Только начал читать, и - опа:

Братья Стругацкие, "За миллиард лет до конца света"

"Война за креатив" стала моим Сопротивлением этой ночью. Обидно.

Серия сообщений "читательский дневник. 31-60":
Часть 1 - Стивен Кинг. Сияние
Часть 2 - Анатолий Алексин. "Мой брат играет на кларнете" и другие повести
...
Часть 8 - Аркадий и Борис Стругацкие. Улитка на склоне
Часть 9 - Аркадий и Борис Стругацкие. За миллиард лет до конца света
Часть 10 - Стивен Прессфилд. Война за креатив
Часть 11 - Андрэ Нортон. Взглядом кошки
Часть 12 - Андрэ Нортон. Колдовская планета
...
Часть 27 - Джордж Оруэлл. 1984
Часть 28 - Кристина Нёстлингер. Небывалая игра
Часть 29 - Джордж Карлин. Будущее уже не то, что прежде...

О страхе...

Любовь честна, любовь проста,

Любовь дарует чудо.

Любовь не требует креста,

Луны, звезды, молитв.

Но потеряв, но разорвав,

Уйдя и став иудой,

Любовь оставит только тлен

И горький вкус обид.

И старше чем, тем меньше пыл,

Тем тяжелей решаться,

И чаще те, кого любил,

Тенями предстают,

И шепчут, хохоча навзрыд:

"Встречай, чтобы расстаться"

И обнажают глупый стыд,

И все надежды рвут.

Влюбиться снова, а потом?..

А что потом? скажи мне.

Когда одним бездушным днём

Вдруг станешь не у дел,

Когда застрянет в сердце боль,

И страх волной нахлынет,

И прахом обратится всё...

Всё-всё, что ты имел.

Ноль

Ничто. Нисколько. Нет ни разу.

Как это странно и чудно.

Как вслух не сказанная фраза,

Как неналитое вино.

В бокале нет вина ни капли.

Ни капли - это значит ноль.

Но нет в нём и песку и пакли,

Отсутствует там точно соль.

Одни нули в пустом бокале,

Он полон ими до краёв.

Чего же точно не хватает?

Загадка тысячи миров.

Ноль - для конкретного предмета,

Но в пустоте стеклянных стен

Ты можешь разместить монеты,

кефир, портреты, гобелен.

Всё, что угодно, - не в бокале.

Всего, что есть на свете, - ноль.

Вселенной полость раздвигает

Стекла глубины, но до коль?

Чем ём бокала ограничен?

Не бесконечна ль пустота,

Привычки, нычки и отмычки

В ней не находятся когда?

И почему, до середины

Налив в бокал рубин вина,

Мы изгоняем половину

Сей пустоты, подняв со дна

Нулей бесчисленных кружочки?

Пустых, как прежде, только но

Плотнее стать пришлось им точно.

Как это странно. Как чудно!

У края

Около края обрыва отвесного стоя,

Слушая рёв устремившейся в бездну воды,

Ты задаёшься вопросом единственным: кто я?

Капля в потоке, или теченье живое?

Значишь ты что либо? Или потуги пусты?

Нет, не подскажет раскатистый грохот ответа.

Праздные мысли - для жиром заплывших умов.

Капля - ничтожна в масштабах огромной планеты,

Но разрушают границы, стирая запреты,

Тысячи капель, что вырвались из берегов.

Не в одиночку, совместными силами только,

Бурных течений бескрайнюю мощь создают.

Да, тяжело, изнуряюще, долго и горько,

Но - камнем, сточенным в прах, окупается труд.

Падение

Я помню, как падала в бездну,

Когда не осталось сил,

Когда раскалённым железом

Мой бог меня заклеймил,

Когда из разрыва раны

Хлестала сама душа,

И в тонкости алой рваной

Мерцал острый зуб ножа.

Я помню удары в спину,

Я помню стволы в упор,

Как дьявол меня покинул

И в след прокричал: позор!

Я помню шипы и терний,

Глумливый надменный смех,

И как веселились тени,

Распяв на глазах у всех

Меня. Я спастись пыталась

И, пальцы стирая в кровь,

За скалы и лёд цеплялась,

Но падала вновь и вновь

Сквозь тьму, боль и злобу в бездну.

И вот не осталось сил.

Секунда - и я исчезну...

И вдруг

ты меня подхватил!

Смятый финал продолжения

Столько всего не сделано,

Столько всего не сказано.

Вроде бы есть и время, но

Руки как будто связаны,

Чувства как будто скованы,

Сердце как будто вырвали

И заменили спорами,

Ссорами, сором, дырами.

Лень паразитом ленточным

Ползает по позвоночнику.

Лень же никак не лечится?

В общем-то, и не хочется.

Мозг разбавляя водкою,

Почки терзая пивом и

Глотку терзая рвотою,

Сложно жить жизнь счастливую.

Взять бы холодность чёрную

И прислонить к горячему

Пульсу кости височной и

Выдать свинца порядочно,

Чтоб отдохнуть от отдыха

И от работ несделанных.

Но не хватает чёртовых

Знаков на нотах денежных!

Не понимаю, почему все талдычат одно и то же. Сравнение "Ужастиков" с "Джуманджи" выглядит так, будто человек не видел в жизни ни одного фильма, в котором бы монстры проникали из одного мира в другой, кроме "Джуманджи". А ведь их, если не сотни, то десятки. Да и в отношении сюжетного хода проще сравнить с "Чернильным сердцем", например. Сейчас не вспомню, но вертится на языке ещё один фильм, по сюжету почти не отличающийся от "чернильного сердца". И он тоже похож на "Ужастики" много больше "Джуманджи". Ладно.
Почему-то никто не вспоминает и не сравнивает "Goosebumps"-фильм с сериалом "Goosebumps", что вообще-то переводится как "мурашки". Может оно и к лучшему, что никто не сравнивает.
Пусть фильм и для детей, но смотреть его было интересно, хотя в роли Зака хотелось бы видеть какого-нибудь нормального мальчишку, а не раскачанного спортсмена. Хотелось бы больше детскости, честно говоря, потому что разница в силе между детьми и Злом всегда создавала в книгах Стайна то жуткое чувство обречённости и безысходности, ради которого собственно они и читались. Понятно, что фильм делался с упором на лёгкость и зрелищность, но из-за отсылок к Стайну, которые не подкреплялись соответствующими чувствами, он так же многое потерял.
В книгах Стайна опять же практически весь окружающий мир как бы действовал против героя. Чудовищем могла оказаться твоя родная сестра, а дедушка с бабушкой, да и ты сам, - призраками, умершими сотню лет назад. Поэтому я был приятно удивлён, когда обнаружилось,

 по закону жанра.
Немного утомляла беготня. Герои кружили по городу, вырабатывая эфирное время, при этом почти ничего не показывалось о событиях, происходивших в городе, а ведь там бродили тысячи монстров в тот вечер.
Что интересно, такие вот натяжки и допущения нисколько не портили фильм. Напротив, придавали ему вид весёлой игры ("Зверёк с востока" . Да и герои вовсе не выглядели глупо.
В общем и целом впечатления очень хорошие. Ожидал худшего. Актёры играют хорошо. Сцена, где в кадре появляется сам Стайн, конечно, лишняя, и не несёт никакой нагрузки. Просто пасхалка для фанатов. Рекомендовать смотреть не буду. В принципе, если не посмотришь это кино, ничего не потеряешь. Но и посмотрев, не потеряешь ничего. Полтора часа расслабляющего весёлого зрелища без морализма, философии и надрыва. Прекрасно идёт под чаёк с тортиком.

Всю дорогу было чувство, будто читаю черновик рассказа. Не повести даже.
Каким-то совершенно ненормальным образом прямо посреди главы повествование сбивается с третьего на первое лицо. Части глав - будто отрывки набросков. Зная Стругацких, подозреваешь во всём этом некую законоданность и, возможно, ребус, для решения которого требуется эрудиция, начитанность и порция мозгов. Но похоже я - конкретный невежа и дурак.
Нет серьёзно, объясните, люди, что скрывается между строк? Я ж не сплю уже месяц толком. Потому что без этого междустрочия в повести-то ничего не остаётся. Скучная она и невнятная. Да, немного о людях. Да, немного сумасшедшинки, капелька сатиры, щепотка иронии. Но в целом: серость. Для Стругацких это не просто нетривиально, это как-то аномально. Ведь обычно Стругацкие как пишут? Чтобы интеллигенции было приятно находить отсылки и аллюзии; чтобы тем, кто просто хорошо в школе учился, были интересны темы на поверхности; а такому быдлу, как я, предоставляется зрелищность и сюжет. Но здесь круг явно заужен. И непонятно (мне не понятно), в какую сторону. То ли меня отсеяли из круга читателей, как быдло, то ли интеллигентов решили позлить.
А ведь по книге ещё и фильм снят. И давно. Значит что?
Значит вполне законченное произведение. Не черновик.
А может во всей этой странной недоделанности и недосказанности заложена аллюзия на книгу "За миллиард лет до конца света"? 
Закрадывается такое подозрение в рекурсии. Ведь читается-то зараза на одном дыхании.

Серия сообщений "читательский дневник. 31-60":
Часть 1 - Стивен Кинг. Сияние
Часть 2 - Анатолий Алексин. "Мой брат играет на кларнете" и другие повести
...
Часть 7 - Г. Райдер Хаггард. Эрик Светлоокий
Часть 8 - Аркадий и Борис Стругацкие. Улитка на склоне
Часть 9 - Аркадий и Борис Стругацкие. За миллиард лет до конца света
Часть 10 - Стивен Прессфилд. Война за креатив
Часть 11 - Андрэ Нортон. Взглядом кошки
...
Часть 27 - Джордж Оруэлл. 1984
Часть 28 - Кристина Нёстлингер. Небывалая игра
Часть 29 - Джордж Карлин. Будущее уже не то, что прежде...

Теперь, когда Стругацкие мертвы, легко придумывать разные смыслы их книгам. Мёртвый писатель не может защитить своё произведение, не может, по крайней мере, крикнуть: нет, я писал вовсе не о том. Впрочем, живой писатель тоже не всегда способен защитить себя и свой труд. Особенно когда против его одинокого крика гудит целая машина бесчисленных голосов. Критики и смысловеды всех мастей и величин, конечно, лучше писателя знают, о чём он хотел сказать. Психологи и домарощенные чтецы душ легко разбирают писателя по кусочку, изворачивают его слова, как им заблагорассудится, и, прикрываясь льстивыми словами о значимости книги, почему-то запирают эту книгу в ящик одинакого толкования.

"Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!"/как пошло цитировать Иссу после всех этих тысячекратных повторений.

C другой стороны, не менее опасен для книги слишком громкий голос автора. Если автор не допускает иной трактовки, кроме своей собственной, если автор запрещает рассматривать своё произведение под другим углом и в ином ракурсе, книга мертвеет, коснеет и теряет значимость. Не только для отдельно взятого человека - читателя, но и для всего читающего мира. Такая книга обречена выпасть из многомерного паззла мировой литературы. Всякий писатель должен понимать, что, как только он дописывает произведение до последней точки, когда между тем, что написано, и читателем не остаётся ни одной правки, - книга больше не принадлежит писателю. Теперь она претерпевает иные изменения и перерождается в новой жизни, на которую писатель не может сильно повлиять. И скорее всего влиять не имеет права.
 

Что же "Улитка на склоне"?

Вопрос риторический. Книга давно живёт своей жизнью. Её трактуют, тавтуют, разбирают на составляющие и собирают вновь. И даже прочитав знаменитый "Комментарий" не всякий удовлетворяется столь грубой трактовкой: Лес - это будущее... "Лес - это будущее" - фраза противоречащая жажде поиска, жажде понимания и - практически всей истории написания повести, которая, кстати, в комментарии подробненько изложена. Нет, нет, нет. Не может быть так скудно. Не могут символы столь однозначно трактоваться. Нет, нет, нет. Я поищу другое. Я покопаюсь в сердцевине.

"Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!" - этот эпиграф, честно говоря, для меня не является символом будущего. Всегда считал его символом несокрушимой терпеливости. Маленькая медлительная улитка, хотя и ползёт едва едва, хотя и в сравнении с горой выглядит ничтожно, но однажды доползёт до вершины. Вера в то, что улитка доползёт, что у неё хватит терпения и сил, должна накладывать отзвук на повесть. И накладывает. Кандид пытается выбраться из Леса, Перец - из Управления. Рано или поздно, рано или поздно им удастся это. На протяжении всей книги надежда на то, что это обязательно случится, не покидает читателя. Но гора слишком высока, её вершина холодна, а улитка слаба и смертна. Тщетность её потуг становится очевидной к последним главам.

Прогресс... Я во многом согласен со Стругацкими, но не в том, как они трактуют в собственном же произведении символы прогресса. Нет, несомненно, со стороны Леса мы имеем дело с чётко прописанным прогрессом - торжество разума над природой, изменение окружающего под себя. Но вот Управление... Да, оно не прогрессирует. Но и не регрессирует тоже. Управление стагнирует, погружённое в замкнутость собственных законов и правил. Управление достигло вершины прогресса и ему требуется свежая кровь для того, чтобы преодолеть пик, который само по себе, обладая лишь Домарощинерами и Тузиками, оно преодолеть не в состоянии. Вот и затягивает оно в себя Перецов по крупиночке, а от Перецов только одно и требуется: не сломайся, гни своё, переверни Управление вверх тормашками, пусть прогрессирует. Лес не может дать Управлению необходимого толчка, потому что ни Управление, ни Лес друг друга не замечают. Две мощных цивилизации, два вектора развития технологий, не способны даже адекватно оценить друг друга, и потому каждый из них однажды упрётся в стену, преодолеть которую не в силах. Когда завершится Одержание, Лес точно так же придёт к стагнации. И может быть, конечно, такое вот безумное благополучие и есть высшее благо, но...
 

А что "но"? Как говорил Борис Стругацкий в "комментарии", мы не можем однозначно трактовать, что хорошо, а что плохо. Прогресс - это хорошо, или плохо? Если хорошо, то до какой степени? Вот прогресс рабовладельческого общества - это плохо? А регресс? Хорошо? Тогда и регресс и стагнацию нельзя измерить понятиями добра и зла. Историю пишут победители. Хорошо лишь тем, кто выжил. Если прогресс, регресс, или стагнация помогают организму, обществу, цивилизации выжить - может быть это хорошо?

Эх, мерила, мерила. Вечное человеческое желание ко всему приложить линейку или лекало, определить процент добра и зла, повесить ярлычок и убрать в шкапчик. "Улитка на склоне" - всего лишь одно из таких мерил.
Я сказал "всего лишь"? Пинайте меня железными сапогами.

Серия сообщений "читательский дневник. 31-60":
Часть 1 - Стивен Кинг. Сияние
Часть 2 - Анатолий Алексин. "Мой брат играет на кларнете" и другие повести
...
Часть 6 - Бернар Вербер. Танатонавты
Часть 7 - Г. Райдер Хаггард. Эрик Светлоокий
Часть 8 - Аркадий и Борис Стругацкие. Улитка на склоне
Часть 9 - Аркадий и Борис Стругацкие. За миллиард лет до конца света
Часть 10 - Стивен Прессфилд. Война за креатив
...
Часть 27 - Джордж Оруэлл. 1984
Часть 28 - Кристина Нёстлингер. Небывалая игра
Часть 29 - Джордж Карлин. Будущее уже не то, что прежде...

Давным давно, лет в восемь, на день рождения мне подарили несколько журналов с прекрасным изображением на обложке. Их было три или четыре, не помню точно. Позже это издание в сети я нашёл только раз.
Картинки были великолепны. Я перечитывал эти журналы только ради картинок. И конечно же, не понимал и половины написанного. Вообще, в детстве Хаггард казался мне скучным. Что "Копи царя Соломона", что "Дочь Монтесумы" - всё представало серой тягомотиной, неспособной снабдить воображение должной массой образов. Лишь спустя много лет я смог оценить эти произведения, а вот недавно вновь перечитал "Светлоокого".
Надо сказать переводы очень разнятся. Может быть это из-за того, что Хаггард писал о викингах на английском и таким образом многие имена и историзмы как бы переведены и озвучены дважды. И всё же язык книги великолепен и никакому переводу не испортить его, ибо язык прост, груб и прям. В нём чувствуются оттенки Младшей Эдды. По стилистике "Светлоокий" похож едва ли не на любые сказания. Былины, баллады, песни северных народов - вот какие темы угадываются в этом произведении. Отдадим должное гению Хаггарда: почувствовать столь тонко разницу в звучании между эпосом северных народов, народов центральной Европы, и южных народов, мало кому удавалось. Что уж говорить о воссоздании этой беззвучной мелодии языка, которая не лежит на поверхности, и не определяется средствами художественной выразительности, но напротив рождается - из разницы между их наличием и отсутствием.
Эрик Светлоокий - прекрасная книга. Образец художественной силы. Несмотря, а может и благодаря, простоте сюжета, простоте героев, а так же простоте времени и языка, Хаггарду удаётся раскрыть перед нами целый мир. Мир холодного севера и суровых (но не жестоких) людей. Здесь мужчины остаются мужчинами, а женщины женщинами. Здесь коварство и хитрость идёт под руку с колдовством. Здесь возвеличиваются и укрепляются такие человеческие качества, как отвага, честь и любовь. И здесь слова и крепость рук имеют равную силу.
Жаль, что по таким книгам сейчас не снимают фильмов.

Серия сообщений "читательский дневник. 31-60":
Часть 1 - Стивен Кинг. Сияние
Часть 2 - Анатолий Алексин. "Мой брат играет на кларнете" и другие повести
...
Часть 5 - Роберт Силверберг. Понтифекс Валентин
Часть 6 - Бернар Вербер. Танатонавты
Часть 7 - Г. Райдер Хаггард. Эрик Светлоокий
Часть 8 - Аркадий и Борис Стругацкие. Улитка на склоне
Часть 9 - Аркадий и Борис Стругацкие. За миллиард лет до конца света
...
Часть 27 - Джордж Оруэлл. 1984
Часть 28 - Кристина Нёстлингер. Небывалая игра
Часть 29 - Джордж Карлин. Будущее уже не то, что прежде...

Пребывая в непроходящем восторге от аниме, решился посмотреть и сей художественный фильм. Почитал и комментарии на сайте.
Многие плюются на актёрскую игру. Не надо забывать, что мы имеем дело с японским фильмом, снятым в основном для японцев. У нас совершенно разные способы восприятия, а соответственно и разные школы актёрского искусства. Молодые актёры, конечно, играют столь же отвратительно, как и молодые актёры у нас в России, но взгляните на пожилых актёров - всё в лучших традициях самурайских вестернов. Меня всё время нервирует не актёрская игра, а раскадровка и подача сцен. Некоторые трэшевые сцены затянуты, отчего впечатление ужаса и паники стирается. Например, в сцене, где деваха пытается соблазнить Эрона. Сцена очень не продуманная в плане развития. Её бы можно было сократить до нескольких секунд, но...
Слишком много персонажей решили втюхать в фильм. На самом деле фильму не нужно так много персонажей, да и развития за полтора часа им всем дать не успевают, поэтому сопереживать тому, что кого-то съели не хочется, разве что вы не пропитались изначально духом боли и потери.
Возрождение подружки главного героя меня разочаровало. Блин. Убить такой мотив для убийства - это убийство.
Фильм выглядит как сериал, поскольку изначально делался с расчётом на два фильма. Это вообще, я так понял, нормально в японских и китайских фильмах - разбивать одну картину на две-три части, причём без должного логического закругления. Логическое закругление как-то не в духе наших восточных соседей, им больше по душе открытые концовки, будоражащие воображение.
Тем не менее фильм хорош. Его стоит посмотреть хотя бы ради сцены с младенцем. Ну и так. Ровный, стереотипный боевичок с расчленёнкой, которой ничуть не больше, чем в "игре престолов" например. Но уж если японцы напишут, что этот фильм , тогда, пожалуй, я откажусь от своего мнения.