Можно научиться рано вставать – физически, да. Выработать условный рефлекс, как у собаки Павлова, и глаза станут открываться в семь нуль-нуль утра, например, без будильника.

Можно получить море удовольствия, встречая рассвет, растворяясь в особенной тишине раннего утра. Когда ты, первый посетитель кофейни, наблюдаешь атмосферное кино, как просыпается город у тебя на глазах.

Можно потянуться в любимых асанах на коврике, можно успеть много дел, что позволит сделать послеобеденный кофетайм неспешно приятным.

Но никогда – НИКОГДА – не полюбить сове момент насильственного расставания с миром ночи и уютной постелью. Тихая на вид сова напомнит всем в это адское время, что она по природе своей активный хищник. И горе каждому, кто заденет птичку на своём пути в рассветный час.
Лучше превратиться сразу в тень – так больше шансов выжить. Потому что никогда сова не полюбит насилие над своей совиной природой, и не простит его – ни людям, ни обстоятельствам.

То ли дело позднее совиное утро. В час, когда другие живые готовы обедать, сова в прекрасном настроении и самочувствии начнёт свой совиный день. Намного позже рассвета, спокойно и гармонично оставит постель, откроет глаза и сердце своему новому совиному дню. И когда все живые, откушав, станут жаждать сиесты, потому что кровь, приливая к желудку, обедняет мозг на предмет кислорода, и в этом месте стабильно его, организм, клонит в сон, сова бодро и быстро, без шума и пыли, обойдёт дремлющих на всех поворотах и сделает свою игру и работу элегантно и вовремя.

Когда первый луч солнца начнёт свой вечерний танец в направлении горизонта, когда увлечёт за собой другие лучи, души живых, обессиленные, устремятся за солнцем. А сова, в апогее своих жизненных сил, будет наслаждаться приближением ночи – мира, полного тайн, недоступного простым организмам, скрытого от ослабленных навсегда…

Амалия Энш

Есть тайны – не узнать, не превозмочь…
Кому так долго женщина писала?
Бессонница, гостившая всю ночь -
Единственная, кто про тайну знала.

Вот имя написала, не дыша,
А дальше – только бег неровных строчек.
Непостижима женская душа –
То ярче солнца, то темнее ночи.

Какую боль доверила письму?
И почему так нервной дрожью било,
Когда шептала: «Я тебя люблю…»,
А написала, плача: «Я любила…»

Ночь в полнолунье словно ворожит,
Осыпав землю серебристой пудрой,
А память свечи жжет и сторожит,
Когда же, наконец, настанет утро?!

…К утру на белой скатерти стола
Лежали писем мелкие обрывки,
А женщина тревожным сном спала,
Оставив в прошлом юности ошибки…


Татьяна Киркоян