По словам специалиста, в Москве и Подмосковье март ожидается в целом стабильным и среднестатистическим — иногда с ночными морозами, но с дневным прогревом.
«Климатическая весна обычно приходит в столичный регион 20-21 марта, в этом году температура в марте должна уже быть устойчиво выше нуля, даже ночью. И сейчас комфортную весну мы ожидаем примерно в эти же сроки», — говорит Сергей Покровцев.
При этом март в Москве будет неустойчивым, с частой сменой погоды — теплые дни будут чередоваться с холодными, возможны резкие перепады температуры и давления. Но этого не стоит бояться, успокаивает синоптик: «Такие мартовские „качели“ — обычное дело для нашего региона и уже в целом весна на пороге».

Что касается более отдаленных прогнозов, то апрель на большей части России ожидается теплым, с температурой на 1-2 градуса выше нормы. А вот май и вовсе может оказаться аномально жарким, особенно в южных регионах европейской части страны.
«Конечно, делать какие-то конкретные выводы о погоде на месяцы вперед — дело неблагодарное, — признает Сергей Покровцев. — Но в целом тенденция к теплой и ранней весне прослеживается достаточно четко. Будем надеяться, что погода нас не подведет и подарит нам красивую и комфортную весну».

«В 1927 году энергия молодых самодеятельных артистов материализовалась самым дерзким и вдохновенным образом. В этом памятном для нас году по инициативе Московского Комсомола был создан театр рабочей молодежи, сокращенно – ТРАМ. Здание на Малой Дмитровке 6 было передано театру осенью 1932 года.***
20 февраля 1938 года на его здании появилась надпись: "Московский театр имени Ленинского комсомола", ...но городской фольклор давно подсказал нам человеческое и менее помпезное наименование – "Ленком".***
И.Н. Берсенев привёл за собой блестящих сподвижников мхатовской школы. С.В. Гиацинтова, С.Г. Бирман, Р.Я. Плятт, А.Г. Вовси, Б.Ю. Оленин открыли новый и счастливый этап в истории нашего театра. При И.Н. Берсеневе заблистали имена Е.Фадеевой, В.Соловьева, Т. Окуневской, Н.Кутасиной, К.Кручининой, В.Всеволодова, О.Фрелиха, А.Пелевина, А.Шатова, Н.Паркалаб, И.Мурзаевой, А.Козловой, В.Маруты, А.Петроченко, С.Килигина, Т. Альцевой, Г.Карновича-Валуа, А. Шешко, Г.Матвеевой и других замечательных актеров.

При Берсеневе театр обрел новое дыхание, заслуженно и прочно занял место в ряду лучших коллективов страны. Немало поспособствовала тому твердая рука Берсенева-руководителя, его умение сплотить и вести за собой труппу, уверенная свобода его режиссерского почерка, актерский талант. Зрители старшего поколения как о самых дорогих своих театральных встречах вспоминают о ролях Берсенева - адвокате Гельмере в "Норе" Ибсена, Феде Протасове в "Живом трупе" Толстого, романтическом Сирано де Бержераке в пьесе Ростана. "Парень из нашего города" Симонова, поставленный Берсеневым за два месяца до начала Великой Отечественной войны, уже жил ее предощущением. Герой пьесы Сергей Луконин, как и иные парни этого поколения, знал, что войны не миновать и что его место - на передовом рубеже. Константин Симонов еще не был тогда знаменит. Но именно тогда театр нашел своего драматурга, драматург свой театр - их пути еще не раз пересекутся.***
"Я с наслаждением работал с Афиногеновым, Симоновым, Горбатовым, Лавреневым... - говорил И.Н. Берсенев. - Но вот, понимаете, оказывается, Ибсен - нехорошо... Толстой - не на главной линии. Наивно. Да, у нас Театр имени Ленинского комсомола. Но ведь именно ради комсомола, ради молодежи играем мы и ставим Толстого и Ибсена, Диккенса и Ростана. Все, что может воздействовать на молодое сознание, все, что может внушить молодому человеку наших дней свободолюбие и честность, верность долгу и нравственную чистоту, - все это наше, все это должно звучать с нашей сцены".

Берсенев ушел из жизни в 1951 году, в расцвете сил и таланта. »_{(Ленком. История театра).} .

«Над нами — очередной бал, люстра качается, лампочки тухнут, работать невозможно. М. А. впадает в ярость.
-Если мы отсюда не уберёмся, я ничего не буду больше делать! Это издевательство – писательский дом называется! Войлок! Перекрытия!
А правда, когда строился дом, строители говорили, что над кабинетами писателей будут особые перекрытия, войлок, - так что обещали полную тишину. А на самом деле…
- Я не то что МХАТу, я дьяволу готов продаться за квартиру!..»

«Получение отдельной квартиры в то время было настоящим чудом – ведь в 1933 году на одного советского жителя Москвы в среднем приходилось лишь 4,15 квадратного метра жилой площади. В 1935 году половина населения столицы жила в коммуналках, другие – в бараках, и только небольшая часть имела отдельное жильё».

<...>Писатель Николай Адуев располагал жилой площадью размером около 35 квадратных метров, состоящей из двух комнат. Но они были настолько сырыми, что пришедшие туда в солнечное майское утро представители групкома драматургов с трудом провели там полчаса. Все вещи в комнатах оказались влажными, книги отсырели, клавиши у пианино отваливались от сырости, по стенам с отставшими обоями ползали мокрицы. В нескольких семьях соседей писателя по коммуналке было семеро маленьких детей, которые постоянно бегали, вопили, рыдали, что создавало соответствующую «творческую обстановку».

<...>Не слишком жаловала власть и куда более крупных писателей. Лев Кассиль с женой и годовалым ребенком жил в одной комнате. Аркадий Гайдар с семьёй из пяти человек занимал тоже одну комнату, разделённую деревянной перегородкой.

<...>9 августа 1938 года ответственный секретарь ССП Павленко и председатель Правления Литфонда Ляшко сообщили Владиславу Молотову, что немало членов Союза писателей из Москвы и Ленинграда (около 150 человек) не обеспечены жилищными условиями, необходимыми для творческой работы. Многие из них вообще не имели собственного жилья, проживали у родственников или у посторонних людей. В очередном письме, направленном Молотову уже от имени Президиума ССП, приводились другие цифры. Только в Москве оказалось более 200 писателей, нуждавшихся в улучшении жилищных условий, 40 из них не имели собственной площади.

«Дмитриев опять о МХАТе, о том, что им до зарезу нужно, чтобы М. А. написал пьесу, что они готовы на всё!
— Что это такое — «на всё»! Мне, например, квартира до зарезу нужна — как им пьеса! Не могу я здесь больше жить! Пусть дадут квартиру!»