописи. Вдруг с хохотом и гоготом, с беспричинным безумным оживлением, что, бывало, нападало на всех нас тогда, вбежали Бианки и Курдов [художник и иллюстратор].

И Бианки схватил меня за ноги, перевернул вверх ногами и с хохотом держал так, не давая вывернуться. Как я обиделся! Долго не мог прийти в себя. Я не был слаб физически, но тут сплоховал. Обидно! А главное – сила показалась мне грубой и недоступной мне по своим границам. Бессмысленное, похожее не то на зависть, не то на ревность неведомо к чему чувство. Не сразу оно прошло.

Постепенно я привык и даже привязался к Бианки. Он оказался в том отряде хороших знакомых, у которых не бываешь, которых встречаешь редко, но всегда с открытой душой. Он был прост и чист".

Живчик Акимов

Известный театральный режиссёр Николай Акимов казался Шварцу эдаким живчиком:

"...ростом мал, глаза острые, внимательные, голубые. Всегда пружина заведена, двигатель на полном ходу".

Этот живчик в обычной жизни обладал рядом любопытных качеств:

"Жаден до смешного в денежных делах. До чудачества. Даже понимая, что надо потратиться, хотя бы на хозяйство,— отдаст деньги не с вечера, а утром, когда уже пора идти на рынок. Знает за собой этот порок.

Однажды я осуждал при нём скупую женщину, и он возразил:

"Не осуждай, не осуждай! Это страсть. Не может человек заставить себя расстаться с деньгами и всё тут".

Так же, говоря о ком-то, признал:

"Он как умный человек позволяет себе больше, чем другие".

Любил он и женщин. Иной раз кажется мне, что помимо всего прочего и тут сказывалась его жадность – к власти, к успеху".

Но вот к Акимову приходит успех, и Шварц отмечает, что

"В случае удач его мы встречаемся реже, потому что он тогда занят с утра до вечера, он меняет коней – то репетирует, то делает доклады в ВТО, то ведет бешеную борьбу с очередным врагом, то пишет портрет, обычно с очень красивой какой-нибудь девушки. И свалить его с ног могут только грипп или вечный его враг – живот".

Указатель имён

Николай Павлович Акимов (1901-1968).
Виталий Валентинович Бианки (1894-1959).
Александр Грин (Александр Степанович Гриневский, 1880-1932).
Валентин Иванович Курдов (1905-1989).
Самуил Яковлевич Маршак (1887-1964).
Николай Макарович Олейников (1898-1937).
Авдотья Яковлевна Панаева (урожд. Брянская, 1820-1893).
Михаил Леонидович Слонимский (1897-1972).
Юрий Николаевич Тынянов (1894-1943).
Корней Иванович Чуковский (1882-1969).
Евгений Львович Шварц (1896-1958).
Виктор Борисович Шкловский (1893-1984).
Михаил Александрович Шолохов (1905-1984, NP по литературе 1965).
Илья Григорьевич Эренбург (1891-1967).


.

«Правды Твоей не скрывал в сердце моем».
(Из Псалтыря, при отпевании усопшего Пушкина)

"...Александр Пушкин, вопреки советам всех своих друзей, пять лет тому назад вступил в брак, женившись на Наталье Гончаровой, совсем юной, без состояния и необыкновенно красивой. С очень поэтической внешностью, но с заурядным умом и характером она с самого начала заняла в свете место, подобавшее такой неоспоримой красавице. Многие несли к ее ногам дань своего восхищения, но она любила мужа и казалась счастливой в своей семейной жизни. Она веселилась от души и без всякого кокетства, пока один француз по фамилии Дантес, кавалергардский офицер, усыновленный голландским посланником Геккерном, не начал за ней ухаживать...Семейное счастье начало уже нарушаться, когда чья-то гнусная рука направила мужу анонимные письма, оскорбительные и ужасные, в которых ему сообщались все дурные слухи, и имена его жены и Дантеса были соединены с самой едкой, самой жестокой иронией"
(Д.Ф.Фикельмон. Из дневника)

- Не возражаешь? Я только минуту отдохну. И давай не будем разговаривать. Спи, пожалуйста.
Я притворился, что сплю, и дышал глубоко и мерно. Часы на башне соседней церкви отбили полчаса, час. Было шесть, когда она худенькой рукой дотронулась до моего плеча, легко, чтобы меня не разбудить.
- Бедный Фред, - прошептала она словно бы мне, но говорила она не со мной. - Где ты, Фред? Мне холодно. Ветер ледяной.
Щека её легла мне на плечо тёплой и влажной тяжестью.


Мне её не хватало, и, по мере того как шли дни, мной овладевала смутная обида, словно меня забыл лучший друг. Скука, беспокойство вошли в мою жизнь, но не вызывали желания видеть прежних друзей - они казались пресными, как бессолевая, бессахарная диета.

«Мысль эта, подернутая извечной довлатовской грустью, представляется мне прекрасным провокатором жизни, движения по ней, а следовательно, и источником оптимизма.

Любые догматы, любые абсолюты могут оказаться лишь песочными замками и миражами. Дело не в них, дело в нюансах.

Наш личный путь заключен именно в нюансах. На нем нет ничьих следов, мы – первопроходцы. Причем идти всегда лучше, чем стоять, даже если результатом будет разочарование.

Честно говоря, мысль эта не пульсирует во мне сама по себе.

Мне раз от разу приходится усилием воли реанимировать ее, стаскивать себя с дивана и идти дальше ошибаться, разочаровываться и надеяться».

Судьба Кассандры.
Почему Анна Ахматова боялась своих стихов?

«Приходи на меня посмотреть. Приходи. Я живая. Мне больно. Этих рук никому не согреть, Эти губы сказали: «Довольно!»

- эти строчки из стихотворения Анны Ахматовой, родившейся 23 июня 125 лет назад, лучше всего характеризуют её натуру.

Анна Ахматова.
© / Репродукция фотографии Моисея Наппельбаума 1922 года

О выдающейся поэтессе Серебряного века мы попросили рассказать актрису Аллу Демидову - много лет она читает стихи Ахматовой со сцены, изучает её творчество и биографию.

«Эта не пропадёт!»

- Родилась Ахматова 11 июня - но это по старому стилю. В XIX веке к старому стилю, чтобы получить новый, прибавили 12 дней, а в XX - ещё один. Поэтому сама Ахматова говорила, что она родилась в ночь с 23 на 24 июня - в таинственную, колдовскую ночь на Ивана Купалу.

В её жизни нашлось место всему, включая загадки, какие-то мистические совпадения, знаки. Мне очень нравятся в биографии Ахматовой так называемые круги судьбы. Например, какой-то странной нитью через её жизнь и смерть прошёл герб с надписью по-латыни «Бог сохраняет всё».

Эта надпись украшала Фонтанный дом в Ленинграде, где Ахматова прожила более 35 лет. Герб с этой же надписью был на клинике Склифосовского, где проходила московская панихида по ней. Этот же герб венчал отделение Союза писателей в Ленинграде, куда из московского Склифа доставили тело Ахматовой.

А надпись с этого герба стала эпиграфом к «Поэме без героя», которую Анна Андреевна писала в течение 15 лет и продолжила бы сочинять и дальше, если бы не уход из жизни.

Русская поэтесса, писатель, литературовед, переводчик Анна Андреевна Ахматова.
Фото: РИА Новости / А. Воротынский

Подобных удивительных совпадений в её жизни было много. Скажем, в детстве в Царском Селе Ахматова жила на улице Широкая, которую после революции переименовали в улицу Ленина. А последняя ленинградская прописка Анны Андреевны была на улице Ленина, которая раньше именовалась... Широкой. Согласитесь, странно. Бог сохраняет всё…

При жизни многие считали Ахматову ясновидящей. Мандельштам, например, называл ее Кассандрой. Сама же она писала так:

«Будущее бросает свою тень задолго до того, как войти». Некоторые вещи, которые приходили ей свыше, она просто боялась записывать, поскольку слова материальны, слово - это действие. В одном из стихотворений Ахматовой есть такие строки: «Я гибель накликала милым, И гибли один за другим. О, горе мне! Эти могилы Предсказаны словом моим».

Ахматова почти не имела черновиков. Лёжа и закрыв глаза, она что-то невнятно бормотала - «гудела», «жужжала» иногда даже во сне, а потом, поднявшись, записывала то, что ей услышалось, - сразу, набело. Возникали стихи, к которым, по её словам, она как бы вроде бы и не причастна. Есть рассказ самой Ахматовой, как она ехала в поезде в 1921 году, захотела курить, но не было спичек.

Вышла в тамбур, там ехали молодые солдаты, которые тоже хотели курить, но спичек не было и у них. В щель тамбура залетали искры от паровоза, и Ахматова исхитрилась прикурить от такой искры. «Эта не пропадёт», - сказали солдаты. А она вернулась в вагон и записала оказавшееся провидческим стихотворение «Не бывать тебе в живых». Через несколько дней был расстрелян Николай Гумилёв (первый муж поэтессы. - Ред.).

Роковой август

Женой Гумилёва Ахматова стала в апреле 1910 года, хотя на протяжении многих лет она отвергала его неоднократные предложения руки и сердца. В «Записных книжках» Анна Андреевна позже записала:

«Бесконечное жениховство Николая Степановича и мои столь же бесконечные отказы наконец утомили даже мою кроткую маму, и она сказала мне с упрёком: «Невеста неневестная», что показалось мне кощунством».

Гумилёв так извёлся, что хотел покончить жизнь самоубийством. Его еле-еле спасли. Может быть, это известие и подтолкнуло её дать согласие на брак. Несколько раз она брала своё согласие обратно. О чём это говорит: о своеволии характера? О самостоятельности? О нелюбви?.. Во всяком случае, предание гласит, что, когда Гумилёв спросил её, любит ли она его, она ответила:

«Не люблю, но считаю вас выдающимся человеком». Гумилёв улыбнулся и спросил: «Как Будда или как Магомет?»

На венчание в Киеве никто из родственников невесты не пришёл, потому что все считали этот брак заведомо обречённым на неудачу. За два месяца до свадьбы Ахматова пишет подруге:

«Птица моя - сейчас еду в Киев. Молитесь обо мне. Хуже не бывает. Смерти хочу... Если бы я умела плакать».

Николай Степанович Гумилев, Анна Андреевна Ахматова и их сын Лев

Незадолго до замужества, прощаясь со старой жизнью, Ахматова сожгла свои детские стихи и письма. Это было первое сожжение собственного творчества. Потом в разное время и по разным причинам сожжённых стихов, дневников и переписки будет много.

Ахматова не любила август - последний месяц лета для неё неизменно был связан с расставаниями, прощаниями, поминаниями.

«Август у меня всегда страшный месяц», - сказала как-то Ахматова одной из своих собеседниц. «Тот август, как жёлтое пламя, Пробившееся сквозь дым, Тот август поднялся над нами, Как огненный серафим», - писала она. Мне рассказывал приятель, как после моего чтения «Поэмы без героя» в Новой опере в 2000 г. публика спускалась по лестнице в гардероб, и две девицы типа манекенщиц говорили одна другой: «Клёво!» - «Да, клёво. А что, стихи сама Демидова сочинила?»

Вообще это свойство ахматовской поэзии - перекликаться с сегодняшним днём - я наблюдала очень часто. Когда после землетрясения я вместе с «Виртуозами Москвы» приехала в Спитак и читала со сцены ахматовский «Реквием», удивительно было наблюдать, что зал воспринимает эти стихи как посвящение именно их трагедии.

Его негромкий, почти тихий, голос, мягкая интонация, как будто тебя никто не собирается ни в чем убеждать или переубеждать, а просто ведет неторопливый и задушевный разговор:

С моим Серегой мы шагаем по Петровке,
По самой бровке, по самой бровке.
Жуем мороженое мы без остановки -
В тайге мороженого нам не подадут...

Разговор о геологах, палатках, о том, как "над рекой встает рассвет", летчиках, друзьях, Сереге Санине, который чуть-чуть не дотянул до взлетной полосы, о сержантах, маленьких радистах, людях, их буднях, и ни грамма политики.

60-е годы, романтическая пора, когда казалось, что счастье близко, счастье около.

Пациент №1.

Эдгар Аллан По (1809-1849), американский писатель, поэт.

Диагноз. Душевное расстройство, точный диагноз не установлен.

Симптомы.
Страх темноты, провалы в памяти, мания преследования, неадекватное поведение, галлюцинации.

История болезни.
Уже с конца 1830-х годов Эдгар По страдал частыми депрессиями. Кроме того, он злоупотреблял алкоголем, что сказывалось на его психике не лучшим образом: под действием выпитого писатель порой впадал в состояние буйного помешательства.

К алкоголю вскоре прибавился опий. Существенно ухудшила душевное состояние По тяжелая болезнь его юной супруги (свою кузину Вирджинию он взял в жены тринадцатилетней; через семь лет брака, в 1842 году, она заболела туберкулезом, еще через пять лет умерла).

После смерти Вирджинии – за оставшиеся ему самому два года жизни – Эдгар По еще несколько раз влюблялся и предпринял две попытки жениться. Первая провалилась из-за отказа избранницы, напуганной очередным его срывом, вторая – из-за неявки жениха: незадолго до свадьбы По сильно напился и впал в невменяемое состояние.

Он был найден в дешевом балтиморском трактире пять дней спустя. Писателя поместили в клинику, где он и скончался уже через пять дней, страдая от жутких галлюцинаций. Один из главных кошмаров По – смерть в одиночестве – сбылся: много с кого он брал обещание быть с ним в последний час, однако же в три часа ночи 7 октября 1849 года никого из близких рядом не оказалось.

Перед смертью По отчаянно призывал к себе Джереми Рейнолдса, исследователя Северного полюса.

Идеи, подаренные миру.

Два популярнейших современных литературных жанра. Первый – роман (или рассказ) ужасов. Большое влияние на Эдгара По оказал Гофман, однако же гофмановский мрачный романтизм По впервые сгустил до консистенции подлинного кошмара – вязкого, безвыходного и весьма изощренного («Сердце-обличитель», «Падение дома Эшеров»).

Второй жанр – детектив. Именно мсье Огюст Дюпен, герой рассказов Эдгара По («Убийство на улице Морг», «Тайна Мари Роже»), стал родоначальником возникновения дедуктивного метода и его апологета мистера Шерлока Холмса.
 

Пациент №2.

Фридрих Вильгельм Ницше (1844-1900), немецкий философ.

Диагноз.

Ядерная мозаичная шизофрения (более литературный вариант, обозначенный в большинстве биографий, – одержимость).

Симптомы.

Мания величия (рассылал записки с текстом: «Через два месяца я стану первым человеком на земле», требовал снять со стен картины, ибо его квартира «храм»); помрачение рассудка (обнимался с лошадью на центральной городской площади, мешая уличному движению); сильные головные боли; неадекватное поведение.

В медицинской карте Ницше, в частности, говорилось, что больной пил из сапога свою мочу, испускал нечленораздельные крики, принимал больничного сторожа за Бисмарка, пытался забаррикадировать дверь осколками разбитого стакана, спал на полу у постели, прыгал по-козлиному, гримасничал и выпячивал левое плечо.

История болезни.

Ницше перенес несколько апоплексических ударов; страдал психическим расстройством последние 20 лет своей жизни (именно в этот период появились наиболее значимые его произведения – к примеру, «Так говорил Заратустра»), 11 из них он провел в психиатрических клиниках, дома о нем заботилась мать.

Состояние его постоянно ухудшалось – под конец жизни философ мог составлять лишь простейшие фразы.

Идеи, подаренные миру.

Идея сверхчеловека (как ни парадоксально, именно этот прыгавший по-козлиному и выпячивавший левое плечо товарищ ассоциируется у нас со свободной, надморальной, совершенной, существующей по ту сторону добра и зла личностью).

Идея новой морали (мораль господ взамен морали рабов): здоровая мораль должна прославлять и укреплять естественное стремление человека к власти. Всякая другая мораль болезненна и упадочна.

Идеология фашизма: больные и слабые должны погибнуть, сильнейшие – победить («Падающего толкни!»). Допущение «Бог мертв».
 

Пациент №3.

Эрнест Миллер Хемингуэй (1899-1961), американский писатель.

Диагноз.
Острая депрессия, умственное расстройство.

Симптомы.
Суицидальные наклонности, мания преследования, нервные срывы.

История болезни.

В 1960 году Хемингуэй вернулся с Кубы в США. Его мучили частые депрессии, чувство страха и неуверенности, он практически не мог писать – а потому добровольно согласился пройти лечение в психиатрической клинике. Хемингуэй перенес 20 сеансов электрошока, об этих процедурах он отозвался так:

«Врачи, которые делали мне электрошок, писателей не понимают: Какой смысл был в том, чтобы разрушать мой мозг и стирать мою память, которая представляет собой мой капитал, и выбрасывать меня на обочину жизни? Это было блестящее лечение, вот только пациента они потеряли».

По выходе из клиники Хемингуэй убедился в том, что по-прежнему не может писать, и предпринял первую попытку самоубийства, однако близкие сумели ему помешать. По просьбе жены он прошел повторный курс лечения, но намерений своих не изменил.

Через несколько дней после выписки он выстрелил себе в голову из любимой двустволки, зарядив предварительно оба ствола.

Идеи, подаренные миру.

Идея «потерянного поколения». Хемингуэй, как и его товарищ по эпохе Ремарк, имел в виду конкретное поколение, перемолотое жерновами конкретной войны, однако термин оказался уж больно соблазнительным и удобным – с тех пор каждое поколение находит причины для того, чтобы считать себя потерянным.

Новый литературный прием, «метод айсберга», когда скупой, сжатый текст подразумевает щедрый, душераздирающий подтекст. «Мачизм» нового образца, воплощенный и в творчестве, и в жизни.

Герой Хемингуэя – суровый и немногословный борец, который понимает, что борьба бесполезна, но борется до конца. Самым бескомпромиссным хемингуэевским мачо стал, пожалуй, рыбак Сантьяго («Старик и море»), в уста которого Великий Хэм вложил фразу:

«Человек не для того создан, чтобы терпеть поражение. Человека можно уничтожить, но его нельзя победить».

Сам Хемингуэй – охотник, солдат, спортсмен, моряк, рыболов, путешественник, нобелевский лауреат, чье тело сплошь покрывали шрамы, – к огромному разочарованию многих, до конца бороться не стал.

Впрочем, своим идеалам писатель не изменил. «Мужчина не имеет права умирать в постели, – говаривал он. – Либо в бою, либо пуля в лоб».
 

Пациент №4.

Франц Кафка (1883 — 1924), чешский писатель.

Диагноз.
Выраженный невроз, психастения функционального характера, непериодические депрессивные состояния.

Симптомы.
Возбудимость, перемежающаяся с приступами апатии, нарушение сна, преувеличенные страхи, психосоматические трудности в интимной сфере.

История болезни.

Корни глубоких психологических провалов Кафки берут свое начало из конфликта с отцом, трудных взаимоотношений с семьей и сложных , запутанных любовных историй. Увлечение писательством в семье не поощрялось, и заниматься этим приходилось украдкой. “Для меня это ужасная двойная жизнь, – писал он в дневнике, – из которой, возможно, есть только один выход – безумие”.

Когда отец стал настаивать, чтобы после службы сын работал еще и в его лавке, а не занимался ерундой, Франц решился на самоубийство и написал прощальное письмо своему другу Максу Броду “В последний момент мне удалось, вмешавшись совершенно бесцеремонно, защитить его от “любящих родителей”, – пишет Макс Брод в своей книге о Кафке.

В его психическом состоянии отмечались периоды глубокого и ровного спокойствия, сменяемые такими же продолжительными периодами болезненного состояния. Вот строки из его «Дневников», наглядно отражающие эту внутреннюю борьбу:

«Я не могу спать. Только видения, никакого сна. Странная неустойчивость всего моего внутреннего существа. Чудовищный мир, который я ношу в голове. Как мне от него освободиться и освободить его, не разрушив?».

Умер писатель в возрасте 41 года от туберкулеза. Три месяца он пребывал в агонии: разрушался не только организм, но и разум.

Идеи, подаренные миру.

Кафка не был известен при жизни, мало печатался, но после его кончины творчество писателя покорило читателей новым направлением в литературе.

Кафкианский мир отчаяния, жути и безысходности вырос из личной драмы его создателя и стал основой нового эстетическое направления “литературы с диагнозом”, очень характерной для XX века, потерявшего Бога и получившего взамен абсурд существования.
 

Пациент №5.

Джонатан Свифт (1667-1745 ), ирландский писатель.

Диагноз.
Болезнь Пика либо болезнь Альцгеймера – специалисты спорят.

Симптомы.
Головокружение, дезориентация в пространстве, потеря памяти, неспособность узнавать людей и окружающие предметы, улавливать смысл человеческой речи.

История болезни.
Постепенное нарастание симптомов вплоть до полного слабоумия в конце жизни.

Идеи, подаренные миру.

Новая форма политической сатиры. «Путешествие Гулливера», безусловно, не первый саркастический взгляд просвещенного интеллектуала на окружающую действительность, однако новаторство здесь не во взгляде, а в оптике.

В то время как другие насмешники смотрели на жизнь сквозь увеличительное стекло или в телескоп, декан собора св. Патрика смастерил для этого линзу с причудливо искривленным стеклышком.

Впоследствии этой линзой с удовольствием пользовались Николай Гоголь и Салтыков-Щедрин.
 

Пациент №6.

Жан-Жак Руссо (1712-1778), французский писатель и философ.

Диагноз. Паранойя.

Симптомы.
Мания преследования.

История болезни.

В результате конфликта писателя с церковью и правительством (начало 1760-х, после выхода книги «Эмиль, или О воспитании») изначально свойственная Руссо подозрительность приобрела крайне болезненные формы.

Ему везде мерещились заговоры, он вел жизнь скитальца и нигде не задерживался надолго, полагая, что все его друзья и знакомые злоумышляют против него либо в чем-то его подозревают.

Так, однажды Руссо решил, что обитатели замка, в котором он гостил, считают его отравителем умершего слуги, и потребовал вскрытия покойника.

Идеи, подаренные миру.

Педагогическая реформа. Современные пособия по воспитанию детей по многим пунктам повторяют «Эмиля»: взамен репрессивному методу воспитания Руссо предлагал метод поощрения и ласки; он полагал, что ребенка следует освободить от механического затверживания сухих фактов, а объяснять все на живых примерах, и лишь тогда, когда ребенок будет психически готов к восприятию новой информации; задачей педагогики Руссо считал развитие заложенных природой талантов, а не корректировку личности.

Новый тип литературного героя и новые литературные направления. Порожденное фантазией Руссо прекраснодушное создание – слезливый «дикарь», руководствующийся не разумом, но чувством (однако чувством высоконравственным), – дальше развивалось, росло и старилось в рамках сентиментализма и романтизма.

Идея правового демократического государства, прямо вытекающая из сочинения « Об общественном договоре».

Идея революции (именно произведениями Руссо вдохновлялись борцы за идеалы Великой французской революции; сам Руссо, как ни парадоксально, никогда не был сторонником столь радикальных мер).
 

Пациент №7.

Николай Васильевич Гоголь (1809-1852), русский писатель.

Диагноз. Шизофрения, периодический психоз.

Симптомы.

Зрительные и слуховые галлюцинации; периоды апатии и заторможенности (вплоть до полной неподвижности и неспособности реагировать на внешние раздражители), сменяющиеся приступами возбуждения; депрессивные состояния; ипохондрия в острой форме (великий писатель был убежден, что все органы в его теле несколько смещены, а желудок располагается «вверх дном»); клаустрофобия.

История болезни.

Те или иные проявления шизофрении сопровождали Гоголя на протяжении всей его жизни, однако в последний год болезнь заметно прогрессировала. 26 января 1852 года от брюшного тифа умерла сестра его близкого друга Екатерина Михайловна Хомякова и эта смерть вызвала у писателя сильнейший приступ ипохондрии.

Гоголь погрузился в непрестанные молитвы, практически отказался от пищи, жаловался на слабость и недомогание и утверждал, что смертельно болен, хотя врачи никакой болезни, кроме небольшого желудочно-кишечного расстройства, у него не диагностировали.

В ночь с 11 на 12 февраля писатель сжег свои рукописи (на следующее утро он объяснил этот поступок происками лукавого), далее состояние его постоянно ухудшалось. Лечение (не слишком, впрочем, профессиональное: пиявки в ноздрях, обертывание холодными простынями и окунание головы в ледяную воду) положительных результатов не дало.

21 февраля 1852 года писатель скончался. Истинные причины его смерти так и остались неясны. Однако же, вероятнее всего, Гоголь попросту довел себя до полного нервного и физического истощения – не исключено, что своевременная помощь психиатра могла бы спасти ему жизнь.

Идеи, подаренные миру.

Специфическая любовь к маленькому человеку (обывателю), состоящая наполовину из отвращения, наполовину из жалости.

Целый букет удивительно точно найденных русских типажей. Гоголь разработал несколько ролевых моделей (наиболее яркие – персонажи «Мертвых душ»), которые вполне актуальны до сих пор.
 

Пациент №8.

Ги де Мопассан (1850-1893), французский писатель.

Диагноз. Прогрессивный паралич мозга.

Симптомы.
Ипохондрия, суицидальные наклонности, припадки буйства, бред, галлюцинации.

История болезни.

Всю жизнь Ги де Мопассан страдал ипохондрией: он очень боялся сойти с ума.

С 1884 года у Мопассана начались частые нервные припадки и галлюцинации. В состоянии крайнего нервного возбуждения он дважды пытался покончить с собой (один раз при помощи револьвера, второй – при помощи ножа для бумаг, оба раза неудачно).

В 1891-м писатель был помещен в клинику доктора Бланша в Пасси – там он и прожил в полусознательном состоянии до самой смерти.

Идеи, подаренные миру.

Физиологизм и натурализм (в том числе эротический) в литературе.
 

Пациент №9.

Вирджиния Вульф (1882-1941), английская писательница.

Диагноз. Депрессия, галлюцинации, кошмары.

Симптомы.

Находясь в глубокой депрессии, Вирджиния жаловалась на то, что все время “слышит голоса птиц, поющих на оливах Древней Греции”. Часто и подолгу не могла работать из-за бессоницы и кошмаров. С детства страдала суицидальными наклонностями.

История болезни.

Когда Вирджинии исполнилось 13 лет, она пережила попытку изнасилования со стороны ее кузенов, гостивших в доме. Это положило начало стойкой неприязни к мужчинам и к физической стороне отношений с ними на протяжении всей жизни Вирджинии.

Вскоре после этого от воспаления легких скоропостижно скончалась ее мать.

Нервная, впечатлительная девочка от отчаяния попыталась покончить с собой. Ее спасли, но глубокие, затяжные депрессии стали с тех пор частью ее жизни. Сильный приступ психического расстройства настиг юную Вирджинию и после смерти отца в 1904 году.

Эмоционально-откровенные письма и произведения Вирджинии Вульф дают основания для вывода о нетрадиционной сексуальной ориентации писательницы. Однако это не совсем так.

Вследствии пережитой в детстве трагедии, страха, который она испытывала перед мужчинами и их обществом, она влюблялась в женщин – но при этом питала отвращение ко всем формам близости, в том числе и с ними, не выносила объятий, не позволяла даже рукопожатий.

Будучи 29 лет замужем за Леонардом Вульфом (причем этот брак считается образцовым с точки зрения преданности и эмоциональной поддержки супругами друг друга), писательница, по некоторым сведениям, так и не смогла вступить в супружеские отношения со своим мужем.

В начале 1941 года ночная бомбардировка Лондона разрушила дом писательницы, сгорела библиотека, едва не погиб любимый муж — все это окончательно расстроили ее нервную систему, врачи настаивали на лечении в психиатрической клинике.

Не желая, чтобы остаток своей жизни муж провел в заботах, связанных с ее помешательством, она 28 марта 1941 года исполнила то, что не раз описывала в своих произведениях и что не раз пыталась осуществить на практике – покончила с собой, утопившись в реке Оус.

Идеи, подаренные миру.

Новаторство в способах изложения преходящей мирской суеты, отображения внутреннего мира героев, описание множества путей преломления сознания – произведения Вирджинии Вульф вошли в золотой фонд литературного модернизма и принимались с восторгом.

 

Долго я искала эту книгу. Первое наше знакомство было впопыхах, в гостях у друга, где разрешалось читать ЕГО книги только у него дома. Но я не успела и начать, как папахен парня увез книгу в командировку, а далее как то все пошло и не дошло до нее. И вот, о чудо, она лежит в библиотеке, серенькая, ждет своего читателя.

 

Ну почему я ее тогда не прочитала?

 

Но эта книга не для всех. Многие ее могут не понять. И в этом весь Хайнлайн.

 

Но суть да дело в том, что в далеком будущем (но на самом деле это наше время) одному миллионеру приспичило умереть от старости и банально спасаясь от этого он решается на пересадку мозга. А дальше уже начинается то что можно только нафантазировать. Учитывая, что такие опыты еще не производились и даже если они были, то о них не известно широкой общественности. А значит это золотая и неисчерпаемая темя для писателя фантаста. Но тут же и множество подводных камней, спотыкаясь о которые писатель может явить на свет лишь банальщину.

 

Но на мой взгляд Хайнлайн сумел совместить в книге и фантазию и банальщину, вроде стеча на тему "я люблю секс".

По ходу книги, донор тела конечно же находится и дедуля переносит операцию, он живой и все отлично. Мозг перемещен в новое молодое тело. Но тут то и начинается самое интересное. В 90 лет мужики приходится учиться жить заново и кроме того менять пол и привычки. Прежними остаются лишь люди, окружающие старика. Промежду прочим тело молодое. гормоны гуляют и телу требуется секс. Фу, скажу на тех, кто думает, что секса нет и он не нужен. Это конечно же не тема номер один, но и от этого не стоит отворачиваться. Таким образом дедулю 90-толетнего учит всем премудростям соблащна и обольщения молоденькая девушка. И оказывается, что еще в 90 лет можно любить и влюбляться.

 

Но больше всего мне понравилось, что автор в книге рвет всевозможные планки и мерки. Доказывает, что человек в любом положении и не важно женщина это или мужчина, любить все могут, лишь не умеют.

Не переставала меня преследовать мысль о том, что автор не наскоком, а как то плавно и текуче перевел своего героя в новую жизнь.  Стер рамки стериотипов и влюбил его в весь мир.

А как часто каждый из нас думает о том как сильно он любит своих друзей!? Или у вас нет их?

 

Самое примечательное в стиле и оформлении книги - это ее стиль! Повестоввания нет как такового. Это необычный стиль построения действий. В книге герои все время говорят и по ходу обсуждений читатель вводится в курс дела. Может на пару десятков страниц будет парочка отсутплений вроде что герои осматривают аппартаменты и вскользь о них будет написанно. Но в основном это книга болтология, где герои все время находятся в определенной динамике движения, т.е. на месте они отнюдь не сидят.

 

И завершении могу сказать, что если бы я родилась лет на 20-25 раньше, то непременно бы учитывала книгами Хайнлайна, называя их новой библией и вступила бы в ряды Хиппи. При условии, что я бы жила не в СССР. Ну вы меня понимаете!

 

В довершении могу лишь добавить, что название книги основано на молитве, цитирую "«Если я пойду и долиною мертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох - они успокаивают меня. (Пс.22:4)" и прочая бла-бла-логия про ноев ковчег и дорогу сквозь пучину мрака. По ходу книги становится понятным ее название.

Отличная книга.

 

15 июня 1992 года ушел из жизни замечательный историк Лев Гумилев, сын поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилева, автор замечательных книг по истории и этнологии, выдающийся мыслитель, поэт.



Из книги В.Демина "Лев Гумилев" (серия ЖЗЛ):

"Оценивая «смутное время» конца 1980-х - начала 1990-х годов, Гумилёв говорил: «Я не узнаю своей страны, страны детства. Но ведь меня заставили восхититься своей Родиной – даже послереволюционной державой в 30-е годы, и это было серьезно… А затем, я защищал ее под Берлином – снова Отчизна отозвалась любовью – за отзывчивость. Было много лагерников, что-то втихомолку говорили, а вокруг молодые, которым нет дела до того, что будет с ними, когда они вернутся домой.

Вот эти, молодые состарились, я ведь вижу, они инвалиды, нищие, но и в них мироощущение огромной Отчизны. Никому нет дела, до того, что случилось со страной. А она потерпела поражение этническое: плевать, если бы политическое или военное, как Германия или Япония, а именно этническое, произошел раскол посередине, равновесие между жизнью и смертью нарушено. <…>

К сожалению, я слабо знаю современную армию, но именно армия испокон веков была носительницей и хранительницей истинного патриотизма, гордости за принадлежность к великой и единой России. Потеряв эти чувства, мы неизбежно потеряем свое историческое лицо».



Одновременно Лев Николаевич ответил и на вопрос по поводу критики в адрес современной Российской армии, на которую постоянно обрушивается шквал обвинений во всех существующих и несуществующих грехах: «Я не против критики, тем более, если она конструктивна.

А вот дискредитация сильного всегда была уделом слабых и корыстных. Конечно, вырастить труса, надеющегося, что ему не придется воевать, испытывать какие-то трудности и лишения, легче, чем воспитать воина и гражданина.

Лето, женщина, книга




Franz Marc (German artist, 1880-1916) Woman reading in the green