Мне нравится сидеть на антресолях
Когда все в доме накрепко уснут.
Среди коробок, шляп широкополых,
Считать визиты тающих минут.
Игру теней разглядывать в лорнеты,
Смотреть на угасающий фонарь,
Ловить за ноты музыку и где-то
Жалеть о том, что становлюсь я стар,
Сентиментален и совсем неловок.
Сдержать мне трудно слёзы иногда…
Мой саквояж мечтами разрисован,
А в нём счастливых мыслей ерунда.
Припрятана в одежде между складок
Коробочка для мыльных пузырей.
Я тем, кого замучила досада,
Надую шар чудесный поскорей.
Он, как кораблик, довезет им радость,--
Удачен день, открытый добрым сном.
На антресолях я у вас присяду,
В уставшем, тихом сумраке ночном?
Основной фрагмент композиции – памятник школьному классу. В окружении живых яблонь – парты. За которые никогда не сядет никто из тех, кому посвящен мемориал, их не родившиеся дети, внуки… Белые, подобно белорусским яблоням в цвету, парты – дань памяти 1990 ученикам, встретившим свой последний час в немецком концлагере. Он один из четырнадцати, созданных на временно оккупированной белорусской территории. Цель – выкачивать детскую кровь для раненых солдат и офицеров вермахта. Изуверы в белых халатах руководствовались указанием Гиммлера: «Где бы на Востоке вы ни нашли ценную кровь, либо изымите ее, либо уничтожьте». Выполняя дьявольское указание рейхсфюрера СС, оккупанты свозили в Красный Берег детей из Гомельской, Могилевской, Минской областей Белоруссии, с Брянщины и Смоленщины. А еще – из Украины, Прибалтики… Делалось это на «научной основе»: кровь забирали главным образом у славянских ребятишек от 8 до 14 лет. Именно в этот период происходит активное гормональное развитие, а кровь самая чистая. Больше брали у девочек – у них чаще встречались первая группа и положительный резус-фактор. Детей подвешивали под мышки и при этом сильно сжимали грудь. Чтобы кровь не сворачивалась, вводили под кожу специальный препарат. При этом на ступнях ее обрезали или делали глубокие надрезы, откуда кровь стекала в специальные сосуды. Тех, кто, не выдержав этих варварских процедур, погибал, бросали в огромный костер, разложенный в виде фашисткой свастики.
