Ехала я как-то много лет назад в московском метро. Села на ветку почти в самом начале и по прямой перемещаюсь к конечной станции. Долго еду, думаю думу свою, глаза прикрыла. Вокруг то набиваются люди в вагон, то рассеиваются. Постепенно их становится совсем мало...

А я за время поездки буквально измучила себя одной мыслью:" Зачем! Ну, зачем нам эта встреча? Почему мы вообще встретились? Всё ж и так ясно... "

В общем, накрутили себя, как могла. Пыталась решить то, что решить было не в моих силах.

И вот, за несколько станций до конечной остановки, где я встречусь с объектом своих мучений, я открываю глаза. И первое, во что упирается мой взгляд в почти пустом вагоне - аккуратно расправленный белый пакет на коленях женщины, сидящей напротив. А на пакете крупными алыми буквами написано: "Каждая встреча - не случайна!"

Много лет прошло с тех пор. Но оглядываясь назад, я знаю ответы на терзавшие меня вопросы. И знаю, что пройти через всё это мне было необходимо. Иначе опыт и мудрость сложно накопить.

ГНА

(романтическое фэнтези для подростков и взрослых детей)

Галевская Наталья        

                                                            21

       Я протянула руку и осторожно открыла дверь. Её проём был словно затянут переливающейся на свету прозрачной плёнкой, подрагивающей от моего дыхания. За плёнкой - темнота.

       Кир подошёл ближе и дотронулся до странной преграды. Его рука прошла внутрь и стала видна, словно через толстый слой воды - с искажениями и, словно, нечто совсем не принадлежащее Киру. Он резко выдернул руку обратно, растопырил пальцы и стал внимательно их разглядывать.

       - Давай сидром протру. Вдруг там зараза какая, - заботливо предложил енот.

       - Ну, что? - поинтересовалась я, - Как там? Рука онемела, да?

       - Н-н-нет, всё нормально, - наконец ответил Кир, - Вроде бы...

       На обед у нас был рыбный суп с перловкой и жареная рыба с луком под сметанным соусом.

       - Надеюсь, к какао и чаю пирожки  не с рыбой? - съязвил Еня.

       Но никто не обратил внимание на его вопрос. Все были поглощены мыслями о загадочной двери и о том, что же находится там, за ней.

       Веня внёс тарелочки с пирожкам и стал расставлять их перед каждым.

       - Микки, тебе с творогом и клубничным вареньем. Кир - с мясом. Лиза - твои любимые, с вишней. Еня - с крапивой и яйцами, как ты обожаешь. Ну, а это - мне. - С этими словами, заяц присел на скамеечку и обхватил лапками самый большой пирожок со  своей тарелки.

       - Да ты издеваешься, что ли?!! - вдруг заорал енот, расплёвывая по сторонам только что откушенный пирожок.

       - Ой, извини, тарелочки перепутал, - Веня округлил глаза и быстро поменял свою и Енину посуду. - Я с морюшкой люблю. - И, виновато посмотрев на нас, с удовольствием засунул в рот остатки от откушенного енотом пирожка.

       После обеда мы вышли во двор, расположились в тени каштана отдохнуть и обсудить план дальнейших действий в отношении загадочной двери.

       - Я предлагаю переодеться практично, захватить с собой самые необходимые в путешествиях вещи и пойти посмотреть, что там, - сказал Кир.

       - Пойдём все вместе? - спросила я.

       - Нет, всем нельзя уходить, нужно, чтобы здесь кто-то остался, на всякий случай. Кто это будет?

       И все, почему-то, как по команде, посмотрели на Веньку. Тот быстро-быстро заморгал, сглотнул и не стал идти против мнения коллектива.

       К входу в дверь мы подготовились основательно. Я и Кир были в плащах:вдруг там дождь. На плечи накинуты сумки со всевозможными необходимыми в путешествии хозяйственными мелочами:спичками, солью, ножами, запасом крупы, листками бумаги, грифелем, пузырьком с сидром (для возможных ран), кружкой, ложкой, вилкой, маленькой кастрюлькой и множеством других очень нужных вещичек. Да, под шумок, Венька успел засунуть туда ещё связку сушёной рыбки.

       - Так, ну всё, мы пошли, - сказал Кир и взял меня за руку.

       - Подождите! - воскликнул Еня, - Я предлагаю нам всем привязаться верёвками за прилавок. И он шустро сбегал в кладовку, принёс оттуда  моток толстой верёвки и стал обвязывать её за деревянные ножки. Попутно успевал отдавать последние распоряжения зайцу:

       - Двери в лавку держи закрытыми и зашторенными. Никому не открывай ни в доме, ни здесь. Следи за порядком. Если нас долго не будет, беги к... Кир, я думаю, если что, к твоему брату можно будет обратиться?

       Тот помялся, задумался, потом, что-то решив, махнул рукой и сказал:

       - Если с нами и так, что-то уже случится, то хуже не будет. Второй раз не убьёт. Зови Веньямин, Виталиса. Но только в очень, очень крайнем случае. Не пори горячку.

       И мы пошли! Сначала Кир, за ним - я. Микки шла, крепко держась за лапу Ени.

                                                                       22

       Когда я проходила сквозь плёнку, висящую в двери, никаких странных ощущений в себе не почувствовала. Но во внешнем пространстве они ощущались в полной мере. Исчезли звуки, доносившиеся с нашей улицы, их заменили странные урчащие, ритмичные раскаты, раздававшиеся где-то в дали. Изменились и запахи. Цветочный аромат и свежесть воздуха ушли, вместо них в нос проник тяжёлый, незнакомый воздух.

       Мы оказались в тёмном, гулком и довольно сыром помещении. Кир зажёг свечу. Я огляделась.

       - Похоже на подвал. Будем искать лестницу наверх?

       Кир кивнул и двинулся в направлении дуновения воздуха, колыхавшего пламя. Через несколько шагов мы увидели сбитую от времени каменную лестницу. Осторожно поднялись по ней. Перед нами снова была дверь. Мы переглянулись.

       - Откроем? - спросила я шёпотом. Кир кивнул в ответ. Взялся за ручку и медленно открыл дверь.

       И мы застыли, открыв рты, онемев от удивления и... Где мы? Это что за место?

       По мощёной улице в разные стороны проносились железные повозки, пыхтя, громыхая и испуская жуткий запах гари и ещё чего-то мерзкого. В воздухе медленно пролетал... Нет, не воздушный шар, но очень похожий на него длинный пузатый "кабачок". Под ним тоже находилась повозка, которая так же гудела, трещала и плевалась дымом. Мимо нас прошла странно одетая дама с собакой на поводке. Собака оказалась намного чудеснее женщины. Странное, собранное из металлических пластин, животное выглядело, словно настоящее. И вело себя также. Подбежав к нам, псинка стала отчаянно лаять.

       - Фу! Мажмери! Фу, я кому говорю, - дама подтянула, извивающуюся на поводке собаку, к себе. И, гордо подняв голову, продолжила свой путь.

       Кир захлопнул дверь. Не сговариваясь, мы спустились по лестнице и направились к нашей двери. Войдя в антикварную лавку, все облегчённо выдохнули и ошарашено уставились сначала друг на друга, а потом на зелёную улицу за витриной. Воздух снова стал упоительно ароматным.

       - Вы уже вернулись? Что так быстро? А что там? Видели что-нибудь? - засыпал нас вопросами Веньямин, сидевший на прилавке и перебиравший медали.

       - Да, вернулись, - первым пришёл в себя енот, - Чтобы проверить, как ты воруешь медали и сбываешь их налево.

       Совет мы устроили в гостиной. Каждый расположился в удобном для него месте. Необходимо было обсудить увиденное и принять решение:что делать дальше.

       - Я думаю, это параллельный мир, - сказал Кир.

       - Да, только мы так и не узнали, где он находится. - подключилась к обсуждению я.

       - А что, вы думаете, этот город где-то очень далеко? - полюбопытствовал енот.

       Мы с Киром дружно показали пальцами на небо. Енот, Венька и Микки посмотрели на потолок. Потом снова на нас с непонимающим видом.

       - Ну, мы с Киром часто обсуждали, есть ли на других планетах такие же города и люди... - объяснила я.

       - А-а-а-а!    

       - Нет, я думаю, этот город где-то недалеко. Вернее, он не оттуда. - ткнул лапой в потолок Еня. - Сдаётся мне, что это  параллельный мир. Но уж очень гадкий, какой-то. Животные - и те не настоящие. И воняет там, словно все топят в домах неочищенные печи. Бэ-э-э... Гадость!

                                                                        23

       Вечером, расставаясь с Киром и Микки, мы решили встретиться завтра утром у меня и предпринть вторую попытку посещения неизвестного города.

       Я  перебирала платья и обувь в антикварной лавке, когда туда вошёл довольный Кир.

       - Удалось сбежать из дома незамеченным. Вчера Вит устроил мне воспитательную беседу. В общем, пытался ввести домашний арест, но я отстоял свои права и сказал, что где я провожу дни - моё дело. Главное, что возвращаюсь в дом на ночлег. Ну, что тут у тебя?

       - Да вот, подбираю нам с тобой костюмы для другого мира, - отозвалась я, продолжая копаться в вещах. - Вчера заметила, что мужчины там предпочитают кожаную одежду, а женщины - более пышные, чем у нас, платья со шнуровкой и тоже с кожаными деталями... Вот! Нашла!

       С этими словами я кинула Киру куртку, штаны и кепку. А себе сняла с вешалки коричневый костюм с длинной пышной юбкой.

       - Ботиночки уже надела, - и продемонстрировала другу кожаную обувь с высокой шнуровкой.

       - Какая странная у них любовь к коже, не находишь?- спросил Кир, разглядывая выданную ему куртку.

       - Мода, - откликнулась я, - Мода вещь такая странная, что лучше не задумываться, откуда что приходит и почему считается привлекательным. Быстрей одевайся и пошли. Я в нетерпении! Хочется подробно у них там всё рассмотреть. Я как подумаю, что мы открыли другой мир, так внутри всё переворачивается от любопытства.

       Через несколько минут все были готовы к путешествию и новым приключениям.

       И вот, мы снова стоим в проёме распахнутых дверей, выходящих на улицу незнакомого города. Опять дышать стало тяжело, в горле запершило и глаза немного зачесались.

       Кир решительно сделал первый шаг на тротуар. И мы пошли, пошли по странной, гомонящей разнообразными непонятными звуками, улице. Но, конечно, в первую очередь оглянулись, чтобы запомнить дом и дверь, откуда мы здесь появились.

       Это был странный мир! В чём-то очень похожий на наш, а в чём-то - абсолютно чужой.

       Мимо нас продолжали проезжать железные повозки. Как они управлялись, оставалось загадкой, ведь никаких лошадей и ослов впереди них не было. В этот раз в небе не летел "кабачок". Зато в дали, где-то за городом, мы увидели множество разных труб, испускавших массу чёрного, едкого дыма, расползавшегося по воздуху в разные стороны.

       А торговые лавки здесь были точь-в-точь, как наши. Да и разговаривали люди на языке, который нам был понятен. Странно...

       Мы шли и глазели по сторонам, иногда открывая рты в изумлении. Возле одной из витрин мы буквально застыли. Здесь продавали железные части для... животных. Хвосты, уши, глаза, лапы...

       - Кошмар! - дрожащим голосом сказала Микки и прижалась к Ене. Тот обнял её, притянув к себе поближе.

       - Не удивлюсь, если нам попадётся лавка с частями для людей. Бр-р-р! - высказался он.

       Мы дошли до конца улицы, посмотрели её название - "ФБРЗПШ".

       - Мда... - озадаченно сказал Еня, - У меня такое чувство, что все неадекватные люди переселились в этот город. Психи, тут все психи!

                                                                     24

       - Куда дальше пойдём? - Кир, в нерешительности, смотрел то направо, где начинался новый ряд улиц, то налево, где улицы заканчивались и под горкой виднелась чахлая растительность.

       - Давай налево, - показала я рукой и направилась вниз.

       Дома закончились и, спустившись по дорожке, мы оказались возле реки. Мда, река... Тут же невольно сравнили её с нашей Быстрянкой. Чистой, журчащей, прозрачной, в которую хотелось залезть в жаркий полдень и не вылезать, качаясь в течении, зацепившись за ветку ивы, склонившейся к воде.

       Над этой же рекой клубился довольно едкий туман. А сама она была неприятно разноцветной. Такая же цветная пена колыхалась возле берега. Рыбы в реке не было.

       - Это что? - указывая лапой на воду, спросил Еня. - Это у них река такая? Что они с ней сотворили?!

       - Думаю, это всё идёт вон оттуда - ответил ему Кир, махнув головой в сторону торчащих и дымящих труб.

       - Я не понимаю, как они здесь живут?! - воскликнула я, впечатлённая увиденным. - Они испортили всё, что могли, в угоду своим прихотям!

       Разочарование этим миром стало настолько сильным, что я заплакала. Было столько надежд, столько мечтаний про другие места, где могут жить такие же, как мы, люди. Хотелось увидеть их миры, восхититься природой и жителями, пообщаться с ними, почерпнуть много интересного... А это место хотелось забыть побыстрее и оказаться у себя, в своём родном, прекрасном живом мире.

       - Пойдёмте домой. Я не хочу здесь больше ничего смотреть. Природа умирает. Животные ненастоящие. Дышать нечем.

       Мы развернулись и побрели обратно в центр города. Мимо нас опять стали сновать тарахтящие повозки. А люди шли по улицам  и, словно не замечали друг друга.

       Мы оказались на улице, где также одна за другой были расположены разнообразные лавки. Проходя мимо них, я невольно рассматривала витрину за витриной...

       - Антикварная лавка! - вдруг увидела я - Давайте зайдём, посмотрим, что у них тут есть.

       Мы открыли дверь, звякнул колокольчик. Встали возле прилавка, разглядывая товар и сравнивая его с тем, что имелось в нашём магазинчике.

       Странно, но многие вещи были очень похожими на наши. Те же сервизы, монеты, одежда, мебель, книги. Всё уютное и такое привычное!

       - Чем могу быть полезен, молодые люди? - из задней двери показался старичок с окулярами на носу.

       - Добрый день, - откликнулся Кир, - Мы зашли посмотреть на ваш товар.

       - Ну что ж, смотрите, смотрите С удовольствием расскажу вам  про каждую вещь.

       Я же молчала, потому что не могла этому поверить. Нет, это просто невозможно! Быть не может!

       - Дедушка?! Дедушка!!! - закричала я.

       Старичок вздрогнул, резко обернулся и внимательно посмотрел на меня.

                                                                  25

       - Лиза?! Лизонька! - дедушка кинулся  ко мне. - Внученька моя! Да как же это? Как ты здесь оказалась?

       Кир, Еня и Микки стояли, застыв на месте, раскрыв рты,  и во все глаза смотрели на нас.

       А мы с дедулечкой обнимались крепко-крепко, оба плакали и не могли оторваться друг от друга.

       - Ну, пойдём, пойдём сядем, поговорим, - наконец сказал дед, обнял меня за плечи и повёл в глубь помещения.

       Мы сидели за столом на маленькой кухоньке, находившейся на втором этаже антикварной лавки. Я держала дедушку за руку и никак не могла поверить своим глазам. Он жив! Жив!!!

       Кир тихо сидел рядом со мной, а Микки с Еней расположились на подоконнике. Они сидели, свесив лапки и тоже, не отрывая взгляд, молча смотрели на нас.

       - Я ничего не понимаю. Как ты оказался здесь? Почему исчез из Мошанска? Мы с родителя подумали, что ты умер, - из моих глаз снова потекли слёзы.

       - Дорогая моя, девочка моя, - тяжело вздохнув, ответил он. - Так случилось, что три года назад я не смог уйти отсюда.

       Встав из-за стола и сцепив руки перед собой, он стал ходить туда-сюда, рассказывая то, что с ним произошло.

       - Как ты уже, наверное поняла - я ходил между мирами из Мошанска в Мошелев. Кстати, вы в курсе, что этот город называется Мошелев?

       Мы все дружно помотали головами.

       - Как я понимаю, вы воспользовались той же дверью, что и я в своё время?

       Мы снова дружно кивнули в ответ.

       - В таком случае, да будет тебе известно, моя дорогая внучка, что первый раз я прошёл через неё не оттуда сюда, а наоборот,  - и дедушка лукаво посмотрел на меня, открывшую рот в глубоком изумлении. - Да-да, я - коренной житель Мошелева, этого мира. А Мошанск... Мошанск стал моим вторым домом. Прекрасным, уютным, цветущим и зелёным домом.

       - Офигеть! - не выдержал Еня, высказав в слух то, что не ршался сказать каждый из нас.

       - Полностью с вами согласен. Не имел удовольствия узнать ваше имя, - и дедушка выжидательно посмотрел на енота.

       - Енислав Юрикович, - спрыгнув с подоконника и, поклонившись, представился Еня. - Весьма рад лицезреть вас живым и совершенно здоровым.

       - Так вот, Енислав, правила приличия диктуют нам познакомиться и с остальными слушателями моей, так сказать офигенной жизни. Будьте любезны, представьте мне свою даму.

        - Миккаэла Фьординни, моя супруга! - отрекомендовал Еня смущённую Микки.

       Теперь уже мы с Киром дружно уставились на эту парочку, разинув рты и вытаращив глаза.

       - Офигеть! - сказали мы с ним хором.

                                                                       26

       - А как же вы будете жить? Где? - поинтересовался Кир у Ени и Микки, когда первые эмоции от потрясшей нас новости улеглись.

       - Ну, у нас, семейников, всё не совсем так, как у вас, людей... Потом обсудим. Мы отвлеклись, - тактично намекнул Еня.

       - Мда, благодарю вас, Енислав. Но один нюанс мы, всё-таки, упустили. Молодой человек, жажду услышать ваше имя, - поинтересовался Гор Вилыч, пристально посмотрев на Кира.

       - Кирилл Вет Лозовски, друг вашей внучки, - приподнявшись на стуле, представился он, протянув деду руку.

       - Вет Лозовски?! - удивлённо переспросил тот. - А... Ну да, ну да... Помню-помню. Маленький подельник моей внучки. Помнишь крапиву?

      - К-к-какую крапиву?

      - За моим сараем! - улыбаясь, похлопал его по плечу дед, усаживая обратно на стул. - Итак, мы отвлеклись... Будучи довольно молодым и восторженным, я мечтал... Мечтал о других мирах.

       Мы с Киром переглянулись. Дедушка заметил это:

       - Да-да, это обычный признак юности - мечтать. Мечтать и стремиться к неизведанному. Вот я и нашёл свою мечту - двери в самый чудесный мир из всех, где мне удалось побывать.

       Тут мы с Киром снова переглянулись

       - Не думали же вы, молодые люди, что существует только два мира? Их великое множество! Но не всем, далеко не всем суждено их увидеть, познать и принять... Вот, например, вы смогли попасть сюда потому, что стали семейниками. А я перешёл в Мошанск, будучи дипломированным вайдом высшей степени. По здешнему - чародеем.

       Я расплылась в широкой улыбке. Вот! Вот, кто такой вайд - чародей. Оставалось только  узнать, на что они способны.

       - Там я остался ещё и потому, что познакомился с твой бабушкой, - продолжил дед. - Мы поженились и счастливо прожили вместе много лет...

       Гор Вилыч надолго замолчал. Мы же сидели тихо, не мешая ему вспоминать былое.

        -  Итак, я обосновался в двух мирах одновременно. В обоих завёл антикварные лавки, перенося старинные предметы из одного места в другое. Особенно много антиквариата можно было раздобыть здесь, в Мошелеве. В угоду очередным веяниям моды, многие жители просто-напросто выбрасывали добротные, красивые вещи. Произведения искусства отправлялись в костёр! И всё это только потому, что "в этом сезоне не тот материал прилично иметь в доме"... Мда... Ну, да ладно. Я отвлёкся.

       С этими словами дед поставил на плиту чайник. Поинтересовался, кто, что будет пить. Затем поставил на стол корзиночку с печеньем и креманки с разнообразным вареньем. Потом снова сцепил руки перед собой и продолжил:

       - Дверь, через которую я проникал из одного мира в другой, оставалась невидимой для всех. Поэтому однажды, три года назад, я очень удивился тому, что не смог вернуться в Мошанск.

      - Почему? - выдохнула я.

      - А дверь оказалась заперта, - развёл руки Гор Вилыч.

      - Закрыта?

      - Нет, молодой человек, именно заперта. Не с помощью ключа, разумеется.

                                                                        27

       - И кто мог её запереть? - поинтересовалась я.

       - Не знаю. За три года так и не смог понять. И почему этот кто-то её запер - тоже, - Гор Вилыч вздохнул. - Но зато ты смогла не только найти их, но и открыть! Я так рад тебя видеть, родная моя, любимая внученька.

       С этими словами дедушка отвернулся, смахнул рукой слезу и отпил крепкого чая.

       - Кстати, вы уже догадались о том, что Мошанск и Мошелев - это одно и то же место?

       - К-к-как это? - чуть не подавилась я печеньем, которое почти целиком успела запихнуть в рот. - Они же совсем не похожи!

       - В том-то и дело, что не похожи! Они и не могут быть похожи! Просто в разных своих узловых временных отрезках, каждый развивался по-своему. В итоге, в Мошелеве прогресс пошёл по пути механизированного развития, а в Мошанске отказались от создания всего того, что уже существует в природе. Там используют внутренние резервы всего живого. Безусловно, как здесь, так и там, данный выбор повлиял на другие сферы жизни в том числе.

       Я сидела и хлопала глазами. Из сказанного дедушкой поняла суть, но не все слова. Всё же, учиться надо было лучше... Или дальше продолжать учиться...

       Посмотрев на меня, дедушка добродушно сказал:

       - Ничего, я тебе потом всё подробно объясню. Главное - ты здесь.

       - Это что же получается, - подал голос Еня, - вот та... та... В общем, та мерзость, что течёт у города - это Быстрянка? Наша Быстрянка?! А те трубы вонючие торчат из садов Кирова поместья?

       - В какой-то степени - так.

       - Так, я домой хочу. Засиделись мы у вас, - засуетился енот. - А то какая-нибудь.. Хм-м, какая-нибудь нехорошая тварь снова запрёт дверь. И мы тогда останемся здесь, в ж... в жалком месте. А у меня семья, между прочим, жена молодая!

       С этими словами Еня, взяв за лапу Микки, направился к выходу. Мы с Киром тоже встали.

       - Дедунечка, мы пойдём, ладно? Правда, нам пора. Там Венька заждался. Это мой второй семейник. Да и Киру домой пора...

      - Да-да, я понимаю. Эх! Многое не рассказали друг другу. Ну, да ничего! Не последний раз. Вы же ещё придёте, да?

      - Нет уж, лучше вы к нам, - твёрдо сказал енот.

       Дедушка проводил нас до дверей на улице со странным названием. Кстати, надо будет потом узнать, что оно значит.

        Перед расставанием, мы с ним договорились увидеться у него через два дня.

       - Приходи. Приходи, родная. У меня для тебя будет очень хорошая новость... Хм, не могу сейчас всего тебе сказать, но обязательно приходи! Я буду ждать.

       - А к нам, в Мошанск, ты не хочешь вернуться?

       - Приходи, я всё тебе объясню. Ты всё поймёшь... Мошанск... Это потом. После.

                                                                      28

       Когда мы появились в своей антикварной лавке, Веня нервно наматывал круги. И  явно уже не первый час.

       - Фу-у-у! Вернулись! А то я уже весь извёлся. Ну, как там? Что там?

       - Венечка, милый мой, - кинулась я к зайцу, схватила на руки и стиснула так сильно, что он крякнул, задохнувшись на мгновение. - Мой дедушка - он жив! Представляешь?!

       По дороге в гостиную, я успела рассказать Вене в общих чертах и про дедушку, и про город Мошелев. И упомянула про Еню с Микки.

       - Кстати, а ты в курсе, что они поженились?

       - Конечно, в курсе, я ж и скреплял их союз, - гордо отозвался заяц.

       - Ах вы, тихушники! - поддел всю троицу Кир, - Слушай, Лиза, а давай и мы поженимся? И никому не скажем! И особенно не скажем тем, кого не пригласим.

       - Давай, - расплылась я в улыбке.

       - У-у-у, невеста моя, чмок тебя, - Кир наклонился и легко поцеловал меня в  губы.

       Я в ответ захихикала, обняла его за талию, потом потребовала взять меня на руки и перенести на кухню.

       - Жен-и-их, ты у нас ужинать будешь или к себе пойдёшь, в логово к брату.

       - В логове поем, - чмокнув меня в щёку, Кир попрощался со всеми и, подождав, пока она обнимется с Еней, ушёл домой.

       - Так, ну что у нас на ужин? - поинтересовался енот, шаря по кастрюлям голодным взглядом и потирая лапки.

      - Ой, Енечка, ты извини, я так волновался за вас, что совсем забыл приготовить что-нибудь свеженькое на ужин. Есть только жареная рыба, на завтрак не доели... - виновато опустив глаза, сказал заяц, ожидая очередной головомойки.

       - О, морюшка! Моя любимая морюшка! Тащи сюда. Да побольше-побольше!

       Заяц ошеломлённо уставился сперва на енота, а потом на меня.

       Через два дня, утром, когда я готовилась к походу в Мошелев, ожидая Кира и Микки, во входные двери настойчиво постучали. Удивлённая, кто бы это мог быть,   пошла открывать.  

       Не здороваясь, во двор ворвался вихрь по имени Вит.

       - Надо поговорить, - недобро глядя на меня, заявил он.

       Я махнула ему рукой в сторону дерева, на скамейку в тени. Перешагнув туда, он, резко развернувшись ко мне, выпалил:

       - Предлагаю выкупить вашу лавку и дом за любую предложенную сумму. Сколько?

       - Извините? - непонимающе посмотрела я на него.

       - Что тут непонятного? Я хочу, чтобы вы все трое уехали отсюда. И как можно скорей. Сколько вы хотите за свой дом и лавку?

      - Нисколько! - ответила я, гордо вскинув голову.

      - Понятно... До меня тут дошёл слух, что вы с моим братом обручились. Это правда? - продолжал он буравить меня взглядом.

      - Допустим.

      - Да не буду я ничего допускать! - взъярился Вит, - Я не допущу этого брака!

       Вот на этих словах во мне что-то оборвалось, в глазах сначала потемнело, потом покраснело, а в ушах застучало.

      - Во-первых, не ваше дело, где я живу и сколько стоит мой дом!  Во-вторых, не смейте на меня орать!!! Я вам никто! И  в-третьих, захотим с Киром - и поженимся. Вы даже не пикните. И не узнаете. Вот! Я всё сказала.

       И, подойдя к входной двери, распахнула её, добавив:

       - Попрошу очистить мой двор от своего присутствия.

       Вит, подлетел ко мне, коршуном навис надо мной с явным желанием придушить на месте. Но я стойко выдержала его прожигающий взгляд.

       - Это мы ещё посмотрим, - наконец процедил он сквозь зубы и прошёл мимо меня на улицу.

       - Что, съёл, жабёныш, - раздался шёпот из-под стола.

       - Я всё слышу! - отозвался Вит не оборачиваясь.

                                                                     29

       Когда Вит ушёл, Еня вылез из-под стола и подошёл ко мне. А я стояла в полной растерянности и совершенно не понимала то, что сейчас произошло. Это я так орала сейчас? Я?!!

       - Еня, что это со мной? Я ж никогда... никогда! Чтобы вот так, да на взрослого. Нет, он, конечно, заслужил, но... Словно не я!

       Енот, не дотягиваясь выше, похлопал меня чуть ниже спины и утешительно заговорил:

       - Ничего-ничего, не переживай. Всё нормально. Так и должно быть. Раскрываешься, развиваешься, растёшь. Во, какая вымахала! - и озорно подмигнув, он продолжил. - Лизон, ты пробуждаешь в себе скрытое до поры, до времени.

      - Орать и хамить людям, это пробуждать скрытое? - я посмотрела на енота с сомнением.

      - Нет, это, конечно, занесло тебя. Ну, в начале - бывает. Сила лезет, управлять ещё не умеешь. Контроль! - он поднял коготь, - Контроль нужен во всём! Но это дело наживное. Главное - сила полезла. Хорошо! Вишь, как сбежал? Против силы не попрёшь.

       Енот переместился в кресло-качалку. Посидел в задумчивости, раскачиваясь. Умиротворяясь.

       - Мда, конечно он не отстанет, ещё прибежит. Знать бы ещё, почему мы ему так глаза мозолим... Так, Лизкин, мы идём к деду или нет? Собралась?

       Как только мы пришли к дедушке, он запер свою лавку и повёл нас куда-то в другую часть города. По пути Гор Вилыч объяснял, что это за повозки, "кабачки" другие странные вещи. Как они двигаются, как называются.

       - Механизмы. Это всё механизмы. Какие на угле работают, а какие заводить надо. Вон, как ту кошку, что сидит в мехаробле.

       Мы с Еней повернули головы, чтобы рассмотреть железную кошку в проезжающей мимо повозке - мехаробле.

       Так, за разговорами мы дошли до странного здания и остановились возле огромных железных ворот с аркой.

       - Заходите. Нам сюда. Это фабрика по производству мехазверей.

       - А зачем нам сюда? - с сомнением остановился в дверях Еня. - Мне сюда не надо. Я вполне себе живой и в различных частях  не нуждаюсь.

       - Заходите-заходите! Это сюрприз. Для тебе, Лизонька, сюрприз.

       И Гор Вилыч быстрым шагом повёл нас по внутреннему двору, потом по длинным, петляющим коридорам и, наконец, привёл к дверям кабинета руководства этой фабрики.

       - Вот, - дедушка шумно вздохнул, погладил меня по плечу. - Ты только не волнуйся. Пошли.

       И мы вошли. В квадратном помещении, за массивным столом, в таком же массивном кресле сидел человек с очень утомлённым, сосредоточенным лицом. .он весь был погружен в чтение многочисленных документов. Услышав звук хлопнувшей двери, он резко вскинул голову и внимательно посмотрел на нас, прищурив глаза.

       - Стан! Санислав!!! - закричала я и упала в обморок.

(романтическое фэнтези для подростков и взрослых детей)

11

       - Какого тухлого ежа?!!- раздалось из-под кареты.

       А я стояла  и заворожённо смотрела на принца, сидящего в траве. Рядом стоял его конь. Нет, не белый, как можно было подумать, а изабелловой масти.

       - Ой... - только и смогла выдавить я, продолжая неприлично пялиться на юношу - Как вы... там?

       Тот же продолжал сидеть и молчать. Причём, молчал он очень даже содержательно. Весь его вид говорил о том, что молодой человек поражён... моей внешностью. И, возможно, уже задумывается о... нет, не о своей, а о своём разуме.

       - В-в-вы кто?!! - наконец, выдавил он из себя.

       - Принцесса, - уверенно заявила я, оглядев себя. Неужели он не видит?

       - Принцесса? А я где?

       Оглянувшись вокруг и убедившись в том, что мы всё ещё в поле, с лёгким сомнением глянула на принца.

       - А вам где надо быть?

       В ответ он только неопределённо развёл руками и промолчал. В это время из-под кареты выбрался безумно злющий енот и стал орать. Причём, орал он адресно - на принца.

       - Ты что, слепой? Не видишь - карета едет. По дороге. У нас было преимущество - мы по дороге ехали. А ты - по полю! Так вот я тебя и спрашиваю:какого лысого ежа, ты влезаешь на дорогу, не посмотрев по сторонам, не остановившись?!

       - И-з-з вините, - аккуратно прервала я речевой поток енота. - Мой пёсик на вас лает, потому что...

       - Лает? Пёсик? - ошарашено глядя то на меня, то на Еню, промолвил принц. Затем схватился за голову. - Где я? Кто вы?!!

       - Я - Лиззи. Это, - показав на енота, - Собака. А это - поле.

       Складывалось впечатление, что не все мои ответы устроили юношу. Он продолжал удивлённо смотреть на енота и, наконец, ответил:

       - Извините, я не думал, что по дороге кто-то едет в эту пору. И поэтому не остановился и не посмотрел по сторонам.

       Тут уже енот замер в удивлении.

       - Он что, понимает меня? - затем наклонился, внимательно посмотрел принцу в глаза и сказал. - Енот мыл раму. Мама - не рама. Рама для енота. Ему мыть её охота.

       - П-п-очему? Почему ему охота мыть раму?! - прищурившись и с сомнением глядя в глаза Ене, в ответ поинтересовался принц.

       - По качану! - припечатал енот, развернулся ко мне, развёл лапы в стороны и авторитетно заявил. - Семейный. - Затем, снова обернувшись поинтересовался, - Кто у тебя, покажи?

      В ответ, как ни странно, принц пришёл в себя. Он встал, отряхнул брюки от травы, прищурившись, глянул на нас. Потом повернулся и свистнул.

       Мы с Еней дружно посмотрели на лошадь и я уж было открыла рот, чтобы спросить... Но тут из травы показалась любопытная мордочка.

12

       - Здрас-с-сте! - приятным голоском произнёс зверёк. Подошёл к нам и представился, присев в реверансе - Микки.

       В ответ Еня весь подобрался и  крайне галантно поцеловал протянутую ему лапку.

       - Весьма, весьма рад лицезреть вас, милая Микки.

       Та в ответ заметно засмущалась и отбежала, сев у ног юноши.

       Это была красная панда. Самая настоящая! С шёрсткой глубоко рыжего цвета и белой мордочкой, блестящими чёрными глазками и небольшими ушками. В общем, совершенно очаровательная пандочка.

       - А это мои Енислав и... - я пошарила вокруг глазами и, не найдя зайца, спросила. - А Веньямин где? Веня-а-а-а?

       После недолгих поисков тот обнаружился сидящим в траве и самозабвенно плетущим венок из полевых цветочков.

       - Ой, извините, - отвлёкся он и смущённо улыбнулся, - Я, когда волнуюсь, обязательно что-то должен делать лапками. Вот, сплёл.

       С этими словами он выпрыгнул на дорогу, поклонился Микке, представился и подарил ей веночек. Который та смущённо взяла,  и надела  себе  на голову.

       - Кр-расота! - заключил енот. - Ну, а вас, как зовут, молодой человек? - Обратился он к принцу.

       - Кирилл Вет Лозовски. Кир, - ответил тот, наклонив голову и посмотрел на меня.

       Обратно в город мы возвращались, сидя в карете. Лошадь Кира Еня сноровисто запряг, чем был весьма и весьма доволен. Сам же сел на козлы рядом с Венькой  и с большим вдохновением правил, периодически покрикивая:"Но-о-о! Пошла, жемчужная твоя шкура."

        По дороге выяснилось, что Кир живёт в местном родовом поместье, что он всего на год старше меня и что он ужасно рад встретить "такую милую принцессу" в полях Мошанска. Так же я узнала, что сюда он приезжает каждые полгода, отдохнуть от учёбы. В этот раз он прибыл, окончив обучение в начальных классах, получив обычное среднее образование. Это получается мы с ним в этом году оба оказались выпускниками? Как здорово!

       - И вот теперь я, отдохнув здесь до октября, продолжу своё обучение во ВШИ, если поступлю, конечно. - завершил он. - А ты?

       - Что я? Я тоже получила среднее образование в этом году и тоже приехала в Мошанск. Но уже просто жить. Совсем.

       - А разве ты не собираешься потом продолжить обучение? - удивлённо спросил Кир, - Ведь у тебя же есть семейники.

       На мой немой вопрос он продолжил:

       - Семейники пробуждают в нас скрытые... м-м-м... резервы и возможности. Они, как толчок для того, чтобы развиваться дальше и познавать себя в первую очередь.

       - А что, разве для этого обязательно становиться "вшивой"? - поинтересовалась я.

       - В смысле, вшивой? - озадачено спросил Кир, но потом его лицо озарилось улыбкой и он ответил, - Нет, конечно, не обязательно поступать в Высшую Школу Изменений. Просто у меня там брат преподаёт и... Это же логично, продолжить учиться, когда есть такая возможность. А при наличии семейников, даже необходимость, не находишь?

       Я очень даже находила. Только свою дальнейшую жизнь представляла абсолютно иначе:антикварная лавка, нехитрый быт, чтение занимательных книжек, прогулки, отдых и... И да - любовь, муж, дети и... всё?

       Мда, как-то просто и обычно я  наметила  своё будущее. Почему-то только сейчас осознав это.

13

            Когда мы въехали на Вишнёвую улицу, редкие встречные прохожие останавливались, увидев нашу компанию. Да, уж! Со стороны это выглядело очень и очень необычно:изящная ажурная карета, запряжённая великолепной лошадью. На козлах сидят собака с кошкой и правят этой лошадью. А внутри кареты находится девушка в образе принцессы... Ну и принц для полного комплекта. С рыжей кошечкой. Картинка ещё та!   

       Еня остановился возле нашего дома, спрыгнул с козел, открыл дверцу и, пряча улыбку, склонился в почтительном поклоне.

       Я, с не менее царственным видом, вышла из кареты, подождала, когда енот откроет передо мной ворота и, величественно, вплыла в них. Играть в принцессу надо до конца, раз уж  взялась за это дело!

       За моей спиной я услышала хмыканье, а затем увидела, как Кир, подхватив наш игривый настрой, вышел из кареты с высоко поднятой головой, со скучающим выражением на лице и заявил пресным голосом:

       - Дорогая, я утомлён поездкой. И обронил в дебрях мошанских полей свою любимую булавку для галстука. Надо бы послать прислугу за ней. Иначе я не смогу жить спокойно.

       - Пошлём-пошлём, дорогой! - подыграла ему я таким же томным голосом. - Однако близится ночь, и их услуги будут необходимы здесь...

       При этих слова выглянула на улицу, увидела несколько соседей, застывших соляными столбами с разинутыми ртами. И, стараясь не захохотать, подхватила под руку Кира, степенно вплыв вместе с ним во двор.

       Только, когда Енька закрывал ворота изнутри, я, с диким хохотом упала на садовую скамейку и долго не могла остановиться. Ко мне присоединился Кир, также хохотавший во весь голос.

       Наконец, отсмеявшись и отдышавшись, мы уселись за стол во дворе. Веня зажёг свечи и принёс кувшин с квасом. А Еня пошёл готовить ужин. Микки, как гостья, пристроилась рядом на скамеечке и с большим интересом рассматривала  двор, одно ухо повернув в нашу с Киром сторону.

       - Лиза, я так рад, что встретил тебя! - широко улыбаясь сказал юноша. - Хоть я и люблю приезжать сюда на лето, но в целом жизнь здесь проходит тихо и в чем-то даже скучно. А с тобой она такой точно не будет.

       И он снова довольно засмеялся. Встал, обошёл вокруг каштана, заглянул в сарай, как-то задумчиво стал разглядывать дом и чёрный вход в антикварную лавку.

       - Ой, а я-то как рада, что познакомилась с тобой! Ты даже не представляешь! Вот уже почти месяц, как живу здесь, но так ни с кем и не сошлась близко. Нет, какие-то знакомства мы с Еней и Веней завели. Но это всё больше по хозяйству и быту. По-соседски, так сказать. А чтоб вот так, для души и общих шалостей - нет. Поэтому я счастлива, что обзавелась единомышленником, с которым не скучно будет провести лето, - и задорно улыбнулась, глядя на Кира.

       Он же, стал каким-то задумчивым и серьёзным.

       - Ты знаешь, у меня такое чувство,  что я здесь был, - наконец ответил он, - что уже сидел под этим деревом, бегал по этому двору и даже знаю, как устроен этот сарай. - Он повернулся и посмотрел на меня. - И даже тебя, вроде как знаю...

       Я задумалась. Потом пожала плечами и сказала:

      - А ты знаешь, у меня такое же чувство. И думаю, что мы с тобой могли встретиться здесь, когда были детьми. Ведь до семи лет я каждое лето проводила у своего деда, у Гора Вилыча.

       При упоминании имени моего деда, Кир резко вздрогнул, ещё более внимательно посмотрел на меня и произнёс:

       - Лиз-з-а... Ты внучка Гора Вилыча  - Лиза Дышкевич?

       - Да, - удивлённо ответила я...

14

       Вот так выяснилось, что мы с Киром были давними знакомыми. Что это именно с ним я проникала в соседские сады и обрывала полузрелые абрикосы, груши и яблоки. Что это с ним мы чуть не утопили чужую лодку и еле выплыли сами. Что это с ним мы были застуканы дедушкой за раскрашиванием нашего забора в чудесный розовый цвет. И это с ним мы летали на простынях со второго этажа нашего дома.

       В общем, мы уже довольно давно были спевшейся бандой, терроризировавшей окрестности, соседей и своих родственников.

       Всё это мы вспоминали, давясь от смеха и перебивая друг друга.

       - Странно, - сказала я, - Почему-то все эти события словно были запрятаны в глубине моей памяти. А сейчас они, со всей ясностью, возникли перед моими глазами. Как я могла забыть тебя? Тебя?!     

       - Ты знаешь, - озадаченно отозвался Кир, - У меня схожие ощущения. Как будто давно запертая комната в моей памяти распахнулась и... Теперь я сам не понимаю, как мог забыть такие яркие события детства.

       Мы замолчали. В молчании же приступили к ужину, заботливо приготовленному для нас енотом. Тушёная морюшка с овощами была съедена в глубокой тишине. И только, когда мы приступили к чаю с пирожками, Кир спросил:

       - Почему ты перестала приезжать сюда? Я так понял, что ты бывала здесь только до семи лет.

       Опустив голову, я вздохнула:

       - В тот год, здесь, в Мошанске, погиб мой старший брат, - печально посмотрев на Кира, я продолжила, - Ему было столько же лет, как тебе сейчас.

       - А что произошло?    

       - Я не знаю... Странно, я даже плохо помню те события. Только помню, что счастливые дни неожиданно закончились. Приехали мои родители. Меня  часто оставляли в доме одну. Я всё время сидела здесь  и мне не разрешали выходить на улицу. Родители с дедушкой куда-то уезжали возвращались очень расстроенные. Мама много плакала... а затем мы уехали. И на следующий год меня уже не отвезли на лето сюда, в Мошанск.  Хотя, дедушка приезжал к нам в столицу, где мы жили. Но никогда, никогда больше не приглашал к себе. Странно...

       Мы снова посидели в молчании. Кир взял мою ладонь и сжал в своей. А я, вдруг поняла одну вещь:

       - Знаешь, что странно? Ведь я до сих пор не знаю, где похоронен Стан, мой брат. И родители никогда не говорили об этом... Очень, очень странно! Ведь и с дедушкой тоже самое - неизвестно место его захоронения. Я ничего не знаю! И теперь не у кого спросить... Я осталась совершенно одна...

         Под конец я разрыдалась. Кир обнял меня, притянул к своей груди и ласково гладил по голове до тех пор, пока я не успокоилась и не вздохнула глубоко, но облегчённо.

        - Я должна всё выяснить, всё узнать. Узнать, что произошло тогда, десять лет назад. Узнать, куда делся мой брат и мой дедушка.

15

      На следующий день мы с Еней и Веней отправились в гости к Киру. Шли пешком вдоль реки Быстрянки, от которой веяло прохладой. В траве стрекотали цикады, воздух постепенно накалялся. Майские дни стали жаркими летними днями.

     Дойдя до озера, в которое впадала река, мы остановились полюбоваться видом города. Его крыши утопали в зелени, шпили домов украшали флюгеры. И казалось, что этот ветренный народец наблюдает за окрестностями с высоты, замерев, в ожидании воздушных перемен.

       - О-о-ой, кунуться, - заныл Венька, и, поставив в траву корзинку, поковылял к берегу озера. Запрыгнул в воду и застыл с блаженной мордочкой, постепенно охлаждаясь.

       Я тоже немного побродила по воде, поддерживая подол платья.

       - Всё, вылезайте! - скомандовал Еня, - Так мы полдня плестись будем.

       Заяц вздохнул, выбрался из реки, отряхнулся и бодро потрусил к оставленной им корзинке.

       - Пока с вами дойдёшь, все пирожки стухнут! - продолжал ворчать енот. Он тоже страдал от жары, но мужественно терпел, потому что больше всех готовился к посещению поместья. Его шёрстка была напомажена и благоухала парфюмом. На шее красовался лиловый галстук-бабочка. А когти он отполировал до блеска. Не дожидаясь нас, Еня ушёл дальше по тропинке.

       Мы с Веней понимающе переглянулись и пошли его догонять.

       Поместье располагалось на берегу озера, живописно окружённое декоративными  кустарниками и деревьями.

       - Доброе утро! - радостно улыбаясь, вышел нам на встречу Кир, сопровождаемый пандой, - Лизи, ты прекрасна, как нежная роза! Прошу в дом. Нас ждёт завтрак и сюрприз.

       Я с большим удовольствием направилась в тень прохладной ротонды, служившей парадным входом в шикарный почти замок.

       - Несравненная Микки, - поклонился енот красной панде, - Весьма рад лицезреть столь чудесным майским утром ваш незабываемый образ.

       С этими словами он достал из корзинки маленький букетик цветов и преподнёс его даме своего сердца.

       Та смущённо приняла подношение и, указав лапкой на дом, пригласила енота войти.

       В прохладной столовой был накрыт завтрак, который мог поспорить своими изысканными блюдами с меню самых утончённых гурманов.

       - Дай сюда корзинку, - стал жарко  шептать мне енот, - Отдай, быстро! И у Веньки отними. Позорище! Мы со своими пирожочками притащились в приличный дом. Скорее отдавай, я их спрячу...

       С этими словами Еня собрал наши корзинки и, воровато оглянувшись по сторонам, задвинул их под небольшой столик, стоявший поблизости.

16

       После завтрака, за которым нам прислуживала веснушчатая девушка, оказавшаяся дочкой Янины-молочницы, мы вышли в парк за домом.

       Кир загадочно посмотрел на нас и поманил за собой в глубь парка туда, где виднелась большая поляна.

       - Вот! - гордо сказал он, выходя на яркое солнце и показывая рукой на то, что скрывали деревья.

       Воздушный шар! Самый настоящий воздушный шар!!! Он висел над поляной, сверкая натянутыми алыми боками.

       - Ух ты-ы-ы-ы! - протянули мы хором.

       Кир, довольный произведённым на нас впечатлением, решительной походкой направился к корзине, которая стояла на земле, не давая шару взмыть в воздух.

       - Я подумал, что это самое подходящее для нас развлечение, - поднимая лестницу с земли и прислоняя её к карю корзины, продолжил он. - Утро - самое лучшее время для полётов. Залезайте!

        Я быстро подбежала к лестнице и, светясь от счастья, влезла в корзину.

       Еня и Веня остались стоять внизу. Заяц усиленно теребил медаль, енот смотрел исподлобья.

       - Ну же, смелее! - крикнул им Кир, запрыгивая в корзину и, стоя рядом со мной, выжидательно посмотрел на застывшую внизу парочку.

       В это время Микки тоже подбежала к лестнице, обернулась, глянув на Еню, хмыкнула и, быстро-быстро взбежав по ней, присоединилась ко мне и Киру.

       Енот, тяжело вздохнув и закусив губу, направился к корзине. За ним, опасливо опустив уши, поплёлся заяц.

       Когда мы медленно стали взмывать в воздух, внутри меня что-то радостно защекотало и подпрыгнуло к горлу. Предвкушение чуда и абсолютное счастье - оно такое...

       Поднявшись высоко над деревьями, мы полетели к городу. Восторг! Нереальность происходящего поразила нас. Еня стоял, держа за лапку Микки и смело обозревал окрестности. Венька привязал себя верёвкой и тоже заинтересованно выглядывал из-за края корзины. Я стояла, ухватившись одной рукой за её край, а другой придерживала шляпу, норовившую слететь с головы. Здесь, под облаками, дул освежающий ветерок. Кир стоял рядом, поддерживая меня за талию, глаза его тоже светились счастьем.

       - Какая красотища! А-а-а-а! Лечу-у-у-у! - восторженно крикнула я от избытка чувств. - Никогда не думала, что всё вокруг такое красивущее, трогательное и отсюда кажется совсем маленьким, беззащитным. Я вообще в последнее время, словно по-другому видеть стала - всё намного ярче, чётче и, как-будто, светится изнутри. Удивительно! Это восторг!

       - Ты пробуждаешься, - шепнул мне с улыбкой на ухо Кир. - Ты начинаешь видеть...

17

        Дни побежали за днями... С тех пор мы не раз гостили в поместье Кира. Несколько раз летали на воздушном шаре то над городом, то над озером, то над полями и лесами Мошанска. И каждый раз это был самый настоящий восторг и непередаваемое чувство огромного счастья.

       В посках приключений и с целью разных интересностей, мы обошли все более или менее интересные места в городе и его окрестностях.

       Также, Еня с Веней прошерстили местное кладбище, но так и не нашли то, что искали, могил моего брата и дедушки.

       Мы с Киром с большим интересом  обсудили множество увлекательных тем. Оказалось, что говорить мы могли обо всём и столько, что иногда хрипли... и от криков в том числе. Потому что  споры были постоянными нашими спутниками в  беседах. Особенно жаркими они стали тогда, когда мы с ним дошли до его библиотеки, обнаружив там немало загадочных фолиантов, которые читали вместе и вслух, попутно споря о прочитанном.

       А звёздными ночами мы забирались в башенку моего дома, где дедушка оборудовал настоящую обсерваторию, и наблюдали за далёкими мирами, погружаясь в безудержные фантазии на тему - есть ли там такие же люди, как мы...

       Однажды, когда мы с Веней и Еней в очередной раз подходили к поместью Кира, он вышел встречать нас к арке, где начиналась широкая дорожка, ведущая к его дому.

       - Сегодня я познакомлю вас с моим братом. Он вчера приехал. Закончил все свои дела во ВШИ и решил заглянуть сюда, отдохнуть несколько недель.

       Мы с енотом и зайцем насторожились. Дело в том,  что шикарный дом Кира успел стать для нас обычным местом времяпрепровождения и, что греха таить, довольно часто,  мы вели себя как неразумные подростки, носясь по длинным коридорам и парковым дорожкам в угаре безудержного веселья. Неужели настал конец нашим простым радостям?

       Поэтому, к главному входу наша компания подошла в лёгком смятении.

       Навстречу нам из дома вышел мужчина, очень похожий на Кира, только несколько старше и с тёмными волосами, в отличие от русоголового младшего брата. Выражение его лица было непроницаемым. Он внимательно рассматривал нас, смущённо остановившихся в нескольких шагах.

       - Вот, познакомьтесь, это мой брат - Виталис Вет Лозовски. Вит, а это Лизи и...

       - Да я вижу, вижу и енота, и зайца. Семейники, - сухим голосом заключил старший брат Кира.

       Я, услышав это, стала озираться по сторонам в поисках зверька.

       - Что-то потеряли? - поинтересовался Вит.

       - А... Вы же видите их, - показала я рукой на енота с зайцем. - Где же тогда ваш семейник?

       В ответ мужчина хмыкнул, посмотрел на меня свысока, но, всё же, соизволил ответить:

      - Мне не нужен семейник. Я - вайд.

       Мда, стало значительно яснее. Мысленно я  сделала себе пометочку - глянуть в энциклопедии значение слова. Посмотрела на Вита и увидела, что он прекрасно понял, что я так и осталась в полном неведении. Но расспрашивать у него, кто такие вайды - себе дороже. Вот ещё! Читать умеем.

       В ответ, я, гордо подняв голову, подошла к нему ближе, протянула руку и представилась по всем правилам приличия:

       - Очень рада познакомиться со старшим братом Кира. Я - Элизабет Дышкевич.

       При этих словах, Вит дёрнулся, словно от пощёчины и уставился на меня. В его глазах за долю секунды я успела увидеть не только глубокое удивление, но и... страх. Страх? Я продолжала смотреть на него, однако он тут же вернул своё прежнее выражение лица. Неужели показалось?

18

       - Да, ты представляешь, она - внучка Гора Вилыча! Помнишь, того антиквара из города? У которого я проводил много времени в детстве. Так вот с Лиззи мы тогда и шалили каждое лето. Дружили ещё в те времена!

       И Кир радостно посмотрел на Вита, ожидая от него удивлённых "ахов и охов". Однако тот, продолжал внимательно смотреть на меня, словно, что-то решая для себя.

       - Мда? - наконец, ответил он - Ну, возможно.

       - Да чего ж возможно-то?! - озадаченно отозвался Кир. - Ты же знал её брата Стана!

       При этих словах я, потрясённо уставилась на Кира. Вит же смотрел на него так, словно проглотил целый лимон.

        - Неужели не помнишь?! - продолжал  вопрошать Кир,  - Неужели?

       Затем, озадаченно, потупился. Развёл руками, виновато посмотрел на меня и сказал:

       -  Хотя, я тоже только недавно их вспомнил. Их всех и нашу дружбу с Лиззи... Словно вот здесь - и он ткнул пальцем себе в лоб, - что-то щёлкнуло и...

       - Так, Кир, - железным голосом сказал Вит, - Отойдём, нам надо поговорить. Извините нас.

       И мы с Еней и Веней остались стоять  у входной лестницы. Оттуда мы успели увидеть, как Кир что-то говорил Виту, размахивая руками. А тот в ответ отрицательно махал головой и, не менее напористо убеждал в обратном.

       - Всё, закончились наши счастливые деньки в поместье, - заключил Еня, - Пошли домой.

       Мы развернулись и побрели по дорожке. Кир догнал нас уже у озера. Вид у него был крайне виноватым и растерянным. За его спиной пряталась Микки.

       - Я ничего не понимаю! Вит  против нашего с тобой общения. Если честно, давно не видел его таким возмущённым и категорично настроенным... Не понимаю... Ничего не понимаю.

       Я, расстроенная, стояла и смотрела на него. И тоже ничегошеньки не понимала.

Еня смотрел на Микки. Та не решалась подойти к нему. Венька прыгал между нами - от нервов он не мог усидеть на одном месте.

       - Кир, - наконец ответила я, - Мы пойдём, ладно... Не знаю, что произошло между нашей семьёй и вашей. - Я вскинула голову и закончила уверенным голосом. - Но прекращать с тобой общаться я не намерена. И пусть твой братец даже не надеется на это!

19

       На следующий день, рано утром меня разбудил стук в окно. В окно? Моя спальня на втором этаже! Я быстро откинула одеяло, выпрыгнула из кровати и выглянула на улицу. Возле дома стоял Кир с Микии и оба выжидательно смотрели на меня.

       Бегом слетев по лестнице, я торопливо отперла двери, впустила их.

       - Мы сбежали, пока Вит нас не застукал, - заговорщицки сообщил Кир.

      - Привет-привет, мой тайный друг, - ответила я и, пряча улыбку, пригласила их в дом.

       Мы вошли на кухню. Я поставила чайник на огонь и стала молоть кофе. Кир потянул носом, наслаждаясь тонким запахом.

       - У вас, случайно, пирожков нет? А то мы с Микки не завтракали ещё.

       - И безешечек, - подала голос панда.

       Когда через несколько минут мы уже наслаждались ароматным кофе с пирожками, клубничным вареньем и безешечками, в кухню вошёл смурной енот. Я в это время встала за чайником, чтобы подлить кипяточку. Щурясь ото сна, он направился к плите. Плеснул в плошку молока, поставил на огонь и замер в ожидании.

       - К ежам собачьим! Всю ночь снился чёртов сон про старшего Лозовского, будь он не ладен. Бегал за мной с мухобойкой, пытаясь пристукнуть. А я в ответ швырялся яблоками, - он широко зевнул, почесался ниже спины и продолжил. - Какао. Вот, что спасёт меня от демонова сосунка с его мерзкой мордой.

       С этими словами он повернулся, держа в лапе плошку с горячим молоком.

       - Здрасьте, - вымолвил он, вздрогнув от неожиданности.

       Через несколько минут, когда разлитое молоко было вытерто, а кружка с заново сваренным какао обосновалась в крепких лапах Ени, мы снова расположились за столом.

       Енот, безумно смущаясь, то и дело поглядывал на Микки. А та, поймав очередной его взгляд, тактично поинтересовалась:

       - Енислав, а что нового ты написал? Над какой картиной работаешь сейчас?

       - Дак, это... Парферу, рождённую из пены волн океана творю, - отозвался тот.

       - О! Парфера! Дева из древних легенд! - восхищённо всплеснула лапками Микки. - А можно взглянуть?

       Через минуту енот уже вбегал на кухню, зажав в лапах большой холст.

       - Вот! - гордо воскликнул он из-за картины.

       Мы все уставились на неё. На полотне была изображена стыдливо прикрывающаяся лапками красная панда, только что появившаяся из пенистой волны. За её спиной бушевал океан. А вокруг сновали маленькие еноты с полотенцами.

                                                                  20

        После завтрака, когда я пошла открывать антикварную лавку, во дворе появился Венька с очередным богатым уловом морюшки. Проходивший мимо енот скривился и проворчал:

       - Ты этой морюшкой уже всех уморил.

       В ответ заяц спокойно расположился на скамеечке, поставил перед собой тазик и, увлечённо, предался чистке рыбы.

       Енот сплюнул и направился за мной в лавку.

       Я смахивала пыль с сервиза, когда в помещение вошёл Кир в сопровождении  Микки. Встал, молча рассматривая различные антикварные штучки.

       - И, всё же, я не понимаю Виталиса - наконец заговорил он. - Я же точно помню, что он с твоим братом дружил. Что же  произошло? Что вообще случилось много лет назад?

       В ответ я пожала плечами и продолжила смахивать пыль. Перешла в угол, где висели пёстрые женские шляпки. Кир отодвинулся, пропуская меня, и облокотился плечом о шкаф с маленькими хрупкими фигурками.

       И тут он отъехал! Не Кир, а шкаф отодвинулся, открыв за собой стену. Я бросилась спасать покачнувшуюся фигурку девочки. Остальные посыпались на пол.

       - А-а-а! Что это?! - закричал енот, возившийся со столовыми приборами под прилавком. Он первый увидел, что за шкафом была не ровная стена, а ... дверь.

       - Дверь! Дверь?!!

       Мы с Киром изумлённо смотрели на самую настоящую резную дверь в стене. Она была ниже шкафа, поэтому раньше мы её не заметили.

       - Я убью этого зайца! - заорал Еня. - "Я вытирал за шкафом, я вытирал за шкафом!" Врун ушастый!!!

       На его крики прибежали Венька и Микки, помогавшая тому с рыбой.

       - Так! - сказал Кир, вернувшийся из соседней лавки, где торговали разными десертами и прочими сластями. - Никакого прохода в их стене нет.

       Все задумались. Заяц, как водится, стал бегать из угла в угол. Еня, украдкой почесался. Микки смотрела на дверь. Мы Киром переглянулись. Я пожала плечами.

       - Смотрите, там замок интересный, - вдруг сказала пандочка. - Словно печать.

       И правда, вместо обычного навесного замка или ячейки для ключа, в двери красовался круглый, словно выдавленный печатью круглый замок.

       - Даже не представляю, чем это можно открыть, - пробормотала я, сжимая в руке маленькую фигурку. И тут я почувствовала, что её основание совсем не гладкое, а...

       О, да! Это было настоящее чудо - на фигурке был тот же рельефный рисунок, что и на дверях! Так это ключ!!! И он стоял на самом видном месте. Вот, почему дедушка не собирался её продавать. Но почему же раньше я, часто игравшая с маленькой фарфоровой девочкой, не замечала этого?

       Я решительно подошла к двери и приложила ключ к замку. Внутри что-то тихо щёлкнуло и дверь приоткрылась...

(романтическое фэнтези для подростков и взрослых детей)

Галевская Наталья

1

        Тяжело дыша, я вскарабкалась на пригорок, откуда открылся вид на городок внизу. Наконец-то! Ещё немного и я буду у цели.

       Решила немного передохнуть, сняла с плеч сумку, наклонилась, чтобы поставить её на траву рядом с тропинкой и... И тут всё поплыло перед глазами, а потом и вовсе наступила темнота.

       - Дохлая, что ли, - услышала  голос, а затем почувствовала, как что-то больно ткнули мне в бок.      

       - Не шевелится, - раздался другой голосок и перешёл в тихий скулёж.

       - Заткнись! - резко отдёрнул его первый голос. - Чего разнылся?

       - Жа-а-алко... Краси-и-ивая... Молода-а-а-аяа-а-а...

       - И что ж ты такой чувствительный мне достался! Помоги лучше, - деловито продолжил первый.

        Мою голову приподняли, подложили что-то мягкое. Лежать стало удобней.

       - И что теперь?

       - Что-что? А ну-ка влезай ей на грудь, - от этих слов я собралась открыть глаза и полюбопытствовать, кто это такие и почему они собрались на меня лезть.

       -  Давай, лупи её по щекам!

       - Тюля-тюля, просыпайся, - услышала я ласковое и почувствовала мягкое поглаживание по щеке.

       - Да кто ж так в чувство приводит! Надо бить! Отойди, бессмысленное животное.

       Тут я уже не выдержала и широко распахнула глаза. Мда, картина, которая предстала моему взору, впечатляла. На моей груди сидел заяц. Он заворожёно уставился на меня своими круглыми раскосыми зенками. А за его спиной стоял... енот. И он уже занёс свою когтистую лапу, чтобы хорошенько отвесить мне оплеуху.

       - Кыш!!! - закричала я и, взвизгнула. Стряхнув с себя зайца, села и быстро-быстро отползла от них.

       - О! Очухалась! - довольным голосом заявил енот и деловито спросил - Ты чего здесь валялась?

       - Я?

       - Ну не я же. Я пока ещё не дошёл до того, чтобы валяться в пылище, как последний дохляк.

       Оглядевшись вокруг,  поняла, что действительно, лежала на дороге, по которой поднималась на пригорок.

       - Я упала, наверное. Не знаю...

       - Да девочка утомилась, солнечный удар! Тепловой удар! Жажда, голод, лишения, нужда!!! Её надо спасать!

       - Цыц! - грубо отдёрнул зайца енот, - Распричитался. Везде видишь катастрофу и мучения. Хоспди, с кем я вынужден общаться.

       - Вы... Вы кто такие? - прохрипела я. Голос мой отчего-то сел и голова была тяжёлой.

       - А ты, кто такая? - деловито поинтересовался енот в ответ.

       - Лиз-за.

       - А мы Еня, - ответил заяц, ткнув лапкой в сторону енота, - и Веня. - указав на свой живот.

       Так, я схожу с ума. Или сильно ударилась головой. Какие Еня и Веня? Животные не разговаривают!

       - Вы кто?!

       - Опять двадцать пять! Ты тупая, да? Тебе ж уже сказал этот чудик, что я - Еня, а он - Веня.

       Я закрыла глаза, посчитала про себя до пяти, открыла глаза и снова спросила:

       - Вы кто такие?

       - Слушай, мы нашли какую-то совсем непригодную девчонку. Глупую, как пробка, - глядя на зайца и разводя лапы в стороны, сокрушённо сказал енот Еня.

       - Лиза, - ответил заяц, подобравшись ко мне и поглаживая мою руку своей пушистой лапкой, - а кто мы по-твоему?

       - Звер-ри?

       - Да, мы звери, животные, разумные существа. Живые твари в паре. - осклабился енот.

       - В паре? А почему в паре?

       - Так, значит вопрос с животными уже проехали. - Продолжил енот, увлечённо копошась в моей сумке.

       - В паре, потому что друзья!

       - Эй! Это мои вещи! - Закричала я, вскочила на ноги и вырвала из его лап мои нехитрые пожитки.

       - Чего орёшь-то? Я просто хотел узнать, нет ли у тебя чего съестного. Мы с Веней третьи сутки ничего не ели. А с тобой пока до сути дела дойдёшь, уже четвёртый день голодать начнём.

       Я молча пошарила в сумке, достала оттуда кулёк с бутербродами и протянула еноту. Он жадно схватил его и сунул туда нос. Громко потянул им, присвистнул, достал самый большой бутерброд  и, громко чавкая, стол его уничтожать. Один.

       Заяц молча стоял рядом и что-то рисовал задней лапкой в пыли, сосредоточенно рассматривая свои каракули.

       - Э-э-э, а с другом ты делиться не собираешься? - поинтересовалась я.

       - Шо? - отвлёкся енот от пережёвывания котлеты с хлебом. - А! Венька это не ест. - махнув лапой, ответил он и продолжил громко есть.

        Я пошарила в карманах куртки, достала оттуда горсть сушеных яблок и протянула зайцу:

       - На тебе яблочки.

       Заяц мгновенно перестал елозить лапой по дороге, посмотрел на меня обожающим взглядом, схватил яблочки и жадно захрумкал ими. Похоже, они действительно давно не ели.

       - Фсщё! Щеперь ты нафа! - сказал с набитым ртом енот.

       - Что значит "наша"? - удивлённо спросила я.

       - Наша, это - наша! - припечатал тот в ответ, вытирая лапы о свои бока. - Теперь мы твои, а ты наша. Будешь нести за нас полную ответственность. - завершил он, задорно улыбнувшись, показав при этом очень крепкие и большие зубы.

       - Это ещё почему? - поинтересовалась я, покосившись на зайца, уже доевшего яблоко и смущённо кивающего головой.

       - Ты ж нас накормила, - тихо сказал он, - значит, взяла ответственность.

       - Да вы же сами попросили еды! Я просто поделилась ею.

       - Во-о-от! Значит, стала заботиться о нас. А мы - стали твоими. Договор, между прочим.

       - Договор? Какой договор?! Вы меня запутали совсем, заболтали. Мне идти надо. Я тороплюсь.

       - Уже не торопишься, - спокойно сказал енот, положив свою когтистую лапу на мою руку, в которую я уже успела взять свои вещи, - Не торопишься... Мы торопимся. Привыкай говорить о нас, о нашем милом семействе, во множественном числе.

       - О-бал-деть!!! - только и смогла ответить я. - Это когда ж я успела обзавестись, как ты выражаешься, семейством, а? И где ты научился так хорошо разговаривать? Заметь, я уже не интересуюсь, что вы вообще можете разговаривать. Уже, как ты скажешь, проехали.

       - Ну, так, пойдём, раз мы торопимся. По дороге и расскажем тебе. -  сказал енот, помогая надеть мне сумку на спину, заботливо закинув в неё зайца, - Он утомился. Ему вредно много ходить.

       И мы бодро пошагали под горку по дороге к городку.

2

       Мошанск, так назывался город, к которому мы втроём направились. Старый, находящийся на отшибе, но не утерявший прелести патриархального уклада жизни, он, как нельзя лучше подходил для моих целей.

       - Тебе чего в Мошанске надо? - поинтересовался Еня.

       - Дом там дедушкин, - ответила я и тяжело вздохнула, - В наследство остался.

       - Тебе в наследство? А родители чего ж?

       Я горестно промолчала. Из сумки раздался тяжелый вздох и причитания: "Охохонюшки-и-и, сиротка совсем, сиротинушка-а-а-а..."

       - Понятно... Значит, у нас есть дедушкин дом. Ещё что?

       - Ещё лавка антикварная, немного земли. И деньги в банке, - отрапортовала я, уже поняв, что енот оказался хозяйственным и дотошным.

       - Не густо, - заключил он. - Но ничего, с нами ты точно бедовать не станешь!

       Помолчали. Я шла, вглядываясь в даль,  вспоминая эти места. Как приезжала в детстве к дедушке в гости. Как мы ходили с ним в лес, на озеро, на рыночную площадь. Как поднимались сюда, на пригорок, чтобы посмотреть на Мошанск на закате. Сидели всей семьёй на пикнике: дедушка, папа, мама и брат. Давно это было... Ещё раз вздохнув, я убрала упавшие на лоб волосы и  поинтересовалась:

       - Так что это за договор?

       - Договор-то? - переспросил енот, - Обыкновенный договор между семейниками и людским родом.

       - Никогда не слышала про семейников.

       - Да где уж тебе, - окинув меня уничижительным взглядом, отозвался Еня, - Городская, да зелёная. Поди ещё книжек мало читала, да училась плохо.

       - Хорошо я училась! - оскорбилась я, - и книг много читаю. Но про семейников даже не слышала. А что ж плохого в том, что городская? Наоборот, в городе всё самое лучше, новое, удобное и...

       - Так, стоп! Ты мне про город на мозоль не наступай. Это разговор длинный, эмоциональный и требующий много еды, какао, булочек, тепла и всякой всячины для успокоения меня. Потому как я бушую, когда про городскую жизнь беседы беседую. Так что, ша, я сказал! Завожусь я!!! Понятно?!

       - Просё-о-о-олочной дорого-о-ой,

         Иду я одиноко-о-о-о.

         Иду я в даль далёко-о-о-о,

         Не знаю, как дойти-и-и-и...

       Из сумки, жалостливо вытягивая слова, запел Веня. Песня была длинная, страдательная и, судя по всему, умиротворяющая для Ени.

       - Во! Вишь как старается? Певец длинноухий. За то и люблю. - Добродушно улыбаясь сказал енот. - Так, говоришь, не слышала про семейников? А про фамильяров слыхала?

       - Конечно слышала, - обрадовалась я знакомому слову, - Только их же давно нет. Да и выдумки всё это...

       - Это мы-то выдумки?! Сама ты выдумка! - обиделся Еня.

       - Не обижайся. Я ж правду говорю. Не видела никогда ни одного фамильяра...

       - Семейника! Семейники мы! Ты заканчивай заграничными словечками попусту кидаться. Говори нормально. Мы, семейники, в стародавние времена заключили договор с людским родом. Договор этот имеет следующий смысл - обогащение рода людей нами, с целью раскрытия в них, в людях, заложенной сути. Поняла?

       - Н-не очень.

       - Тупая потому-что! - в сердцах воскликнул Еня. Подпрыгнул на месте, почесал свой бок, посмотрел на небо, плюнул в сторону и быстрым шагом пошёл вперёд.

       - Ты не обижайся на него, - высунулся сзади из сумки Веня. - Он просто три дня нёсся сюда, боялся опоздать и не встретить тебя. Он уже неделю тревожный был. Всё суетился, просчитывал что-то, сам с собой разговаривал. Он начал чувствовать, что встреча с тобой близка. Мы всегда это чувствуем, когда должны объединиться с человеком. Вот он и перенервничал. Вообще, он мечтал о профессоре средних лет, чтоб было о чём с ним поговорить... А ты - девочка оказалась... Девушка. Его можно понять, расстроился. Но ты мне очень нравишься, очень-очень! Ты красивая и тёплая.

       Заяц смущённо потупился, запыхтел и спрятался обратно в сумку.

       - Я ж тебе объясняю, - продолжил стремительно вернувшийся енот, - Ты - человек, человечьего рода. Мы - семейники, животного рода. Давно, - он широко махнул лапами за спину, - Очень давно. Жутко много лет назад ваши и наши предки объединились, - он пожал свои лапы, демонстрируя плотный союз.

       - И это единение дало свой результат, - продолжил енот, объясняя тоном учителя тупому ученику, - Мы - можем говорить, а вы - проявлять свою суть, которая в вас есть. Но вы ею без нас не пользуетесь. Дурни! - Припечатал он под конец.

       После чего шумно выдохнул, вытер со лба пот и мирно потопал рядом со мной по дороге.

3

       Когда мы вошли в Мошанск, енот поинтересовался:

       - Где наш дом-то?

       - На Вишнёвой улице, там, возле речки.

       - Тогда поторопись. Устал я. Да и Веньке нужен отдых. Слышь, Веньямин, как ты там?

       Из сумки доносилось мирное посапывание.

       - Умаялся, сердешный...

       Дедушкин дом оказался таким, каким я его и запомнила много лет назад - из потемневшего дерева, с чудесной башенкой и с увитой зеленью летней верандой. Как я любила сюда приезжать! Как я любила этот дом в детстве. А сейчас он  смотрел на нас заколоченными окнами, молчаливо и с укоризной.

       - Так, здесь замок висит, ключ давай, - потребовал Еня.

       - Не надо ключ. Дедушка пользовался обычной родовой магией. - Ответила я и, положив руку на замок, легонько сжала его. Нагревшись от моего тепла, он щёлкнул и открылся.

       Внутри был полумрак, только в щёлочки, закрытых ставнями окон, проникали тонкие лучи вечернего солнца, освещая висевшую в воздухе пыль.

       - Фу-у-у! Пылища какая, - возмутился Еня, - Это сколько ж лет сюда никто не заглядывал?

       - Почти десять лет. С тех пор, как дедушка умер и... сначала мой брат, а потом дедушка. Родители заперли дом и не приезжали сюда больше никогда. А сейчас и их нет...

       - Так! Не реветь! Теперь мы твоя семья. Мы здесь будем жить. Потом про них расскажешь вот ему, - Еня ткнул лапой на Веню, вылезшего из сумки и обнявшего меня за ногу. - Он жуть какой жалостливый. Вместе и поплачете. А сейчас нам некогда - нужно хозяйство принимать, пересчитывать добро, порядок наводить, готовить нормальный обед, варить какао, стелить постельки. В общем, нам всем некогда. Вечер воспоминаний отложим на потом.

       И мы занялись делом. Сначала, в чуланчике, я нашла дедушкин сундучок с инструментами. Достала оттуда клещи и пошла открывать заколоченные окна.

       - Дай сюда, - енот выхватил у меня из рук инструмент, зашвырнул его обратно, покопался, нашёл гвоздодёр, тяжело вздохнул, пробубнил "я и баба, и мужик", и вышел на улицу.

       Кстати, про улицу. Пока мы по ней шли, встретили несколько местных жителей. Поздоровались. Они, конечно, с интересом посмотрели на меня. Но вот, что удивительно, абсолютно спокойно глянули на енота. Словно у них по улицам ежедневно ходят еноты и беседуют с людьми, интересуясь, правильно ли идут городские часы на центральной площади.

       И когда к дедушкиному дому подошли никто не поинтересовался, кто такие и почему возле нежилого дома ошиваемся. Странно всё это...

       - Слушай, Веня, - окликнула я зайца, увлечённо подметающего толстым веником деревянный пол возле круглого стола. - А ты не знаешь, почему люди на меня с вами как-то странно отреагировали? Никак.

       - Да это-то понятно, - отозвался Веня, - Отвод глаз Еня сделал. Чтоб спокойно поселиться, узнать, что к чему, обжиться. Но вообще-то, на нас с ним и без этого никто пялиться не будет. Люди, они же просто люди. Много чего не видят вокруг себя. Им это не надо. Им проще объяснить всё для себя чем-то понятным и не тревожащим. Вот, например, меня они могут видеть кошкой. А Еню - собакой.

       - Как собакой?! - удивилась я.

       - Ну, как... Они, конечно, собаку-то не видят. Им проще думать, что не енот перед ними, а самая обыкновенная псина. И говорит тоже не она, а её хозяин.

       - Это кто здесь меня псиной обзывает?! - с порога грозно возмутился енот.

       - Да это я Лизе рассказываю, как люди видят. Вернее, как им удобно видеть мир вокруг. А про тебя просто пример привёл.

       - Я тебе щаз "для примера" подзатыльник отвешу, будешь такие примеры приводить, - пригрозил ему Еня. Потом прошёл на кухню, погромыхал, вернулся с ведром и тряпкой. - А теми, кто будет продолжать глупости нести, окна вытру.

       После чего, с воинственным видом, снова вышел во двор и начал остервенело мыть окна.

       - Хозяйственный! - гордо сказал Веня. - Ты на него не смотри, что он такой грозный. За ним, как за каменной стеной - не пропадёшь. Мы с ним столько всего пережили. Потом расскажу, когда время будет. - И с новым усердием продолжил подметать пол.

       Я вздохнула, сняла последний чехол с кресла-качалки и огляделась вокруг. Как же здесь мило! Мой дед знал толк в качественных вещах, в обстановке и создании уютной атмосферы в доме. Не зря же он полжизни  занимался антиквариатом. В его лавке я провела много часов, увлечённо перебирая разные вещички, пытаясь угадать всю их жизнь. Какие хозяева у них были, свидетелями каких событий они стали. 

        Да! Антикварная лавка! Мы ж её так и не открыли! Она была здесь же, через внутренний дворик можно было войти в её заднюю дверь. Это мы зашли с параллельной  улочки в дедушкин дом. Лавка же, как ей и положено располагалась на одном из самых людных мест города, недалеко от центральной площади.

       Фу-у-у. Нет, сегодня уже не до неё. Нужно порядок навести, есть уже тоже хочется. С плитой разобраться.

       - Так, окна я вымыл, - бодро сказал енот, появляясь в проёме двери, - а вы всё стоите на своих местах, бездельники!

       Затем он прошествовал на кухню, громыхнул там ведром. Начал шарить в буфете, в шкафчиках, потом в моей сумке.

       - Мда, не густо. Ну, да ладно, сегодня приготовлю простой обед, а завтра с утреца на рынок сходим. В доме должны быть запасы еды на неделю. Это железное правило прошу запомнить раз и навсегда!

       Он зашуршал пакетами, снова загромыхал кастрюлями и сковородками. Быстро нашёл все столовые приборы. Зажёг плиту, набрал воды, взял в руки нож и повернулся к нам.

       - А вы что застыли? Дел нет? А потом ещё говорят, почему я всеми командую. Так, Веник, быстро прыгай в спальни, наводи там порядок, застилай кровати. Лизка, переодевайся, накрывай на стол. А я пока ещё посмотрю, что тут есть в хозяйстве.

       И енот увлечённо, методично стал открывать, копаться и закрывать все ящички, шарить по всем полочкам на кухне.

       Хм! Лизка! Ишь ты! Не успели познакомиться, уже я ему Лизка.

       - Между прочим, я Лиза. Для некоторых Элиззи. А для кого и Элизабет. И я не маленькая девочка, чтобы...

       - Лизон, хватит выступать. Рядом со мной ты - девчонка и есть. Мне уже столько лет, что я твою бабушку мог в коляске катать и при этом вспоминать былое из далёкой юности. Кстати, забыл спросить, тебе сколько лет-то?

       - Семнадцать! Через полгода будет, - отведя взгляд, ответила я.

       - Ну, вот! Поэтому, Лизка, иди займись делом.

       Я молча повернулась и пошла на второй этаж переодеваться. Да, что тут скажешь. Хоть я и выглядела на несколько лет старше, но по сути, была ещё совсем зелёной. Оставшись одна, я  могла рассчитывать только на себя. Поэтому всем говорила, что мне уже девятнадцать лет. Но одной девушке путешествовать, да и жить, ой как сложно. Это я очень даже хорошо понимала. Только старалась не думать.

       И вот, теперь, когда я уже не одна, а в компании, как оказалось, пожилого енота и душевного зайца, мне стало так спокойно, как не было уже много месяцев. Ничего! Заживём вместе дружно. А там видно будет...

                                                                   4

        - Кошечек брать будем, - поинтересовался Веня, приступая к обеду.

        - Вот, давай ещё кошечек, собачек, птичек, мышек и всяких других тварей здесь разведём!, - гневно воскликнул Еня. - Зверинец себе решил себе создать?

       - Да я просто... В доме ж должны быть домашние животные.

       - Ты у нас будешь за всех домашних животных сразу. Гладить тебя будем, как кошку, выгуливать, как собаку, травить, как мышей! - сверкнул глазами енот.

       В общем, обед начался в тёплой, дружественной обстановке.

       Еня оказался знатным кулинаром. За какие-то полчаса он, из того немногого, что нашёл на кухне и в моих вещах, сумел приготовить очень вкусный суп и разогрел котлеты. Кстати, Венька с удовольствием уплетал и их.

       - А-а-а-а... Это... Ты ж говорил, что он не есть такое, - удивлённо поинтересовалась я у енота.

       - Сказал. Сказал, потому что ты должна была ему сама что-то дать. Из рук в лапу. Ты до сих пор так и не поняла, как наш договор вступил в силу? - хмыкнул он. - Я ж говорю, что глупенькая ты ещё.

       После чего облизнул вилку, вылизал свою тарелку и понёс её на кухню.

       - Лиза, мы едим всё, - отозвался Веня. - Мы ж не просто какие-то там животные. Мы не совсем те, кем кажемся. И кстати, люди, с которыми мы объединяемся, тоже становятся не теми, кем кажутся. Ты потом поймёшь.

       На плите закипел чайник. Енот, кинул в заварочный чайничек листочков, что нашёл во дворе,  обернул его полотенцем и прижал к своей груди.

       - А мы не отравимся? Что за листики ты туда кинул, - с сомнением поинтересовалась я.

       - Кто отравится, а кто и нет! - с вызовом ответил Еня. - Я, будет тебе известно, один из самых больших специалистов по растениям.

       Затем, поставив чайничек на наш круглый стол, сходил на кухню, принёс кипяток и стал разливать его по чашкам.

      - Сколько у тебя денег? - деловито поинтересовался он.

      - В смысле, "сколько"?

      - Без смысла! На что мы будем жить, я тебя спрашиваю? Сколько у тебя при себе денег есть? Сколько в банке лежит?  Так понятно спрашиваю?

       - А! С собой у меня денег хватит на пару месяцев, если не шиковать и не покупать ненужные вещи. А в банке лежит сумма от продажи городского дома. Верне, остаток от неё. У папы были долги... В общем-то, поэтому мне и пришлось расстаться с домом. - я вздохнула.  - Хорошо, что мне от дедушки достался этот домик с лавкой. А то совсем некуда было бы податься. Из родни-то у меня совсем никого не осталось.

       Помолчали. Заяц задумчиво громыхал ложечкой по кружке. Енот сидел, подперев щёку лапой и что-то просчитывал у себя в голове. А я допила, оказавшимся очень ароматным, травяной чай, встала, потянулась и, встряхнув головой, отгоняя грустные мысли, спросила:

       - Вы ещё посидите или спать пойдём?

       Спать хотели все. Тем более, что за окнами уже сгустились сумерки. Впечатлений за день было достаточно для того, чтобы уснуть сразу, как доберёшься до кровати. Я уж было двинулась в сторону лестницы на второй этаж.

       - А чистить зубы и умываться перед сном тебя мама не учила? - назидательно раздалось сзади. О! Нет! Енот-зануда - мучение в семье.

                                                           5

       Утром я, проснулась рано. Потянулась. Открыла глаза и тала рассматривать комнату. Здесь я провела много ночей, когда приезжала к дедушке на лето. Сколько шалостей было тогда сделано мной в компании местных ребятишек! Я улыбнулась и посмотрела  в окно - утреннее солнце уже вовсю светило и дарило надежду на удивительный день.

       Рядом со мной кто-то зашевелился, причмокнул и, вздохнув, сладко засопел. Приподняв одеяло, я увидела Веньку, прижавшегося ко мне пушистым бочком. Наверное, он ночью перебрался ко мне из дедушкиной спальни, которую енот выбрал себе.

       Я притянула к себе зайца, обняла, и зарылась носом в его тёплую шёрстку. Как же хорошо, что у меня есть такие чудесные друзья!

       Веня завозился, открыл глаза, посмотрел на меня и сказал:

       - Молочка хочется.

       На рынке мы появились всей троицей. Еня нёс большую корзинку в одной лапе, в другой зажал мешочек с деньгами.

       Я оделась в простое летнее платье и лёгкие туфельки, заплела волосы в косу и тоже держала в руках корзинку.

       Венька же, просто шёл рядом и с интересом рассматривал всё вокруг. День был очень тёплым, не смотря на то, что было только начало апреля Но в этих местах тепло приходило рано. И зима была мягкой, совсем не такой суровой, как в странах северной стороны.

        - Привет, красавица! -  сказал парень,  загородивший дорогу и откровенно рассматривающий меня с ног до головы.

        - Р-р-р-, гав! - раздалось рядом грозное рычание. Я отвернулась и увидела Еню, оскалившего клыки.

       - Ты псину-то свою придержи.

       - И не подумаю! - вскинув голову, ответила я. И прошествовала дальше, отодвинув плечом удивлённого парнишу.

       - И чего вырядилась? Я же говорил, кофточку накинь, шляпку надень...

        Мы подошли к рядам с молоком, творогом и сметаной. Я взяла Веню в руки и он стал выбирать.

       - Вон к той хозяйке пошли. - показал лапкой он. - У неё самое вкусное молочко.

       - И как это понял?

       - Разбираюсь. Чую.

       В бидончик, который мы принесли с собой в корзине, Янина, так звали молочницу, щедро плеснула жирного молока. В банку - сметаны, а в кульке протянула рассыпчатый творог.

       - Приходите ещё, я всегда здесь по утрам торгую, - сказала она, ласково посмотрев на Веню. - С котиком приходите, очень уж он у вас миленький.

       Затем мы прошлись по мясным рядам. Тут уж выбирал енот, явный знаток парного мяса. Потом закупились овощами. Весной овощей продавали мало, но кое-что мы, всё-таки выбрали. И нагруженные, но довольные, двинулись домой.

                                                                     6

       - Нет, что ни говорите, а лучше какао ничего нет! - блаженно высказался Еня, усаживаясь в плётенное кресло с "сиротской" кружкой в лапах.

       - Молоко! - на удивление твёрдо ответил Венька, - Молоко, вот напиток высших сил!

       - А мне по настроению нравится разное, - добавила я - Вот, сейчас лучше какао нет. А вообще, я и чай с бергамотом люблю, и кофе, и лимонад.

       - Да маленькая ты ещё просто, не определившаяся, - авторитетно заявил Еня, отхлёбывая ароматный напиток

       - Нет, - упрямо ответила я, - Просто жизнь люблю. Мне всё-всё интересно. И попробовать, и посмотреть.

       - Я ж говорю - молодая ещё... Так, сырники  и булочки будут позже. Вторым завтраком. А сейчас предлагаю обследовать хозяйство. Узнать, чем мы владеем, так сказать.

       Мы вышил во внутренний двор. Очень уютное место! Он находился как бы в центре всех дедушкиных построек и объединял дом, антикварную лавку, сарай, баню, мастерскую, небольшой огород с остеклённой пристройкой к дому - зимний сад. В центре дворика рос старый каштан. Вокруг него была сделана удобная деревянная скамейка.

       - С чего начнём? - встала я в нерешительности. - С сарая или с лавки?

       - Давай с сарая, там могут быть вещи, необходимые в хозяйстве в первую очередь, - деловито сказал Еня направляясь к длинному, добротному сараю, объединённому с помещением для разной живности.

       - Что, дед твой любителем животных был? Свинок с лошадками держал? - попутно поинтересовался он.

       - Свиней не помню, а козочка у него была. И ослик. - вспомнила я, улыбнувшись. - Ещё была повозка в которой мы, дети, любили кататься.

       Распахнув двери сарая мы так и встали на месте. Перед нами стояла карета. Самая настоящая, ажурная, золочёная карета.

       - Эт-т-то что?!

       - Ой, карета! - воскликнула я и подошла к ней потрогать - вдруг не настоящая. А она была очень даже настоящая! Небольшая, золотисто-коричневая, вся в завитушечках, внутри оббита материей шоколадного цвета и с кучей маленьких подушечек. Завизжав, я тут же забралась внутрь и ощутила себя настоящей принцессой.

       - Эй, королевна, вылезай! - скомандовал енот, - Потом оближешь свою игрушку бесполезную. Дел полно!

       Я вздохнула и, нехотя, выбралась из этого чуда. А-а-а! Моя-моя-моя!

       - Спди! Девчонка, - вздохнул Еня и продолжил осмотр сарая.

       Я оглянулась и увидела, что Веня уже увлечённо шарил в большущем сундуке, вынимая оттуда шубы, шапки, обувь и прочую верхнюю одежду.

       - Всё проветрить, всё переложить лавандой, полынью, - бормотал он себе под нос. - Ой, дырочка! Надо зашить... Ниточки купить, иголочки.

       Тоже хозяйственный, подумала я и пошла за енотом в глубь сарая. Тот уже осматривал лодку, сдёрнув с неё мешковину.

       - Так-так-так... просмолить, покрасить будет за-ме-ча-тельно! - бубнил он, и, бросив взгляд вокруг, продолжил - Вёсла есть. Сеть имеется. Удочки. Хорошо... Молодец, дедулькин! Лизка, как твоего деда звали?

       - Гор Вилыч.

       - Молодец, Гор! Уважение тебе моё и печенька на могилку. Где она, знаешь?

       Я замялась. Дедушка умер три года назад. Родители ездили сюда только один раз, после того, как мой брат погиб здесь же, на несколько лет раньше. Меня с собой  они тогда, почему-то, решили не брать. Я здесь и не была-то с семи лет. Вот, как с братом...

       - Я не знаю. Мне очень стыдно, но я не знаю, где его похоронили. Папа с мамой вообще старались не упоминать при мне про Мошанск лишний раз. Потому что я очень тяжело перенесла смерть старшего брата. Собственно, поэтому я здесь больше и не была.

       - Ладно, разберёмся, - сказал енот, стукнул лапой по лодке и огляделся, - Ну, что, здесь всё самое необходимое мы увидели. Тут порядок, ещё раз спасибо Гору Вилычу. Теперь пойдём посмотрим, что в лавке.

       Мы снова вышили во двор. За это время Веня успел развесить на каштане шапки, шубы, сапоги.

       - Верёвку пока не нашёл. Выбивалку тоже, - сообщил он, продолжая развешивать одежду.

       - Бросай всё, пошли лавку смотреть, - приказал ему Еня и первым двинулся в заднюю дверь антикварного магазина.

                                                                     7

       Мы вошли в тёмное помещение и тут же раздался грохот и стук

       - Твою ж... - сдавленно прошипел енот. - Надо ставни открыть.

       И он аккуратно стал пробираться к парадной входной двери лавки.

       - Тут замок висит. Лизка! Открывай!

       Я, задевая всё, что можно на своём пути, добралась до енота и, положив руку на замок, открыла его. Еня распахнул дверь и помещение мгновенно наполнилось гомоном улицы, стуком каблуков по брусчатке, криками мальчишек и запахами хлеба, кофе, ванили, ароматом распускающейся черёмухи.

       - Ты пока осмотрись, а я сбегаю за водой с тряпками и гвоздодёром, - метнулся к задним дверям енот.

       Да-а-а, посмотреть было на что! Старинная мебель, вычурные светильники, множество картин на стенах, чудесная посуда и даже старинные одежды.

       - Ничего себе! - отозвался Веня, подходя к миленькому столику, на котором стояли нереально хрупкие на вид маленькие чашечки, молочник и кругленький чайничек. - Красота-а-а-а!

       Да, Гор Вилыч знал толк в антиквариате. Помню, как я приходила сюда и, под строгим его взглядом, стараясь не дышать, рассматривала разные интересные вещички. Трогать разрешалось только в его присутствии и очень аккуратно. Сама атмосфера таинственности и сказочности будоражила моё воображение. Про каждую вещь дедушка рассказывал историю - сколько ей лет, у кого она жила и как попала к нему. Всё это я могла слушать часами и мне казалось, что все вещи тоже внимательно слушают истории друг друга.

       - Так, что-то интересное здесь увидели? - поинтересовался Енот, проходя мимо нас на улицу.

       - Тут всё интересное, - ответила я и подошла к шкафчику со стеклянными дверцами. Там, я помню, стояла фарфоровая фигурка девочки. В детстве я думала, что это вторая я, которая стала маленькая-маленькая и поселилась в волшебной стране Антикварии...

       - А-а-а-а! Есть! - воскликнула я, - Стоит!

       И, быстро распахнув стеклянные дверцы, достала фигурку, чмокнула её и прижала к груди. Дедулечка, ты сохранил её.

       В это время в лавке стало очень светло - енот отодрал доски с окон и начал мыть стёкла. Вся загадочность сумерек исчезла и вещи стали выглядеть совсем буднично. Но всё же, не потеряли всей своей чудесной красоты.

       Заяц запрыгнул на прилавок и застыл, рассматривая множество старинных наград, висевших на бархатной материи под толстым стеклом.

       - О! "Герой третьей степени"! - восхищённо прошептал он. - "Несокрушимый первой степени"! Какие медали! Ордена!!! Я сражён.

         - Ну, что тут у вас? - спросил вошедший енот. - Опять застыли, бездельники.

       И стал деловито прохаживаться вдоль стен, рассматривая всё профессиональным взглядом.

       - Так, картины. Хорошо. Аха! Кендлиб, Мортиллер... Очень хорошо. - и он довольно потёр свои лапы. - Вот сюда я повешу свои картины. Как раз, возле этих, всем известных художников, им и место. Я уже вижу - "Чаепитие в Мошанске", автор - Енислав Юрикович.

       Еня откинул голову, закатил глаза и унёсся в своих мечтах далеко-далеко.

       - А Юрикович, это отчество? - прервала я его светлые мечты.

       Енот тяжко вздохнул, посмотрел на меня свысока и снисходительно объяснил:

       - Юрикович, это очень древняя и известная в узких кругах фамилия знатного рода. Ударение на первую букву должно было тебе об этом намекнуть. Бестолочь! Что у тебя по истории было?

                                                         8

       - Я на рыбалку хочу, - как-то за завтраком, вдруг, заявил, обычно молчаливый, Веня. - Люблю, знаете ли...

       Мы с Еней, как сидели, так и застыли с кружками. Быт у нас, к тому времени уже наладился. Порядок в хозяйстве был наведён, каждый взял на себя какие-то обязанности и  стали складываться свои традиции. Например, утреннее какао-молоко-кофепитие проходило в тени каштана, куда мы вынесли круглый обеденный стол, плетёные кресла и удобные скамеечки.

        Днём Еня с мольбертом располагался недалеко от огородика, который успел перепахать и засеять разными полезными растениями Веник. Это было время вдохновенного  творчества енота. Мы с зайцем ходили мимо тихо, не тревожа, увлечённого искусством художника.

       Я же решила продолжить дело дедушки и каждый день открывала антикварную лавку. Посетители заходили, с любопытством рассматривали выставленный ценный товар. Мне даже удалось заработать, продав чайный сервиз милой старушке, и одну из картин. Что, кстати, вдохновило Еню на рисование - свободное место на стене необходимо было срочно чем-то заполнить. Чем-то ценным в художественном плане.

       Веня, закончив с  перетряхиванием всех вещей в доме, перебрался в огород, затем перешёл в цветник, после чего стал часами просиживать на низенькой скамеечке в тени дерева. Он вязал. Вязал всё подряд. От носков, до шапочек, от жилеток до шарфиков.

       - Я так умиротворяюсь, - объяснил он нам, ловко перебирая лапками, заканчивая очередную шапочку.

       В общем, все нашли себе дело. И по душе в том числе.

       Весна была в разгаре, цвела сирень, тюльпаны, распустил свои клейкие листочки наш каштан. Ароматы и звуки пьянили. Всё в жизни казалось прекрасным...

       - Удочки есть, - продолжил Веня, - Лодка, опять же. Еня, нужно её отнести на речку. Я уже всё подготовил - просмолил и покрасил.

       Енот, спокойно допив какао, поставил кружку на стол, внимательно посмотрел на зайца. Тот сидел на скамеечке, ожидающе глядя на "главу семьи" и нервно теребил на своей шее медаль. Да-да! Видя благоговейное восхищение орденами-медалями, я подарила Вене одну из них. Очень довольный и смущённый Веньямин, тут же повесил её себе на шею. И теперь на его груди, на синей бархатной ленточке, красовалась награда -  "Герой третьей степени".

       - Ну, что ж, - стукнув по столу лапой, принял решение енот, - Рыба в доме нужна. Не всё же на рынке покупать. Экономия!

       Мы зашли в сарай, подошли к лодке, прикидывая, как бы лучше её подхватить и вынести. Обошли кругом, перевернули. Затем снова обошли, снова перевернули.

       - Отойдите! Оба отойдите, - рявкнул на нас енот, - затем подлез под лодку, лежащую кверху днищем. Изнутри раздалось кряхтение, шипенье и ругательства. Наконец, она сдвинулась с места. Мы с зайцем пошли следом.

       Лодка медленно продвигалась в направлении дверей сарая, задевая по пути всё. В итоге, когда она выползла наружу, енот вдруг взял разгон на свободной местности и въехал носом лодки в каштан. Раздался резкий придушенный крик и  в воздухе повисла тишина.

       Мы с Венькой тревожно переглянулись и быстро перевернули лодку.

       Енот лежал на спине с закрытыми глазами. Распахнув их, он глянул на Веню с дикой злобой и проговорил сквозь зубы:

       - Шоб я ещё раз повёлся на твои извращённые желания!

       Заяц виновато  потупился и  снова затеребил медаль. Я погладила его по голове и сказала:

       - Какой ты молодец! И просмолить успел, и покрасить лодочку и... - тут я увидела название - "Падля"?!!

       - Что за падля? - живо заинтересовался енот.

       - Ну, не знаю, - ответила я, - здесь так написано - "Падля".

       - Ты что, опозорить нас решил? - угрожающе двинулся на растерянного Веню енот.

       - Дак это... Темно было... Писал вверх ногами. Буковку пропустил.

       - Какую буковку?! Здесь хоть пропускай, хоть не пропускай, а вывод один - ты пушистая...

       Заяц вздрогнул, опустил уши и заморгал.

       - Енислав! - одёрнула я енота - Как ты можешь, ведь он твой друг?

       В ответ Еня потёр лапой ушибленное внутри лодки горло. Злобно зыркнул на зайца, почесал бок. Сплюнул. Тяжело вздохнул и протянул Вене лапу.

       - Ладно, прости. Просто взъярился я, когда меня чуть лодкой не придушило. Чего писал-то?

       - Имя писал...

       - Какое имя?

       - Радуля.

       - Ну, хорошо, что не Гадуля написал, -  примирительно улыбнувшись, заключил енот.

                                                               9

       Соорудив из оставшихся от повозки колёс и настила что-то вроде тачки, мы погрузили на неё лодку, накрыли мешковиной и выкатили её на  Вишнёвую улицу.

       Речка протекала совсем недалеко, нужно было выйти на соседнюю Песчаную улицу, дойти до конца, свернуть за угол крайнего дома и спуститься к мосткам. Что мы и сделали.

       Прохожие, попадавшиеся нам на пути, удивлённо поворачивали головы и смотрели вслед. Но ожидаемого мной излишнего внимания к нашей процессии, всё же, не было.

       Подкатив лодку к речке, сняв её с повозки и спихнув в воду, присели отдохнуть.

       - Надо бы свои мостки соорудить, - сказал Еня. - Завтра займусь этим. А хорошо здесь, тихо, красиво... У тебя губа не дура, Венька.

       Я посмотрела вокруг. Да-а-а, красота-а-а! Блики на воде дразнили, камыши шуршали, лягушки квакали.

       На следующее утро Еня с Веней очень рано ушли на речку. Енот сам отвёз зайца на озеро. Да-да, рыбу ловить Веньмин собирался вовсе не на речке, а на озере, в которое эта речка впадала. Сам грести вёслами он не мог, поэтому Енислав, как настоящий друг, позаботился о нём. Но предупредил, что это в первый и последний раз.

       С тех пор так и повелось. Что ни утро - Веня рыбачит на озере. Сидел в лодке с серьёзным, задумчивым видом в сплетённой им же из сухой соломы шляпе с широкими полями, держа в лапках удочку. Кстати, он придумал, как ему самому управлять лодкой. Вместо вёсел в ход пошла длинная полая палка, которой Веня отталкивался от дна, стоя на корме лодки. Чуть позже он поставил парус, что заметно облегчило передвижение по воде.

       А у нас в доме рыбы стало просто завались! Везде, где можно были протянуты верёвочки, на которых сушилась вкусная морюшка. Почти каждый день в меню была жареная, тушёная или варёная рыба.

       - Слышь ты, рыбак, угомонись уже, что ли, - ворчал Еня, очередной раз готовя жареную рыбу. - Нам скоро не антикварную, а рыбную лавку открывать придётся.

       Веня же, скромно помалкивая, бросал взгляды на висевшую на двери сарая рыболовную сеть...

                                                              10

       В один из жарких и особенно дурманящих буйным цветением весенних дней, я сидела на садовой скамеечке под аркой, увитой плетущейся розой и клематисом. Читала роман. Да-да, я, как все девчонки, обожаю книжки про любовь, про благородных юношей и принцесс.

       Вот, сидела я так и наслаждалась чтением, изредка отвлекаясь от пьянящей фантазию истории, чтобы съесть очередную черешенку. М-м-м! Вкуснятина!

       Тут мой взгляд упал на открытые двери сарая - Венька очередной раз устроил перетряхивание вещичек. Выносил во двор всю ту утварь, до которой не добрались его лапы в первые дни. И когда он, в очередной раз появился в дверях с огромным пузатым самоваром, от которого яркое солнце брызнуло лучами в глубь сарая, я увидела то, что мне требовалось. Очень-очень срочно стало буквально необходимо.

       - Еня, - подошла я к еноту, увлечённо жарящему на сковородке пирожки. - Енечка-а-а...

       - Угум? - откликнулся тот, продолжая внимательно следить за творением лап своих.

       - Енечечка, обещай, что сделаешь, а... - продолжила я, преданно заглядывая в глаза еноту.

       - Чего сделаю? Говори быстрей. Видишь - занят.

       - Нет, ты сначала обещай, что сделаешь.

       - Ну чего тебе, егоза? - наконец, отвлекшись от пирожков, отвернулся енот от плиты и внимательно посмотрел на меня.

       - Я хочу кататься.

       - На лодке? Так Веньку попроси, он по Быстрянке прокатит.

       - Не-е-ет, не на лодке... Я в карете прокатиться хочу.

       В ответ на меня уставились два больших глаза в которых было всё:от осуждения, до сомнения в моём разуме. Наконец, он ответил:

       - Перегрелась на солнышке? Иди кваску хлебни, только что из погреба принёс.

       - Ну, Еня! - продолжила канючить я, - У нас же есть самая настоящая карета. И она попусту стоит в пыльном сарае. А её необходимо выгуливать, вообще-то.

       - Кого? Карету выгуливать?!! Обалдела в конец, что ли?

       - Ну, Еня, я же девочка... - привела я очень весомый аргумент.

       Ещё раз внимательно посмотрев на меня, енот спросил с иронией в голосе:

       - А лошадь ты где собралась брать, девочка моя? - и с интересом стал ждать моего ответа. А я стояла и смотрела на него. Очень внимательно и очень содержательно смотрела. Тут выражение мордочки у енота изменилось с ласкового на жутко возмущённое и он заорал:

       - Да ты в своём уме?!! Я тебе кто - конь, что ли? Я, между прочим, очень образованная, интеллектуально развитая, личность с тонкой душевной организацией! Я тебе в прадедушки гожусь. - и сложив лапы на груди, обиженно отвернулся к плите.

       - Ты не конь, ты мой друг, - подошла я сзади и нежно обняла енота. - Пожа-а-а-алуйста!

       Вечером того же дня, жители соседних домов на Вишнёвой улице могли лицезреть процессию из трёх... Из меня, енота (собаки) и зайца (кота), катящих вверх по улице нечто высокое, накрытое плотной тканью.

       - Да что б я ещё раз повёлся на ваши дикие просьбы, - пыхтя ворчал енот. - Да никогда! Вы слышали? Ни-ког-да!!!

       - Еня, я тебя люблю! - с улыбкой ответила я.

       Медленно, периодически останавливаясь, чтобы отдохнуть, мы добрались до конца улицы, где начиналась пыльная дорога, вьющаяся по широкому полю, и вдалеке уходящая в лес.

       - Всё... давай, переодевайся, - отдышавшись скомандовал енот, - а я пока полежу, отдохну. Я ж ездовая лошадь. Иго-го! - хмуро зыркнув на меня, енот упал в высокую траву.

       А я забралась в карету и взяла в руки чудесное платье. Да-да, кататься в карете надо только в платье принцессы. Благо в антикварной лавке был выбор старинных, искусно сшитых пышных нарядов, несомненно модных в прошлых веках.

       Быстро переодевшись и переобувшись в миленькие туфельки, я принялась сооружать на голове высокую причёску, в которую, в завершение всего водрузила, как вишенку на праздничный торт - дорогущую диадему, сверкающую всеми своими бриллиантами так, что в глазах слепило.

       - Всё, я готова! - радостно сказала я, открывая двери и сходя по ступеньке на дорогу. От избытка чувств крутнулась вокруг себя, весело засмеялась и счастливо посмотрела на Еню и Веню. - Ну, как?!

       Веня застыл с лапками, сжатыми на груди и глаза его подозрительно заблестели. Еня же сел, присвистнул, осмотрел меня с ног до головы, одобрительно хмыкнул и заключил:

       - Эх, хороша! Где мои семнадцать лет... А, ладно! Гулять, так гулять! Забирайся в карету, Лизка, прокачу с ветерком. Иго-го-го! - и стукнул задней лапой, на манер застоявшейся лошади.

       Веня споро забрался на козлы, взял в лапы маленький хлыстик, прихваченный им из хозяйства дедушки, и приготовился "стегать лошадь".

       Еня же "впрягся" впереди кареты - ухватился за жердь, приделанную им полчаса назад.

       - Н-н-но-о-о! Поехали! - на удивление зычно крикнул Венька и, стегнув по жерди, весело захохотал.

       - Дурдом... - проворчал под нос енот, двигаясь вперёд, беря разгон под горку.

       Я сидела в карете и ощущала себя самой счастливой принцессой в мире. Сбылась моя самая заветная мечта!

       Дорога петляла и на неровностях меня подкидывало к потолку, но улыбка не сходила с моего лица. Еду! Еду-у-у! Выглянув в окно, на горизонте увидела алое, заходящее за край земли огромное солнце. Стремительно надвигались ранние сумерки...

       И вдруг раздался истошный крик, ржание, что-то глухо упало и мы резко остановились.

       Дрожащей рукой я открыла дверцу кареты,  вышла из неё на таких же дрожащих ногах. С замиранием сердца посмотрела на дорогу... Мои глаза округлились и уставились на... Принца и его лошадь.

 Вы заметили, что в середине ноября везде появляются атрибуты новогоднего праздника? Когда это вошло в нашу жизнь? Кто может вспомнить? Лет пятнадцать или двадцать назад? 

       Общество потребителей, в погоне за очередной возможностью "раскрутить" и использовать в коммерческих целях наше отношение к празднику из детства - Новому году - эксплуатирует все наши светлые эмоции и чувства. Обычный циничный  рекламный ход.

       Сначала появление ёлочек с мишурой и шарами в осеннюю пору удивляло, вызывало оторопь. А теперь уже нет, не удивляет. Привыкли, что ли? Наверное... Проглотили очередное манипулирование нашими душевными ценностями. И у некоторых как у "собаки Павлова" уже начало входить в домашнюю традицию обозначать новогодними украшениями "скорое наступление Нового года". В ноябре. Осенью. За полтора месяца до праздника.

       Причём, абсурдность данного действа в личных целях (для домашнего убранства), людьми, подсознательно подпавшими под изначально коммерческие цели, абсолютно не осознаются.

       На вопрос:

        - Зачем тебе Новый год в ноябре?!

        Они уверенно отвечают:

       - Праздника уже хочу!

      А что, праздник действительно ощущается в ноябрьскую бесснежную мутную слякоть? Если поставить в светлый угол ветку искусственной ели и повесить на неё цветной стеклянный шарик? Если ёрзать мимо этой композиции полтора, а то и два месяца до 1 января? Вот, все эти месяцы, каждый день в душе абсолютное ощущение праздника? И что, салатики-оливьешечки, мандаринчики, шампанское тоже каждый день?

Нет, просто ждут почти два месяца праздник Нового года. Который, в свою очередь в нашей стране, как известно, "с первого по тринадцатое".

       Это если ждать отпуск, развешивая по квартире купальники, весёленькие шортики и крем для загара. Вот так развесить всё это, разложить на видном месте и ходить мимо месяц. А что? Праздничное настроение создаёт. Отпуск это ж праздник!

       Или вот, например, повесить в квартире плакатик: "С наступающим Днём рождения!" Эдак за пару месяцев до  его наступления.  Тортики покупать со свечками, задувать их ежедневно. А что? Польза для лёгких. Вред для фигуры. Но праздник же! Хочется, чтобы праздник наступил скорее! Мы же ждём его! Активно ждём!!!

        Некоторые, те что с устойчивым синдромом селфомании и тщеславия в одном флаконе, усердно афишируют "новогоднее убранство" в своих квартирах. Чем раньше - тем лучше. Могут и с октября начать. Тут главное, кто первый и сколько денег в это убранство вбухает. Оставим их, болезных. Это не лечится и вообще о другом. О диагнозе...

       Хотя! Хотя, на их примере очень хорошо видно стремление нашего общества в целом - не быть, а казаться. Один из лозунгов общества потребителей - не быть, а казаться!

       Вот! Вот, в чём глубокая причина всех наших "хочу праздника в душе", "хочу ощутить приближение праздника", "хочу чувствовать не то, что чувствую", "хочу отвлечься", "хочу забыться..."

       Пусто в душе, гнусно в душе, не то что-то в душе - вот, в чём причина хоть как-то "замикшировать" это. Новогодними шариками. Искусственной ёлочкой. Мишурой.  Прикрыть и попытаться ощутить праздник. Хоть какую-то радость. Повторяя как мантру "Я люблю Новый год, я с детства обожаю Новый год, он всегда дарил радость, я уже вот-вот начну ощущать радость... Вот, ещё месяцок повисит у меня веточка ели с шариком и я ощущу радость и счастье". Это психотерапия такая?

       Как говорил незабвенный профессор Преображенский: "Разруха не в клозетах, разруха в головах."

       Вместо мишуры и шариков снаружи, стоит навести порядок в душе. И тогда не понадобятся "искусственные стимуляторы" курсового применения (40-60 дней), для формирования устойчивой привычки ощущения праздника в душе к 1 января.

       Быть, а не казаться - кредо счастливого человека.

       Ну, а пока для себя можем сделать галочку в календаре: с 18 ноября по 1 января каждый год мы празднуем День рождения Деда Мороза. Вот так вот, господа россияне! Душа у нас широкая-широкая. Праздники длинные-длинные. Глядишь, трёхдневная рабочая неделя не за горами...

       P.S. 18 ноября - официально утверждённый День рождения Деда Мороза.

Галевская Наталья

      В силу различных причин, мне, ребёнку пяти-семи лет, довелось присутствовать на неформальных встречах с представителями других государств. Встречи эти, хоть и носили неформальный характер, были весьма значимыми в целях укрепления сотрудничества между Советским союзом и другими странами.

      Было это в конце семидесятых годов, в Народной Демократической Республике Йемен, в городе Адене — на тот момент, столице этого государства. Южный Йемен имел широкие связи с Советским союзом, активно сотрудничая в различных областях.

      Военная составляющая этого сотрудничества была на одном из первых мест. В связи с чем, наша страна, не скупясь, посылала в этот регион военных высокого уровня. Одним из них и был мой папа. Военный советник, специалист по арабским странам.


      Поскольку командировки были продолжительные, могли длиться около трёх лет, довольно часто советские специалисты приезжали в страну целыми семьями. Однако наличие в семье детей не было распространённым случаем.

Случалось так, что оставить меня дома было абсолютно не с кем, в связи с чем родители вынуждены были брать меня на все возможные мероприятия. В том числе, политического свойства.

      В подобных случаях с меня бралось обещание вести себя тихо, молча, без приставания к взрослым с различными вопросами, чем я, крайне любопытный и общительный ребёнок, могла утомить любого. Затем меня одевали как куклу — в очень красивые платьица, носочки с кружевами, лакированные туфельки и прикалывали огромный бантик на макушку. Хотя, против бантика мой протест был весьма серьёзным. Поэтому иногда обходилось без него.

      На встречах с представителями различных Посольств и глав делегаций мне больше всего нравилось не внимание со стороны взрослых, нет. Я точно знала, что получу разные вкусности, которые, конечно же, в недостаточном количестве покупались мне родителями. Жвачка, солёные орешки, шоколадки, чипсы, вкусная фанта и менее вкусная кока-кола — вот стандартный набор даров, коим меня одаривали умилённые взрослые, лопочущие на разных непонятных мне языках. Все их подношения я принимала с должным достоинством, как саму собой полагающуюся дань.

      Что мне скучные взрослые? С серьёзным видом, они общались друг с другом на темы, абсолютно не интересные мне. И я, сидя за отдельным столиком, уплетая вкусняшки и запивая их фантой, смотрела на них как на людей, попусту теряющих своё время. Вместо того, чтобы пойти, например, поплавать в Красном море, потому что очень уж жарко... Или, например, повеселиться, раз уж встретились. Как обычно веселятся взрослые — нормальное поев, потанцевав, посмеявшись над шутками в разговорах.

      Одним из самых интересных Посольств было Кубинское. Вот там люди умели-таки веселиться даже во время официальных встреч! Песни, танцы, живая музыка с игрой на гитаре и барабанах. Шутки, понятные без перевода, яркие одежды — всё было интересным, зажигательным и незабываемым.

      Однажды произошла встреча, воспринятая мной, как очередное знакомство с арабом, коих мне довелось увидеть к тому времени в достаточном количестве. Как правило, часть из них носила военную форму, от самой простой до разукрашенной различной вышивкой, нашивками, наградами. Но были и такие, которые выглядели как самые обычные арабы, только в обычных цивильных костюмах.

      Эта знаменательная встреча произошла во время посещения одного из самых удивительных мест Адена — Кратера: это старый город с неповторимой историей, сооружениями (одно необыкновенное водохранилище чего стоит!), рельефом. Кратер разительно отличался от остальной части города, словно два разных мира под одним небом. В дополнение к тому, находился он в самом настоящем кратере потухшего вулкана, из-за чего и получил такое название.

      Там же, в Кратере, располагался великолепный концертный зал, с неповторимой архитектурой и акустикой. Наша делегация, состоящая из военных высшего состава, с жёнами и единственным, затесавшимся в их ряды ребёнком — мной — посетила это место после очередного официального приёма. Неофициальной частью в дальнейшей программе значился концерт с участием известнейших артистов.

      Вдруг, в рядах взрослых прошла волна шёпота, и все повернулись в одну сторону, внимательно разглядывая приближающуюся к нам группу людей. По мере их приближения мне стало ясно, что это "очередные арабы". Были среди них военные, обычные штатские и в центре, охраняемый несколькими людьми, находился самый обычный дядька. В цивильном костюме, но с "тряпкой" на голове. Эти навороты материи, нахлобученные на голову, всегда вызывали во мне глубокий интерес. Именно на этого араба я и уставилась, разглядывая его необычно намотанный двуцветный платок.

      Куфия или в просторечии "арафатка", так называется этот мужской головной платок. Наматывают его определённым образом в разных странах, иногда с использованием чёрного обруча. Одна из самых затейливых манер ношения куфии была придумана палестинским лидером, политиком, революционером для одних и террористом для других — Ясиром Арафатом. Его куфия укладывалась на голове таким образом, чтобы находящаяся на его плече часть ткани, напоминала очертания исторической границы Палестины, включающей в себя территорию Израиля.

      Вот такая необычная укладка этого атрибута арабов и привлекла моё пристальное внимание. Между тем, обладатель этой тряпки, с гордым видом и с чувством огромной значимости своей личности, чинно поприветствовал представителей нашей делегации. После чего посмотрел на меня. Улыбнулся. Наклонился и стал протягивать ко мне руку.

      Здесь надо сказать, что к тому времени мне жуть как надоели все взрослые, знакомые и не знакомые, которые при встрече сразу тянутся обмусолить мою щёку, потискать, посюсюкать умильно и вообще все, кто тянул ко мне свои руки.

      Поэтому я замерла, метнула взгляд на папу, который очень строго смотрел на меня, ясно давая понять, что убегать нельзя. И поэтому я дала этому арабу потрепать себя по щёчке, погладить по голове и положить руку мне на плечо. В это время он, с улыбкой, выяснял, чей это ребёнок, как меня зовут, и снова посмотрел на меня очень-очень добрым взглядом.

      Затем, немного пообщавшись, две группы разошлись по своим местам в зале и отдались во власть прекрасной музыки, танцев и песен.

Конечно же, со временем можно было и забыть этот случай. Мало ли в детстве человека происходит разных событий?
Но только это запомнилось именно тем, что тот самый "дядька с тряпкой на голове", арафаткой, оказался сам Ясир Арафат.

       Все, кому больше сорока пяти лет, сразу поймут, что такое УПК. Для остальных же есть смысл раскрыть тайну этой  аббревиатуры: учебно-производственный комплекс.

       Вплоть до конца восьмидесятых данное действо было обязательным для всех учеников средней школы начиная с седьмого класса. Под это дело выделялся целый учебный день! Но не в самой школе, а на производстве.

       Производство у всех школ было разным. Т.е. каждое среднее учебное заведение было закреплено за конкретным заводом или фабрикой.

       В Москве это был завод "Кругозор", конфетные фабрики, другие заводы и производства. С одной стороны не учиться целый день - это мечта любого школьника. С другой - тащиться куда-то, где нужно что-то нудно делать несколько часов подряд, не очень-то интересно.

       Однако отказаться от этого было нельзя. Поэтому весь класс раз в неделю приезжал на производство...

       Наша школа была прикреплена к заводу на Каховской, где мы делали моторчики для игрушек. Робота нудная, оплачивалась она очень скудно, брака мы делали много. Не знаю, можно ли было этой трудовой повинностью привить детям любовь к производственному процессу... Но привить стойкое отторжение - можно.

       Во-первых, нам давали наряды на рабочие процессы примитивного свойства, механического, повторяющегося. От чего усталость внимания наступала довольно быстро. Особенно у тех, кто был склонен больше думать головой, а потом действовать руками.

       Во-вторых, станки, механические агрегаты, нам выдавали откровенно раздолбанные. На них сделать норму и при этом не напортачить было просто нереально.

       Вот и выходило, что школьники не работали, а отбывали часы труда, с дрожью вспоминая о неопрятных комнатушках, замусоренных коридорах и об унылых работниках, которые трудились там пять дней в неделю по восемь часов.

       Однако это имело и обратный эффект - появлялся стимул к учёбе. Чтобы уж никогда не оказаться на таком заводике, тупо вставляя ламельки в гнездо основы моторчика, наматывая проволоку на него, отмеряя пластины и нанизывая их на ось моторчика.

       Также интересно было получить свою первую зарплату! В советские времена подросткам где-то заработать деньги было довольно проблематично. Даже если и было такое желание, возможности были минимальны. Одной из немногих - была УПК.

       Конечно, заработанных денег за учебный год в итоге получалось немного. В среднем от двадцати рублей до сорока. Разные процессы на производстве оплачивались по-разному. Но и с получением этих денег вышла история...

       Был месяц май, конец учебного года, окончание седьмого класса. Мне - тринадцать лет. Так вышло, что я была младше всех своих одноклассников на год. Три наших седьмых класса собрали под дверями кабинета "Истории". Нам сейчас будут выдавать деньги! Первую в жизни зарплату!!!

       Я для себя уже давно решила, на что потрачу свои кровные деньги - на "волка с яйцами". Вот была у меня такая мечта. Кстати, со времён того самого городского пионерского лагеря для очкариков, про который рассказывала раньше. Именно тогда, в этом лагере, я впервые увидела одну из первых электронных игр "Ну, погоди", где волк бегает перед насестами и ловит яйца. Ничего подобного  до тех пор я не видела и иметь такую вещь хотелось до чесотки. Но разум брал своё - двадцать три рубля за бесполезную вещь... Это, всё же, очень и очень много... Поэтому я ждала два года, чтобы не просить эти деньги у родителей.

       Ещё, конечно, хотелось как-то отметить свою первую зарплату в кругу семьи, как и положено. Вкусняшками, тортиком, совместным чаепитием.

       Не все из нашего класса внятно представляли себе, куда им потратить деньги. Кто-то был ещё совсем ребёнком, несмотря на свои четырнадцать лет. Кто-то просто не придавал значения деньгам - в нашем классе много детей было из обеспеченных семей. Собственно, как и я. А кто-то был готов легко и просто расстаться со всей суммой, потому как ещё ни разу не держали в руках никаких денег. В общем, настроения и умозаключения по поводу своей первой зарплаты у каждого из нас были абсолютно разные.

       И тут в нашей толпе из трёх классов прошёл слушок, что в кабинете "Истории" сидит целая делегация из наших учителей и Директора школы. И не для того, чтобы в торжественной обстановке выдать нам деньги. А для того, чтобы предложить нам, ученикам новой, в прошлом году сданной строителями, школы, отстегнуть от своих зарплат неопределённую денежную суму в пользу нужд этой самой родной школы.

       Тут же началось обсуждение темы - сколько каждый хочет дать школе денег.

       Напомню, что в те времена, в те годы, на нужды класса и школы в целом наши родители ежемесячно сдавали что-то около трёх рублей. Иногда получалось больше по причине праздников. А иногда были внеплановые целевые сдачи денег. Многодетные семьи не участвовали в этой процедуре. А многодетных у нас было предостаточно в связи с тем, что район наш был экспериментальный, с многокомнатными квартирами. В каждом классе могли быть двойняшки-тройняшки, шестые и пятые дети в семье.

       Пошушукавшись друг с другом, каждый из нас решил для себя, сколько он готов пожертвовать денег. Кто-то благородно заявлял, что отдаст всю зарплату. Кто-то собирался отдать ровно половину. Тех, кто ничего не собирался давать - не было. Во-первых, это не хорошо, мы же в коллективе и все на виду. Во-вторых, прослыть скрягой никто не хотел. Это сейчас, будучи взрослым человеком, я очень хорошо поняла психологический  расчёт тех взрослых людей, наших учителей. А тогда каждый из нас оказался перед уроком жизни.

       Я не бедствовала, не была из многодетной семьи, у меня всё всегда было. Без излишеств, но было. Мне всего было достаточно. Но мне очень, очень-очень хотелось купить именно на свою зарплату игру. Что делать? Как я посмотрю в глаза учителям, одноклассникам?

       Пока мы стояли в очереди, пока один за другим заходил в кабинет и выходил из него с какими-то деньгами или без них (чаще всего совсем без них), выяснилось, на что конкретно собирали денежки. А собирали их на панно возле кабинета Директора школы. Конкретно, на рисунок знамени и других атрибутов пионерии и комсомола. Так сказать, "Красный уголок" школы. Разговор зашёл даже о конкретной сумме, необходимой для этого - сто рублей.

       А очередь всё продвигалась и продвигалась. Я стою в сомнении. Никто из нас не знает, сколько кому начислили зарплаты! Для себя решаю, в конце концов, что оставлю себе ровно двадцать три рубля, а остальное отдам на школу. Дома объясню, почему мы не попьём чая с тортиком. Меня поймут, я знаю! Однако от душевных терзаний покрываюсь испариной и стою красная как помидор.

       И вот я захожу в этот страшный кабинет! И вот я вижу всех своих учителей и Директрису. И их авторитет буквально зашкаливает.

       Я сажусь возле стола, где восседает наш преподаватель по алгебре - он назначен казначеем. Весьма уважаемый мной человек, великолепно знающий свой предмет, но и спрашивающий очень строго. У него я, чистый гуманитарий, знала алгебру на твёрдый трояк, а геометрию на четвёрку. В последствии, полученные у него знания у других учителей давали мне возможность получать четвёрки по алгебре и пятерки по геометрии.

       Итак, смотрю я на своего математика как кролик на удава. А он, уставший от череды школьников и от не особо приятной миссии, возложенной на него, начинает объяснять мне про родную школу, про её нужды и про сознательность каждого ученика.

       После чего, показывает мне ведомость с суммами ученических зарплат. И я, с колотящемся сердцем смотрю на свою цифру - 24 рубля 45 копеек.

       Все преподаватели поздравляют меня с первой зарплатой, кто-то говорит, что этот момент я должна запомнить на всю свою трудовую жизнь. А я, расписываясь, вижу, как мне отсчитывают деньги. И понимаю... Что не отдам. Не отдам я свои двадцать три рубля. В это время наш математик кладёт их передо мной на парту и задаёт "контрольный вопрос в голову":

       - Сколько ты решила отдать на нужды родной школы?

       А я молча беру в руки бумажные деньги, пересчитываю их. И остаток от двадцати трёх рублей, состоящий из одной мелочи, отодвигаю к нему. Рубль сорок пять копеек медяшками. Целый рубль с половиной! Это деньги, между прочим!

       То, что последовало за этим я наблюдала как со стороны. Наш выдержанный учитель алгебры, сорокалетний мужчина, на которого я смотрела всегда снизу вверх, неожиданно подскочил, резко покраснел, швырнул по парте в мою сторону медяки и заорал:

       - Забери свою мелочь!!!

       Все, кто был в кабинете, замерли. И все уставились на нас. Молча.

       Я отмерла. Медленно собрала все копейки. И те, что упали с парты. Сказала: "Спасибо". И вышла из класса в той же гробовой тишине.

       Уже в коридоре ко мне вернулись эмоции. Осознала, что произошло что-то страшное. Я - послушная ученица, никогда не прогуливающая, натворила нечто из-за чего сейчас вызовут в школу мою маму и мне будет очень стыдно. Мне уже стало очень стыдно!

       И вот я стою у окна. Рядом со мной девчонки из моего класса интересуются, что там было. Я молчу. В это время из класса вышла историчка и сказала всем подождать, не входить. И я не могу уйти домой. Почему-то стою и стою... Чего-то жду.

       Полчаса в кабинет никого не запускали. А потом всех, кто ещё остался, завели сразу, выдали им деньги и отпустили на все четыре стороны.

       С тех пор прошло уже много лет. Но тот день я действительно запомнила навсегда. Никто не вызывал моих родителей. Никто из моих одноклассников не узнал, что там произошло, в кабинете "Истории". Вообще, к этой теме никто больше не возвращался. Что тогда меня удивляло...

       Дома я, не рассказав ничего, устроила чаепитие с вкусняшками в честь моей первой зарплаты.

       Тем же летом я купила себе вожделенную игру "Ну, погоди". Она до сих пор у меня в полной исправности, с квитанцией, на которой стоит цена в двадцать три рубля. Цена... Нет, ей цена не двадцать три рубля.

       На следующий год у нас уже был другой преподаватель алгебры и геометрии.

       Этот случай подзабылся мною и вспомнился ясно всего несколько лет назад, со всеми выводами и пониманием того, что проделали с нами, учениками, с каждым в отдельности, наши уважаемые преподаватели. И почему они не наказали меня, не вызвали моих родителей в школу, почему они закрылись в кабинете, почему учительница истории после этого стала относиться ко мне по-другому, с интересом.

       Папа мой так и не узнал об этой истории. А мама узнала совсем недавно. И была очень удивлена подобным фактом в моей биографии.

       А то пресловутое панно, вернее рисунок стяга и других атрибутов пионерии с комсомолом на всю стену, был нарисован. Но оказался неудачным и его замазали через год.

       Через год же начал дуть ветер перемен и часть моих одноклассников (в том числе и я), придя первого сентября на линейку в восьмой класс, по собственному желанию, сняли пионерские галстуки и не изъявили желания в дальнейшем вступать  в комсомол.

       Но это уже совсем другая история...

В городском пионерском лагере

Галевская Наталья 

   Мы часто слышим друг от друга: "История не терпит сослагательного наклонения". Эту фразу вставляют, когда надо и не надо. Ею пользуются, когда хотят прервать рассуждения человека по поводу "если бы..."

     Однако, как правило, мало кто знает и вообще задумывается откуда эта фраза возникла и в чём же её суть. Автор этого высказывания Карл Хампе, гейдельбергский профессор. В прямом  переводе она звучит так: "История не знает слова "Если". А первым сказал, что "История не знает сослагательного наклонения" И.В. Сталин в беседе с немецким писателем Эмилем Людвигом.

     Да, в истории как в науке это высказывание применимо. Правда, с некоторыми оговорками.

     Историки, как раз понимают, что оценка вероятностей, возможных направлений хода истории и сравнительных последствий различных альтернатив является правомерным предметом исторических исследований.

     В наше же время эта фраза употребляется как правило бездумно, чаще всего вкладывая в неё следующий смысл: "Прошлое не изменить, что произошло, то уже произошло..."

А что произошло? А что такое прошлое? И действительно так ли уж не изменить прошлое? В этом стоит разобраться.

     Что произошло? Наша уверенность в том, что мы знаем, что произошло, строится на факте и нашем отношении  к нему.

     Например, девушка вышла замуж за молодого человека и прожила с ним год, пока он не ушёл на войну, где погиб. Это факт.

     Эта девушка вспоминает год совместной жизни как нечто самое светлое в своей жизни. "Мы жили, как голубки. Душа в душу!" Что давало ей силы пережить дальнейшие трудности, беды и неудачи в жизни. Она счастлива тем, что у неё была любовь в жизни - этот год, нежно хранимый в памяти. На этом, как на стержне, выстраивается вся её дальнейшая жизнь. Все события рассматриваются относительно этого года, все мужчины сравниваются с погибшим мужем (естественно, не в их пользу), все невзгоды утоляются воспоминаниями о счастливых минутах.

     Что такое прошлое для этой женщины? Конкретно тот год. Это точка опоры. То, что даёт повод думать: "Жизнь прожита не зря, было, было и у меня..." Своей любовью к погибшему мужу она пользуется как щитом в различных ситуациях.

     Значит, тот год служит этой женщине основой всей её последующей жизни. На этом  узловом факте в  её жизни.

     И ничего уже не изменить! Всё, что произошло  в её жизни - это неизменный факт. Любовь, счастливый год замужества, смерть мужа, жизнь светлой памятью о нём.

     Можно ли изменить прошлое? Почти всегда - да! Потому как описывая прошлое мы, по сути, отражаем наше отношение к тому или иному факту. Также, часто бывает, что какой-то факт известен частично. Или другой, не известный факт, делает ничтожным ранее известный.

Например, как изменить прошлое обсуждаемой женщины?  Как легко доказать, что фраза "История не терпит сослагательного наклонения" ("История не знает слова "Если") в данном случае абсолютно несостоятельна?

     Всё просто... Новый факт, встреча с давним знакомым, полностью меняет узловой факт в жизни этой женщины.

     Знакомый, который в молодости был в неё влюблён и был ею отвергнут, рассказывает женщине о том, что делал её муж в тот самый год, когда она жила с ним "душа в душу, как голубки".

     А бегал он "по девкам" вместе с этим холостым знакомым.

     Всё! Достаточно одного дополнительного факта, чтобы круто изменить прошлое, настоящее и будущее этой женщины. Чтобы, по сути, убить её прошлое.

     За пару минут абсолютно меняются её высказывания про мужа от благоговейных до "гад... какой же он гад...".

     У истории нет сослагательного наклонения? Хм... Сомнительно. Если бы эта женщина так и не узнала ещё один факт из жизни покойного мужа... А теперь в её прошлой жизни "записана" уже совсем другая история. Радикально другая.

     Перечитайте на досуге рассказ Валентина Распутина "Встреча".

     Ещё один пример. Типичный, каких много. Прожив вместе много лет, вдруг (а вдруг ли?) двое разводятся. И если до этого момента про свою совместную жизнь они рассказывали в положительном ключе, приводя также положительные факты из жизни, то теперь картинка меняется на противоположную. Приводятся совсем другие факты рисующие их совместную жизнь, как нечто совершенно не положительное.

     Неужели прежде они врали? Нет! Неужели раньше была одна история их жизни, а теперь выясняется, что она же была совсем другой? Нет!

     Всё у них было так, как было. Изменилось отношение к фактам. Изменилась официальная и не официальные версии. Как правило, они меняются местами. На вершину айсберга выходят неофициальные. Из-за чего история может измениться до неузнаваемости. Прошлое может абсолютно измениться.

     Если более подробно: официальная - это версия, выдаваемая во внешнюю среду; не официальная - та, которая ближе к истине, которая, как правило, не озвучивается.

     Официальна может иметь несколько вариантов, не официальная - скорее всего имеет много вариантов, пластов.

     Причём, все эти версии, как правило, правдивы! Они - это реальный факт.

     И вот, жонглирование всеми этими версиями способно менять историю, прошлое до неузнаваемости.

     Например, выслушав бывших супругов, их детей и близких родственников, можно осознать, что история их жизни имеет несколько параллельных вариантов. И что самое удивительное - все действительно были прожиты!

     Побеседуйте с такой бывшей парой. Наверняка в вашем окружении быстро найдётся такая.

     Или вот ещё один пример абсолютного изменения прошлого человека.

     Девушка в 15 лет узнаёт, то она приёмная. Вся предыдущая жизнь "стирается" в её глазах. Следует эмоциональная реакция на факт. Предыдущая жизнь оценивается под другим углом зрения. Идёт постепенное отторжение себя в приёмной семье. Как бы то ни было, текущая жизнь налаживается. Эмоции утихают. Жизнь входит в новую колею...

     Добавим новый факт к её прошлому. В 19 лет девушка узнаёт, что её нашли на помойке. В прямом смысле на помойке. Избитая фраза, бросаемая нами бездумно, для неё вполне реальный факт - "меня выбросили на помойку".

     Прошлое девушки ещё раз меняется. Осознание себя, выброшенной на помойку, тяжело переносится психикой этой девушки. Отношение к приёмной семьё остаётся на прежнем уровне.

     Далее выясняется новый факт. Мать девушки, спасаясь от преследователей, угрожавших её жизни и жизни её ребёнку, отчаявшись, спрятала свою девочку в первом попавшемся тёмном месте - на помойке. А сама, отвлекая убийц, убежала от этого места, где её и настигла смерть от их рук.

     И снова прошлое девушки меняется. Причём радикально! Безграничная любовь к погибшей матери, трепетная любовь к приёмной матери и полное приятие всей  своей семьи, ощущение себя органичной её частью.

     (История девушки реальная!)

Итак, что же можно сказать в завершении?

     Во-первых, не стоит бездумно употреблять умных, популярных фраз.

     Во-вторых, прошлое, всё же, можно изменить, и у истории таки бывает сослагательное наклонение.

Галевская Наталья

Женщины... Женщины... Вы предсказуемы в своих желаниях. И бесподобны в своей непосредственности. 
- Сделайте меня красивой! - просят они, фотографируясь для нового паспорта.

В 45 лет приходится показать миру свой лик таким, какой он есть. Женский пол ожидает этот, по истине трагический момент, с неизбывным трепетом.
Почему? Ах! Мужчинам не понять...
А вдруг я буду совсем не ягодка к этим ненавистным 45 годам!?
Ведь это будет в паспорте уже до конца жизни! Ужас!!!

Глубина трагедии усугубляется тем, что к 45 годам, даже в наше интересное время, большое количество женщин таки действительно не ягодки.

Да, она любит есть после 18 нуль-нуль! И от этого личико уже совсем даже не лицо.

Да, все её мысли (если таковые вообще присутствуют в её голове) уже видны невооружённым взглядом на этом самом лице.

Отсутствие мыслей тоже заметно там же.

Всё, чем наполнена или, наоборот, не наполнена её жизнь, также предательски читается по её лицу.

Добрая, глупа, злая, равнодушная, добродушная, довольная, не довольная, удовлетворения, не удовлетворенная, душевная, бездушная - всё это непостижимым образом легко считывается  любым человеком, стоит ему только один раз посмотреть на женщину 45 лет.

А женщина, почти любая женщина привыкает не быть, а казаться. Это её успокаивает. Даёт защиту. Уверенность в себе. Так уж она устроена...

И вот так вдруг взять и добровольно зафиксировать себя неприкрытой, беззащитной, такой, какой она есть на самом деле?!!

Мало кто из женщин решится на такое. Только если она правдива сама перед собой. Только если она видит в зеркале ту, которая нравится ей  и в 45 лет.
Нравится самой себе без "штукатурки" на лице! Т.е. абсолютно правдиво смотреть на себя в зеркало и не содрагаться при этом.

Вот такие женщины имеют наглость просто забегать в фотоателье между делом, фотографироваться ровно один раз и, не смущаясь, отдавать это фото для вклеивания в паспорт. В тот паспорт, который уже навсегда!

А что же делать тем, кто пришёл к промежуточному итогу своей жизни, к 45 годам, с лицом, на которое самой противно видеть?
(Кстати, ни одна женщина в этом не признается никому. Даже если вы пытать её будете.)
Так вот - что же им делать?!!
Ответ прост до гениальности. И приходит в голову легко и непринужденно многим, очень многим женщинам...

- Сделайте меня красивой!!!

Фотошоп. Фотошоп им в помощь!
Нет, они не становятся красивыми. Их лица выхолащиваются, выбеливаются, меняют свою форму, рельеф... Но не становятся красивыми.

И что самое странное - оказывается, этого и не требовалось! Главное, чтобы женщина стала не похожа на себя реальную. Неестественной, с плоским лицом, без признаков жизни на нём же - это не важно. 
Красивая - это просто не она. Не та, которая ужасает саму себя в зеркале и, наконец, заставляет задуматься: "А так ли я живу?"

Вот и весь секрет.

А что там по поводу строгих правил и критериев для фото на документ, удостоверяющий личность?
Вроде как там запрещается любое корректирование фотографий и т.д. и т.п.

Тю! Я вас умоляю! Об этом женщина вспоминает в последнюю очередь. Или не вспоминает вообще. Или даже совсем не догадывается, что такие правила существуют.

Главное же, чтобы она была не похожа на себя в документе, удостоверяющем её личность!

Вот такая она женская логика.

P.S.
Угадайте, какое фото в моём паспорте?

Недавно в одной беседе вспомнилась мне одна смешная штука про запоминание авторов картин... Шутка-шуткой, но я вспоминаю универ и нашего "зверя" препода-искусствоведа, гонявшего группу по картинкам с художниками как по картам - выкидывал перед студентом картину (в виде открытки), как карту, и надо было в течение пары секунд вспомнить не только художника, но и название картины. Ну, дополнительные нюансы, как то - период творчества, жанр и прочее, приветствовались. Зачёт у него почти никто с первого, да и третьего раза, не мог сдать. Зверствовал-лютовал. Валил на этих картинах и дальше уже не разрешал отвечать на законные вопросы по билетам - отправлял на пересдачу.
Однако когда сидишь на нервах и тебе подряд штук тридцать картин показывают, вынимая из "колоды" наугад, тут забудешь и Шишкина, и Рериха, и как тебя зовут.  
Сдаётся мне, что препод у нас с рассказчиком был один и тот же...

Итак вот, эта шуточная запоминалочка для уровня "искусствовед-минимум":
"Угадай художника"

Блоггер californian-bi4 вспоминает злокозненного преподавателя по истории искусств, который любил давать прогульщикам каверзные задания — называть авторов картин по показанным репродукциям. Студенты быстро вывели работающую классификацию — как по внешним характерным признакам «опознать» художника. Классификация точная и остроумная, хотя и злая. Может быть полезна любому, желающему прослыть знатоком живописи.

Вот какова предыстория:

Давным-давно, на первом курсе еще, была у нас история искусств. Сам предмет — жутко интересный, но препод — говно, какое днем с фонарем не отыщешь. Насколько я знаю, нет ни одного студента, которому бы он нравился. Лекции он проводил в субботу, в 8 утра и с без пяти стоял у двери, а потом закрывал ее на замок. И все. Не успел до восьми — пропуск. А много пропусков — большое горе. Щас расскажу, почему. Весь год он показывал нам слайды картин, скульптур, мозаик и прочего-прочего, начиная от наскальной живописи и заканчивая русскими художниками 80-х годов. И все эти слайды были у него в виде открыток. Вот такенная пачка. А в конце года, как водится, экзамен. Сначала два вопроса, а потом доп. экзекуция в индивидуальном порядке. По количеству твоих пропусков за год он доставал из пачки открытки. Вразнобой. И надо было назвать автора и название, или хотя б автора, ну или хотя б название. «Мону Лизу» и еще парочку все запомнили быстро. А с остальным мульёном надо че-то делать. Особенно потому, что все сходили на пересдачу уже по разику. И вот, для угадывания автора мы в группе вывели классификацию. И знаете, в 97 случаях из ста — оно работает! До сих пор!

Запомнив несколько нехитрых пунктов, в компании не слишком близкой к изо, вы сможете прослыть знатоком и вообще.

Итак:

Если видишь на картине темный фон и всяческие страдания на лицах — это Тициан





Исключение — вот эта голожопая особа без признаков мысли на лице. Уж одну-то можно запомнить. Венера, не венера, но что-то венерическое в ней есть



2. Если на картине воттакенные жопы и целлюлит даже у мужиков — не сумлевайтесь — это Рубенс







3. Если на картине мужики похожи на волооких кучерявых бап или просто на итальянских педиков — это Караваджо



Баб он вообще рисовал полтора раза. На следующей картине — женьщина. Горгонян Медуза Арутюновна. почему она похожа на Джонидепа — загадка почище улыбки Монылизы


4. Если на картине много маленьких людишек — Брейгель



5. Много маленьких людишек + маленькой непонятной х...и — Босх





6. Если к картине можно запросто пририсовать пару толстожопых амуров и овечек (или они уже там есть в различной комплектации), не нарушив композиции — это могут быть

а) Буше



б) Ватто





7. Красиво, все голые и фигуры как у культуристов после сушки — Микеланджело



8. Видишь балерину — говоришь Дега. Говоришь Дега — видишь балерину



9. Контрастно, резковато и у всех воттакие тощие бородатые лица — Эль Греко



и, наконец:

10. Если все, даже тётки, похожи на Путина — это ван Эйк



Всё...

пс: Моне — пятна, Мане — люди"  

Через пару лет нашла стихотворную запоминалку картин и художников:  

"Одно стихотворение — и вы знаток живописи"

Если видишь на картине
Нарисованы часы,
Но они из пластилина
И висят там, как трусы,
Слон и коник с ножкой длинной
Затерялися вдали,
Обязательно картина
Нарисована Дали.



***
Если видишь на картине
Нарисован целлюлит,
От которого мужчина
Без оглядки убежит,
Все раздеты и развратны
И как будто банный день,
Всем, конечно же, понятно -
Это Рубенс, ясен пень!



***
Если видишь на картине
Много черных томных глаз,
Всякий юноша невинный
Смотрит, словно педераст,
Женщин нету и в помине,
Только парни правят бал,
Обязательно картину
Караваджо написал!



Караваджо. "Юноша с лютней (Лютнист)", 1595

***

Если видишь на картине
Много разных мужиков,
Лица вытянуты сильно,
Словно сплюснуты с боков,
Все ужасно очень длинны,
Что ни рожа — то овал,
Обязательно картину
Ту Эль Греко написал.



***
Если видишь на картине
Всё совсем наоборот:
Всё приплюснуто так сильно
И приземистый народ,
Словно карлики и гномы,
Коренасты и грубы,
Этот почерк нам знакомый -
То Веласкеса труды!



Веласкес. "Менины"

***
Если видишь на картине
Ты похмельный страшный бред:
Звери разные, чудные,
Тех, что не было и нет,
Много всякой разной хрени,
Словно мошки мелкой дым, -
Всем понятно, без сомненья,
Это Босх Иероним!



Фрагмент триптиха «Сад земных наслаждений»

***
Если видишь на картине
(Хоть не пил ты ни раза)
Россиянам всем родные
И знакомые глаза,
На любой портретной роже
Всё один лишь человек,
Все на Путина похожи,
Знай, — конечно же, Ван Эйк!



***
Если видишь на картине
Ты простой обычный круг
Или треугольник синий,
А не горы или луг,
Не грозу, не мелкий дождик
И не девы стройный стан,
Знайте, это лжехудожник -
То Малевич-шарлатан.



Казимир Малевич «Супрематическая композиция» 

составитель - Франц Наив

Табачный - похожий по цвету на табак, зеленовато-коричневый.




***

Танго - оранжевый с коричневым оттенком. Название по одноименному танцу. Впервые был использован в 1897 году в музыкальном спектакле “Креольское правосудие”.



Небольшой рост. Длинные волосы. Коренастые плечи. Пальто до полу, явно с чужого плеча. Когда-то было коричневым и франтовским — теперь швы побелели, края оббились, краска выгорела и стала местами зеленоватая, местами модного цвета «танго».

(Г. Иванов. Китайские тени. 1927.)

«Танго» — оранжевый с коричневым оттенком цвет. Название по одноименному танцу. Аргентинский народный танец танго был стилизован для сцены и впервые исполнен в 1897 в музыкальном спектакле «Креольское правосудие».

В 1910 весь Париж увлекался танго аргентинского композитора Э. Саборидо, и его начали исполнять во многих ресторанах. Близость партнеров во время танца сначала возмущала некоторую часть публики, но со временем такая реакция смягчилась, и его стали танцевать повсюду.

Модное увлечение породило прически в испанском стиле, многочисленные оборки на платьях и, наконец, особенный, «знойный», оттенок оранжевого цвета. «Танго» просуществовал довольно долго, вплоть до конца 1930-х годов, пока в России донашивали остатки былых нарядов.

***

Тауп - Это серо-коричневый оттенок, который нынче модно называть цветом тауп. Понятие тауп произошло от оттенка европейского крота (крота породы european mole и talpa europaean), как, например, у нас понятие сизый относится к голубю и означает серо-синий цвет, так и тауп относится к окраске крота и означает серо-коричневый.

Но со временем понятие тауп вышло за рамки окраски крота и стало обозначать всю гамму серо-коричневых оттенков: теплых, холодных, с красным или оранжевым или розовым оттенком. 





***

Таусинный - синий, от слова "павлин". Синевато-лиловый. Согласно Далю - темносиний, согласно Новому словарю русского языка - темно-синий с вишневым отливом. Есть варианты тагашинный, тагашовый.



***

Терракотовый - коричневый оттенка красного кирпича, ржавчины.



***

Турнбулева синь - то же, что и Берлинская лазурь, но полученная другим способом. Название происходит от шотландской фирмы "Артур и Турнбуль".



***

Турмалиновый - темно-малиновый, цвета полудрагоценного камня турмалина.







***

Умбра - художественный термин. Это старая коричневая краска, известная со времен древних римлян. Добывали ее в итальянской провинции Умбрия. Краска активно используется во всех видах живописи, в жженном виде у нее красно-коричневый оттенок.





***

Фернамбук - изжелта-красный, краска, добываемая из древесины фернамбука.

Красный сандал, красильное дерево Caesalpina, бразильское дерево, и желтая краска, из него выделанная. Фернамбуковая бумажка, окрашенная им, буреет от щелочей, и потому ею пытают жидкости на щелочь.





***

Фисташковый - грязновато-зеленый.





***

Французская зелень - см. Ярь-медянка.

***

Французский серый - ведет свое происхождение от картин в серых тонах (гризайлей) и панорамных обоев Жана Зубера (начало XIX века), прорисованных серой краской. Французы питают к серому особую любовь: часто выбирают этот цвет для стен, строят дома из серого камня. Максимилиан Волошин в свое время совершенно справедливо назвал Париж «серой розой». Но чем отличается французский серый от просто серого, ни один из производителей красок сказать не может.



***

Фрез, фрезовый - цвет раздавленной земляники, светло-малиновый. Согласно Новому словарю русского языка - розовый с сиреневым оттенком. От франц. fraise, земляника.




***

Фуксии - насыщенный розовый.





***

Хаки - сложный серовато-коричневато-зеленоватый цвет. Обычно форменная. Название от англ. khaki, восходящего к инд. от перс. hak земля, пыль.




Затем в дверях появился младший адъютант, граф Бобруйский, корнет, облитый, как перчаткою, темно-коричневым хаки.

(А. Н. Толстой. Хождение по мукам. Книга первая, 22. 1922 — 41.)

Xаки — сложный серовато-коричневато-зеленоватый цвет; одежда такого цвета, обычно форменная. Название от английского khaki, восходящего к индийскому от персидского hak — земля, пыль. То, что усвоение произошло через английское, а не французское kaki с тем же значением, можно объяснить не только большим фонетическим сходством, но и тем, что в период 1-й мировой войны 1914 — 18 русские офицеры отдавали предпочтение английскому обмундированию, как более удобному в полевых условиях (см. Френч). Во Франции цвет хаки считается английским заимствованием с 1898 (французское kaki от английского khaki; см. Dauzat A., Dictionnaire etymologique, P., 1964, p. 423).

Но с конца 19 века, когда в России мог быть известен цвет хаки, его предпочитали обозначать старинным русским словом «защитный». И первое время, между 1903 — 07, когда белую походную рубаху, сохранив крой, стали шить из другой ткани, ее цвет обозначали как защитный (см. Гимнастерка). Вероятно, тогда же одежду цвета хаки называли защиткой. В 1920-е года термин «защитный» был вытеснен «хаки».

В произведениях русских писателей 20 века можно встретить широкое толкование цвета хаки — от темно-коричневого до грязно-зеленого. Неудивительно, что позднее когда появились воздушно-десантные части, их форма изготавливалась из хлопчатобумажной ткани саржевого или полотняного переплетения с разводами, включающими всю гамму возможных оттенков хаки — различные оттенки зеленого, коричневого, серого — иными словами, цвета, маскирующего солдата под цвет земли, травы и листьев.

Время от времени в моду входит одежда в стиле «милитер», от французского militaire — военный, предполагающий не только покрой, восходящий к мундиру с погончиками, с характерной формой карманов и так далее, но и по цвету — более темные и светлые оттенки хаки в сочетании с «золотыми» пуговицами на «ушке», как у военной одежды.

*** 

Хризолитовый - цвет драгоценного камня хризолита: желтовато-зеленый.


***

Хризопразовый - цвет полудрагоценного камня хризопраза: сочно-зеленый.



***

«Xромой» цвет — окраска ткани, выполненная в двух контрастных цветах



Русский плюмаж, хромой, то есть двух цветов, половина розовый, половина тёмный.

(«Московский телеграф», 1828, № 22.)

«Xромой» цвет — окраска ткани, выполненная в двух контрастных цветах; «хромая» юбка — тип юбки, характер которого определяет крой, стесняющий движение. Определение «хромой» относительно юбки возникло по ассоциации с аналогичным исконно русским словом, а относительно окраски — возможно, в результате искажения иностранного названия в торговле, например распространенного в английской научной лексике di/chromatic — двухцветный.

«Xромой» цвет чаще всего представлял окраску, выполненную в сочетании белый на черном, черный на красном или коричневый на желтом; характерным узором были полосы, растительные мотивы.

Определение «хромой» в связи с орнаментацией было распространено только в 1-й половине 19 века. «Xромая» юбка распространилась в 1910 — 14 с предложением ее публике фирмой Пакен, для которой в те годы работал Л. С. Бакст; судя по его эскизам, он мог вполне быть автором столь необычного кроя. Особенность «хромой» юбки, обычно сочетавшейся с довольно просторным одеянием, по длине едва спускавшимся ниже колен, заключалась в том, что она была сильно стянута у щиколоток. Абрис фигуры в таком костюме был удивительно выразителен и грациозен как в эскизах, так и в натуре.

Ходить в «хромой» юбке было очень трудно — дама семенила, не имея возможности нормально переставлять ноги. Первой отважилась надеть такую юбку французская актриса Сесиль Сорель, сочтя ее наиболее подходящей для мизансцены, в которой она довольно долго должна была стоять в изысканной позе.

В повседневную жизнь «хромая» юбка войти, естественно, не могла; ее носили в торжественных случаях — на вечерах, балах, в театре и так далее. С началом 1-й мировой войны 1914 — 18 она исчезла из обихода.

В женской моде 2-й половины 20 века довольно часто появляются юбки, покрой которых можно определить как «хромая» юбка — настолько они затрудняют движение. Для вечера или сцены их кроят в виде «рыбьего хвоста», повторяя тем самым силуэт, предложенный Бакстом. Повседневные юбки такого типа обычно очень короткие и аналогов с модой начала века не имеют.

***

Циан - также сине-зелёный, ядовито-синий, цвет морской волны.



***

Циннвальдитовый - бледно-коричневый, бледно-песочный цвет. Назван так по названию минерала, которому свойственен такой оттенок в природе.


циннвальдит

 

***

Цининный - зеленый.



***

Цинковый - цвета цинка, синевато-белый.





***

Червчатый - смесь багряного с синим, ярко-малиновый.

Смесь багряного с синим, ярко-малиновый, багряный и багровый, цвета червца, ярко-малиновый. Червец - насекомое Coccus, дающее червцовую краску.



***

Чермной - искрасна-рыжий.



"Русские стяги середины Х столетия. 

Такие стяги вместе с двузубчатым знаком-гербом первых Рюриковичей прочерчивалась на арабских дирхемах, имевших в X веке хождение на территории Древней Руси. После крещения древнерусские стяги стали священными в полном смысле этого слова – их полотнища украсились образами Нерукотворенного Спаса, Богородицы, архангелов и херувимов.

Тогда же одной из основных знаменных фигур стал христианский крест, тематика которого в различных модификациях используется и поныне. Такие стяги освящались наравне с иконами, перед ними служились молебны, а «чермные» - багряно-красные, а не черные (как ошибочно указано в ряде изданий) стяги Дмитрия Донского и Ивана Грозного стали общерусскими святынями.Двухсторонняя икона Спаса Нерукотворенного, аналогами которой становились изображения на обеих сторонах полотнищ древнерусских стягов. Новгород, XII век.

Червленый цвет щитов был широко распространен на Руси – достаточно вспомнить «Слово о полку Игореве». Стяги, или с середины XV века знамена отдельных отрядов, как об этом свидетельствуют иконы XIV – XVI веков, могли иметь как лазуревое или зеленое, так и червленое полотнище.

Краску для щитов и тканей изготовляли из насекомого – «дубового червеца», и была она ярко-розово-красной. Форма удельных дружинных и полковых великокняжеских стягов стала треугольной, а ее вытянутые пропорции подчеркивала длинная косица цвета самого полотнища. Но иконописная традиция окружения средника широкой каймой клейм или надписей находила свое декоративное отражение и здесь. "

***

Чесучовый - цвета чесучи, желтовато-песочной шелковой ткани.



Какой-то малюсенький пожилой человек с необыкновенно печальным лицом, в чесунчовом старинном костюме и твердой соломенной шляпе с зеленой лентой, подымаясь вверх по лестнице, остановился возле Поплавского.

(М. А. Булгаков. Мастер и Маргарита. Часть первая, глава 18. 1929 — 40.)

Чесуча (че — чун — ча, чесунча) — шелковая ткань полотняного переплетения из толстых сырцовых нитей. Название от китайского tšoudzy — шелк-сырец.

Отделка чесучи — вываривание — производилась в готовой ткани; в зависимости от длительности процесса и качества исходного сырья получались цвета от золотистого до коричневого. В 19 веке чесуча в больших количествах производилась в России и экспортировалась в другие страны.

При этом исходным сырьем мог служить не только высококачественный шелк-сырец золотистого цвета, но и хлопок. Чесучу разных сортов использовали как для одежды, так и для занавесок, женских нижних юбок и другого. Настоящую чесучу ткали на шелковых фабриках, а ткани «под чесучу» — на хлопчатобумажных производствах.

Костюм из чесучи предназначался только для теплого времени года и считался предметом роскоши. В России светлая мужская одежда очень долго не могла прижиться (разумеется, это относится только ко 2-й половине 19 века, так как в 1-й половине она могла быть практически любого, самого яркого и необычного, цвета).

В России осуществлялась также торговля китайской чесучой (в Москве — магазин на улице Покровка, близ Земляного вала). Близкой по прочности чесуче была китайская ткань фанза.



"Чесуча". К. А. Коровин. Портрет Ф. И. Шаляпина. 1911. Русский музей. Санкт-Петербург.

Чесуча известна и в европейских странах, но в качестве источника заимствования обычно указывают Индию, из которой Англия вывозила чесучу на западный рынок.

***

Шампань - прозрачно-желтый, цвета шампанского.







***

Шамуб - светлый рыже-коричневый, от франц. chamoi, верблюд.





***

Шанжан - цвет с переливающимися оттенками.

Шанжан — пестротканая ткань с контраст­ной фактурой. Применяя различно окрашенные нити для основы и утка при выработке гладких тканей, получают эффект переливающегося цвета, т. н. эффект «шанжан».

 


***

Шарлах - ярко-красный, от названия краски.





***

Шартрез - жёлто-зелёный.





***

Шмальтовый - голубой, от названия краски, которую делали из толченого синего стекла (смальты).



***

Экрю - цвета слоновой кости или небеленого полотна, серовато-белый.





***

Электрик - цвета морской волны, голубой, синий с серым отливом.Электрон - ярко-голубой с прозеленью.



Смотрели и при огнях, в раструбы, давали света больше, меньше. «Да, „электрик», пожалуй лучше — у моей дочки глаза… совсем как ваши».

(И. С. Шмелев. Пути небесные. Книга вторая, глава XIX — Метание. 1944 — 47.)

Электрик — ярко-синий цвет с характерным сероватым оттенком. Название от французского electrique — электрический, восходящего к греческому elektron— янтарь. В периодике упоминается со 2-й половины 19 века. И. С. Шмелев описывает выбор ткани в одном из французских магазинов на Кузнецком мосту в Москве.

Точность выбора ее цвета зависела от освещения, которое в случае посторонних световых воздействий могло дать искаженный оттенок. В целях зрительной изоляции цвета при выборе ткани богатыми покупателями использовали дополнительные лампы и раструб — трубку с расширенным концом. Цвет электрик был особенно популярен в конце 19 — начале 20 веков как в женской, так и мужской одежде.

Один из таких щеголей описан А. И. Куприным: «Была у него слабость — шикарно одеваться. Сюртук всегда самый модный, фрак на всякий случай, коричневые перчатки, костюмчик цвета этакого электрик, трость с серебряным набалдашником, пальто сезонное балахоном» (С улицы, 1904). Элегантный костюм помогал герою Куприна зарабатывать на жизнь

***

Электрон - ярко-голубой с прозеленью.



***

Юбагрый (убагрый) - багровый, светло-багряный; светло-синий.


***

Юфтевый, юфтяной, юхотный - кожаный желтовато-светло-коричневый. Цвет юфти был широко распространен в первой четверти XIX века.



***

Яйца дрозда цвет - 





***

Ярь-медянка - у художников носит более куртуазное название «французская зелень» (vert-de-gris). Если вы хотите узнать, на что она похожа, посмотрите на старые медные крыши. Нереальный зелено-голубой цвет получается путем окисления меди, поэтому краска страшно ядовита и даже вроде бы повинна в смерти Наполеона Бонапарта.

Известно, что в его спальне были обои с рисунком, выполненным такой краской, содержащей большую долю мышьяка.

Во Франции ярь-медянку получали из виноградных выжимок, на свету она сильно чернела, и многие полотна XVI-XVII веков почернели именно по этой причине. Сейчас такого цвета можно достичь без всякого мышьяка. Есть даже любители, которые специально выкрашивают новенькие крыши этой краской - чтобы было похоже на старые медные!





***

Яхонтовый - красный, фиолетовый или темно-голубой.

Одно из устаревших названий красного и синего ювелирных минералов корундов. Соответственно, красным яхонтом называли рубин, а «яхонтом лазоревым» или синим - сапфир. В современной минералогической терминологии отсутствует.

С ХIХ века термин употребляется главным образом в художественной литературе. Существуют устойчивые выражения, такие как «яхонтовый мой», в отношении драгоценной вещи или любимого человека.

Сапфир


Рубин


Корунд
 
  

составитель - Франц Наив

Савоярский - цвет из красно-коричневой гаммы с золотым отливом.



***

Сажной - цвета сажи: черный.



***

Селадон - так звали волокиту из французского любовного романа XVII века, щеголявшего в костюме с лентами серовато-голубовато-зеленого цвета. Сейчас этот оттенок ассоциируется не с любовными похождениями, а с классическим китайским фарфором, покрытым глазурью «цинцы», который был известен с 1000 года.

Селадоновая керамика повлияла не только на все прикладное искусство Востока, но и на саму чайную традицию: в те времена цвет чая должен был сочетаться с цветом посуды, следовательно, успех имели «голубоватые» сорта. Отголоски этой традиции остались во многих языках. Многие азиаты на вопрос, какой чай они пьют, скажут «голубой» вместо «зеленый». 

Нашим декораторам работать с селадоном трудно: чуть ошибся, и вот уже получился не селадон, а цвет стены в советской поликлинике. Зато на правильном селадоновом фоне отлично смотрятся гобелены, светлая мебель и фарфоровая посуда с розовым рисунком.

 

***

Сепия (он же китайская тушь) - коричневый, краска, добываемая из чернил каракатицы.

Прозрачный коричневый цвет, создавший в акварели целое направление. Сепии коллекционируют так же, как сангины (рисунки в красном цвете) и гризайли (в сером). Очень популярны фотографии, обработанные под сепию, - они создают иллюзию старины.






***

Серобуромалиновый.

Вы хотели знать как выглядит этот цвет?  Вот он - 





цвет серобуромалиновый

А это ещё и в крапинку (для полноты картины)  



Но он же ещё и красивый оказался!!!  Вот -



***

Сёмги - оттенок розового.



***

Сизый - цвет голубя, после просто синий.




***

Силковый - голубой, васильковый.





***

Синька - 





Вечером пришел Птибурдуков. Он долго не решался войти в комнаты Лоханкиных и мыкался по кухне среди длиннопламенных примусов и протянутых накрест веревок, на которых висело сухое гипсовое белье с подтеками синьки.

(И. Ильф, Е. Петров. Золотой теленок. Часть вторая, глава XIII. 1931.(

Синька — минеральная синяя краска для подсинивания белья, бумаги, одежды с целью придания им особой белизны. Название от русского «синий». В старину холсты белили, раскладывая их на солнце, мыли золой. В 18 веке был заимствован европейский обычай использовать синюю краску, приготовленную в виде раствора для отбелки белья и любых белых тканей, кружев и другого.

Синька дает оптический эффект абсолютной белизны, «съедая» желтый оттенок ткани, появившийся от долгого употребления или свойственный пряже. Этот прием был изобретен в 16 веке в Англии, как принято считать, женой кучера королевы Елизаветы госпожой Гильен. Сама по себе идея выявить белизну оптическим способом не была нова. В ремарках к одной из мистерий, шедших на английской сцене в то время, предложен способ подчеркнуть белизну белых одежд контрастом с цветом кожи: «Отметить, что здесь Иисус входит внутрь горы, чтобы надеть белое платье, какое можно будет найти, и руки покроет загаром» (Хрестоматия по истории западноевропейского театра, т. 1, М., 1953, с. 118).

Простота способа позволяла всем желающим иметь ослепительно белые отделки на одежде. Аристократия не могла позволить простолюдинам уподобиться себе, и поэтому в 1596 был издан указ, запрещающий низшим сословиям синить белье и одежду. При производстве огромного количества белого полотна ни подсинивание, ни отбелка на солнце не могли удовлетворить промышленников, и уже в 18 веке был найден способ химического отбеливания материй при помощи хлора (свое название элемент приобрел только в 1810; Биографии великих химиков, М., 1981, с. 81).

Впервые его применил французский химик Клод Луи Бертолле, который за заслуги перед Францией получил от Наполеона I титул графа, так как в период Великой французской революции 1789 — 94 и Империи занимался вопросами национальной обороны и промышленности. Качественное крашение и отбелка ткани и бумаги позволили Франции вновь выдвинуться в число крупнейших производителей текстиля. Появление химических отбеливателей со временем вытеснило синьку в разряд домашних средств.

***



***



***

Сине-алый - темно-фиолетовый.



***



***

Синетный - церковное слово, означающее "сплошь синий".Синявый - с синим отливом.



***

Скарлатный - ярко-красный, от англ. scarlet.



***

Смарагдовый - цвет смарагда (устаревшее название изумруда).



***

Смурый - коричневый оттенок серого, грязно-серый, темного, мешанного цвета, избура-черно-серый, темносерый, темнобурый. Так крестьяне называли темно-серый цвет. Получался он таким образом. При домашней выделке шерстяных тканей пряжу редко окрашивали. Материалы из нее получались различных грязно-серых оттенков цвета натуральной шерсти иногда с коричневатым оттенком.



У крыльца управительского флигеля дожидались трое: староста Ивлий, сивобородый мужик в кафтане из смурого крестьянского сукна.

(А. И.Эртель. Гарденины, их дворня, приверженцы и враги. Часть I, глава III. 1889.)

Смурый цвет — темный или коричневатый оттенок серого цвета. Термин от слова слав, происхождения в значении темный, мрачный.

В смурый цвет обычно окрашивалась домотканая материя из натуральной шерсти, использовавшаяся для шитья крестьянской одежды. В фабричном производстве все серые оттенки имели иные названия, восходящие к историческим событиям, литературным образам или к рекомендациям модных журналов. Среди них только дикий цвет имел хождение и в крестьянской, и в городской среде.

Остальные — маренго, гридеперлевый цвет, гриделавандовый, цвета розовый пепел, наваринский пепел, «паука, замышляющего преступление», цвет, цвет испуганной мыши и так далее — имели хождение только в среде распространения французского языка, из которого большинство из них было заимствовано.

***

Солдатский - цвета серого сукна солдатской шинели царской армии.


***

Соловый - серый. По этому цвету назван соловей.

цвет соловый


***

Сольферино - ярко-красный. Назван в честь битвы при Сольферино в австро-итало-французской войн в 1859. Другая версия гласит, что сольферино - темно-фиолетовая краска с синим оттенком.Фиолетовая семья красок вошла в моду и интерьер только во второй половине XIX века, когда были изобретены анилиновые красители. Первым анилином стал цвет, близкий к фуксии, затем появились другие разновидности. Фиолетовые оттенки неплохо смотрятся в городской квартире: они спокойны, изысканны и свидетельствуют о том, что хозяйка - «еще та штучка».



Вы были в это утро в темно-синем бархатном пиджаке, в шейном шарфе, цвета сольферино, в великолепной рубашке с алансонскими кружевами, стояли перед зеркалом с тетрадью в руке и вырабатывали, декламируя, последний монолог Чацкого и особенно последний крик: «Карету мне, карету!».

(Ф. М. Достоевский. Подросток. Часть I, глава 2, III. 1875.)

Сольферино — яркий оттенок красного цвета; вошел в моду после битвы при селении Сольферино (Solferino) в Северной Италии в 1859, во время австро-итало-французской войны. В середине 19 века в мужской одежде с характерными для этого времени только строгими, глухими цветами (черным, темно-коричневым), яркие цвета — сольферино, «аделаида» цвет, массака и другие — допускались только в аксессуарах (галстуках и других); в женских туалетах яркие оттенки использовались более свободно.

В произведениях Ф. М. Достоевского частое упоминание таких редких оттенков цвета, как сольферино, «аделаида» или массака, не случайно. Исследователи его творчества отмечают, что цвет — «великолепное, целостное живописное дополнение к драматическим переживаниям героев» (Соловьев С. М., Колорит произведений Достоевского, в кн.: Достоевский и русские писатели, М., 1971, с. 437); при этом в описании одежды персонажей строго учитывались установки моды в использовании цвета (сольферино и «аделаида» упоминаются как цвет галстука).

***

Сомо - розовато-жёлтый. Встречается в "Войне и мире".



Вот история этого платья. Императрица подарила мне с барского плеча платье очень тонкое, цвета сомо, украшенное шелковыми лилиями. Так как всегда нужно было 36 тысяч туалетов, Мария Савельевна вечно придумывала что-нибудь новое; она отделала нежный цвет сомо ярко красным, а корсаж украсила черной бахромой.

(А. О. Смирнова-Россет. Автобиографические записки. 1870 — 82.)

Само (сомо, сомон) — обозначение особого оттенка розового, название которого образовано от французского saumon — семга, лосось, то есть цвет само означает цвет семги. Известен с 18 века. Примечательно в связи с этим упоминание само при описании портрета А. И. Яньковой работы художника Д. Людерса (1758, Третьяковская галерея, Москва), сделанном ее современницей: «Анна Ивановна в платье цвета couleur saumon; шея и плечи открыты, бриллиантовые серьги в три подвески, большой букет из фарфоровых цветов на корсаже» (Рассказы бабушки, Из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные ее внуком Д. Благово, М., 1989, с. 62).

А вот что писали в конце 1820-х годов в периодической печати: «У модисток явился новый цвет, называемый цвет семги» («Московский телеграф», 1829, № 7, с. 357). Так как разделы моды печатались в те годы на русском и французском языках, то во французском варианте текста можно прочесть: «une couleur nouvelle porte le nom de saumon». Время от времени цвет само забывали, но он вновь входил в моду: «Однажды к нам на званый вечер явилась Софья Сергеевна Кедрова, красивая барышня из богатой семьи, жгучая брюнетка. На ней было пышное платье из тяжелой шелковой ткани цвета saumon — изжелта-розовой лососины, модного в начале 1890-х годов. На проймах лифа при бальном декольте, трепетали две маленькие черные птички, выписанные из Парижа.

Выбор материи, цвет сомон и фасон с парижскими птичками — все принадлежало вкусу знаменитой m-me Минангуа, у которой шила сама Ермолова, бывшая тогда в зените своей славы» (Дурылин С. Н., В своем углу, М., 1991, с. 185). Русское название цвета — цвет семги или лососины — почти не встречается в современной литературной речи, а вот различные варианты французского saumon дошли до наших дней. Обычно под ним подразумевают грязновато-розовый цвет.

***

Сомон - французское название лосося. Лососевый цвет был популярен в конце XIX века и страшно популярен в 50-е годы XX века. Впрочем, в то время с ним успешно соревновался ядреный пинк (англ. pink - розовый), введенный в моду Эльзой Скьяпарелли, вечной соперницей Шанель. XX век вообще оказался поклонником розового. Хотя в интерьере с сомоном работать очень трудно. Дэвид Хикс называл этот цвет в ряду пяти самых дисгармоничных оттенков.





***

Спаржевый - цвет спаржи: оливковый.



***

Старой розы - грязновато-розовый, ненасыщенный цветом.



***

Стризовый - ярко-красный.



***

Сургучный - коричневый, цвет почтового сургуча. (гамма цветов от красно-коричневого до коричневого и тёмно-коричневого)




***

Сюрприз дофина, он же "цвет детской неожиданности". По легенде в Париже принялись красить ткани в цвет обделанных пеленок после того, как Мария-Антуанетта продемонстрировала придворным своего только что рожденного двухчасового сына, который перед ними "оскандалился".

"Кака дю дофин" (франц. "caca du dauphin" — первое слово в переводе не нуждается; дофин — малолетний наследник престола).

Еще один цвет, зеленовато-бежевого оттенка, называли"caca d’oie" (тот же продукт, но не дофина, а гуся).



 

составитель - Франц Наив

Павлиний - синевато-лиловый. Гамма цветов от синего к лиловому.


***

Палевый - розовато-бежевый оттенок желтого, от франц. paille "солома". Согласно Далю, палевый соломенного цвета, бледно-желтоватый. Бело-желтоватый, изжелта-белый; желто-белесоватый; о лошадях: соловый и изабелловый; о собаках: половый; о голубях: глинистый. Карамзин воспевал палевые сливки.

Анна Андреевна. …потому что я хочу надеть палевое; я очень люблю палевое. Мария Антоновна. Ах, маменька, вам нейдет палевое! Анна Андреевна. Мне палевое нейдет?

(Н. В. Гоголь. Ревизор. Действие третье, явление III. 1836.)

Палевый цвет – розовато-бежевый оттенок желтого цвета. Название от французского paille – солома, что объясняет характер оттенка. По другой версии, название происходит от французского pâle – бледный. С середины 18 века до 1840-х годов все светлые тона, особенно для нарядных платьев, были очень популярны, и с каждым – были связаны разнообразные оттенки.

Среди желтых был распространен «жонкилевый», или «нарцисса», который рекомендовала периодическая печать еще в 1800-м году. («Московский Меркурий», 1803, №10); цвет «райская» птичка, разъяснение которого дал «Московский телеграф» за 1826 (№5, с. 41): «Один из желтых цветов ныне называют райской птичкой, потому что он похож на цвет крылышек и хвоста райских птичек»; цвет «последний вздох Жако» упоминается в «Московском телеграфе» за 1825 (№11, с. 188) как желто-рыжий. Не всем понятное на первый взгляд происхождение этого названия (ведь попугай жако – дымчато-серого цвета) имеет разъяснение. По наблюдениям любителей попугаев, цвет глаз этой птицы в последние минуты жизни становится желтовато-коричневым. В отличие от этих причудливых названий желтого цвета палевый цвет сохранился в быту доныне.



***

Панг - синоним - аквамариновый .



***

Парижская лазурь - хорошо очищенная Берлинская лазурь.



***

Парижский голубой - cветло-голубой.


***

Парижской грязи - грязно-коричневый цвет. Появилось после знакомства публики с очерками Луи-Себастиана Мерсье "Картины Парижа".




Андрей. 30 аршин сукна цвету раздавленной блохи и парижской грязи по 15 рублей аршин. Пустон. Так дорого! … Ядон. Раздавленной блохи? …Андрей. И парижской грязи, сударь? какой цвет! одно ево название обещает знатность. Парижская грязь, парижская грязь!

(Злоумный. Явление 4, действие 2. 1791.)

«Парижской грязи» цвет — грязно-коричневый цвет. Название — калька с французского boue de Paris. Впервые в России о цвете «парижской грязи» могли узнать из вышедшей в Париже в 1780 работы Л. С. Мерсье «Картины Парижа», которая пользовалась у читающей публики большим успехом: «С тех пор цвет парижской грязи гусиного помета взяли верх» (цитата по изданию: т. 1, М. — Л., 935, с. 388).

Этот цвет, модный около двух десятилетий, заслуживает особого внимания не своим экстравагантным названием, а тем, что неоднократно упоминается в литературной полемике начала 19 века, известной как спор о «старом и новом слоге», начавшийся после публикации А. С. Шишкова «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка» (СПб., 1803).

Пишущая и, в известной мере, читающая публика разделилась на «архаистов» (сторонников Шишкова) и «карамзинистов» (последователей Н. М. Карамзина). «Итак, писатели-карамзинисты начинают демонстративно использовать навязанные им „архаистами“ образы, связанные со сферой моды. Чем это объяснить? Активность обращения участников полемики к „модной» тематике станет более понятна, если учесть, что мода в культурном быту начала XIX века играла совершенно особую роль …

Следование моде делалось небезопасным и превращалось в одну из форм оппозиции деспотическому режиму» (Проскурин О. А., Об одной особенности полемики о «старом» и «новом слоге», в сборнике: Литературные произведения 18 — 20 веков в историческом и культурном контексте, М., 1985, с. 25 — 26). Французская мода и все с ней связанное (не только форма, но и названия) воспринимались как угроза революционных взрывов, могущих потрясти устои общества, так как следом за нарядами в Россию могли проникнуть и идеи, давшие повод для принципиальных изменений в костюме, последовавших за Великой французской революцией 1789-94. Среди участников полемики был и издатель журнала «Московский Меркурий» П. И. Макаров — сторонник «карамзинистов», объявивший отдел мод «точкою зрения своего журнала» (Проскурин О. А., там же, с. 28).

Заметим, что названий вроде «парижской грязи» цвет или цвет «гусиного помета» в отделах моды журналов того времени не встречается, но многие из них можно найти в полемических статьях. В ответ на критику своих воззрений, которая раздалась со страниц «Московского Меркурия», Шишков писал: «Французы выкрасят сукна и дадут цветам их названия: мердуа, бу-де-пари и прочее… Как! и все это должно потрясать язык наш?» (Шишкова. С., Прибавление к сочинению, называемому Рассуждением о старом и новом слоге, СПб., 1804, с. 114-15). Тесная внутренняя связь между названием костюма и культурными проблемами эпохи ярче всего проявилась в 1800-е года, хотя она существует во все времена.

Что же касается упомянутого «гусиного помета», или «мердуа», существовавшего как в дословном переводе, так и во французской форме — merde d’oil, то он представляет собой желто-зеленый цвет с коричневым отливом, толкование которого встречается в коммерческих изданиях конец 18 века (Словарь коммерческий, содержащий: Познание о товарах всех стран и названиях вещей главных и новейших, относящихся до Коммерции. Переведен с французского языка Василием Левшиным, ч. 2, М., 1787-1792).

***

Парнасской розы - оттенок розового с фиолетовым отливом.



***

Паука, замышляющего преступление - темный оттенок серого. По другим источникам - черный с краснотой.



Дарья Георгиевна. Вы знаете — этот цвет называется araignee meditante un crime.

(П.П.Гнедич. В старом Петербурге — картины нравов 20-х годов XIX века. Действие I. 1921.)

«Паука, замышляющего преступление», цвет — образное название темного оттенка серого цвета. Бытовало французское написание araignee meditante un crime, не нуждавшееся в переводе, так как имело хождение среди сословия, владевшего французским языком зачастую лучше, чем русским.

Вошло в употребление во 2-й половине 18 века — в период особого увлечения экзотическими названиями, пошедшего на убыль после 1789. В 1820-е года мода вновь начала изощряться в изобретении названий для расцветок, орнаментов и тканей (см. «Наваринского дыму с пламенем» цвет), но «Паука, замышляющего преступление», цвет среди них не встречался, хотя различные оттенки серого цвета время от времени входили в моду.

Появление термина в статье «Название материй в 18 веке», опубликованной в «Северной пчеле» за 1841 (№ 196), явилось уже неожиданностью для читателей, так же, как и цвет «потупленных глазок», «новоприбывших особ» и других. П. П. Гнедич употребил название цвета «В старом Петербурге», не характерное для 1820-х годов, которым посвящена эта его пьеса. Такое смещение реалий во времени — часто встречающийся прием в русской художественной литературе. Упомянутая пьеса Гнедича не получила известности, в отличие от другой — «Холопы», до сих пор идущей на сцене Малого театра в Москве.

***

Пелесый - темный, бурый.



***

Пепел розы - тонкий и сложный оттенок, пользовавшийся особой любовью в XIX веке в Скандинавии. При натуральном освещении он казался серым, а когда зажигали свечи, дом наполнялся теплыми розовыми тенями.

 

***

Перванш - бледно-голубой с сиреневым оттенком.


Дягилев сам выбрал среди моих костюмов очень красивый, цвета «перванш», и мы вместе с ним советовались, какие камни надеть.

(М. Ф. Кшесинская. Воспоминания. Глава тридцатая. 1920—50-е года.)

Перванш — светло-голубой цвет с розовато-сиреневой надцветкой. Название от французского pervenche — барвинок, травянистое растение с голубыми, реже фиолетовыми цветами. Особенно был популярен в 1910-е года; позже название почти полностью оказалось забытым, так как резко сузилась сфера применения французского языка в бытовой культуре.

Одно из последних упоминаний о цвете перванш относится к 1913 в связи с последним придворным балом, состоявшимся в Дворянском собрании в Москве по случаю 300-летия дома Романовых, когда требования к туалетам удостоившихся быть приглашенными были особенно строги: «Мое бледно-розовое платье, украшенное гирляндой из лепестков роз, было перехвачено широким поясом цвета pervenche, такое сочетание было модным в 1913 году» (Аксакова-Сиверс Т. А., Семейная хроника, кн. 1, Париж, 1988, с. 195).

***

Перловый - жемчужно-серый, от франц. perle, перл, жемчуг.


***

Плавый - светло-желтый. У Даля изжелта-беловатый, бело-желтый, соломенного цвета.



***

Померанцевый - апельсиновый с розовым.

(на фото померанцевый цвет у спинки стула)



***

Порфирный, порфировый - пурпурный.



Пурпурный, багряный; (от греч. porphyreos — пурпурный) название происходит от своеобразной красной породы с белыми крупными вкрапленниками ортоклаза (античный П.), широко применявшейся для украшений и скульптур в Древнем Риме. Пурпуровая краска в древние времена была в большом употреблении в Вавилоне.

С древних времён сохранилось почтительное внимание к лицам, которые могут позволить себе приобретать дорогие продукты — в том числе ценные красители: пурпур, лазурит, позже — кармин… Поэтому, в частности, пурпур и порфир — древние символы власти, признаки царственности их обладателя. Пурпуровая краска добывалась из сока известного рода раковин или улиток, которых находили в Средиземном море, а иногда из сока насекомого, водящегося в одном из видов дубовых деревьев (кошениль).

***

Последний вздох жако - желто-рыжий. Возможно, потому, что перед смертью глаза попугая жако желтеют.





... цвет «райская» птичка, разъяснение которого дал «Московский телеграф» за 1826 (№5, с. 41): «Один из желтых цветов ныне называют райской птичкой, потому что он похож на цвет крылышек и хвоста райских птичек»; цвет «последний вздох Жако» упоминается в «Московском телеграфе» за 1825 (№11, с. 188) как желто-рыжий.

Не всем понятное на первый взгляд происхождение этого названия (ведь попугай жако – дымчато-серого цвета) имеет разъяснение. По наблюдениям любителей попугаев, цвет глаз этой птицы в последние минуты жизни становится желтовато-коричневым.

***

Празеленый - иссиня-зеленоватый.



***

Праземный - цвета празема, светло-зеленого кварца.



***

Прюнелевый - оттенок черного, получил название по цвету спелых ягод тутовника; сначала оттенок связывался с тканью прюнель, бывшей когда-то только черной.
 

***

Пукетовый - (от испорченного "букет"), расписанный цветами. У Островского: "Ты мне подари кусок материи на платье да платок пукетовый, французский".



***

Пунцовый - ярко, густо или темно-алый (червчатый).


***

Пьяная вишня - коричневый с красноватым оттенком.





***

Пюсовый - бурый, коричневый оттенок красного, цвет раздавленной блохи (от французского puce - "блоха"). Новый словарь русского языка описывает его как просто темно-коричневый. (Были также оттенки "блоха в обмороке", "блошиное брюшко" и врут, наверное, про цвет "блохи в родильной горячке", "блошиной спинки", "влюблённой блохи", "мечтательной блохи).

В 1775 году, однажды летом, Мария-Антуанетта появилась в платье из темной шелковой тафты. “Это цвет блохи!”, воскликнул король. И слово и моду, конечно, подхватили, и весь двор оделся в “цвет блохи”. Париж и провинция, натурально, спешили ему подражать.



Шапки на гайдуках пюсового бархату с золотыми шнурками и с белыми перьями.

(П. И. Мельников-Печерский. Старые годы. III. 1857.)

Пюсовый цвет — бурый, коричневый оттенок красного цвета. Название от французского puce — блоха. Так называемая блошиная тема заимствована из европейского быта, в котором она имеет довольно длинную историю. Еще в средневековье красавицы имели обычай держать в руках хорька, горностая, ласку или куницу (удерживались на золотой цепочке) в качестве живой приманки для назойливых насекомых, притаившихся в складках пышных многослойных платьев.

С распространением в России европейской моды эта тема стала актуальной и здесь. Покрытие сложных причесок салом, пудрой, помадой и сохранение их в течение нескольких недель (см. Парик) способствовало распространению блох. Страдания щеголих и щеголей были так велики, что возникла потребность в блохоловках. Так, М. И. Пыляев в «Старом Петербурге» (М., 1990, с. 460) пишет: «Необходимыми в туалете дамы были блошиные ловушки, которые модницами носились на ленте, на груди. Делались они из слоновой кости или серебра. Это были небольшие трубочки со множеством дырочек снизу гладких и вверху открытых. Внутрь их ввертывался стволик, намазанный медом или другою липкою жидкостью». В другой своей работе «Старое житье» (СПб., 1897, с. 81) Пыляев сообщает, что стволик «блошной ловушки» мазали кровью. Трудно теперь определить, каков был результат пользования драгоценными трубочками, но о блохах много говорили и даже носили мушки в форме блох (см. Мушка).

Поэтому не случайно, что пюсовый цвет — лишь один из ряда так называемых блошиных цветов. В него входили также цвет «мечтательной блохи» (puce reveuse) — светлый пюсовый цвет, цвет «блохи, упавшей в обморок» (puce evanouie) — темный пюсовый цвет и другие. Л. С. Мерсье в своей книге «Картины Парижа», появившейся в России в 1780, отметил: «Теперь, когда я пишу, модным цветом в Париже считается цвет блошиной спинки и блошиного брюшка» (цит. по изд.: т. I, М., 1935, с. 338).

***

Ранжевый - то же, что оранжевый.


***

Резвая пастушка - оттенок розового.

 

***

Рвота императрицы - оттенок коричневого.

К слову об императрице. Как выяснилось, виновница названия этого оттенка - не кто иная, как сама Елизавета Петровна, императрица из династии Романовых, которая умерла от горлового кровотечения.



***

Рдяный - красный, алый.



***

Редрый - бурый, рыжий, красноватый.



***

Ржавчинный - ржавый, рыжий.



***

Розовый пепел - нежно-серый цвет, отливающий в розовый.



***

РудожЁлтый - оранжевый, рыжий.



***

Рудый - желтый с красноватым оттенком.

 

составитель - Франц Наив

Наваринского пламени с дымом (или дыма с пламенем) - темный оттенок серого, модный цвет сукна, который появился после победы русских над турками в Наваринской бухте в 1827-м. Упоминается в «Мертвых душах». По одному варианту, ичиков просит показать сукно «цветов темных, оливковых или бутылочных с искрою, приближающихся, так сказать, к бруснике», по другому - он желает получить сукно «больше искрасна, не к бутылке, но к бруснике чтобы приближалось». А на картинке в «Московском телеграфе» «фрак суконный, цвета наваринского дыма» коричневый. вет с пламенем, очевидно, обозначает более светлые оттенки.



«Понимаю-с: вы истинно желаете такого цвета, какой нынче в моду входит. Есть у меня сукно отличнейшего свойства. Предуведомляю, что высокой цены, но и высокого достоинства». Европеец полез. Штука упала. Развернул он ее с искусством прежних времен, даже на время позабыв, что он принадлежит уже к позднейшему поколению, и поднес к свету, даже вышедши из лавки, и там его показал, прищурясь к свету и сказавши: «Отличный цвет! Сукно наваринского дыму с пламенем».

(Н. В. Гоголь. Мертвые души. Том второй, последняя глава.)

«Наваринского дыму с пламенем» цвет («наваринского пламени с дымом» цвет) — образное название цвета, плод авторской, гоголевской, фантазии, средство эмоциональной и психологической характеристики персонажа — Чичикова, к-рый мечтает о фраке цвета «Наваринского дыму с пламенем».

Название цвета кажется заимствованным из перечня модных расцветок, рекламируемых периодическими изданиями, но среди множества «наваринских» оттенков цвета «Наваринского дыму с пламенем» или «наваринского пламени с дымом» (у Гоголя оба названия чередуются) нет. Поводом для возникновения «наваринских» цветов послужило сражение рус.-англ.-франц. флота с тур. флотом в Наваринской бухте (Юж. Греция) в 1827.

Первое упоминание «наваринского» цвета появилось в «Московском телеграфе» за 1828 (№ 4, с. 600): «Плюмажи придерживаются розеткой из наваринских лент. По фр. «en ruban Navarine»». Затем там же (1828, № 5, с. 135) сообщалось о цвете «наваринского дыма» — Fumée de Navarine (brun mordoré) и «наваринского пепла» — cendre de Navarine (gris de souris). В «Московском телеграфе» за тот же год (№ 6, с. 263) «наваринский дым» был также упомянут при описании модной картинки: «Мущина. Фрак, цвета Наваринского дыма, с стальными пуговицами». «Картинки» с последними франц. модами для рос. журналов мод, гравировавшиеся специально и раскрашивавшиеся от руки (ориентируясь на описание картинки), вклеивались в каждый экземпляр.

Раздел моды в «Московском телеграфе» печатался как по-русски, так и по-французски. Любопытно, что переводчик часто опускал подробные объяснения парижского корреспондента, так как модные реалии нередко представляли известную сложность для человека, не посвященного в эти «тонкости». Из-за того, что при переводе было опущено толкование термина «наваринский дым», фрак щеголя в журнале был окрашен в темно-коричневый, а не красно-коричневый цвет (см. Мордоре). Это надо иметь в виду при рассмотрении аргументации по поводу определения собственно цвета «Наваринского дыму с пламенем» (или цвета «наваринского пламени с дымом») в статье В. И. Чернышева «Темные слова в русском языке» (Академику Н. Я. Марру — 50, М. — Л., 1935, с. 398).

Основываясь на описании и изображении «наваринского дыма» (был сочтен тождественным гоголевскому) в вышеназванном номере «Московского телеграфа», автор перенес эту информацию на цвет «Наваринского дыму с пламенем», не сопоставив ее с сообщением из Парижа, в к-ром цвет характеризовался как темный красно-коричневый (brun mordoré). Гораздо ближе к толкованию гоголевского цвета подошел В. Боцяновский в статье «Один из вещных символов у Гоголя» (Сборник ОРЯС АН СССР. Статьи по славянской филологии и русской словесности, М., 1928, т. 101, с. 104): «В сущности, перед нами новый вариант «Шинели», маленькая, совершенно самостоятельная повесть о фраке наваринского пламени с дымом, вплетенная совершенно незаметно в повесть большую. Это своего рода литературно-художественная криптограмма». Действительно, Чичиков — практически единственный персонаж поэмы, история к-рого подробно рассказана, но при этом костюм его, лишенный конкретных черт, не дает никакой внешней событийной информации о нем. В то время как архалук Ноздрева, «сертук» Костанжогло или венгерка Мижуева легко позволяют представить обстоятельства жизни и, в конечном итоге, круг интересов, внутренний мир этих персонажей. Чередование образных названий цвета «Наваринского дыму с пламенем» или цвета «наваринского пламени с дымом» стоит в одном ряду с такими характеристиками, как «нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод», «не красавец, но и не дурной наружности», «ни слишком толст, ни слишком тонок».

Гоголевская поэма благодаря деталям воспринимается как сочно написанная живопись — «белые канифасовые панталоны», «зеленый шалоновый сюртук», фрак «медвежьего цвета», «брусничного с искрой» и, наконец, единственно неопределенный цвет «Наваринского дыму с пламенем» или «наваринского пламени с дымом», выделенный в тексте композиционно, представленный самостоятельной сюжетной линией. Это заставляет связывать гоголевский цвет не с темой пламени или дыма как таковых (см. «Адского пламени» цвет, «Московского пожара» цвет), а искать эмоциональную окраску, за к-рой и скрыта разгадка Чичикова. В обзорах моды все «сатанинские», связанные ассоциативно с темой преисподней оттенки характеризовались как «странные». Так же их воспринимали и современники. А. О. Смирнова-Россет пишет: «Заиграли полонез, в первой паре пошли г-жа Зея с Георгом Дармштадским, он был во фраке странного цвета, наваринского пламени с дымом» (Дневник, Воспоминания, М., 1989, с. 463).

Следует, однако, помнить, что «Воспоминания» Смирновой-Россет были написаны в 1870 и в них часто встречаются следы литературных увлечений мемуаристки, воспринимавшей нек-рые художественные детали как реалии действительной жизни (см. Фру-Фру). Первые главы второго тома Гоголь читал в ее калужском доме, и гоголевский цвет совместился с реальными «наваринскими» оттенками.

Разгадка цвета кроется в том, что «… Чичиков — фальшивка, призрак, прикрытый мнимой пиквикской округлостью плоти, которой пытается заглушить зловоние ада (оно куда страшнее, чем «особенный воздух» его угрюмого лакея) ароматами, ласкающими обоняние жителей кошмарного города» (Набоков В. В., Николай Гоголь, «Новый мир», 1987, № 4, с. 205). Цвет «Наваринского дыму с пламенем» — своеобразная материализация, вынесенный на поверхность знак сущностных качеств Чичикова.

Это обозначение цвета укладывается в систему художественных символов поэмы, «которые связаны с категориями жизни и смерти» (Манн Ю. В., Диалектика художественного образа, М., 1987, с. 237). Бытовая символика цветов того времени, соотнесение сложных красных оттенков как темы смерти и ада не противоречат подобному предположению. Последний вспомнил о цвете «Наваринского дыму с пламенем» В. Т. Шаламов: «Правда для «потерпевшего» все равно, кто украл у него из квартиры серебряные ложки или костюм наваринского пламени с дымом» (Левый берег, М., 1989, с. 468).

Сравнительный анализ рус. периодики с текстом художественного произведения позволяет понять, как реалии быта трансформируются и превращаются в выразительную художественную деталь. 

***

Накаратовый, накаратный - оттенок красного, "жаркий", алый. От франц. nacarat.





***

Нанковый (нанка, нанкинной) - цвет грубой хлопчато-бумажной ткани, в свое время привозимой из Нанкина: грязно-желтый.



***

Нефритовый - насыщенный золотисто-жёлтый, как некоторые сорта чая.





***

Облакотный - цвета облака.





***

Оброщеный - багряный.



***

Оливковый - тёмный желтовато-зелёный цвет. Эталоном цвета является цвет зелёных плодов оливкового дерева. Может быть сформирован дополнением небольшого количества чёрного в жёлтую краску.



***

Опаловый - молочно-белый, матово-белый с желтизной или голубизной.

цвет Опала



опаловый белый



опаловый розовый

***

Орлецовый - красно-вишнево-розовый, цвета орлеца.

  

***

Орельдурсовый - темный коричневый с рыжеватым оттенком.



***

Осиновый - зеленый с сероватым оттенком.







***

Офитовый - цвета офита, зеленоватого мрамора.

 

***

Охра - (от др.-греч— изжелта-бледный, бледно-жёлтый) — природный пигмент, состоящий из гидрата окиси железа с примесью глины.
 

составитель - Франц Наив

Магово-гуляфный - красно-розовый.



***

Маджента - с итал. ярко-красный, между красным и фиолетовым (пурпурно-малиновый).

Судя по тому, что в честь битвы при Сольферино в 1859 так был назван один из цветов. Возможно, название возникло после битвы около г. Magenta (сев.Италия) в 1859г. Маджента тогда же произошла еще одна битва, возможно, это название возникло тогда же.





***

Майский жук - цвет из красно-коричневой гамме с золотым отливом.



***

Маков цвет - [чаще всего о лице]. Цвет красного мака: румяный, пунцовый.



***

Маренго - серый с вкраплениями черного. Название появилось после битвы при Маренго в 1800 году. По одним сведениям, именно такого цвета были брюки Наполеона, по другим - ткани местного производства ручной работы были главным образом темно-серого цвета.



Все, начиная с самих субъектов, было домашнее, рожь и гречиха, горох и капуста; и не одна пища, — умрет корова, выделают кожу, сапожник сошьет портному сапоги, в то время как портной ему кроит куртку из домашнего сукна маренго-клер и широкие панталоны из небеленого холста.

(А. И. Герцен. Долг прежде всего. Пролог. Глава 2. 1854.)

Маренго — первоначально темно-коричневый, с вкраплениями белого цвет ткани, производившейся в селении Маренго (Marengo) в Сев. Италии (отсюда название); позже черный цвет с вкраплениями белого или серого. В сер. 18 в. в рус. словарях маренго представлен как каштановый цвет — синоним коричневого (перевод из франц. словарных источников — marengo ou brun). После победы франц. армии Наполеона Бонапарта в битве с австр. войсками при

Маренго в 1800 название «маренго» широко распространилось, но под ним стали постепенно подразумевать черный цвет ткани с добавлением белой или серой нити. Такой эффект перекликался с подобной особенностью домотканой материи, для изготовления к-рой использовалась неокрашенная овечья шерсть.

Это обстоятельство и дало повод А. И. Герцену выразить ироническое отношение к изображаемым персонажам, назвав крестьянские порты из небеленого холста панталонами, а сукно домашней выделки грязноватых оттенков франц. названием маренго-клер, т. е. светлосерым.

***

Маренго-клер - светло-серый.






Фигуры на рисунке цвета Маренго-клер.

Как мужчины и женщины воспринимают цвета  



***

Марин, марина - цвет светлой морской волны, от франц. marine, морской.




***

Маркизы Помпадур - оттенок розового. Она принимала активное участие в работе над созданием севрского фарфора. Редкий розовый цвет, полученный в результате многочисленных экспериментов, назван в ее честь - Rose Pompadour.

 

***

Массака - темно-красный с синим отливом. Встречается в "Войне и мире", правда, там он «масака»: "На графине должно было быть масака бархатное платье".



Также рассказывал Антон много о своей госпоже. Глафире Петровне: какие они были рассудительные и бережливые; как некоторый господин, молодой сосед, подделывался было к ним, часто стал наезжать, и как они для него изволили даже надевать свой праздничный чепец с лентами цвету массака и желтое платье из трю-трю-левантина.

(И. С. Тургенев. Дворянское гнездо. XXI. 1859.)

Массака (масака, мусака) — название темно-красного с синим отливом или густо-лилового цвета. Происхождение названия остается неясным. Известен в России с 18 в., но особая популярность массака приходится на 1830-е гг.: «Видно много рединготов, цветом каштановым и масака» («Молва», 1833, № 43, С 171 — 72).

В этом отношении интересно свидетельство А. О. Смирновой-Россет о ее посещении вместе с Н. В. Гоголем книжной лавки, «где нашли тридцать томов, в том числе и его сочинения, в мусака переплете. Наш переплетчик все переплетал очень дурно в этот цвет. Если он приходил, люди докладывали, что пришел мусака» (Дневник. Воспоминания, М., 1989, с. 65).

Во 2-й пол. 19 в., несмотря на то, что название «массака» встречается в товарных словарях середины века (Вавилов И., Справочно-коммерческий словарь, СПб., 1856, с. 174), значение термина в быту было основательно забыто.

В «Воспоминаниях» А. Г. Достоевской (М., 1987, с. 323) о Ф. М. Достоевском читаем: «В красках Федор Михайлович тоже иногда ошибался и их плохо разбирал. Называл он иногда такие краски, названия которых совершенно исчезли из употребления, например, цвет массака; Федор Михайлович уверял, что к моему цвету лица непременно подойдет цвет массака, и просил сшить такого цвета платье. Мне хотелось угодить мужу, и я спрашивала в магазине материю этого цвета. Торговцы недоумевали, а от одной старушки (уже впоследствии) я узнала, что массака — густо-лиловый цвет, и бархатом такого цвета прежде в Москве обивали гробы». О бычай применять фиолетовые, лиловые и иссиня-красные цвета во время траура был заимствован еще в 18 в. из франц. погребального придворного ритуала, во время к-рого наследники франц. престола носили одежду темно-лилового, т. н. дофинового, цвета (от франц. dauphin — наследник престола, старший сын короля).

В России этот заимствованный обычай распространился только на свадебную одежду и приданое в тех семьях, где бракосочетание совершалось до истечения срока траура, к-рый принято было соблюдать до трех лет по самым близким родственникам; эти цвета стали принятыми и в отделке гробов. Так, в повести Достоевского «Вечный муж», вышедшей в 1870, вероятно, под впечатлением рассказа его жены о том, каким был цвет массака и в каких случаях употреблялся, читаем: «Гроб обит бархатом цвету масака». 

***

Медвежий (он же медвежьего ушка) - темно-каштановый оттенок коричневого.


Когда Чичиков взглянул искоса на Собакевича, он ему на этот раз показался весьма похожим на средней величины медведя. Для довершения сходства фрак на нем был совершенно медвежьего цвета, рукава длинны, панталоны длинны, ступнями ступал он и вкривь и вкось и наступал беспрестанно на чужие ноги.

(Н. В. Гоголь. Мертвые души. Том первый, глава пятая. 1842.)

«Медвежий» цвет — особый, близкий к темно-каштановому оттенок коричневого цвета. В 1-й пол. 19 в. имел два наиболее распространенных названия: цвет «медвежьего ушка» (калька с франц. oreille d’ours) и «орельдурсовый» цвет (искаженная рус. транскрипция, положенная в основу рус. названия). Другие названия «медвежьего» цвета — Байронов цвет, цвет «Лорд Байрон» (от имени англ. поэта). В печати сообщалось («Московский телеграф», 1827, № 23, с. 151): «В одном из Парижских магазинов продаются бархатные плащи Байронова цвета (иначе, медвежьего ушка)».

Описание цвета «Лорд Байрон» находим в журналах за 1825, где говорится, что «он похож на темно-каштановый» («Московский телеграф», 1825, № 23, с. 476). Названий оттенков коричневого цвета было известно множество: «Модные портные заказали фабрикантам приготовить сукон цветов: сженного хлеба и лесных каштанов или Савоярского с золотым отливом» (там же, 1827, № 6, с. 103).

Впоследствии цвет «сженного хлеба» стали также называть цветом «поджаренного хлеба» (там же, 1827, № 14, с. 61). Несколько лет спустя вошел в моду еще один, более темный, коричневый цвет — «жженый кофе» («Молва», 1831, № 25, с. 16). К более светлому оттенку коричневого цвета относится «кармелитовый» — по одеянию монахов кармелитского ордена (получил название по горе Кармель в Палестине, где была резиденция ордена, обосновавшегося в Европе после 1245). 

***

Милори - темно-голубой, синий. Торговое название Берлинской лазури.



***

Мов - розовато-лиловый.





***

Мордоре, мардоре - цвет из красно-коричневой гаммы с золотым отливом. Название происходит от французского more dore, буквально «позолоченный мавр». Этот цвет был особенно модным в 1-й половине XIX века.

Молоденькая девочка с миловидным личиком в самом деле была нарисована горбатою, как теперь помню, в каком-то платье мордоре, с пелеринкой, не скрывающей, однако, ее недостатка.

(Д. H. Свербеев. Записки. Том 2. 1899.)

Мордоре (мардоре) — красноватый с золотым отливом оттенок коричневого цвета. Название от франц. mordoré — красно-коричневый. Франц. mordoré происходит от more doré, букв. — позолоченный мавр. Особенно модным был в 1-й пол. 19 в. и неоднократно упоминался в печати: «Цвет модных сюртуков темный — мордоре» («Московский телеграф», 1827, № 22). Не выходил из моды, по крайней мере, до 1860-х гг., так как упомянут в журнале «Модный магазин» за 1863 (№ 1, с. 10).

Металлический отлив был свойствен многим модным цветам 1-й пол. 19 в. Среди них — «савоярский» («Московский телеграф», 1827, № 6), «майского жука» (см. Сатен-тюрк), бронзовый цвет. Такой отлив в цвете получил название «с искрою». 





И здесь тоже цвет - марадоре  



***

Московского пожара - похож на цвет давленой брусники.

Перед столом с выражением ужаса стоял Чаадаев. Он был в длинном, цвета московского пожара халате.

(Ю. Н. Тынянов. Смерть Вазир-Мухтара. Глава первая, 5. 1927)

«Московского пожара» цвет — образное название цвета, не имеющее под собой конкретного прототипа в рус. быту 1-й трети 19 в. и являющееся, несомненно, авторским обозначением. Подобные «фантазии» встречаются в рус. литературе задолго до Ю. Н. Тынянова, напр. у Н. В. Гоголя — «наваринского дыму с пламенем» (см. «Наваринского дыму с пламенем» цвет), у А. И. Герцена — «цвет давленой брусники».

Они создавались часто по образцу реально существовавших названий — в честь каких-либо событий, литературных и театральных новинок. Поводом к созданию нового названия цвета могло послужить любое происшествие, занимавшее публику. Напр., цвет под экзотическим названием «гаити», по сведениям «Московского телеграфа» (1826, № 5, с. 42), «… есть ярко-розовый и называется вероятно потому гаитским, что в Гаити бывают большие жары. Всякая новость производит действие на модные названия. Теперь в Париже много разговоров о Гаити — и вот причина названия». В то же время под названием «гаити» фигурировал ярко-синий цвет (там же, 1826, № 3, с. 42).

Для Тынянова поводом для создания цвета «московского пожара» совершенно очевидно послужил пожар Москвы 1812, о к-ром помнили во времена А. С. Грибоедова — главного героя «Вазир-Мухтара». Точное определение оттенка цвета, скрывающегося за названием с упоминанием огня, дыма, пламени, пожара и т. д., затруднительно, ввиду сложности возникающих цветовых сочетаний. Пример — сообщение о цвете «базарного огня» («Московский телеграф», 1825, № 9, с. 156): «В память пожара истребившего в Париже обширное строение называемое Базаром: красный-огненный, темно-дымчатый и желтый-синеватый — называются цвета базарного огня».



***

Мурамный, муаровый - травянисто-зеленый.

  

составительно - Франц Наив

Какао-шуа - цвет горячего шоколада.

  

***

Камелопардовый - желтовато-коричневый.

  

***

Кардинал на соломе - сочетание желтого и красного (так французская аристократия протестовала по поводу заключения в Бастилию кардинала де Роган в связи с знаменитым делом об "ожерелье королевы").



Когда кардинал де Роган был арестован и заключен в Бастилию, то парижские модистки в насмешку над королевой придумали дамскую шляпу, прозванную “Калиостро” или “Ожерелье Королевы”. Так как она делалась из соломы цветов герба кардинала, то ее называли также шляпой “кардинала на соломе “ и, чтобы разжалобить публику, распространяли слух, что его преосвященству приходится спать в тюрьме на соломе. Шляпа кроме того украшалась ожерельем, напоминавшим знаменитое ожерелье Бёмэра и Бессанжа.

***

Карибик, карибский голубой - цвет Карибского моря
 

***



***

Кармазинный, кармезинный - насыщенно-красный, от франц. cramoisi, цвет старинного тонкого сукна кармазина.



***

Карминный, карминовый - оттенок ярко-красного.



***

Кармелитовый, капуциновый - чистый оттенок коричневого.



Чистый оттенок коричневого. Еще в XVIII столетии получили распространение чистые оттенки коричневого: “кармелитовый”, “капуциновый” и т.д. В дальнейшем оттенки коричневого усложнялись, появились сложные цвета. Например, появился оттенок “жженого хлеба” или “жженого кофе” и “лесных каштанов”.

***

Касторовый - темно-серый, цвета кастора, суконной шерстяной ткани.



***

Кастрюльный - красновато-рыжий, цвет начищенной медной посуды.



***

КашУ, катеху - красно-коричневый, бурый, табачный. Получают из древесины акации катеху (Acacia catechu) семейства мимозовых, родом из Индии и Шри-Ланка (Цейлона). Вывариванием измельченной древесины получают экстракт, упариваемый в твёрдую красно-коричневую массу. КашУ дает с глиноземом желтый цвет, с солями железа — оливковый, с медн. и хромов.— коричневый и черный.

Иногда кашу обозначает два абсолютно разных цвета: синий или ярко-красный. В толковых словарях этот цвет часто трактуется как табачный.


Катеху, краситель чёрный


Катеху


Катеху, светлый

***

Киноварь - художественный термин. Это ярко-красный цвет, а сама краска была известна с давних времен под римским названием «минимум». Найти ее можно было практически в любой точке земного шара, стоила она дешево, но под воздействием света чернела раз и навсегда. Вернее так: если картина, написанная киноварью, стояла в помещении, то ночью почерневшая краска опять возвращала свой красный оттенок. А если выставлялась на солнцепек, то все, прости-прощай. Многое зависело от грунта, который использовал художник. Рубенс писал на клеевом, поэтому у него сочные красные краски. Другим повезло меньше. Киноварь до сих пор производится в разных странах, особенно в Китае - стране, замеченной в особом пристрастии к красному цвету.



***

Кипенный, кипенно-белый - белоснежный, цвет кипеня, белой пены, образующейся при кипении воды.


***



***

Колумбиновый - сизый, от франц. colombin, «голубь».



***

Коричный - то же, что коричневый.


***

Королевский голубой - калька с англ. royal blue, ярко-голубой.



***

Кошенилевый - ярко-красный, слегка малиновый.



***

Краплачный, краповый - ярко-красный, от нем. Krapplack, цвет краски крапплака, добываемой из корня марены.





***

Крутик - в качестве синей краски русские живописцы долгое время пользовались крутиком, который получали на юге России из местного растения крутик. Крутик вместо индиго широко применялся в станковой живописи и книжно-миниатюрном письме.







***

Кумачовый - цвет кумача, ярко-красной хлопчатобумажной ткани.



***

Купоросный - пронзительно-голубой, цвет раствора медного купороса.



***

Кубовый - синий, насыщенно-синий, от названия растения куб (оно же индиго).





***

Куропаткины глаза - светло-красный. (дуга на верхнем веке куропатки)


***

Лабрадоровый - цветa лабрадора, камня породы полевого шпата, с радужным синим отливом, от мельчайших трещин в нем.

Сам лабрадор бесцветен, белого или серого цвета, образует сложные двойники, часто с красивой иризацией света сине-зелёных и золотистых оттенков





***

Лавальер - желтовато-светло-коричневый. Вошел в моду, в отличие от юфтевого, только в середине XIX столетия.

Первой женщиной, которая надела платок на шею и впоследствии ввела в моду такой способ ношения, была герцогиня Луиза де Лавальер, фаворитка Людовика XIV. Она завязывала легкую кружевную ткань с многочисленными рюшами в виде пышной бабочки, оставляя концы развевающимися. Платок получил название «лавальер», позднее его стали использовать и в мужском гардеробе.

На фото - платок "Лавальер" , цвет платья - лавальер.



***

Лани (от названия животного) - желтовато-коричневый.





***

Лесных каштанов - темный коричневый с рыжеватым оттенком.





***

Лилейный - нежно-белый, цвет белой лилии.



***

Лондонского дыма - тёмно-серый.



***

Лорд Байрон - темный коричневый с рыжеватым оттенком.

[от имени англ. поэта Дж. Байрона]. Рыжеватый, но довольно темный оттенок коричневого, близкий к темно-каштановому.



***

Лосинный - грязно-белый, цвета лосин.

цвета - Лосинный


***

Льняной - светло серо-кремовый.



***

Лягушки в обмороке - светлый серо-зеленый.

 

 

Составитель - Франц Наив

Жандарм - оттенок голубого. Слово появилось в конце ХIХ в. благодаря цвету жандармской формы. Бытовало даже выражение “голубые штаны”, которым обозначали служащих жандармского управления.


***

Жаркий (он же Горячий) - оранжевый, насыщенно-оранжевый.


***

Железный - примерно то же, что нынешнее «стальной».



***

Жженная сиена - красивая красно-коричневая краска, без которой не может обойтись ни один художник, пишущий маслом. До прокаливания она имеет желтый оттенок и называется «сиенская земля», поскольку в чистом виде добывается близ итальянского города Сиена. Вообще, у художников есть целая палитра разных «земель»: зеленая, умбрская, кассельская, кельнская. Под этими поэтическими названиями скрываются, как правило, вполне рядовые коричневатые оттенки.



***

Жженого кофе - сложный оттенок коричневого.



***

Жженого хлеба - сложный оттенок коричневого.



***

Жиразол - молочный с радужным отливом, жиразол - старое название благородного опала.



***

Жирафовый - желто-коричневый.



***

Жирафьего брюха или брюха жирафа - сочетание светло-коричневого и желтого с рыжеватым оттенком. Летом 1827 года в парижском Ботаническом саду появилась маленькая жирафа-самка, присланная Мехметом-Али, вице-королем Египта, в дар французскому королю Карлу Х. Самые модные цвета лета 1827 года получили название цвет «жирафьего брюха», цвет «влюбленной жирафы» или цвет «жирафы в изгнании».



***

Жонкилевый - золотисто-желтый, жонкиль. Один из видов рода нарцисса.



***

Зекрый - темный / светло-синий, сизый.



***

Индиго - натуральный краситель, дающий синий цвет. Мощное его использование относится к эпохе наполеоновских войн, когда Франции требовалось море синей краски для военных мундиров. В принципе во Франции на тот момент существовал другой синий краситель - вайда, но он надежд не оправдал. Сейчас синюю краску получают искусственно, но название осталось.



***

Изабелловый - бледно-соломенный, грязноватый соломенно-розовый. По имени испанской королевы Изабеллы, давшей в 1604г. обет: три года не менять рубашки.

 

***

Инкарнатный - цвет сырой говядины, от лат. сarneus, мясной.



***

Испуганной мыши - нежно-серый цвет.


***


Иудина дерева - ярко-розовый (У Иудина дерева, или багряника, цветы ярко-розовые).

цвет - Иудина дерева 

составитель - Франц Наив

Гавана - серый с оттенком коричневого или наоборот.



***

Гагатовый - чёрный янтарь, с ярким смолистым блеском, цвет гагата чёрный или коричнево-чёрный.



***

Гаити - или розовый, или ярко-синий.Гвоздичный - серый.

***

Гелиотроповый - цвета гелиотропа, темно-зеленый с пятнами красного или желтого цвета. Или же как цветок гелиотропа, серовато-лиловый.



1) цвета гелиотропа (кровавый камень, кровавая яшма, кровавик), минерал, разновидность халцедона; темно-зеленый халцедон с ярко- или темно-красными («кровавыми») пятнами и полосами.

2) цветок гелиотропа, садовое душистое растение с темно-лиловыми цветками.

3) искусств. органич. краска для окрашив. хлопчатобум. тканей в красно-фиолетовый цвет.

***

Геморроидальный - модное слово начала ХХ в.: красный цвет лица нездорового человека, в словаре Ушакова серо-желтый, измождённый. Также параличный.

***

Гиацинтовый - цвета гиацинта (камня), красный или золотисто-оранжевый.


***

Голова негра - с XVIII столетия выходцы из Африки достаточно часто встречались на московских или петербургских улицах, поэтому один из коричневых оттенков получил такое название.

***

Голубец, горная синь, английская горная синь -ярко-синяя краска.

***

Голубиной шейки - оттенок серого.

***

Гороховый - серый или грязно-желтый.



«Знаешь ли. кто это был? — сказал один другому: — Это Б., сочинитель». «Сочинитель!» — воскликнул я невольно — и, оставя журнал недочитанным и чашку недопитою, побежал расплачиваться и, не дождавшися сдачи, выбежал на улицу. Смотря во все стороны, увидел я издали гороховую шинель и пустился за нею по Невскому проспекту — только что не бегом.

(А. С. Пушкин. История села Горюхина. 1830.)

Гороховый цвет — образное название серо- или грязно-желтого цвета. Происхождение термина от слав, названия растения горох сомнений у специалистов не вызывает. Гораздо более сложным оказывается происхождение выражений «гороховая шинель» или «гороховое пальто». В «сочинителе Б.» из повести «История села Горюхина» А. С. Пушкина современники узнали Ф. Булгарина, имевшего репутацию доносчика и полицейского осведомителя. Еще в 1935 появилась работа, в к-рой подробно рассматривается личность Булгарина как прототипа пушкинской повести (Лернер Н. О., Пушкино-логические этюды, в сб.: Звенья, т. V, М.—Л., 1935, с. 162—63).

В дальнейшем Н. С. Ашукин и М. Г. Ашукина включили выражение «гороховое пальто» в свою работу «Крылатые слова» (М., 1987), обратив внимание читателей на то, что М. Е. Салтыков-Щедрин в «Современной идиллии» сделал следующее примечание: «Гороховое пальто — род мундира, который, по слухам, одно время был присвоен собирателям статистики». Ашукины буквально поняли выражение «собиратели статистики» и привели такое толкование: «Собирателями статистики Салтыков называет агентов охранки, собиравших сведения о порученных их наблюдению лицах» (там же, с. 85).

Если исходить из того, что в 19 в. хорошо знали, кого имел в виду Пушкин под «сочинителем Б.», то следует думать, что это, по-видимому, знал и Салтыков-Щедрин. Это позволяет предположить, что в «собирателях статистики» скрыт намек на Булгарина и Н. Греча. С 1822 в Петербурге издавался журнал «Северный архив. Журнал древностей и новостей по части истории, статистики, путешествий, правоведения и нравов», издателями к-рого были Булгарин и Греч.

Но это никак не объясняет того, почему именно гороховый цвет приобрел скрытое значение. Естественно было допустить, что этот цвет был предписан для изготовления мундиров или шинелей соответствующим службам. Такое предположение не лишено основания хотя бы потому, что жандармов в России во времена Пушкина называли «голубыми штанами». Это подтверждается и правительственными постановлениями о цвете форменной одежды и мемуарами.

Вот что пишет современница Н. В. Гоголя А. О. Смирнова-Россет: «Я отвечала: «С тех пор, как императрица мне мигнет, чтобы я адресовалась императору, и с тех пор, как я читала произведения Гоголя, которых вы не знаете, потому что вы грубый неуч и книг не читаете; кроме гнусных сплетен ваших голубых штанов»» (Дневник. Воспоминания, М., 1989, с. 61). Мемуаристка обратилась с гневной речью к шефу жандармов и начальнику III отделения графу А.Ф.Орлову. Отыскать гороховый цвет среди предписанных для форменной одежды цветов не удалось. А это означает, что разгадку следует искать в совсем другом направлении.

Действительно, в воспоминаниях Дон-Аминадо (собственно Аминад Петрович Шполянский, Парадоксы жизни, М., 1991) обнаружилась фраза, к-рая заставила обратиться не к Полному собранию законов Рос. Империи, а к совсем другим книгам. Дон-Аминадо пишет: «Все повторяется, но масштаб другой. В Петербурге — Гороховая, в Москве — Лубянка» (там же, с. 245).

Стоило обратиться к адресным книгам старого Петербурга, и сразу же прояснилась причина, по к-рой «гороховое», а не серое или какое-либо иное пальто стало символом полицейского ведомства. В Петербурге, и во времена Пушкина тоже, по адресу Гороховая, 2, размещалось «Управление Санкт-Петербургского градоначальства и столичной полиции». Любопытно, что Лубянку в Москве и Гороховую в Ленинграде переименовали в площадь (Москва) и улицу (Ленинград) Дзержинского. 

Название Гороховой улицы в Петербурге, однако, восходит не к растению, а к фамилии графа Гарраха, жившего на ней. Фамилия была переделана на рус. лад, и появилась Гороховая улица. Сведения об этом превращении приводит М. Фасмер (Этимологический словарь русского языка, т. 1, М., 1986, с. 444).

О степени распространения выражения «гороховое пальто» можно судить по рассказу Я. Д. Минченкова о посещении Николаем II выставки передвижников (Воспоминания о передвижниках, Л., 1980, с. 124): «До его приезда, по обыкновению, помещение выставки осмотрели два здоровенных агента из охранки и шустрая дама с ридикюлем оттуда же. Обошел зал и градоначальник. У подъезда «гороховые пальто» изображали народ и кричали «ура», когда было надо».

***

Гортензия - нежно-розовый.


***

Гридеперливый - жемчужный оттенок серого.



А в дверях шуршит уж треномГри-де-перлевым жена.

(Андрей Белый. Маскарад. 1908.)

Гридеперлевый цвет (гриперлевый цвет) — жемчужный оттенок серого цвета; происходит от франц. gris de perle — жемчужно-серый.

Написание гри-перлевый встречается у В. В. Набокова («Другие берега», см. Бланжевый цвет). Гридеперлевый цвет — один из многих оттенков серого цвета, к-рый выделяли щеголи прошлого. Так, в журнале «Московский телеграф» за 1829 (№ 8, с. 508) сообщалось: «В некоторых модных магазинах явился новый оттенок шелковых материй, серый, между gris-lavande и gris-lilas, который называют parfait amour».

Хроникер, определяя новый цвет между серо-лавандовым (т. е. зеленоватым) и серо-сиреневым, называет его «совершенная, нежная любовь». Приводится двустишие, к-рое должно было обратить внимание читательниц на символику серого цвета: «Gris de lin, Amour sans fin» (серый лен — любовь без конца; возможно, это также игра слов, основанная на созвучии gris de ligne — gris de lin) (см. Гриделин).

Этот оттенок никогда не выходил из моды. Газета «Молва» за 1832 (№ 9, с. 35) замечает: «Для полунаряда дамы носят перчатки цвета gris de perle; кавалеры носят по утрам перчатки того же цвета, только вязаные». Особенно увлекались гридеперлевым цветом в 1900-е гг.

***

Гуляфный - красный, цвета спелых ягод шиповника. но встречалось и определение этого цвета, как "розового".

***

Гуммигут - ярко-желтая краска. Делалась на основе сока растения камбоджа гута с острова Цейлон. Этот цвет любил, в частности, английский художник Рейнольдс. В других странах гуммигут принято называть «драконовой кровью».



***

Гусиного помета (мердуа) - желто-зеленый с коричневым отливом.



***


цвета - современные

***

Двуличневый - с преливом, как бы двух цветов с одной стороны.

***

Дети Эдуарда - оттенок розового. (Дети Эдуарда IV, умершие в Тауэре?), принесшая ему большую популярность, в моду даже вошла прическа “под детей Эдуарда”).

***

Джало санто - желтый, полученный из незрелых ягод крушины или жостера.


***

Дикий, дикенький - светло-серый.



А Павел Петрович вернулся в свой изящный кабинет, оклеенный по стенам красивыми обоями дикого цвета.

(И. С. Тургенев. Отцы и дети. VIII. 1862.)

Дикий цвет — серый цвет. «Дикий» — слово слав, происхождения, означающее всякий необработанный, т. е. находящийся в первозданном состоянии материал — камень, дерево, волокно и др. В России дикий цветприобрел значение «серый», потому что основным сырьем для ткачества служил лен, имеющий в необработанном виде серый, или суровый, цвет.

Этот же термин распространялся и на неокрашенные волокна из шерсти или пеньки. Иногда дикий цвет характеризовал и другие материалы; так, напр., И. А. Гончаров относит его к шелку («дикий шелк»; см. «Аделаида» цвет). Поскольку естественный цвет необработанного шелка имел оттенки от золотистого до коричневого, то приведенное употребление дикого цвета свидетельствует о том, что в 19 в. оно служило синонимом серого цвета.

Известен случай, когда дикий цвет имеет иронический смысл, в рассказе Н. В. Успенского «Старуха» (1858) читаем: «Купец снял с себя тулуп, положил его на хоры и, оставшись в одном жилете, из-под которого выбегала в складках дикая ситцевая рубашка, проговорил: «Господи, благослови!»». Ирония основана на том, что ситец орнаментировался нанесением декора в технике набойки на отбеленное полотно. В данном случае слово «дикая», выделенное курсивом самим писателем, может быть синонимом определениям «грязный», «неопрятный».

***

Драконьей зелени - очень темный зелёный. 

цвета - Драконьей зелени


“Так я впервые увидел драконье стекло. Я уверен, что ничего подобного ему никогда не существовало. Сначала вы видите только зеленоватую мерцающую прозрачность, как в море, когда плывешь в спокойный летний день под водой и смотришь вверх… По краям всплески алого и золотого, сияние изумруда, сверкание серебра и блеск слоновой кости. А в основании топазовый диск, обрамленный красным пламенем, искрящимся маленькими желтыми язычками”. (АБРАХАМ МЕРРИТ “СКВОЗЬ ДРАКОНЬЕ СТЕКЛО”)

***

Драконьей крови - см. Гуммигут.

Это был оригинальный цвет Михайловского Замка, цвет перчаток любимой фрейлины Павла I.

***

Дроковый - желтый, цвет краски из цветка дрока.

 

***

Дымный - устаревшая форма слова «дымчатый». 

составитель - Франц Наив

Багор - густо-красный с синеватым оттенком, темно-красный с синеватым или лиловым оттенком. Варианты названия: багр, багрец, багрецовый, багровый, багрянец, багрянистый, багряный.

***


Багрецовый - цвет багреца: яркий багровый.

***

Багрянистый - устаревшая форма слова багряный.

Определение оттенка почти невозможно ввиду сложности ассоциаций, возникающих в связи с этим названием: огненно-красный с примесью желтовато-синего или серого. Название возникло в конце XIX в. - в память о страшном пожаре на благотворительном базаре в Париже в мае 1897 г., когда в огне и дыму погибло немалое число народу.

***

Бакановый (баканный) - от «бакан» - багряная краска, добываемая из червца; поддельная, из марены и др.

См. Багор

***

Багор - густо-красный с синеватым оттенком.

Ярко-красная краска из кошенили, используемая в живописи [< тюрк. и араб. bakkam] красная краска, ярко-красный, багряный.

"Экстракт" изготавливается вовсе не из растительного сырья, как полагали ранее, а является пищевым красителем "кармин" или пищевой добавкой "кошениль" (cochineal), добываемой из кошенильных червецов(жучков).

Кошениль - это красное окрашивающее вещество, получаемое извлечением из крови жучков, паразитирующих на кактусах рода опунций. Используется для окраски гистологических препаратов, как пищевой и парфюмерный краситель. Как краситель для Вишнёвой Колы (Cherry Coke), кровь жучков известна как "Окрашивающая добавка E120"

***


Барканский - [от баркан ‘плотная прочная шерстяная ткань, узорчатая и гладкокрашеная, применявшаяся для обивки мебели вместо дорогого шелкового штофа’ <итал. barracano < араб.-перс. barrakan] – один из оттенков красной гаммы. Упоминается как цветообозначение в 30-е-40-е гг. XIX в.

***


Берилловый - по названию берилла, прозрачного зеленовато-голубого камня.

***


Берлинская лазурь - художественный термин. До ее изобретения в 1704 году мир не знал ярких синих цветов. Все выглядело тускло, бледно - в общем, совсем не лазорево. С изобретением этой краски эстеты позволили себе синие стены и мебель. Другие названия этого соединения: «железная лазурь», «прусский синий», «парижская лазурь», «прусская лазурь», «гамбургская синь», «турнбулева синь», «нейблау», «милори».

***


Бёдра испуганной нимфы - оттенок розового. Возможно, возникло в начале ХIХ века с появлением нового сорта роз. (Существует еще цвет "бедра нимфы". Это бледно-розовый, нимфа спокойна.) По другим сведениям, это был розовый с примесью охры. Таким цветом при императоре Павле красили подкладку военных мундиров. Но так как ткань для офицеров и солдат была разной по качеству, офицерский оттенок звался "бедром испуганной нимфы", а солдатский "ляжкой испуганной Машки".

Цвет - Бёдра испуганной нимфы: Розы сорта Cuisse de nymphe émue

Он был в темно-зеленом фраке, в панталонах цветаcuisse de nymphe effrayée, как он сам говорил, в чулках и башмаках.

(Л. Н. Толстой. Война и мир. Том первый, часть первая, III. 1863—69.)

Цвет «Бедра испуганной нимфы» — образное название одного из оттенков розового цвета. Вошел в рус. культуру и быт благодаря роману Л.Н.Толстого «Война и мир».

Название приводится писателем по-французски, т. к. имело хождение в великосветских кругах на языке оригинала; в переводе появилось при позднейших изданиях романа. Сам писатель не объясняет значение цвета «Бедра испуганной нимфы», и установить его можно, лишь обратившись к публикациям 1820-х гг.

В кн. «Описание и рисунки сорока фасонов повязывать галстух» (М., 1829, с. 90), предназначенной для следящих за модой молодых людей, представлен галстук по-бергамски с указанием не только способа его завязывать, но и с обозначением цвета—«неоспоримо розовый, называемый «ляшкою тронутой нимфы» (cuisse de nimphe émue) или «устами любви» (lèvres d’amour)».

Т. к. автор книги приводит франц. написание цвета, то ясно, что речь идет о том же оттенке цвета, к-рый использован. Толстой. Франц. cuisse можно перевести как «бедро», «ляжка», или «тело», a émue — как «взволнованная», «смущенная», «задетая» и т. д. Различные редакции перевода связаны с разными представлениями о степени грубости слова в языке.

Для говорящих по-французски это вовсе не имело значения, как и для героев Толстого, посетителей салона Шерер, среди к-рых и появился персонаж в панталонах такого необычного розового оттенка. Цвет «Бедра испуганной нимфы» был лишь одним из множества розовых оттенков и не единственным, связанным с упоминанием нимфы, напр. цвет «нимфы во время зари», в к-рый был окрашен фасад дворца в Останкино (Алексеев С. О, Цветоведение для архитекторов, М.— Л., 1939).

В нек-рых случаях оттенок розового цвета можно установить по соотношению с цветом растения или дерева, именем к-рого он называется: «Цвет Парнасской розы оттенок розовый с отливом на фиолетовый» («Московский телеграф», 1830, № 1);

«Подбой розового нежного цвета, называемый цветом гортензии, есть искусная уловка модистки, придать более прелести цвету лица той особы, которая наденет шляпку» (там же, 1827, № 3);

«Для шляпок в большой моде цвет розовый яркий и оттенок его, цвет Иудейского дерева» (там же, 1827, № 6). Последнее из перечисленных названий не выходило из моды несколько десятилетий, хотя и претерпело нек-рые изменения: его стали определять как цвет «Иудина дерева» («Модный магазин», 1863, № 4, с. 55) или «розового дерева» (к кон. 19 в.).

В других случаях названия розового цвета были связаны с именами реально существовавших исторических лиц. Особой популярностью пользовался цвет «Помпадур», в честь знаменитой франц. маркизы, к-рый описывался так: «В перечне оттенков красного по степени ослабления густоты и яркости тона краска помпадур располагается вслед за розовой» («Журнал мануфактур и торговли», СПб., 1825, № 8, с. 18).

Название одному из модных оттенков розового цвета — «платье цвета розового Детей Эдуарда» («Московский телеграф», 1833, № 10) — дали два юных англ. принца, дети короля Эдуарда VI, трагически погибшие в лондонском Тауэре (событие также стало поводом для создания исторических романов, драматических и живописных произведений).

Хотя ткани различных оттенков розового цвета никогда не выходят из моды, особого разнообразия в их названиях уже не встречается, разве что цвет «Бедра испуганной нимфы» приобрел довольно грубую форму — цвет «ляшки испуганной Машки».

***
 

Бизон -темно-оранжевый или тёмно-песочный.

***

Биллиардного сукна, биллиардной покрышки -ядовито-зелёный.

  

***

Бисквитный - Белый с сероватым или зеленоватым оттенком.

[от бисквит – фарфор, не покрытый глазурью, но дважды обожженный < фр. biscuit < bis ‘дважды’ cuit ‘печеный’].



***

Бискр - цвета желтоватой кожи для обивки мягкой мебели.



***

Бисмарк - серовато-желтый или коричневый. [от Бисмарк – фамилии рейхсканцлера Германской империи в 1871-1890 гг.]



***

Бисмарк-фуриозо - коричневый с красный отливом.Бисной - седой, серебристый.




***

Бисной - арх. седой, серебристый, белый.



***

Бистровый - цвет бистра, густой коричневый, бурый.



***

Бланжевый, или планшевый (от фр. blanc - белый) - кремовый оттенок белого. У Даля - тельный, т.е. телесный цвет.



Щегольские белые штаны мужчин показались бы сегодня комическиссевшимися в стирке: дамы же в летний сезон того года носилибланжевые или гри-перлевые легкие манто с шелковыми отворотами,широкополые шляпы с большими тульями, густые вышитые белыевуали,— и на всем были кружевные оборки — на блузах, рукавах, парасолях.

(В. В. Набоков. Другие берега. Глава седьмая, 2. 1954.)

Бланжевый цвет — название кремового оттенка белого цвета. Название от франц. blanc, blanche — белый. Однако М. Фасмер указывает значение «беловатый» (франц. blanchet) как телесный цвет (Этимологический словарь русского языка, т. 1, М., 1986, с. 172). Такое же толкованиебланжевого цвета дает и В.И.Даль (Толковый словарь живого великорусского языка, т. 1, М., 1978, с. 96). Даль приводит также написание планшевый. Вместе с тем в изданиях нач. 19 в. планшевый толковался как дровяной цвет (Левшин В., Красильщик, СПб., 1819; Красочный фабрикант, М., 1824). Возможно, планшевый цвет — производное от франц. planchette—дощечка.

Термин «Бланжевый цвет» получил известность уже в 18 в. В 18—19 вв. оттенки белого цвета достигли значительного разнообразия. Среди них также белый-лилейный, т. е. цвета лилии, описанный как белый с сероватым оттенком (Описание сорока фасонов повязывать галстух, М., 1829, с. 86). Одежду таких нежных оттенков, к-рую представляет В. В. Набоков, носили в 1900-х гг.; костюм того времени, решенный в одном цвете, обычно сочетал материалы разных фактур (шерсть и шелк, атлас и кружево и т. д.).

***

Бле-раймондовый, бле-реймон - [от франц. bleu ‘синий’ + мужское имя Raymond (Раймон(д))] – оттенок синего цвета.

 

***


цвета - современные

***

Блокитный - сине-голубой. По-украински «блакитный» именно голубой.



***

Блондовый - то же, что белобрысый (светловолосый, блондин).



***

Блошиного брюшка -



В 1775 году, однажды летом, Мария-Антуанетта появилась в платье из темной шелковой тафты. "Это цвет блохи!", - воскликнул король. И слово и моду, конечно, подхватили, и весь двор оделся в "цвет блохи". Париж и провинция, натурально, спешили ему подражать.

В частности о парижской моде накануне революции: «…в это время в моду вошел «блошиный цвет». Было создано полдюжины его оттенков. Они наименовались: «цвета блохи», «цвет блошиной головки», «цвет блошиного брюшка», «цвета блошиных ног», "цвет мечтательной блохи", "цвет блохи, упавшей в обморок" и т.д. А мадемуазель Бертен, модистка Марии Антуанетты, ввела в моду цвет «блохи в период родильной горячки…

***

Болкатый - черный, темный.



***

Бордоского вина - красно-фиолетовый.



***

«Борода Абдель-Кадера», или «борода Абдель-Керима» - материал цвета белого с черным оттенком и серым отливом.

[от имени популярной в сер. XIX в. исторической личности: Абд-эль-Кадир алжирский полководец, оратор и поэт (1807-1883), в 1832-1847 гг. возглавлял восстание арабов против французских колонизаторов] белый, отливающий в серый. он же Бороды Абдель-Керима [от имени популярной в сер. XIX в. исторической личности: Абдул-Керим-паша турецкий генерал (1811-1885), участник русско-турецких военных конфликтов].



***

Брауншвейгская зелень - сложный сине-зеленый оттенок, бирюзово-зеленый.



***

Бристольский голубой - ярко-голубой.



***

Бронзовой брони - зеленый с фиолетовым оттенком. (Возможно, имеется в виду переливающийся цвет крыльев жуков - "брони".)



***

Бронзовый -





Светло-бронзовый фрак с обгрызенными фалдочками,шалевый жилет и полосатый галстучек выдавали путешественника-иностранца.

(Ю. Н. Тынянов. Смерть Вазир-Мухтара. Глава вторая, 8. 1927—28.)

Бронзовый цвет — образное название оттенков зеленого цвета, от желтого до коричневого, данное по аналогии с оттенками бронзы. Термин заимствован от франц. bronze.

Особой популярностью бронзовый цвет пользовался в 1820-х гг.: «Щеголи носят фраки цвета бронзового или лондонского дыма» («Дамский журнал», 1826, № 7). Сочетание Б. ц. с цветом «лондонского дыма» является подтверждением того, чтобронзовый цвет относится к зеленой гамме: «Тогда в моде на сукно был „цвет лондонского дыма», и мне захотелось себе сшить пальто такого цвета; но я имел неосторожность покупать сукно под вечер в темной лавке и получил вместо лондонского дыма цвет чуть ли не биллиардной покрышки» (Сеченов И. М., В Московском университете, 1850—56, цит. по сб.: Московский университет в воспоминаниях современников 1755—1911, М., 1989, с. 301).

Наряду с бронзовым цветом был известен также цвет «бронзовая броня», о к-ром писали: «Зеленый цвете фиолетовым называется бронзовая броня» («Московский телеграф», 1827, № 22).

***

Броный - беловатый, бело-серый.

[ср. бронь, брунь, брона ‘спелый колос’, бронеть ‘зреть’ < возможно, др.-инд. Bradhnas ‘рыжеватый, буланый’]

***

Брощаный - багряный, пурпурный.

***

Брусничный - когда-то означало зеленый (по цвету листа брусники).




***

Брусьяный, брусвяный - красный, багряный, цвета брусники.



***

Брэнсолитеровый - [от франц. brun solitaire ‘единственный (в своем роде) коричневый или смуглый’; другое значение solitaire ‘драгоценный камень’] – оттенок коричневого.



***

Буланый - серо-бежевый.



***

Бурматный - Темно-серый, как бы подернутый пылью. [Возможно, от польск. brunatny ‘коричневый, бурый’ < ср.-в.-н. brunat ‘темная ткань’, ср.-нем. braun ‘коричневый’].



***

Бурнастый, брунастый - то же, что бурый, красновато-коричневый.



***

Бусый - темный голубо-серый или серо-голубой.



***

Бычьей крови - черный с красноватым отливом.



***

Вайдовый - синий. Вайда использовалась вместо индиго.

***

Валюта - серо-зеленый, цвета доллара.

***

Венге - [от венге ‘твердолиственная порода деревьев, произрастающих в тропических джунглях Западной Африки’. Древесина венге отличается разнообразием цветовых оттенков: от золотистого до темно-коричневого с черными прожилками] темный красновато-коричневый с черными прожилками.

***

Вердепешевый - желтый или розовый оттенок зеленого (похож на зеленый персик).



На Пелагее Власьевне было в то утро флорансовоевердепешевое платье с экосезовым кушаком, плотностянутым бронзовою пряжкою рококо.

(В. А. Вонлярлярский. Большая барыня. Часть I. 1852.)

Вердепешевый цвет — желтоватый или розоватый оттенок зеленого цвета, аналогичный цвету зеленого персика.

Название от франц. vert de pêche — цвет персика. Более всего подобные цвета были популярны в 1-й пол. 19 в., среди к-рых — «вердепомовый» — цвет зеленого (неспелого) яблока (от франц. vert de pomme).

Он неоднократно упоминается как в художественной литературе (И. А. Гончаров, И. И. Панаев), так и в периодике («Молва», 1832, № 89, с. 366).

Оттенков зеленого цвета было множество, нек-рые из них сохранили только франц. названия: vert d’Azoff — зеленый азовский («Мода», 1856, № 18, с. 140); vert Alexandra — светло-зеленый («Мода», 1856, № 24, с. 193); зеленый английский — зелено-серый: «Зелено-серым цветом в некоторых магазинах называют тот же оттенок, который в других называют зеленым Английским» («Московский телеграф», 1827, № 18, с. 119); зеленый русский (vert russe; «Московский телеграф», 1826, № 14, с. 97).

Нек-рые названия зеленых цветов не содержали никакого намека на оттенок. К таким относится цвет «змеиной кожи», или «нильской воды»: «Один из модных оттенков зеленого цвета называется цветом змеиной кожи; это почти тот же, который прежде назывался цветом Нильской воды» («Московский телеграф», 1828, № 8, с. 540).

Как и многие заимствованные термины, названия цветов подвергались искажениям, иногда очень забавным. Так, об одном из оттенков зеленого — цвете морской волны (vert d’eau) рассказывает княгиня М. К. Тенишева: «… из магазина Коровина явился приказчик с заграничными образчиками мебельной материи, окрестивший все светло-зеленые тона «виардо», что означало «vert d’eau»» (Впечатления моей жизни, Л., 1991, с. 107).



***

Вердепомовый - [от фр. vert-de-pomme ‘зелень яблока’] светло-зелёный, цвет незрелых яблок.



***

Вердигри - зелено-серый, от франц. vert-de-gris.



***

Вердрагоновый - Оттенок темно-зелёного.

[франц. vert dragon ‘зеленый драгунский’; зеленый цвет драгунской униформы; возможно другое понимание: dragon ‘дракон’].



***

Вермильон - ярко-красный, цвета алой киновари, от франц. vermillion.



***

Веселая вдова - оттенок розового.



***

Виардо - [искаженное фр. vert d’eau ‘зелень воды’] – светло-зелёный, цвет морской волны. Есть вариант водяная зелень.



Виардо-виардо...



***

Викторианский красный - английская классика. Популярным этот цвет стал не при королеве Виктории, а намного раньше, приЕлизавете, которая обожала темную помаду и румяна, контрастировавшие с бледным цветом ее лица. С тех пор темно-красный оттенок - любимый у англичан, часто в сочетании с темно-зеленым. Его традиционно выбирают для гостиных. А если хочется и красного викторианского, и зеленого георгианского, то клеят красно-зеленые обои в полоску.



***

Винный - желтовато-красный.



***

Влюбленной жабы - зеленовато-серый.



***

Вороний глаз - черный. Его рекомендовали для модных фраков. Добиться этого оттенка можно было, используя только высококачественную шерсть (низкосортная пряжа со временем приобретала рыжеватый оттенок).



***

Воронова крыла - черный с синеватым отливом.



***

Вохра, вохряной - то же, что охра.



***

Вощаный - цвет воска, от желто-серого до янтарно-желтого.



***
 

Выдровый - цвет меха выдры, грязновато-зеленый.