Турник. Перестала, наконец-то, этого дурака бояться. Осилила, превозмогла (себя!), взяла нахрапом. Ну, и пусть, что всего лишь три раза, но, четко мои – без халтуры. 

И лимонный курд. Наконец-то, получила на выходе то, что искала. Будет к приезду деточки новый "пирожок".

*Опять хочу новую юбку. В этот раз – в пол. Чтобы ходить по пыльным улицам августа и подметать недоеденные братцем-летом крошки. И голую спину, и браслеты звенящие. Ах, лето-лето, ты куда спешишь?!.*

Догорает и это леточко – зазеркальное, вовсе не жалко, разве что тепла, да солнечных дней.

Ночь уже прохладная, утро – зябкое, воздух – терпкий, тишина все желаннее, сердце закрытее, еще немного и начну глубоководное погружение в месяцы – брь, еще немного, каких-то двенадцать неполных дней.

"Paris Combo" – смесь американского свинга, французского шансона, африканских ритмов, испанской гитары... накрашу губы вишней и пойду вечером вразнос. 

Серия сообщений "12 дней до месяцев -брь.":
Часть 1 - 12 дней до месяцев -брь. День 1.
Часть 2 - 12 дней до месяцев -брь. День 2.
Часть 3 - 12 дней до месяцев -брь. День 3.
...
Часть 10 - 12 дней до месяцев -брь. День 10.
Часть 11 - 12 дней до месяцев -брь. День 11.
Часть 12 - 12 дней до месяцев -брь. День 12.

Да, девочки и мальчики, между ЖП (человека) и ЖП (кулинарным изделием) прямая зависимость, но иногда ведь так хочется, что не устоять.

ЖП бывают двух видов: из дрожжевого теста и «другие». И, если приготовление дрожжевого требует, пусть и небольших, но навыков работы с тестом, сноровку, то «другие» – просты и не требовательны, было бы желание, остальное – рецептура и технология.

Рецептов подобных пирожков уйма, я совсем не претендую на оригинальность. И, скорее всего, если бы не просьба Качалова, эти мои «другие» пирожки не скоро бы появились здесь, но, чего только не сделаешь для хорошего человека! Даже поздним вечером понедельника кинешься жарить пирожки

Полночь. Делу -- время, а потехе -- час!  Жарю пирожки для Качалова. Я не забыла, скоро будут тут. 

Никогда и ни при каких обстоятельствах. Вариант изначально проигрышный: сильные не поймут, слабые -- воспользуются.

... в волшебную страну ОЗ. Люди, судьбы и мои любимые "девочки".  

Ирэн 91. Стрижка каре, белые в снег волосы старательно завиты небрежными локонами. Крупные серебряные перстни на высохших пальцах, серебряные браслеты, шелковый халат в пол, ну и что, что видавший виды, зато, на фоне южного ночного неба цветут крупные лилии, черное белье с кружевными вставками (о, если доживу до 91, буду на нее равняться!), легкий домашний макияж -- немного пудры, контур губ, помадой только прикоснуться. 

Узкий луч солнца, несмело просочившись сквозь знавшие лучшие времена тяжелые бархатные шторы цвета бордо, лениво играет пылью на крышке рояля. Картины, картины на стенах -- натюрморты, портреты маслом и акварельный выцветший Париж. Пожившая, скрипучая софа, оббивка бархата бордо в больших залысинах, на секретере россыпью лекарства и черно-белые фотографии минувших счастьем дней. 

Ирэн, конечно, немного кокетничает, говоря, что нынче уже в труху старуха. Ей одиноко и стыло: муж давно умер, двое из трех сыновей далеко, у внуков и правнуков своя жизнь -- она не тревожит, подруги уходят одна за другой, уходят внезапно и торопливо, даже те, что были намного моложе. Ирэн очень и очень одиноко. И страшно. Есть, правда, женщина -- родственница соседей снизу, беженка из Донецка, Ирэн ей кров, та взамен -- незатухающий очаг, цветную капусту на пару, овощные супчики, отварную телятину (рацион одобрен) и "та ваша выпечка"-- это Ирэн. Эклеры -- уточняет родственница соседей снизу. Хорошо, -- вздыхает Ирэн, -- пусть эта ваша выпечка зовется эклерами.

У Ирэн яркое, цветастое прошлое -- черно-белые фотографии не врут. Париж, лучшие сцены, голос в четыре октавы, анамнез камерной певицы. Билеты на концерты, на которых было выбито мое имя, -- скромно говорит Ирэн, -- Ирэн Г-ва. Говорит, были аншлаги, а потом замужество за сыном генерала. Генералу позволили вернуться на родину -- просил, вскоре там и умер, жену генерала, мать мужа, на нервах и в страданиях разбил паралич, сын с молодой женой поспешил к ней, вот и остались, уже назад дороги не было. 

О, мне так страшно, так страшно, девочки, -- говорит Ирэн. -- Мои друзья, знакомые звонят из Франции, -- переходит на французский, щебечет и молодеет на глазах, спохватывается, -- да, звонят и спрашивают: что у вас происходит, что? -- руки порхают уставшими маленькими птичками, браслеты звенят...

Прощаемся, как старые знакомые, почти, как родные. Ох, девочки, -- говорит нам Ирэн -- я вас очень прошу: не старейте, девочки! -- утирает слезу. Ну, что вы, что вы, -- отвечаю ей сбивчиво, -- мы с вами еще обязательно встретимся. -- Да, да-аа, а приезжайте ко мне просто так, после дежурства, выпьем по бокалу вина, и я вам еще обязательно спою.

(продолжение следует)

Лето выдалось жаркое, дынное. Зайдешь после работы на базар, а там так невозможно призывно вкусным пахнет, что голова кружится. Так и хочется скинуть с себя обувь, все эти рабочие дресс-кодовские туфли – каблук высотой ни туда-ни сюда, закрытый носок, стащить двумя ловкими движениями чулки, и ноги враз обретут жизнь – пойдут босиком по разогретому асфальту туда, пойдут сюда, два шага назад, один вперед, пока не найдут того продавца дынь, который смело станцует с тобой па-де-де. Как там пела Лайма? Вот эту руку – сюда, эту – сюда, ногу вот так, вот это голову так... Она же про дыню пела! У нас тут этим летом всегородское помешательство: все до единого, выбирая дыню, нюхают ее в "носик" ("носик" – эта противоположная часть хвостику). Говорят, что та, которая ароматнее пахнет – твоя. 

Вот вам немного хорошего и чудесного, конечно, не нарзаны и грязи, но лекарство.

Как писала ниже, шулики были ритуальным блюдом в моей семье на Маковея, их готовила бабушка каждый год 14 августа. Увы, рецепт не сохранился, ушёл вместе с бабушкой. Пока она была жива, мне казалось, что еще успею перенять опыт традициями, а, когда внезапно заболела и слегла, нам всем уже было не до этого. 

Через пятнадцать лет решила возобновить ритуал. За основу был взят рецепт Вильяма Васильевича Похлёбкина из "Национальные кухни наших народов". По результатам могу сказать, что очень и очень похоже.

 

Так что же такое "шулики"? Это полтавское народное лакомство из сдобного бездрожжевого теста с многим маком и обильным мёдом свежего урожая. Проще говоря, ламанцы-коржи, залитые "маковым молочком" и сдобренные мёдом.

Первый Спас -- Медовый. А сегодня с самого раннего утра над Городом плывет запах перезрелого лета -- чернобривцы, полынь, мята, чабрец... У метро, в переходах, на стихийных базарчиках разбитные селянки предлагают букетики-обереги -- два одинаковых не сыщешь, каждая оформляет на свой вкус, с учетом традиций, принятым в той или иной местности: кто цветы бессмертника добавит, кто -- календулу, даже высушенные маковые головки можно встретить (совсем, как в моем детстве, в то время, когда деревья были большие, а мак выращивали исключительно для пирогов, и иного применения ему не знали).

Раннее утро, солнцем залитые улицы, воздух густой от ароматов, хоть ложкой ешь. Дамочко, жиночко, дивчыно, визьмить букэтик, завтра ж свято!

Да-да, завтра свято! Тру мак, пеку коржи, облизываю с пальцев мёд.  Будут "шулики"! Последний раз я их ела в прошлом веке, пятнадцать лет назад -- в августе 99-го. Это было, как потом оказалось, последнее бабушкино лето. Это был, как потом оказался, последний интернациональный соседский Маковей. Это потом оказалось, а тогда -- в том далёком, и таком же жарком, как ныне августе, всем нам казалось, что наша Ефросиния Фёдоровна будет вечной. И будет каждый год на Первый Спас традиционный обед у неё под раскидистой шелковицей. Белая скатерть, ажурная тень, глиняная посуда, стопка румяных коржей, в крынке -- "маковое молочко". Сосед дядя Лёня -- настоящий хохол придёт с мёдом в сотах со своей пасеки, баяном и натуральной тамбовской кацапкой-женой Лидой; тётя Галя -- с ватрушками по рецепту мамы (уроженки города невест), задорным смехом, что достался от отца Ивана (вылитый Сирко, только усы брил) и мужем Мишей, найденном на педагогической практике в выпускном классе средней школы Коми АССР; Андреевна -- с грушами -- большими жёлтобрюхими, истекающими соком, -- из старого сада, что достался ей по наследству от родителей украинского мужа (будет кашлять опять, но неистово курить "Беломор", сыктывкарскую девичью привычку не убьешь); Семёновна прихватит домашней самогонки, настоянной на летних ягодах, Семилет -- зеленоватых лимонов (не сезон, конечно, ещё, не сезон, но растут, прут, как сумасшедшие, хороший сорт привёз зять из Абхазии), друзья семьи -- армяне Миша и Клара -- скатертью-самобранкой развернут разносолы, далму и мясо-шашлык...

На смену румяному солнцу придут бархатные сумерки, зажгутся звёзды, выйдет луна, но всем нам будет друг друга мало, мало, и до полуночи будет под раскидистой шелковицей звучать многоголосье смеха, песен и душевных бесед. 

В общем, тру мак, пеку коржи первый раз за все эти годы, как взрослая. Совсем взрослая. И некому мне больше сказать: не облизывай пальцы! Глотаю слезу. Рецепта бабушкиного, увы, не записала, взяла за основу Похлёбкина "Национальные кухни наших народов". И, таки похоже, получилось! А ведь по-другому никак, когда ты, рождённый в СССР, своего происхождения не стыдишься. Простите, люди, но я вот честно не понимаю, как можно стыдиться своего детства, как можно стыдиться тех прекрасных людей, что были чудом в твоей жизни, чудом понимания и взаимоуважения не по национальному признаку, а по человеческим качествам.

Выходила с псом Семёном в темную августовскую ночь, там -- бархатное небо в густо рассеянных жгучих звездах, молчаливая Луна в тихих днепровских водах, что нереида Галена, еще живая земля, пахнущая горячей пылью, ароматным сеном, яблоком-падалкой, первым сухим листом каштана, сорвавшегося с ветки, и уже еле-еле уловимым мускусным запахом тлена. Но, сверчки поют, поют неистово, заглушая нестройный шум беспокойного города, значит -- еще немного поживем, не смотря на то, что лето уже почти догорело. 

Это лето уже почти прошло, пролетело мимо меня, не остановившись, как скоростной поезд мимо маленького, затерянного в степях, полустаночка. Ходили сегодня вечером с младшеньким, вроде как, гулять, а по воле случая купила белоснежное платье, проще простого: отрезное по линии талии, без рукавов, юбка-гофре -- буду входить в осень невинной, раз в этот раз мимо.  

Четыре розовых помидора равно 2,4 кг -- вот, что такое для меня август.

Помидор режется щедрыми дольками, сверху много-много разносортной зелени, морская крупная соль, свежий перец чили рубленный -- по вкусу, квантум сатис, и обильно домашнее подсолнечное масло -- нерафинированное -- произносить нараспев, грассируя (пахнет так, что кружит не только голову, но и босые ноги пускает в пляс, пока кухонно колдуешь). Есть обязательно всей семьей из большой миски столовыми ложками, обильные остатки помидорного сока с маслом вымакивать домашней свежей чиабаттой, обязательно один вперед другого. 

Вот это и есть для меня настоящий семейный августовский перекус.

А что у вас?

... ест белый день столовыми ложками, не поперхивается.  В девять смеркается, в половине десятого серым темно, в десять почти глупая ночь. Почти, если бы не луна -- скоро будет полнолунная. Висит под балконом, на тополе качается. Если прищурить левый глаз, то она улыбается. Сижу, жую грушу, думаю о безвозвратности, у ног мирно посапывает верный дружочек Сёма. Странные времена наступили, легендарные, вся шелуха враз с нас опала, мягкие ткани расплавились, и показался скелет. Как же тут не испугаешься и не захлопнешь крышку гроба со словами: изыди, нечисть!

Спасибо всем тем, кто от меня сегодня ушли, отписавшись, спасибо, что вы больше себя мной не мучаете. Спасибо, что рядом была все эти сколько там много лет, было хорошо, дальше не будет. 

... вернее -- про их качество и безопасность шпаргалочно.

Не открою тайну, если скажу, что мы есть то, что мы едим. И еще пьем, а не выпиваем. Не секрет ведь, что человек, как живое существо, устроен так, что для жизнеобеспечения ему нужны белки, жиры, углеводы, макро- и микроэлементы. И, конечно же, вода, как растворитель. Очень нужна вода, потому, что мы согласно теории эволюции, принятой в нашем научном обществе, вышли из воды, и без воды нам не туды, и не сюды. Содержание воды в организме новорожденного, как у арбуза или огурца, - 90%, у взрослого будет меньше -- около 60%.

Отсюда, ясно, что от качества и безопасности воды многое зависит в нашем организме, в первую очередь -- здоровье, которое, как определяет ВОЗ, есть ни что иное, как "состояние полного физического, душевного и социального благополучия, а не только отсутствие болезней и физических дефектов".

Говорить о соответствии качества и безопасности воды утвержденным нормам и стандартам, думаю, лишнее. По крайней мере, в Украине. Спасибо, что пока более-менее ее основные параметры под контролем санитарно-эпидемиологической службы, как и инфекционные заболевания, передающиеся водным путем. 

Теперь о продуктах питания, конкретно -- о их качестве и безопасности. Если упростить, то качество -- это органолептика (вкус, цвет, запах, консистенция и т.п., что определяется безинструментальным методами, буквально тем, что всегда ношу с собой -- органами чувств). Поэтому, вопрос качества относительно субъективен, в отличие от безопасности, которая нормируется по физическим, химическим и бактериологическим параметрам, определяющимися в лабораторных условиях путем исследований и измерений.  

А зная не понаслышке, как у нас с этим лабораторным дело обстоит, могу сказать, что львиная доля лабораторных заключений -- это фейк, как и все разрешительные документы установленных образцов. 

В общем, думайте сами, решайте сами -- есть или не есть, доверять или не доверять, не зависимо от того, откуда пищевой продукт попал на ваш стол. 

Про политику, прошу учесть, здесь ни единого слова, т.к. я давно политически брезглива и совсем несуетлива в силу темперамента.

В свете того, что некоторые мои френды из ленты очень активно сокрушаются по поводу санкций на импорт продуктов питания, подумалось: вот реально, если бы у нас с завтрашнего дня на полках магазинов оказались бы только отечественные продукты, страдала бы я? Скорее всего, что нет, но кофе и чая мне бы некоторое время, действительно, не хватало. 

Меня, на самом деле, с моими знаниями в сфере сертификации и стандартизации, беспокоит другое -- качество и более важное -- безопасность продуктов питания. 

А, если днем?  А, если днем под плюс сорок?

Я, вот, совсем категорически, если это не похороны любимого дядюшки, составившего завещание на меня. 

Даже встанешь на пробежку в шесть утра, потому, что в семь его от жары уже плющит. А в шесть погоды очень даже ничего, что-то до плюс двадцати, ажурная тень, и собака резв и ушаст в полете.

Второе дыхание, как оказалось, включилось через год. Ну что ж, и так бывает. Главное -- не померли, поэтому, снова встречайте, снова здравствуйте! Седьмая серия эпического сериала Виталия Бианки расскажет вам про июль --

Серия сообщений "Лесная поэма":
Часть 1 - "Лесная поэма". Январь.
Часть 2 - "Лесная поэма". Февраль.
...
Часть 5 - "Лесная поэма". Май.
Часть 6 - "Лесная поэма". Июнь.
Часть 7 - "Лесная поэма". Июль.
Часть 8 - "Лесная поэма". Август.
Часть 9 - "Лесная поэма". Сентябрь.
Часть 10 - "Лесная поэма". Октябрь.
Часть 11 - "Лесная поэма". Ноябрь.
Часть 12 - "Лесная поэма". Декабрь.

... в это время, мы со старшеньким ехали в такой далекий и невообразимо желанный мной чудесный город Астрахань, и был Таганрог, Ростов-на-Дону, и Элиста. Всю дорогу я смеялась и пела, танцевала посреди бескрайних калмыцких степей с горячим ветром в обнимку, и была самым счастливым человеком в мире, мне тогда казалось, что это навсегда.

Серия сообщений "Киев-Аштархан 2013":
Часть 1 - Уроки левитации
Часть 2 - Казань брал, Астрахань брал, Ревень брал, Шпака не брал (с)
...
Часть 9 - В эту ночь
Часть 10 - Астрахань - город котиков
Часть 11 - Ровно год назад
Часть 12 - Есть только миг между прошлым и будущим
Часть 13 - Говорили

... но унизить можно лишь тех, кто терпит унижение; и лишь униженные способны унижать других. (с)

Очень жаль, что некоторые так никогда этого и не поймут, хотя, изначально неплохие, все-таки, люди.

... и спрошу про патриотизм.

Как-то последнее время этим воздух нашпигован, как домашняя буженина чесноком. Щедро! И не надо, пожалуйста, обращаться к Далю и прочим Ожеговым за толкованием, вы лучше за себя скажите, если связно можете.

В моем субъективном понимании патриотизм -- это любовь и где-то преданность тому месту, где проживаешь (да, проживаешь, а не родился), и терпимость к тем людям, которые это место вместе с тобой населяют. И вовсе не война с инакомыслящими.

Раннего утра тишь. Субботний Город в дремоте и неге. Ехала по знакомым, родным улицам, глядела -- не могла наглядеться, дышала свежим ветром в открытое окно -- не могла надышаться. Люблю его до слез, до тахикардийного сердца, сбивчивого дыхания, люблю не витиевато, просто, как умею. Ехала опять, как вновь, по родным улицам и ловила себя на мысли, что еще не стара, но уже пожила, и память моя уже не сыра, зацементировалась. И я уже и все еще помню, как было когда-то, тогда, когда деревья были... помню то  и тех, кого не вернуть. Например, себя: вот ту -- молодую, переполненную и исполненную, наивную и дурашливую, задорную, и Светку нашу помню, еще ту, наивную, живую, со смешливым нравом, которая завсегда заходила на вызов вначале высокой роскошной грудью, потом -- чемоданом с лекарствами, сопровождая всю эту феерию бархатным голосом: срочно разойдись, больные -- направо, сочувствующие -- налево. 

Нынче Светка умирает, у нее -- рак. Говорит тихим сиплым голосом: и это пройдет! Кашляет, сбивается, замолкает. И мы молчим, чтобы не расхлюпаться, не расплыться, отводим глаз, сушим слезу, глотаем комок, давимся, кашляем. Эй, -- неожиданно говорит нам Светка, -- срочно разойдись, больные -- направо, сочувствующие -- налево.

И я опять и снова налево. Там -- июль, Печерск, там тень кружевная от лип на фасаде дома Уваровых, вот -- Кловский дворец, Шоколадный домик, напротив -- особняк Ковалевского, направо -- к дому Плачущей вдовы, а слева ждут меня, вызывали.

Нынче хожу на дежурства редко, но метко, свое еврейское счастье не прогадаешь, не пропьешь и не разменяешь на три гроша. Дали первый вызов со словами "болит сердце". Потом добавили неофициально: это -- ваш вызов, ждал только вас. Ага, карма, моя карма! А приметы страны волшебной ОЗ до примитивного просты: масло масляное, земля круглая, палочки должны быть попендикулярно, каким вызовом дежурство начнешь, тем и успокоишься.

В этот раз успокоилась "девочкиным доктором". Первая девочка была 7 лет до 100, вторая -- 15 (завтра мне 85, доктор, у меня получится?), третья --12. Потом, правда, были и другие, не "мои" на сегодня вызовы. Но, как ими затмить воспоминания с первого, как забыть ту черно-белую фотографию, где молоденькая, совсем юная, коротко стриженная наспех, криворуко, кудрявая девочка в бескозырке открыто улыбается миру?  Как перечеркнуть в памяти записку под фотографией спешной нетвердой старческой рукой "Архангельск, флот, 42 год" ... и мельче "после похорон отдать фотографию внучке Леночке".

Та, которой завтра 85, говорит смущаясь: доктор, мне так неудобно, я в домашнем, не подготовилась, уж, простите великодушно, но болезнь так прихватила, что сил нет сменить не только верхнее, но и исподнее...

Третья, 12 до ста, когда аритмичное частое сердце отпускает, и дает возможность говорить, взахлеб рассказывает о своей даче, о цветах и плодах, планах на следующий дачный год, жизни, силе, вере, любви и надежде...

Возвращаюсь домой. Метро. Молодые увальни воняют потным телом и безнадегой. Хорошо, что у них коротко. 

Музыка июля -- тишина, мечта -- выспаться, ткань -- лён, фасон -- струящийся, цвет -- разбеленный серый, стих -- белый, кино -- немое, книга -- "Благоволительницы" Лителла, блюдо -- кабачки с тиляпией, фрукт -- груша, напиток -- домашний лимонад, цветы -- в садах, встречи -- по касательной, поцелуи -- скользящие.

Таня в прошлую пятницу постригла меня еще короче корочего, оголив напрочь лицо, сказала: миру нужно нести нежность, хожу теперь совсем беззащитная. Для чего-то купила еще одну красную помаду, зову ее незатейливо: моя кровавая нежность.

Младшенький поступил -- сегодня сдал документы, зачислили, и с свободным сердцем отправился с друзьями и палатками в поход, по возвращении планирует махнуть на недельку в Львов. А я об отпуске даже и не мечтаю, не время.

Дни стоят жаркие, вечера душные, на реке не протолкнуться, такого количества пикников на обочине еще не помню, гуляют, как в последний раз: пьют и едят много, кричат громко, засыпают в пожухлой траве замертво, а горы артефактов растут и растут. Хотя, есть и светлое -- нарядные девочки в белом со своими звонкими йорками, милые старушки в чудаковатых шляпках с болонками и мопсами, важные подростки с биглями и ретриверами, улыбающиеся найденыши из собачьих приютов, счастливо нарезающие круги вокруг своих хозяев, ну и конечно же, пёс Сёма, что верным дружочком бежит и бежит со мной рядом -- мокрый, усталый, но довольный-довольный...

Зачастую бывает так, что обстоятельства ставят человека в неудобное положение. Извлечь из неудобного положения все удовольствия – это и есть адаптация. 

Поэтому, «субботние пирожки» оказались не так уж и плохи. По крайней мере, руки трудятся, голова отдыхает, семья сыта, а те, кому я небезразлична, могут по пирожкам отслеживать мое психическое здоровье: появился вовремя пирожок на полке, значит –  все еще здорова. 

Я не знаю, как у вас, но мой интерес к кухне многослойный. Мне мало знать, куда и чего сколько положить, кому всыпать и сколько выдержать при комнатной температуре или в условиях, созданных современной бытовой техникой. В первую очередь, мне интересна мелодика рецептуры, интересен замес традиций и ритуальные пляски.

Опять же, я не знаю, как вы, но я готовлю по рецепту один раз – первый,  правда, строго, не отклоняясь ни на йоту, все остальное после, потом – сплошная импровизация. Поэтому, я всегда, когда делюсь своими рецептами, как здесь, так и в реальной жизни, оставляю зазор для творчества, ведь творчество – это свобода. Свобода выбора. 

А какой еврей не мечтал о свободе? Только ленивый! Прыщавый Лёвочка и некто Вовочка? Но, им истома и шкалик рома всегда важней.(c)

Сегодня будут Бублички! И только так – с заглавной! Готовы? Тогда – вперед с песней, да поскорей.

Утесов – раз.

из воспоминаний Григория Красавина

 

Бублички, они же бейгл, они же бейгелах. И не простые, а заварные.

Хочешь – ешь так, вприкуску с чаем, кофе или молоком, можно макать в мед. А можно разрезать пополам и внутрь положить любую начинку (курица, грибы, ветчина, овощи и даже фрукты). Американская классика – сливочное масло, копченая семга, красный лук, каперсы и салат.

У меня вчера на ужин были еврейские напевы – сельдь, творожный сыр с чесноком и баклажан. 

 

Кофейная гуща на дне чашки показала тор. Выбор сделан! Тем более, еще неделю назад я анонсировала Странник-52 "Бублички" (как только, так сразу покажу-расскажу-выложу).

Бейгелах зреют в духовке, на плите доходит рагу, в морозильной камере стынет клубничное мороженое, селедка и лук почищены, руки вымыты, глаза выплаканы, пёс Сёма, верный дружочек, весь день у моих ног, старшенький и младшенький звонками оповестили, что уже на подходе. И разве в субботу нужно больше для счастья?

... небо мутное, провисло тяжелым. Ласточки режут воздух хлестко и низко, задевая хвостами землю. Ходила в люди по неотложному делу, там -- совсем невозможно и душно от ненависти и черной боли. Я не знаю, сколько еще мне удастся продержаться, выстоять и сохранить холодный рассудок, адекватность реакций и то человеческое, что дано мне родителями, семьей.

А с другой стороны: я так много и упорно работала над тем, что нынче у меня есть -- моя семья, что не имею никакого права не выстоять, не продержаться, не сохранить. И, если мы со старшеньким уже взрослые, сформировавшиеся люди, где-то уже пожившие, и прожившие не самую худшую половину своей жизни, то у младшенького впереди еще целая огромная жизнь. И не дать ему пример тихой гавани, настоящего дома, который его крепость, я просто не имею никакого морального права.

Поэтому, вот сейчас только переведу дух за чашкой кофе, и сразу займусь. Заодно и решу, что сегодня будет на ужин -- раз, как мы завтра проведем день -- два, пачкать руки мукой или шоколадом -- три. 

Ну, конечно, знаете! Ясно, что вы знаете! Несомненно знаете! 

Как сделать так, чтобы превью картинок размещались в стройных рядочках и между ними был зазор? Срочно расскажите, а то я вся измучилась. 

Объясните мне, зачем вы носите черные бюстгальтеры под белое и прозрачное? Или только мне это кажется вершиной безвкусицы и неприкрытой вульгарности.

Младшенький, вернувшись в стаю, немедленно постригся налысо. Насадка 9 мм ведь считается "налысо"? И выбрил левую бровь вертикальным ровным дефектом. И в таком виде пришел ко мне, сел напротив, и глядя глаза в глаза нашкодившим котиком, тихо, но твердо попросил: пообещай, что ты больше никогда не будешь стричься так коротко!

Ранняя дворовая шелковица – крупная, нежная, сладкая – уже почти вся осыпалась, что не осыпалось, съели люди и птицы, правда, есть еще поздняя, но уже не то – кислит и мелчит, клюем с птицами нехотя, по привычке. Буйные травы, не смотря на обильные дожди и прохладные погоды, все выгорели, полегли сухостоем, лежат у земли, шушукаются, на ветру переговариваются о неотвратимости хода часиков: mutuum debitum est nativati cum mortalitate – умирает лишь то, что рождается. И это – бесспорно, изначально у рождения долг перед смертью, они друг перед другом взаимные кредиторы.

Зато, абрикосы в зените, пришел их черед. Падают сочным оранжевым на умирающую зелень, расплываются крупными каплями по выгоревшему желтому. Фиксирую! Глазами, сердцем, душой разомлевшей, растопленной, как кусочек сливочного масла на сковородке, наконец-то в подоспевшей так поздно жаре, к макушке лета. Тихонечко шкварчу. Брызгаюсь необузданной и неукрощенной странным летом силой. Но, немного осталось, совсем чуть-чуть, и бросят в топку времени "в багрянец и в золото одетые леса", остудят мою кровь, и мглой волнистой покроют землю предсмертные небеса.

Середина лета. Зенит. Из зеркала уже на меня глядят не изумрудным отливом глаза, а с оттенком охры. Сняла все кольца и серьги, надела браслеты, каблуки сменила на сандали, жажду утоляю домашним лимонадом, а слова сушу на горячем солнце. Высохнут – измельчу в песок и развею по ветру. 

Если вы не знаете, чем заняться сегодня вечером, я вам подскажу: начался сезон слив, первые пошли – кисленькие и упругие. А что может быть лучше сочетания нежного песочного теста с пышным творожным суфле, в котором утонули истекающие соком сливы? Вот вчера я так и подумала, когда увидела на рынке сливу.

Рецепт созрел в процессе, и экспромт оказался так неплох, что принесла и вам.

Как приучить (заставить) себя ложиться спать до полуночи, или, в крайнем случае, до часу ночи, а не в два или полтретьего? Вопрос, скорее всего, риторический. К концу недели чувствую себя тыквой. Хотя, и с таким режимом сна я так мало успеваю, а планов громадье. 

И лето истекает стремительно, подумать только: всего осталось каких-то 7 недель!

... хочется остановить планету. И сойти на важной для жизни станции, где заправляют любовью и знаками препинания. Я бы выбрала три точки!

Мео, ты даже себе не представляешь, как я скучаю по тебе. Как я скучаю по нам тем, что звучали нотой до...

Ходили в вечер полнолуния с Семёном в люди, там нынче у людей июль, суббота. Видели много нарядных девочек на каблуках и в коротких платьях, и рядом с ними мальчиков в дачном: шорты, бороды, запах романтики от немытого тела. Некоторые из них дивно целовали девочек, не прикасаясь телами, губы в губы. Другие -- девочек игнорировали безбожно.

Грозовой фронт на шаг отступил, и на мосту опять гитарист трогает нежно струны. Порой мне кажется, что я ни за что не смогу оторваться от этих мест. Все чаще и чаще просто кажется. Остается одно -- резать по живому, не дожидаясь перитонитов....

Пожалуй, те, кто в 20-м отплывал с одеской пристани последним пароходом, тоже мечтали вернуться куда-нибудь сюда, к себе настоящим, где пламенеет восход голоногого детства, где в полнолуние поцелуи слаще меда.

Одежда, -- пишут тут одни в комментариях, -- кроме комфорта, должна давать представление о личности, которая ее носит.

Старшенький и младшенький покинули меня специально -- маме для поправки психического здоровья раз в неделю нужно побыть одной. И что? Хожу по дому, нет не слоняюсь, по делу, но разобраной, в одних трусах, зато -- кружевных. 

Младшенький вернулся в семью, и я как в той поговорке про аидише маме "Если мама считает, что вы много едите, значит, это не ваша мама, а её мама", опять пеку. Вчера был популярный израильский пирожок бурекас. 

5 фактов:

2)  Из крыжовника мама варила хитрое варенье: в каждую ягодку агруса вставлялась вишенка с хвостиком. Было ли вкусно, не помню, а вот возня с этим была.

3) Зеленый крыжовник я люблю больше красного.

4) Красный полезнее, в нем больше пектина – природного санитара, большой щетки для кишечника.

5) В агрусе довольно высокое содержание триптофана, равноценно содержанию этой незаменимой аминокислоты в кедровых орехах. Как известно, триптофан в нашем организме под воздействием солнечного света превращается в серотонин – гормон счастья. Дефицит серотонина приводит к депрессии.

На выходных разгоняла грусть, варила варенье из крыжовника, а потом вареньем на Ивана Купалы гадала.

Сезон вишни в разгаре. Самое время заготавливать ее впрок: морозить, сушить, мариновать, варить варенье, закрывать компотом или в собственном соку, делать наливки, чтобы потом, когда наступят монохромные времена, раскрашивать свое бытие ярко-красной жизнеутверждающей краской.

В моем родительском доме вишню измеряли не килограммами, а ведрами, потому что «садок вишневий коло хати, хрущі над вишнями гудуть» (Тарасик Ше).  И во всех рецептах, которые достались мне от бабушки и мамы, так и значится:  взять столько-то и столько-то на ведро вишен. Это уже потом, выйдя в свободное кухонное плавание, я их адаптировала под килограммы.

А в детстве в вишневый сезон я была на подхвате, буквально подай-принеси. Мама моя всегда была жуткой трусихой, особенно, что касалось высоты, поэтому было четкое распределение: мама обрывала ягоды внизу с высоты своего роста, а все, что выше, было за бабушкой, моей Ефросинией Федоровной. Выглядело это так: Федоровна надевала специально ею сшитые для такого дела брюки (темный, немаркий сатин, резинка внизу штанин) и старую рубашку до длинных рукавов сына, моего отца, голову покрывала платком, повязанным на пиратский манер, на пояс хитрым способом привязывался эмалированный бидончик литра на три. И вот в таком виде она выходила в сад, перекидываясь по дороге приветствием с соседями, как справа, так и слева: что, в сад? – да,  вишня созрела! Таков был ритуал. Бабушка до восьмидесяти лет исправно лазила по деревьям, наполнив бидончик вишней, спускала на веревке вниз, а уже внизу я аккуратно высыпала его содержимое в ведро, и так, пока останется пара-тройка десятков ягодок для птичек. Бабушка ушла из жизни на восемьдесят первом…

Высоты я не боюсь, но по деревьям не лазаю – сада вишневого нет. А вот ягоду эту люблю и сильно уважаю. И в соусе, и в компоте, и сорбетом, и особенно – в тесте, будь то вареники или пироги с тортами. Поэтому, июль для меня – время оттачивания кулинарных вишневых навыков. Летом подготовился, зимой – отчитался.

В этот раз был вишневый тарт. За основу взяла рецепт песочного теста австралийского шеф-повара Билла Грейнджера, остальное – импровизация.

Мамины родители жили далеко, под Курском. Помню из детства, что ездили к ним в гости раз в год, во время маминого отпуска, который она всегда брала в июле. Последний раз я была у них в гостях в 93-м, а 1 мая 94-го, на Пасху, бабушка умерла. Приготовила обед, отпраздновала с дедом, убрала со стола, перемыла, перетерла и убрала в сервант нарядную посуду, да и упала тут же замертво с белоснежным накрахмаленным полотенцем в руках. У нее всегда был в доме порядок и чистота. Легкая смерть у Даниловны, – говорили соседки. Отца с пребольшими уговорами моя мама забрала к себе, но он ушел вслед за женой через год с небольшим – не осилил одиночества. 

Двадцать лет прошло, как нашей Марии Даниловны нет, уже моя мама 17 лет бабушка, а я каждый раз, занимаясь засолкой огурцов, вспоминаю себя той летней деточкой. Июль, жара, ветер лениво колышет занавеску в столовой, полуденное солнце играет бликами на отполированной до блеска нарядной посуде (праздник, – говорила бабушка, – дети приехали), обед строго по расписанию, садилась за стол ровно в три дня, когда часы пробьют. Не вертись, не крутись, – шептала мне на ухо мама, а как было утерпеть, как удержаться, когда на столе бабушкины хрустящие малосольные огурцы, мне больше ничего и не надо было. Ах, вкуснее таких я в жизни больше ни у кого и не ела!

Июль. Огурцы. Солю. Опять и опять пытаюсь добиться именно того вкуса из детства. И очень надеюсь, что у меня получится, ведь у меня есть еще время в запасе… время до бабушки.

А вы не забыли про огурцы?

Если забыли, то я вам напоминаю: сезон в разгаре.

Все чаще и чаще, отправляясь с собакой на вечернюю прогулку, спрашиваю себя: кто все эти люди?

Вот, к примеру, вчера повстречала дивную компанию мужчин неопределенного возраста и рода занятий, утомленных алкоголем. Майка, шорты а-ля милитари, сандалии «привет, олимпиада-80» и пыльные носки – примета времени. Двое уставших, спотыкаясь и падая, вели третьего битого, перемежая густую матерную брань редким суржиком. А впереди гордо вышагивал, что циркуль, четвертый с баяном и пел что-то неразборчиво мелодией сбивчивой, но задорно-презадорно.

Или вот на детской площадке. Дети в свободном выгуле, родители, не отходя, пьют холодное пиво вприкуску с золотистыми чипсами, руки в крошках, губы в пене, лица блаженствуют. Одна молодая мать рассказывает: Даша налила себе в стакан кваса и говорит «Мама, мама, у меня пиво!» Смеются все, даже Даша, что тихонечко подошла и стала рядом. Отсмеявшись, Даша теребит за руку мать: ма, ма-ааа, идем на другую площадку! – Не видишь, я занята. Иди, гуляй, и не мешай мне.

Но, чаще и чаще мне все больше на них фиолетово, лишь бы ко мне не приближались, да не вступали со мной в вербальную связь.

А вот утром хорошо. Все знакомцы и по делу ходят – хвосты выгуливают. И шелковица. Каждый раз, проходя мимо, не могу оторваться до фиолетовых губ.

Серия сообщений "Охота на радугу":
Часть 1 - Леточко красное
Часть 2 - День зреет
...
Часть 5 - Две минуты в минус
Часть 6 - Праздник первых синеньких
Часть 7 - Все, конечно, мы братья по разуму, только очень какому-то разному (с)