В 90-е, когда я училась в школе, я была бунтарем. Мне хотелось одеваться модно (спасибо, MTV), а не в то, что было. Я пускалась на всякие ухищрения: я вышивала надписи и пришивала их на джинсы, я переделывала старые вещи в красивые (как мне казалось), перешивала юбки, мастерила заколки, расписывала джинсовые крутки. Я носила в одном ухе булавку вместо сережки, а в другом - скрепку. Я красила волосы в зеленый цвет. Короче, я стремилась как-то выделиться из серой толпы одноклассников, которые наверняка тоже хотели выделиться, но им было либо страшно, либо лень.

Вот прошли годы. Сегодня индустрия предлагает всякой хуйни на любой вкус - хошь волосы крась, хошь налысо брей. И вроде изобилие всего - в том числе и для творчества, а выбрать по-прежнему не из чего. Пойдешь в магазин - а там висит только то, что пошито китайскими фабриками в угоду моде. Модны бабочки - все в бабочках. Модны Китти - все в китях. По-прежнему нечего надеть, как и в 90-е. Приходится опять брать в руки иглу, краски, подручные материалы. Слава богу хоть фурнитуры щас много, не приходится изобретать велосипед.

В последнее время успокаиваюсь, только когда рисую. Осваиваю новые техники. Например, акварель

Это мой первый портрет акварелью. Лажи много, знаю, потому что ужасно трудно рисовать этими красками. Одно неверное движение - и пипец.

Как-то грустно мне... Не в плане новогоднего настроения, нет. Я вообще о другом хочу написать. В эти праздники мне работается как никогда (в данном случае под работой я подразумеваю не журналистику, а беллетристику), и как никогда отлавливаются ляпы в произведении. Я думаю, это хорошо. Я даже горжусь собой в такие моменты.

И именно в такие же моменты мне становится грустно. Потому что я, начинающий писатель, стараюсь. Редакторы тыкают меня носом в несовершенства моих произведений, говоря при этом: "Что же ты, деточка, не учишься у классиков?" И вот начинаешь читать классиков, а у них такая же херня. Чемпион в этой херне - Стивен Кинг. Про Донцову и всяких там Майерс я даже не заикаюсь, потому что там даже учиться-то не на чем.

Так вот, старина Кинг пишет в романе "Мобильник": "Ее пальцы хищно скрючились, как когти чайки, готовящейся схватить рыбу". Уважаемый мистер Кинг! Зная, как вы не любите современные технологии и, наверное, Гугль в том числе, я взяла на себя смелость погуглить за вас и найти картинку чайки - птицы, которую вы ни разу не видели живьем.

Мистер Кинг, осмелюсь доложить, что у чаек нет когтей, а рыбу они хватают клювом. Это не новая модель и так стало не в 2012 году. Так длится уже много веков, уважаемый мистер Кинг.

В другом произведении Кинга - в "Долгой прогулке" - у автора случились небольшие проблемы с математикой. Из начального пункта вышло 100 человек. Одного убили, потом второго, третий убежал в неизвестном направлении, потом еще два выстрела и снова убийство. Главный герой в ужасе: их осталось 95!

Мне не за падло было вернуться и снова посчитать. Мистер Кинг, если от ста отнять шесть, будет 94, а не 95. Ну как-то так, да. Можете проверить на калькуляторе.

Кстати, калькулятор же вам поможет справиться с еще одной задачей - на скорости. Я очень любила такие в школе. Ваши герои идут со скоростью 4 мили в час. Это минимально допустимая их скорость. Мы сейчас даже опустим то, что они идут со скоростью, вдвое превышающей пешую скорость человека. Ладно, делаем скидку на то, что герои молоды и натренированы. Но вот вы пишите, что в 7:00 до Карибу оставалось 10 миль, а 7:30 - уже шесть миль отделяло Идущих от города. За полчаса парни прошли 4 мили. Мистер Кинг, это значит, что они шли со скоростью 8 миль в час. В системе СИ это 20 км/ч. Это скорость БЕГУЩЕГО человека, мистер Кинг. Либо у вас в романе не 16-летние дети, а киборги какие-то, которые могут целый день по жаре идти со скоростью бегущего человека.

И что-то у вас там слишком рано темнеет - в семь вечера. Это в мае-то! Когда остался месяц до летнего солнцестояния. Простите опять же мне мою наглость, но я посмотрела широту штата Мэн и по астрологической формуле высчитала время захода солнца для этих мест на 1 мая. Мистер Кинг, оно составило 20 ч 14 м 36 сек. Мистер Кинг, не знаю, как там в вашей придуманной планете, но на Земле не может темнеть ДО захода Солнца. После заката - сколько угодно и с любой скоростью, а вот пока солнце над горизонтом такое невозможно.

Простите мне мою дотошность, маэстро, но вот в романе "Ярость" ваш герой дважды кладет пистолет на стол. Сначала он его положил и отодвинул, потом дал реплику и снова положил пистолет. Я понимаю, что это мелочь, не достойная внимания ни Автора, ни Издателя, но все же... Мистер Кинг, вы хвастаетесь, что пишите романы быстро. Так может, не стоит их столь же быстро издавать? Может, стоит вычитывать?

К чему я это пишу? Наверное, к тому, что горько мне. Меня отправляют учиться у классиков, которые сами ничего не умеют. Кинг хвалится, что написал "Бегущего человека" за 72 часа, но я боюсь читать этот роман, потому что больше чем уверена, что выловлю там тьму несостыковок и грубых ошибок. "Долгую прогулку" Кинг тоже написал за две недели - и что? Он там постоянно путается со временем, с количеством героев, с их вещами. То герой выбросил куртку, то снова в ней, то он ест бесконечный гамбургер. Целый день там парень жует и жует гамбургер, а тот все не кончается и не кончается. 

Недавно Александр Прокопович писал, что современные российские писатели страдают манией величия, что почти у всех первый роман - лучше, чем последующие, что авторы пишут левой ногой, перестают уделять внимание деталям. Так это не только у нас! На кого равняться, если каждый - буквально каждый! - так или иначе лажает в книге. Кто-то на каждой странице - и ничего. Дурак-читатель хавает. Кто-то пару раз за книгу, но это простительно. Все мы люди, нам свойственно пропускать какие-то вещи. Но есть ведь редакторы, корректоры. Кстати, именно из-за того, что во мне сидит граммар-наци, я и не могу читать Минаева. Ну это же какой-то просто грамматический ужас!

В общем, такие вот грустные у меня настроения. Нету современных кумиров у молодого, начинающего писателя. 

Вот так вчера в непринужденной беседе с Дилайлой и Алиской случайно нашелся герой моего романа - Манул. Так повелось почему-то, что его образ ускользал от меня. С братьями все понятно, да. С богами вроде как тоже. А он, Манул, до сих пор оставался безликим. И вот вчера свершилось! Как-то так получилось само собой, что на эту роль вызвался Марко Сааресто.

Началось все с этой вот фотографии, на которой, как показалось Лисенку, Манул пытается сорвать с себя ошейник.

Ну а закончилось тем, что худсовет единогласно утвердил Марко на эту роль. Поздравляем, мистер Сааресто! Вы еще не поняли, во что вы ввязались...

...растут не стихи на сей раз, но тоже кое-что рукотворное. Давно я хотела это сделать, но только вот недавно освоила програмку по склеиванию фоток в гифки. И теперь могу показать всему миру, как появилось на свет очередное мое творение, которое ныне пользует Мэя.

Ну а в итоге мы имеем

Я не делаю ничего. Я не хочу ничего делать. Такое состояние накатывает на меня каждый январь. Вот уже шестой год подряд. Я не могу работать, потому что мне ужасно лень. Все мои внутренние резервы пизд.лей исчерпаны. Когда моя совесть начинает меня песочить, мое Я зевает и закрывает глаза:

- Да-да, Совесть, говори громче. Я тебя не слушаю...

В то же время внутри просыпается какая-то херня, которая начинает нашептывать: тебе 145 лет, а ты ничего не сделала в этой жизни. На что ты тратишь ее? На сраные интервью, которые никто не читает! На рекламные статьи про колготки, с которыми тебе рекламодатели вытрахают весь мозг, а потом никто их не прочитает - и ты останешься виноватой. Пиши для себя! Твори для себя! Всем насрать на тебя, кроме тебя!

И я, такая вся надрюченная этим голосом, бросаю работу. С презрением смотрю на диктофон: кто ты такой, чтобы портить мне жизнь! - и сажусь за написание романа. 

Но все заканчивается, едва я открываю документ. Другой голос, такой хорошо поставленный, с такими тренерскими интонациями, начинает свою песню: Ты убегаешь от действительности. Ты малодушная слабая личность. Все свои сублимации надо выражать в творчество в нерабочее время! Сядь и сделай это блядское интервью! Не будь тряпкой! Сделай - и будешь писать свое херовы романы со спокойной совестью.

Да, действительно. Я закрываю этот документ, открываю рабочий. Снова вылезает тот, первый, голос:

- Кому это надо? На что ты тратишь свое зрение? Свои лучшие годы? Проще сразу же закопать себя в землю в гробу, че мучиться-то?

И я снова открываю роман...

Иногда мне кажется, что это один и тот же перец, только говорит разными голосами. Издевается, собака! Найду - убью! Ногами удавлю!

Но пока не нашла - воз и ныне там. Ни то не пишется, ни другое. А в голове - ваще третье. Третье бесконечной могучей красной рекой. Катит свои тяжелые воды, топит все на своем пути. Нужна лодка, но взять ее негде.

И я таки это сделала!!! Клип-то! Правда, мувик, скотина, растянул его в ширину, и хрен теперь знает, как его вернуть в родные размеры. Сорри...

Алиса тут предложила новый моб. Суть в том, что автор дает желающим 3 вымышленных названия возможных/потенциальных/выдуманных книг, а желающие придумывают, о чём могут быть эти книги и дают краткое описание. От Алисы мне достались три названия: 1) В шкафу 2) РоковОе эхо 3) Вихрь пустоты

Начнем, пожалуй!

В шкафу

Приезжает муж из командировки, вбегает в спальню, открывает шкаф - а там Нарния :) Шучу. Просто у меня со шкафом теперь только Нарния ассоциируется.

А вообще, это книга - триллер-натюрморт. Шкаф - это место, куда попадают ненужные вещи. По сути, для них это - кладбище, и никто из вещей не знает, когда и как туда попадет. Придется ли новая вещь ему на замену, или он сломается (порвется, выйдет из моды и т.д.). Старые вещи рассказывают байки про шкаф. Новые вещи его не боятся, пока туда не убирают одного из новеньких - браслет, подаренный хозяйке любовником. Муж знать не должен, но выбросить жалко - и вот она его в шкаф. Какие-то вещи от мысли про шкаф сходят с ума и кончают жизнь самоубийством. Так, книга выпала с полки и порвала переплет (хозяйка ее убрала в шкаф, чтобы потом заклеить, но, как известно, что отложено на потом, отложено навсегда). Некоторые уже заждались. Они старые и хотят быстрее в шкаф. Например, старая лампа. Она перегорает, но хозяйка меняет лампочку - и лампа опять остается. Она долгожитель в этой комнате. Некоторые вещи приходят в комнату и рассказывают страшные истории про места, которая страшнее Шкафа - про мусорные баки и костры. Некоторые рассказывают про музеи. Это как религии. Шкаф и костры - Христианство, где каждая вещь проживает только одну жизнь - а потом забвение. Мусорные баки - это буддизм, где вещь в процессе переработки обретает новую жизнь, становится пластиком или макулатурой :) Музеи - это Ислам, где все удовольствия ждут после смерти. Но никто не знает, как это - в музее, шкафу, в костре и переработке.Все только строят догадки, ждут и боятся. И наслаждаются жизнью, пока могут.

Роковое эхо

Роковое эхо - это название горы, у подножия которой стоит поселок. Здесь не любят чужаков, потому что странники приносят местным жителями одни проблемы. Вот и очередной забредший путник заражает жителей лихорадкой. Единственное средство от нее - цветок тумарис, который растет высоко в горах. Горы коварны - звук голоса, смех или даже чих может вызвать обвал или схождение лавины, поэтому гора и называется Роковое эхо. И поэтому в горы мало кто ходит - чтобы не подвергать опасности свою и чужие жизни. Но сейчас особый случай: деревня на грани эпидемии. Трое смельчаков вызываются добровольно сходить за лекарственным растением - это девушка Элья, семья которой владеет секретом изготовления лекарства, ее жених Вард и охотник-следопыт Серый. Серый знает горы, как свои пять пальцев, ведает тайные тропы и постиг секреты выживания. Вард - физически сильный парень, который хочет покрасоваться перед девушкой и заодно может тащить жбаны с настойкой. Элья знает, где растут тумарисы и знает секрет их приготовления. Поскольку путь занимает несколько дней, нельзя, чтобы растение высыхало. Настойку нужно готовить на месте, чтобы, когда группа спустится в деревню, лекарство было уже готово.

Четыре дня в одну сторону и семь - в обратную. В полной тишине. Дорога полна опасности, страха, боли, потерь, встречами с неожиданными обитателями скал. Но нельзя произносить ни звука. Боль - терпеть. Плакать - беззвучно. Общаться - жестами. Даже на помощь не позвать, поэтому каждый надеется только на себя, и каждый ответственен за остальных. Этот поход становится испытанием не только для тела, но и для души. Наружу выходят все самое потаенное и скрытое - благородство, отвага, ревность, подлость, малодушие, самоотверженность. Лекарство, конечно, будет доставлено в поселок, и люди выздоровеют, но для троих героев этот поход навсегда изменит их жизни.

Вихрь пустоты

Очередная отрыжка научных экспериментов заигравшихся ученых - вакуумные ветра. Они возникают ниоткуда и в никуда же и уходят. Но место, где пройдет вакуумный ветер, становится мертво. Там погибает все живое, дома превращаются в пыль, в этих местах не действуют никакие волны - ни радио-, ни электромагнитные. Там даже законы физики искажаются. Ученые бьются над решением проблемы, высчитывают траекторию вакуумного ветра, пытаются ставить заслоны, но все напрасно. Наконец, спасение найдено - прибор, который поглощает вакуум. Это такая огромная бандура, которая помещается в кузов грузовика. Теперь нужен доброволец, который бы доставил прибор в эпицентр возникновения будущего вакуумного ветра. Доставить на вертолете нельзя - местность гористая и не предрасполагает к полетам. Да и все равно нужен человек, который бы включил прибор в нужное время и направил бы раструб в нужном направлении. Считается, что это безопасно: если раструб направлен правильно, то он, подобно черной дыре, поглотит вакуум, и тот не затронет человека.  Но в какой-то момент герой понимает, что для него это задание - билет в один конец, ибо природа вихря пустоты хоть и прогнозируемая, но все-таки непредсказуемая. 

...то все идет как по Маслоу :) А вообще сегодня какое-то волшебство на меня навалилось. Началось все со сна, в котором мне приснились Винчестеры. И мы втроем играли в снежки, валяли друг друга в снегу и хохотали, как безумные. У Сэма была такая смешная скандинавская шапочка с оленями. Ну или с лосями, щас уже трудно вспомнить :)

А на улице у нас ну просто сказка! Берендеево царство :)

А потом я пошла к маме в больницу, и там врач сказала, что у нее все хорошо, что ее готовят к выписке. И я на радостях побежала через больничный сквер, а там - гало! Нет, не Вало, а гало - явление такое, когда вокруг солнца или луны аура. Полная или дугами. Сфоткала, конечно, ее, но вот только точка, в которой все небо можно было взять в объектив, находилась в двухметровом сугробе, поэтому я отдельно сняла левое и правое гало.Там уж соедините у себя в воображении :)

Пришла домой, стала салат строгать, почистила яйца, а одно такой суровое, что прям стало страшно его резать. Челябинские яйца настолько суровы, что крошат в салат людей :)

Ну и совсем вечером я попробовала сделать ажурную свечу. И - о чудо! - у меня получилось с первого раза. И кухня не сгорела, и я не отрезала себе полпальца (хотя все еще впереди!) и ничего не разбилось/сломалось/взорвалось. Поистине чудеса!

В последнее время я очень много смотрю фильмов и пишу. Чем больше смотрю, тем больше пишу. И чем больше пишу, тем сильнее желание смотреть. Кинематограф - это такой прорыв в культурной жизни общества, что я до сих пор даже сотой доли его величия осознать не могу. Здесь, наверное, надо оговориться, что речь идет о талантливых картинах, которые действительно можно считать культурным достижением человечества, а не о мусоре. Впрочем, говоря о литературе, мы тоже подразумеваем шедевры талантливых писателей, а не коммерческие книги-однодневки.

Так вот, возвращаясь к кино... Мне бы очень хотелось снимать фильмы. Это моя вторая параллельная мечта. Наверное, поэтому я стараюсь писать так, словно кино снимаю - движение, конкретика, краткие описания (которые мне удаются раз в сто лет). И я все думаю, думаю, как же соединить эти два величайших, мощнейших искусства в одно, в один жанр, который бы обладал всеми достоинствами литературы и возможностями кинематографа. Я даже название ему придумала - литератограф. Или кинематура. Смотря по тому, что будет лежать в основе - показ или описание.

Я сейчас не говорю о том, что я - родоначальник какого-то жанра. Нет, конечно. У меня получается очень плохо пока еще, потому что я не могу нащупать тот инструмент, те слова, которые помогали бы показывать и описывать одновременно. Но я ощущаю себя на пороге такого открытия. Возможно, я как альфа-трансгрессор: открою дверь и погибну бесславно, но в нее войдут бета-трансгрессоры, которые освоят и разовьют. Мое тщеславие даже не очень трогает, что открытие присвоят не мне. Пусть! Гораздо интереснее искать, познавать, переплетать, чем почивать на лаврах. Единственное, чего я боюсь - что мне не хватит времени, чтобы найти способ создания литератографа с кинематурой.

Собсно, чего я ожидала. Ничего другого и не ждала, все по плану. Меня нет ни в списках лауреатов, ни тем более в списках победителей. И хоть я ни на что не рассчитывала, все равно больно и обидно. Нет, не больно. Просто обидно.
Я ненавижу эти творческие конкурсы, эти все Мисс Вселенная и Евровидения. Субъективизм. Подсуживание. Я просто сгораю от чувства несправедливости. Когда действительно талантливых шлют лесом, а кто-то... смазливее, наглее, блатнее - в победителях. Всегда мне обидно за таких людей.
Впрочем, возможно, я необъективна. Возможно, я смотрю на свои рассказы влюбленными глазами и они, как и дети, самые красивые, умные, добрые - для меня. А остальные смотрят и думают: господи, каких только уродов не бывает на свете!
У меня был сложный путь к этому. Я шла, потом свернула, пыталась уйти, потом снова вернулась. Зачем? Хоть бы где-нибудь собрать хоть один бонус. Ну просто, для тонуса, для того, чтобы понять: не зря вернулась. Но в ответ такая удручающая тишина, что мне вообще начинает казаться, что мир в недоумении от меня. Что я, как надоедливый и шумный ребенок, все лезу к нему, лезу, а он все отмахивается: отстань!
Ну если кому интересно. Рубрика "Реальный мир". Если кто вдруг почитает, скажите свое мнение. Просто интересно. Не надо меня жалеть, просто выскажите свое мнение.
http://www.prozakonkurs.ru/news/8/5766/

Это мой любимый статус в аське, хотя я давно уже себя читателем не чувствую. Вот так хочется прям почитать-почитать... а нечего. Вернее, есть чего, но все это не цепляет. Хоть прям Диккенса доставай. Домби и сын.

И друзья у меня в последнее время читают какую-то скучищу. Муравьеву, например. Я стала ее читать, а когда проснулась - уже рассвело. Пыталась читать Токареву. Хорошо пишет, но не мой писатель. Как-то все у нее хрестоматийно. Улицкая - надрывная. Рубина - витиеватая. В общем, не люблю я читать женщин, а подруги мои, к слову, только женщин и читают. Донцову с Марининой еще, да. И Роулинг. А друзья читают мужчин, да таких, что книг этих не найдешь. Например, Мэл Одом, "Граница смерти". Че это такое? В библиотеках о нем не слышали, покупать страшно: вдруг говно, а книги стоят недешево сейчас. Скачивать не буду, ибо и так от моника глаза болят.

В общем, к чему я это пишу. К тому что я, как читатель, никогда не задумывалась, почему писатель пишет про это, а не про другое. Вот, блин, я открываю "Преступление и наказание", а там студент Раскольников и старуха-процентщица. С чего он стал писать про них? Написал бы про зэка и банкира. Хотя бы логично было бы. Зек пришел мочить банкира. Логично, да. Нет, блядь, какого-то студента выдумал. Идиот! Или вот открываешь книгу Некрасова "В окопах Сталинграда" и недоумеваешь: А че сразу Сталинград-то? Че других городов не было, штоле? Или че, только там бои шли? Писал бы про Курск или про Ленинград. Нет, привязался к этому Сталинграду, конъюнктурщик! Жополиз, проклятый!

Конечно, я так не думаю. Раз Сталинград - значит будем про Сталинград читать. Раз студент и старуха, будем есть, что дают. Раз автор пишет - значит ему так удобно, понятно, близко. Но вот я отправляю свою рукопись в издательство. Рукопись про отрочество и юность итальянского футболиста. Вымышленного, конечно, не биографический роман. Редактор мне пишет: "Почему именно Италия? Вы должны писать про Россию". С хуя бы? Ты видела российский футбол? Он вообще есть в нашей стране? Нет. Пишу поэтому про европейский. И поскольку из всего европейского мне ближе и понятнее итальянский... Она опять: "Почему футболист? Пусть это будет артист кино или музыкант!" Вот честное слово, пусть Достоевский пишет про зека и банкира!

И в конце меня особенно добило: "Действие происходит в Италии, поэтому читателю неинтересно будет читать про неблизкие реалии". Едрена кочерга!!! Мне жутко неинтересно было Диккенса читать, потому что реалии Англии, да еще, мать-ё, 19 века так далеки от меня, шопездец. И поэтому Фенимора Купера я тоже не читала. Вот просто индейцы эти так противоречат моему внутреннему миру, ниче не понимаю я в их жизни. А про Дюма я вообще молчу! Все эти кони-шпаги-подвески. Каменный век у них там во Франции, ей-бо! Зато мне все русское подавай и современное! Минаева, к примеру. Тупой и еще тупее, зато про Россию и реалии понятные. Не то что пиратские бригантины всякие...

В общем, итог редактора такой: я пишу про Италию, потому что я реализую свои несбывшиеся мечты туда уехать и жить там. А про футболиста я пишу, потому что это, исходя из логики, моя нереализовавшаяся мечта стать мужчиной, чтобы играть в футбол. Вот и весь Фрейд.

И теперь мне понятно, почему читать современное невозможно. Потому что такие вот редакторы гнобят все, что не вписывается в рамки Донцовой-Минаева. Боятся, что люди настолько тупые, что не поймут про Италию или про шпаги-кони-подвески. Я не говорю, что мой роман гениален, но чей-то наверняка гениален. И он вот так же был возвращен автору с пометками.

Все руки не доходили у меня ни до мальчика моего, Вовки, ни до записи этой. Но вот в выхи руки дошли сначала до телефона, теперь вот до записи про него. Морозы у нас стоят пиздецкие, и я рада, что мой малыш обрел теплую шкурку на синтепоне. Сама шила. Поэтому немного кривовато. 

А это сам владелец в нем. Фоткала на свой старый тюлюфон, поэтому сорри за какчество.

Всякие тут члены Союза писателей, Союза художников, Союза креативщиков... Ходят, корочками машут. А среди народа такие вот умельцы растут. Вернее, выросли уже.

Если честно, я уже выбилась из сил и беру "Помощь зала" (хе-хе, сначала я написала "Помощь зла").
Требуется имя для главного героя. Русское, мужское. В полном варианте должно быть сильным и брутальным, в уменьшительном может быть домашним, но не простецким. Например, Григорий - сильное имя, но Гриша - как-то по-деревенски. К тому же у меня стойкая ассоциация с Гриней Малыгиным.
Имена: Михаил, Андрей, Владимир, Максим, Евгений - уже заняты.

В общем, измучилась я. Открыла сайт с именами, читаю - и все мимо! Вернее, читаю их, и мысль куда-то уплывает, не могу сосредоточенно выбрать. И вот тут подумала: а ведь у людей все давно отсортировано. Ведь у каждого есть имена, которые ему нравятся/не нравятся. И если обратиться за помощью, то люди посоветуют исходя из своего опыта!

Как бы я там ни ныла, что депрессия у меня, то-се, но именно в такие периоды творится плодотворно и как-то отчаянно, что ли. Пишешь так, будто завтра ничего не будет. И хочется успеть не только закончить, но и донести до читателей. Однако пока рано. Надо выждать. И собирать образы: