Последний урожай оливок в Аланье убирают в ноябре, сразу после первого серьёзного ливня, он полностью идёт на масло. Более ранние оливки заготавливают впрок: в рассолах и оливковом масле, по сотням рецептов, в каждой аланийской семье есть свой фамильный способ солить zeytin. 
В 1722 году Петр Первый утвердил закон о государственной службе в Российской империи. Этот закон назывался «Табель о рангах». Задумывался он хорошо: царь хотел дать возможность социального лифта талантливым людям из низших сословий. «Дабы тем охоту подать к службе и оным честь, а не нахалам и тунеядцам получать» – так это сформулировано в «Табели о рангах». Все чины «Табели» подразделялись на три типа: военные, cтатские и придворные и делились на четырнадцать классов. Военные чины объявлялись выше соответствующих им гражданских и даже придворных чинов. Это давало преимущества военным чинам в главном – переходе в дворянское сословие.
После Петра в «Табели» многое менялось, особенно существенные изменения произошли в 1884 году. Но, в целом, идея классификации и ранжирования должностей и последовательности чинопроизводства дожила до самой революции. Чтобы совсем не запутать читателя, мы приводим «Табель о рангах» в том виде, в котором она действовала в XIX веке.
XIV
Согласно «Табели», самый низший чин среди статских – это коллежский регистратор. До 1845 года ему полагалось личное дворянство, потом – до самой революции – только почетное гражданство. И не надо думать, что чин ничтожный: ведь коллежским регистратором начинал не только попавший под лошадь Митя Кулдаров из чеховского рассказа «Нечаянная радость», но и Ваня Хлестаков из гоголевского «Ревизора». Да и сам Николай Васильевич Гоголь тоже.
Среди военных самым нижним чином, согласно «Табели», до 1884 года в пехоте был прапорщик, в кавалерии – корнет, у казаков – хорунжий. Кстати, прапорщик и хорунжий –языковые родственники: оба слова означают «знаменосец».
XIII -XII
К концу XVIII века чин тринадцатого класса «Табели о рангах» – провинциальный секретарь уже вышел из употребления. Выслужившему свой срок коллежскому регистратору присваивали чин губернского секретаря. «Чинишко паршивый» – так отзывается о губернском секретаре священник в одном из рассказов Лескова. Не согласимся со святым отцом: по «Табели о рангах» губернский секретарь соответствовал армейскому чину поручика, то есть нынешнему старшему лейтенанту. И не забудем о том, что губернским секретарем был в свое время Федор Александрович Головин, Председатель Государственной думы 1907 года.
Если продолжать о военных, то губернскому секретарю до 1884 года соответствовал военный чин прапорщика в гвардии, сотника у казаков и мичмана во флоте. В 1884 году служивым улыбнулась удача: к XII классу начали причислять уже пехотного подпоручика, корнета в кавалерии, и хорунжего у казаков. Так что корнет Оболенский в песне имел чин XII класса.
Чин XII класса полагался и придворным: камердинеру, кондитеру, мундшенку, то есть придворному официанту, и прочим мелким труженикам царского двора.
XI-X
За чином XII класса вроде бы должен следовать чин XI-го. Но не следует – тоже вышел из употребления. Стало быть, пропустив ранг корабельного секретаря, претенденту сразу присваивали чин секретаря коллежского. Он уже мог занимать хоть и низшие, но руководящие должности. Чин коллежского секретаря в свое время имели Пушкин и Мусоргский. И каждый пехотный штабс-капитандо 1884 года, и всякий штаб-ротмистр в кавалерии, и гвардейский подпоручики подъесаул у казаков и лейтенант на флоте. С 1884 года в X класс перевели поручиков, казацких сотников и флотских мичманов.
IX
Помните романс Даргомыжского на слова Вейнберга «Он был титулярный советник, она – генеральская дочь»? Да, генеральские дочки смотрели на титулярных советников свысока. И, между прочим, напрасно. Чин титулярного советника давал уже личное дворянство. Среди титулярных советников встречались известные люди: хоть Чернышевского Николая Гавриловича возьмите. Их благородие, как известно объяснил всей читающей публике, что делать. Их благородиями, кстати, именовали все чины с XIV и по IX класс включительно.
И штабс-капитана Рыбникова из повести Куприна и штабс-капитана Овечкина из фильмов про неуловимых мстителей титуловали «ваше благородие», хотя в описываемые в книге и кино годы штабс-капитан уже был чином не X, как прежде, а IX класса. До 1884-го реформенного года, к IX классу относили пехотных капитанов, гвардейских поручиков, кавалерийских ротмистров, флотских капитан-лейтенантов, есаулов из казаков. После 1884 года в последний обер-офицерский чин возводили уже помимо помянутых пехотных штабс-капитанов, еще и штабс-ротмистров, подъесаулов и флотских лейтенантов. В придворных чинах это соответствовало камер-юнкеру (коим, кстати, был наш самый великий поэт, что его несказанно оскорбляло) и гоф-фурьеру. Камер-юнкер при настоящей придворной службе должен был состоять при особе императора, а гоф-фурьеры заведовали прислугой.
VIII
Асессор – в переводе с латыни «заседатель». В Древнем Риме и средневековой Европе асессор был судебным чиновником. В России коллежский асессорисполнял разные чиновничьи обязанности. И вызывал законную зависть младших по рангу. Его уже иначе титуловали: к асессору обращались «ваше высокоблагородие». Зарплата все еще была маловата, так что брали-с коллежские асессоры взятки, брали-с! Ничем не брезговали: в литературе упомянут случай, когда в качестве взятки фигурировали юные собачки породы «русская борзая». Борзыми щенками, всякий знает, брал взятки коллежский асессор Аммос Федорович Ляпкин-Тяпкин, персонаж пьесы Гоголя «Ревизор».
В описываемом веке гражданскому чину коллежского асессора соответствовал придворный чин титулярного камергера, но его жаловали крайне редко. А потом и вовсе вывели из употребления.
Зато военные VIII класса были в изобилии: до 1884 года – пехотные майоры и казацкие войсковые старшины, после – капитаны в пехоте, ротмистры в кавалерии, есаулы у казаков, капитаны-лейтенанты, пока их не отменили в 1911 году, на флоте. С 1912 года чином VIII класса стал флотский лейтенант.
VII
«Надворными советниками» в Москве в позапрошлом веке любили иносказательно называть дворняжек обыкновенных. А мы говорим о породистом чиновнике: его высокоблагородие надворный советник равнялся подполковнику – не шутка. Два просвета на петлицах мундира и три звездочки, но без блёсток – до блёсток еще надо дорасти. Среди знаменитых надворных советников замечены Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин и Александр Иванович Герцен. Они равнялись подполковнику в пехоте, капитану 2-го рангана флоте, капитану и кавалерийскому ротмистру в гвардии. С 1884 года к ним приравняли и войскового старшину у казаков.
VI
Гражданский чин шестого класса – коллежский советник – был уже солидным, он равнялся армейскому полковнику и капитану 1-го рангана флоте, а также камер-фурьеру при дворе. Дяденька в таком чине мог стать начальником отделения в солидном учреждении. Его почтительно встречали в обществе – вспомните хотя бы прием, оказанный местными помещиками коллежскому советнику Павлу Ивановичу Чичикову. Александр Грибоедов тоже был коллежским советником, когда заключал Туркманчайский мирный договор с Персией.
V
Ну, уж про статского советника знает всякий, читавший Акунина. Русская литература просто кишит статскими советниками: помимо акунинского героя Эраста Фандорина, статскими советниками были: Мамаев в пьесе «На всякого мудреца довольно простоты» Островского, Сорин в чеховской «Чайке», и даже нос, отделившийся от коллежского асессора Ковалёва в повести Гоголя. Статские советники, занимали должности вице-директоров департаментов и вице-губернаторов. При дворе им соответствовалицеремониймейстеры, а военных чинов V класса к XIX веку уже не осталось.
IV
Чины, начиная с четвертого ранга, – это белая кость, Ваше превосходительство, ордена со звездами и высокие должности. Среди заметных в истории и литературе действительных статских советников – историк и писатель Николай Михайлович Карамзин, историк и географ Василий Никитич Татищев, литератор и директор Пробирной Палатки Козьма Прутков. Последний, кстати, не дорос по службе до своих литературных отцов – один из создателей Козьмы, поэт и писатель Алексей Константинович Толстой служил при дворе егермейстером, что соответствовало тайному советнику. И если, дослужившись до титулярного советника, чиновник из простых становился дворянином сам, то действительный статский советник причислялся к благородному сословию вместе с потомством.
Из придворных чинов к IV классу относились те самые, известные из «Горя от ума» камергеры с ключом, который, боимся шокировать читателя, носили на левой поясничной пуговице. Из военных – генерал-майоры и контр-адмиралыфлота.
III
Чтобы получить чин тайного советника, недостаточно было университетского диплома – их требовали уже у коллежских асессоров, если только они не служили на Кавказе. Его превосходительство действительный статский советник становился тайным советником по усмотрению государя императора. Галунные петлицы без просветов и три звездочки с блестками носили поэт Фёдор Тютчев и министр финансов, знаменитый оздоравливатель финансовой системы России Сергей Витте. Тайный советник мог стать министром или генерал-губернатором, сенатором и членом Государственного совета.
К военным чинам III класса относились лишь генерал-лейтенанты и вице-адмиралы. Зато придворных – целый букет: гофмаршал и гофмейстер,шталмейстер и егермейстер, обер-церемониймейстер и даже обер-форшнейдер, которого учредили в связи с коронацией Александра II специально для разрезания мяса на императорской тарелке.
II
Людей с высоким чином действительного тайного советника в Российской империи было не так уж много. По крайней мере, одного вы точно знаете: это секретарь императрицы Екатерины Второй, губернатор, министр юстиции, кавалер многих российских орденов, да к тому же еще известный поэт Гаврила Романович Державин.
Зато генералы от инфантерии (то есть пехоты), генералы от кавалерии и инженер-генералы и адмиралы в России вовсе не были редкостью. Что и неудивительно: одна лишь Кавказская война длилась чуть не 50 лет, а ведь были еще Русско-турецкие войны, Крымская и так далее.
С придворными чинами II класса все просто: прибавьте к большинству чинов предыдущего класса приставку «обер» и дефис. Останется добавить только обер-шенка, то есть главного виночерпия, шенка без приставки при дворе не существовало.
I
За двести лет только 11 человек удостаивались высочайшего в Русской империи чина – канцлера. Среди известных вам из школьного курса истории Безбородко, Бестужева-Рюмина и Нессельроде выделяется одноклассник Пушкина по Царскосельскому лицею князь Горчаков. К тому же I классу относили чиндействительного тайного советника 1-го класса, который присваивали людям, если они в силу служебного положения не могли именоваться канцлерами. Они тоже немногочисленны – 13 человек за все про все, причем двое впоследствии стали канцлерами. Почти все они – представители знатных родов: Паниных, Голицыных, Лопухиных, Строгановых, Куракиных, Разумовских.
Гражданскому чину канцлера в «Табели о рангах» соответствовал генерал-фельдмаршал, и тут выбор знаменитостей еще богаче: Барклай-де-Толли, Кутузов-Смоленский, Румянцев-Задунайский, Потёмкин-Таврический. Суворов-Рымникский тоже был генерал-фельдмаршалом, но позже ему присвоили звание генералиссимуса, стоящее вне системы чинов. Генерал-адмиралами, то есть обладателями чина I класса в XIX веке были лишь пара великих князей и император Павел I, павший на самой заре того века, причем вовсе не в морской битве.
.
Владимир Федорович Ерошкин, талантли¬вый художник-график, родился в 1948 году в селе Ложниково, Тарского района, Омской об¬ласти. В настоящее время живет в Омске, рабо¬тает профессором в Омском государственном институте сервиса на кафедре дизайна, рисунка и живописи. Является участником и призером многочисленных выставок, как в родной стране, так и за рубежом, а также автором более 50-ти методических трудов.В его работах – удивительный сплав лирич¬ности и иронии, реальности и фантастики, та¬инственности и драматизма. В.Ф. Ерошкин вла¬деет разными, совершенно не похожими друг на друга, графическими техниками – мягкий лак, сухая игла, цветной офорт, монотипия. Но са¬мое примечательное то, что художник не просто владеет ими, а в зависимости от замысла умело применяет, заставляя нас, казалось бы, на одно и то же место в пространстве, действо, сюжет, архитектурный фрагмент, человеческое лицо, взглянуть разными глазами. Словно мы с каж¬дой новой работой меняем линзы восприятия. А судя по тому, как все эти картины не только ма¬стерски и кропотливо выполнены, –что во всех смыслах свидетельствует о профессионализме мастера, – но разноплановы по художественному подходу, различны по жанрам и техникам, мы словно меняем в своих глазах еще и художника. И, правда, невообразимо сложно объяснить себе чем-то другим способности человека, который демонстрирует свое мастерство во всех испробо¬ванных приемах, кроме как «размножением» его личности на множество художников. Художни¬ков, количество которых равняется количеству усвоенных им техник. И более того, сам мастер не думает останавливаться и продвигается даль¬ше в покорении новых художественных гори¬зонтов.Но, как показывает нам графическое искус¬ство В.Ф. Ерошкина, его цель – помочь зрителю в одном и том же объекте, например, деревянном доме, увидеть нечто новое. Такую возможность создают смена материала, или способ печатания эстампа, но не только, – за счет попытки смеще¬ния привычного, обывательского мировосприя¬тия художник создает новую реальность. А если зрителю удается приоткрыть недосказанность, постичь некую двусмысленность и «установить контакт» с еще массой разных ухищрений, к которым с удовольствием прибегает художник, то можно в сюжете картины найти целое поле неизведанных представлений об одной и той же повседневной реальности.Графические композиции такого рода сам художник относит к так называемому «фантастическому реализму», который, безусловно, имел место в различные периоды развития искусства. Элементы фантастического искусства прослеживаются в творчестве ряда художников, произведения которых воспринимаются вполне реалистично. Например, «Сад земных наслаждений» и «Корабль дураков» Иеронима Босха, или серия офортов «Капричос» Франсиско Гойи, портреты Густава Климта, или композиции Анри Руссо, а также живописные работы Фриды Кало, Вернера Тюбке, Рудольфа Хауснера, графические работы и экслибрисы Альбина Бруновски.Элементы фантастического реализма, или «тропы», – например, гротеск отмечаются в офортах В.Ф. Ерошкина «След» и «Маска», вы-полненных в мягком лаке. Известно, что гротеск – вид художественной образности, комически или трагикомически обобщающий и заостряющий жизненные отношения посредством причудливого и контрастного сочетания реального и фантастического, правдоподобия и карикатуры, гиперболы и алогизма. В работах «След» и «Маска» главным героем является человек, пребывающий в меланхолическом состоянии и явно пребывающий на судьбоносном перепутье. Он обволакивается сонмом фигур, обладающих достаточно туманным двусмысленным содержанием, хотя некоторые из них имеют явную принадлежность к «касте» демонических существ. Впечатление неоднозначности усиливается как раз благодаря упразднению привычных нам ассоциаций, которыми так славится гротеск. Казалось бы, нет ни единого «привала» среди всех этих причудливых фигур, где можно было бы остановиться и дать себе волю для рационального исследования. Этим так неповторим метод фантастического реализма, в котором ключевое слово, конечно же, «фантастический».Помимо гротеска художник использует такой троп, как литота, и приемы, характерные для символизма. В офорте «Поединок» роль литоты заключается в небольшом размере боксирующих мужчин относительно их ринга - изящной дамской ноги. Женщина внимательно наблюдает за теми, кто сражается, возможно, за ее сердце или плоть. К тому же о применении этого тропа говорит ограниченное количество объектов, окружающих основное действо поединка, ведь литота может отвечать еще и за умеренность.Размерный контраст, часто используемый В.Ф. Ерошкиным в своих работах, нередко усиливает впечатление от увиденного. Но привычное разделение художниками главного от второстепенного не находит отклика в работах омского графика в рамках фантастического реализма. Среди его героев нет второстепенных, они главные все, каждый по своему, их роль не в видимом размере, а в водовороте соподчиняющих смыслов, которыми они связаны друг с другом и с окружающей средой. Поэтому для того, чтобы прикоснуться к самому замыслу художника, необходимо отречься от привычной композиционной иерархии и со вниманием от-нестись к каждой детали, тем более, что графическое воплощение, детализация, применяемый метод тропа, отчасти превращающий реализм в сюрреализм, позволяют сделать это с удовольствием.К тому же в работе «Поединок» присутствует прием цитирования, характерный для постмодернисткого искусства и часто применяемый художником. Цитата прочитывается в образе Святого Георгия, «скрывающегося» позади главных действующих лиц и взятого с боковой створки Паумгартнеровского алтаря А. Дюрера.Приемы из словаря символизма, заключающего в себе стремление к таинственности и завуалированноcти образа, а также предлагающий посмотреть на привычные вещи как на кладезь удивительных подводных камней и мифических смыслов, используется В.Ф. Ерошкиным в офорте «Воин» и «Поединок», который уже был ранее упомянут. Как говорил французский поэт Ренэ Гиль, воображение, создающее аналогии или соответствия и передающее их образом, – вот формула символизма.Если, анализируя офорт «Воин», провести параллель между тем как изображен президент Российской Федерации и самим названием картины, сосредоточившись на некоторых любопытных деталях, то символический посыл автора можно истолковать и в ироническом контексте. Под деталями имеются в виду – прореха в кольчужной сетке, небрежно выглядывающий воротничок белой рубашки с галстуком под доспехами воителя древней Руси, а также редкое «поле» торчащих и принадлежащих видимо «полку народа русского» копий, помещенных сзади президента-воина. Однако хочется заметить, что явность этот контекста в большей степени зависит только лишь от человека, изучающего картину, который заведомо желает видеть то, или другое. Название данной работы вполне может быть и прямым символом, указывающим на идеал богоизбранного правителя, отца и защитника отечества, живущий в сердцах народа eщё с древнерусских времен и укоренившийся в сознании людей вплоть до наших дней. В произведениях В.Ф. Ерошкина «Влюбленные» и «Предки», насыщенных различными тропами и подтекстами, концентрация аллегорий не ниже, чем в других работах. Эти два офорта можно противопоставить друг другу как два парных портрета - портрета отцов и портрета детей. Они опутаны антагонистическими аллегорическими образами, вроде двух видов птиц: колибри - олицетворения легкости, быстроты и страстной любви, и совы – символа мудрости, пронесенной сквозь время. Позади влюбленных проплывает в воздухе внушительная рыбина, спокойно игнорирующая подвешенный рядом крючок. Возможно, это является отсылкой к молодой женщине, ощущающей себя все еще свободной и ничем не связанной. Влюбленный мужчина нежно прикасается к любимой, но она словно отрешена от него, о чем говорят ее поза и взгляд. А предки в рыцарских доспехах и с клубками пряжи вместо волос – живой антиквариат. Они являются всем тем, что давно минуло, и одновременно - зеркалом, посмотревшись в которое, влюбленные могут увидеть свое будущее. Что, безусловно, роднит два парных эстампа-оппозиции, так это то, что персонажи изображены в юмористическом, гротескном ключе, столь любимом В.Ф. Ерошкиным: мужчина и женщина старшего поколения, олицетворяющие уходящую жизнь и молодая пара, которая есть сама жизнь, воплощенная в парадоксах юности.В общем и целом, элементы различных тропов, в той или иной степени проявляются в каждой из работ художника. Сам В.Ф. Ерошкин считает, что обращение к тропам помогает переключиться с внешнего мира на внутренний, мир человеческой личности. Отражение внешних проявлений – природы, предметов, уступает место отражению индивидуальности человека, его собственного «я».Метод фантастического реализма, будто заново открытый В.Ф. Ерошкиным в его загадочных и многомерных работах, заслуживает не просто внимания, а подробного изучения, интеллектуального осмысления и понимания того, насколько значительны для искусства попытки художника прикоснуться к неизведанному духовному миру человека. В.Ф. Ерошкин обладает своеобразным неповторимым почерком, он безграничен в своих интерпретациях, в результате, безграничен и спектр его разнохарактерных и, подчас, полярных эффектов, и это непременно оставляет у зрителя и сильное впечатление, и смешанные чувства.В.Ф. Ерошкин же, как настоящий человек искусства, находящийся в непрекращающемся поиске, бесстрашно делает шаги в направлениях, которые могут запутать и обескуражить любого, кто не знает, куда идет и насколько верно подобрано походное снаряжение