3 февраля 1920 года в РСФСР образовано Государственное хранилище ценностей (Гохран). В него стали поступать изъятые у граждан нечестно нажитые ценности и сокровища царской семьи. Сейчас это федеральное казенное учреждение «Государственное учреждение по формированию Государственного фонда драгоценных металлов и драгоценных камней Российской Федерации, хранению, отпуску и использованию драгоценных металлов и драгоценных камней». Мы расскажем о десяти самых ценных предметах, хранящихся в Гохране.

Большая императорская корона Российской империи

Большая императорская корона Российской империи. Фото: «Музеи России»
 

Мировым шедевром ювелирного искусства является большая императорская корона. Ей нет равных среди европейских коронных ценностей. Создана она для коронации Екатерины II в 1762 году Иеремией Позье при участии других мастеров.

В работе использовано почти 5000 бриллиантов и 75 жемчужин, вершину короны украшает великолепная темно-красная шпинель (398,72 карата). Длина нижней окружности короны — 64 сантиметра, высоты с крестом — 27,5 сантиметра.

Эгрет «Большой букет»

«Большой букет» (1760) служил украшением корсажа парадного платья. Впервые он украсил туалет императрицы Елизаветы Петровны. Букет составлен из бриллиантов и изумрудов. Подложенная под бриллианты разноцветная фольга (распространенный в прошлые времена прием ювелиров) создает эффект многокрасочности букета.

Эгрет «Большой букет»
 

Только сиренево-розовый 15-каратный алмаз имеет природную окраску. Бриллианты и сапфиры использованы в этой работе неизвестного мастера. Подобные изделия были популярны на протяжении всего XVIII века. Ими украшали прически или головные уборы.

"РОМАНЫ кончаются тем, что герой и героиня женились. Надо начинать с этого, а кончать тем, что они разженились... Обрывать описание на женитьбе - это все равно что, описывая путешествие человека, оборвать описание на том месте, где путешественник попал к разбойникам".

Лев Толстой

23 СЕНТЯБРЯ 1862 года. Маленькая старушка у входа в церковь Рождества Богородицы на Великокняжеском подворье перекрестилась: 'Дай Бог счастья, дай Бог счастья'. Из церкви выходили молодые, и кто-то из гостей бросил ей в руку несколько монет.

- Ох, что-то невестушка больно бледная. А барин-то уж в летах. За вдовца, что ли, пошла? Да кто венчался-то? - поинтересовалась старушка.

- Говорят, граф Толстой c дочкой придворного дохтура Андрея Евстафьевича Берса, - кланяясь молодым, ответил пришедший поглазеть на свадьбу паренек. - Долгие лета, барин!

Сонечка Берс действительно была очень бледной - ее жених, Лев Николаевич Толстой, опоздал к венчанию, и она от нервного напряжения уже несколько раз чуть было не лишилась чувств. Теперь она смотрела на мужа с восторгом, прижималась к его сильной руке и тут же робела. Ей было всего 18. Льву Николаевичу - 34. И все произошло так быстро, Соня и опомниться не успела.

1862 г. Софья Андреевна Берс - невеста. Лев Николаевич Толстой - жених.

Некогда в одном из залов Люксембургского музея в Париже поместили скульптурный портрет Лонжелье, сделанный по заказу французского правительства: молодой гений, умирающий у ног ангела смерти. Прекрасное исхудалое лицо страдальца поднято вверх -- глаза его устремлены на табличку, которую ангел держит в руке. Это список великих людей, преждевременно сошедших в могилу, но уже завоевавших себе бессмертие. Статуя так и называется "Бессмертие". Здесь, среди восьми французских имен стоит одно украинское -- Марии Башкирцевой.

Она стала первым русским художником, чьи работы приобрел Лувр, и оставила после себя 150 картин, 200 рисунков, многочисленные акварели. Во Франции, Голландии, Англии прошли ее посмертные выставки. Дневник, опубликованный во Франции спустя три года после ее кончины, вскоре перевели на все европейские языки, а затем издали в Америке. В России, начиная с 1893 года, он трижды выходил в свет. Марина Цветаева посвятила «блестящей памяти» художницы ранний сборник стихов «Вечерний альбом».

Вечерний дым над городом возник,
Куда-то вдаль покорно шли вагоны.
Вдруг промелькнул, прозрачней анемоны,
В одном из окон полудетский лик...

Автопортрет Марии Башкирцевой

Мария Башкирцева родилась на Полтавщине в 1860 году. Ее мать, урожденная Бабанина, была из старинного дворянского рода, в котором прослеживались татарские предки. Отец Муси – так называли ее близкие – весьма образованный человек, не лишенный литературного дарования, долгое время занимал пост предводителя полтавского дворянства. Семейная жизнь родителей не сложилась: они расстались спустя два года после свадьбы. Муся воспитывалась блестяще образованным дедом, поклонником Байрона и англоманом, и двумя гувернантками – русской и француженкой. В десятилетнем возрасте болезненная девочка, сопровождаемая домашними и врачом, уехала за границу, где и прошла вся ее сознательная жизнь. После этого она побывала в России лишь трижды...

Она была шестой женой Юрия Нагибина, знаменитого писателя, классика советской литературы,

плейбоя своего времени, «господина Синяя Борода»,

как его нередко называли, а он - ее третьим мужем.

Но это был именно тот брак, что заключается на небесах. Как это все вышло?

Двадцать третьего августа 1628 года английский портовый город Портсмут был переполнен военными и придворными. Лучший дом в городе, предоставленный главнокомандующему, напоминал пчелиный улей: гонцы и оруженосцы сновали во всех направлениях, военачальники совещались о том, что теперь делать. Накануне французы сняли осаду с протестантской твердыни – города Ла Рошели, и теперь помощь англичан там была не нужна. Значило ли это прекращение войны? Для того чтобы принять окончательное решение, главнокомандующему следовало вернуться в Лондон – к парламенту и королю.

Дорожный экипаж был подан, и блистательный вельможа в сопровождении свиты шел по коридору к парадным дверям. Внезапно откуда-то из-за угла мелькнула черная тень, сверкнуло лезвие кинжала, и через секунду все было кончено. Герцог Бэкингем, фактический владыка Англии, тринадцать лет ослеплявший Европу блеском своих побед не столько на полях сражений, сколько в альковах красавиц, был убит неким Джоном Фельтоном, солдатом и протестантом-фанатиком, который даже и не думал бежать с места преступления, а преспокойно отдался в руки стражи. Убийца заявил, что “покарал нечестивца”, и через несколько дней был повешен.
       Так на тридцать восьмом году оборвалась жизнь одного из самых удачливых авантюристов семнадцатого века, фаворита двух английских королей – Иакова Второго и Карла Первого, любовника французской королевы Анны Австрийской и бесчисленного количества женщин самого разного происхождения. Так погиб Георг Вильерс, герцог Бэкингем…
        Стоустая молва давно разнесла по всему французскому королевству легенды о необычайной красоте, уме, обаянии герцога. И, главное, о его неотразимости и фантастическом количестве жертв его волокитства. На балу, данном на второй день торжеств по случаю свадьбы сестры французского короля принцессы Генриетты с английским королем Карлом появился, обращая на себя всеобщее внимание, великолепный герцог Бэкингем — к восторгу дам и бешеной зависти кавалеров. Высокий ростом, превосходно сложенный, с пламенными черными глазами, герцог мог бы вскружить не одну женскую головку, явись он хоть в рубище дровосека. Но этот красавец был одет в серый атласный колет, расшитый жемчугом, с крупными жемчужинами вместо пуговиц. На шее в шесть рядов красовалось ожерелье из столь же крупных жемчужин...
           Но и это еще не все. В уши герцога были вдеты бесценные жемчужные серьги. Кстати, добрую половину драгоценностей герцог рассыпал по залам дворца во время танцев: жемчужины оказались плохо пришитыми. Подбирать же их милорд счел ниже своего достоинства.
- Ах, не утруждайтесь такой мелочью, - отмахивался он от тех, кто пытался вернуть ему драгоценности. – Оставьте себе эту безделицу на память.

Ее единственная дочь умерла, и больше детей у нее не будет. Она переживет четыре автомобильные катастрофы, попытку самоубийства, три гепатические комы, приступ безумия, два приступа белой горячки, семь операций, первую и вторую мировые войны, сведет с ума толпы мужчин и умрет, не дожив до пятидесяти. Ее будет хоронить вся Франция, а оплакивать - весь мир. На ее могиле напишут:

"ЭДИТ ПИАФ"

Эдит Джованна Гассион родилась ночью 19 декабря 1915 года на тротуаре парижской улицы. Ее мама циркачка Анетт Майар завернула новорожденную девочку в плащ прибежавшего на крики полицейского, назвала Эдит, и через месяц отдала на воспитание своим родителям.  Папа Эдит - уличный акробат Луи Гассион вскоре после  рождения дочери попал на фронт во время Первой Мировой войны. 

Родители Анетт Майар отнеслись к воспитанию внучки очень своеобразно. Старики практически не следили за ребенком. В их меню основным блюдом считалось вино, которое они не стеснялись давать своей маленькой внучке, смешивая его с молоком. Безграмотная бабушка не мыла девочку, и с маленькой Эдит практически никто не разговаривал. Когда Луи Гассион приехал в 1917 году в отпуск, он нашел свою дочь не совсем здоровой, и оставлять далее девочку у родителей Анетт Луи не захотел. Забрать Эдит к себе согласилась его мать Луиза Гассион, работавшая кухаркой в публичном доме, где девочку отмыли, одели в новое платье, и оказалось, что под коркой грязи скрывалось прелестное существо, но, увы, абсолютно слепое. Выяснилось, что в первые месяцы жизни у Эдит развилась катаракта, но бабушка и дедушка этого просто не заметили.

Сегодня рюмку горькой поднимаю...
За здравье? Нет, за упокой души...
В твой день рожденья вспоминаю,
Как целовались мы в тиши...

Ласкала душу нежность встречи,
Сияньем наполняя вновь,
Мгновением казался вечер,
Когда дарил ты мне любовь...

Перебирая, не услышал
Ты струны сердца моего...
Тебя уж нет... И дождь по крышам...
И не изменишь ничего...

Покойся с миром, друг сердечный...
По-бабьи я всплакну чуть-чуть...
Твоя душа в полете вечном
Мою найдет когда-нибудь...

© Copyright: Ольга Мон, 2014
 

Ты пожелай обидчику добра,
А он получит ровно столько,
Насколько ты обижен был вчера,
Да так, что жизнь казалась горькой.

Его же зло вернется бумерангом,
Так было, есть и будет так всегда,
Будь выше и достоинством и рангом,
Старайся не держать на сердце зла.

Я понимаю, как это непросто,
Когда болит в груди, но только
Ты пожелай ему здоровья вдосталь,
А сверху знают ЧТО, КОМУ и СКОЛЬКО...
 

© Copyright: Ольга Мон, 2014
 

В ночной тиши не спится мне,
Уж фонари давно погасли,
А мысли роем в голове
О маме, детях и о счастье...

Как без меня внучек растет,
Родная, маленькая крошка,
Уж скоро ножками пойдет
Мой славный мальчуган Алешка.

Как старший внук закончил школу,
О чем мечтает, чем живет...
В чемпионате по футболу
Он знает всех наперечет.

Какой мой сын построит дом,
Большой, просторный и красивый,
И как уютно будет в нем!
Ты только будь, сынок, счастливым!

Молитву прошепчу чуть слышно
Здоровье маме обрести,
А мне пусть силы даст Всевышний
Разлуку с ней перенести...

Таинственно мерцает низко
Звезда, а по моей щеке слеза...
Я всем своим родным и близким
Прошу дать счастья небеса!

© Copyright: Ольга Мон, 2014
Свидетельство о публикации №114061305348

Последние дни уходящего лета…
Я тихо по саду пройдусь,
Листва еще в яркие краски одета,
Но я уже чувствую грусть…

Потрогаю спелые кисти рябины,
К березке-подружке прижмусь,
Ах, как величаво стоят георгины!
Я чувствую легкую грусть…

В природе и жизни идет все по кругу,
Настанет пора – я вернусь,
«Ну, здравствуй!» - я саду, как давнему другу
Скажу… А пока… в сердце грусть…

© Copyright: Ольга Мон, 2013
Свидетельство о публикации №113082802176

Самый простой способ украсить ваш сад — расписать камни.

Живопись по камням не требует больше 3-4 вещей, которые, так или иначе, уже есть в вашем доме и саду.

Это:
-камни различных форм и размеров
-кисточки и всякие-разные краски (лучше несмываемые дождём)
-пример изображения, которое вы хотите нарисовать на камне

Посмотрите нашу огромную фото-подборку росписи по камням для идей и вдохновения!

Поздняя весна, лето и ранняя осень — прекрасное время для росписи по камням всей семьёй на улице!
Весёлые дни и вечера за совместным творчеством!

Привет!

Приказ № 274

обсуждению не подлежит!

В связи с окончательным наступлением весны, в целях упрощения работы по вспушиванию Крыльев, в рамках плановых перьевых мероприятий, а также в связи с истечением срока давности последней химчистки твоих Крыльев

ПРИКАЗЫВАЮ:

Вне зависимости от состояния твоих Крыльев на ежегодную процедуру очистки ИХ НУЖНО СДАТЬ в химчистку СЕГОДНЯ ЖЕ!

Владельцам синтетических Крыльев, тем, у кого одно или два Крыла — искусственны, тем, кто чистит свои крылья самостоятельно, у кого их пытались оторвать окружающие, ИСКЛЮЧЕНИЙ НЕ ДЕЛАТЬ, И КРЫЛЬЯ сдавать на общих основаниях!

Процедуру сдачи Крыльев устанавливаю следующую:

Перед сном, на белом листе бумаги написать: «Квитанция на сдачу и получение Крыльев из  химчистки».

На строку ниже, непосредственно перед сном, написать «Крылья сдаю!».

СРАЗУ после этого лечь в кровать.

Засыпая, мысленно представлять, как ты снимаешь свои Крылья и передаешь сотрудницами Мирозданьческого Департамента "ХимЧистКрыло". Это САМЫЙ ВАЖНЫЙ МОМЕНТ! Помни, сотрудники прибудут именно такие, каких ты представляешь — у меня на всех найдутся любые типажи.

Просто представь, как ТЕБЕ бы этого хотелось. Так и будет.

Итак, улегшись в кровать, представляй свои Крылья.

Какие они? Представляй как их аккуратно, бережно и нежно снимают с тебя наши труженики (лучше ляг на бок или на живот — так проще будет снимать Крылья).

Представляй, как снимают, упаковывают и уносят твои Крылья на чистку.

Явно представляй себе раз за разом — вот сняли, вот упаковали, вот унесли... Все ты без Крыльев. Но это — временно, только на одну ночь.

Лист-квитанцию, написанную выше — обязательно положи так, чтобы это было первое, что ты увидишь после пробуждения.

Как проснешься, увидишь квитанцию, вспомни — КРЫЛЬЯ-ТО СНЯЛИ! Значит нужно подать заявку на возврат и установку. :-)

Закрой глаза и наблюдай, неспешно просыпаясь, как торжественно твои Крылья приносят с чистки. Как достают из коробки. Какие они теперь шикарные! Они стали больше, чище и такие вспушенные!!!!

Просыпаясь, бродя по дому утром в трусах (или без ;-), варя себе кофе, делая завтрак, стоя под душем, представляй, как тебе возвращают на место Крылья — как их достают из упаковки, как монтирую, как распрямляют.

Как тебе новые Крылья?! О-ГО-ГО и Э-ГЕ-ГЕЙ?!  НУ ТАК!!!! Их всю ночь чистили, старались.

Встав с постели ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОТЯНИСЬ!!!

И МЫСЛЕННО ПРЕДСТАВЬ КАК РАСПРЯМЛЯЮТСЯ ТВОИ КРЫЛЬЯ в обе стороны!!!!!!!!!!! 

ОНИ СТАЛИ ОГРОМНЫМИ, верно? 

Что? Что ты говоришь? Ты волнуешься, боишься отдать свои Крылья даже на ночь?

Да, я знаю, что без них ты никак, но ты не переживай — их тебе вернут утром.

За ночь мы почистим их.

Мы ВСПУШИМ их!!

И ещё, кое-где, если нужно — отремонтируем и восстановим.

Мы заменим все пораненные другими людьми пёрышки, а где нужно — вставим новые, вместо выдранных у тебя чужими обидами.

Выведем пятна от чужой зависти, сотрем каракули от тех, кто говорил и думал тебе вслед плохое и раскрасим их в радужные цвета — если ты захочешь - и перышки и говоривших о тебе плохое!

ВАЖНО! За каждое выдранное в битве за твою мечту перо — тебе будет установлено ДЕСЯТЬ НОВЫХ! То есть — чем отчаяннее и смелее ты бросаешься в бой за свою мечту, чем отважнее ты идешь к ней — ТЕМ БОЛЬШЕ У ТЕБЯ БУДУТ КРЫЛЬЯ!

Тем, кто ПО ГЛУПОСТИ полностью утратил Крылья — будут выданы НОВЫЕ того же размера!

Тем, кто полностью утратил Крылья СЛИШКОМ МНОГО ВЗЯВ НА СЕБЯ — будут выданы НОВЫЕ В ДВА РАЗА БОЛЬШЕ! Чтобы в следующий раз — хватило сил на это самое «слишком много».

Если Крылья были утрачены в ситуациях, связанных с отстаиванием и движением к своей мечте — БУДУТ ВЫДАНЫ НОВЫЕ В ДЕСЯТЬ РАЗ БОЛЬШЕ!

Если Крылья были утрачены в помощи другим в достижении ИХ мечты — БУДУТ ВЫДАНЫ НОВЫЕ В ДВАДЦАТЬ РАЗ БОЛЬШЕ!

За не сдачу Крыльев на чистку последует естественное наказание — КРЫЛЬЯ НЕ БУДУТ ВЫЧИЩЕНЫ и ВСПУШЕНЫ.

И придумывать нам тут ничего не нужно — кто хочет  ходить с обвисшими, всклокоченными, с висюльками, грязными Крыльями?  НИКТО. Так что у нас не сдавших, надеюсь, не будет.

Ответственность за исполнение приказа возлагаю НА ТЕБЯ!

Мне так понравилось это письмо, что захотелось им поделиться!

Мне грустно, потому что мои крылья давно убраны в шкаф...

А это письмо напомнило мне, что их можно достать, почистить, расправить...

и может быть тогда...

Как летит время!

Кажется, совсем недавно встречали Новый год,

а пора уже готовиться к дачному сезону!

Каждый год стараюсь сделать в саду что-то новое, оригинальное,

чтобы было уютно,

ведь мне здесь жить  все лето!

И вот что я нашла!

Человечки-барышни из пеньков

Поделки из спилов берёзы и ольхи, веселые девчушки Маша и Даша.  Для их создания нужны — спилы любого дерева, мебельный степлер, глазки (пуговицы), шнур толстый, кусочки ткани прямоугольной формы, любые головные уборы, ненужные.  Сделать их несложно. 

Хочется всех, кто прислал мне поздравления и пожелания счастья,

обнять и взаимно пожелать всех земных благ!!! 

Друзья мои, в моей семье появился новый человечек!

9 февраля моя доченька родила сына!!!

Времени на интернет совсем нет...

Сейчас все подчинены ему, маленькому и беззащитному!

У меня родился внук,

маленькая крошка,

Имя дали пацану

Алексей, Алешка!!!

Вот так я украсила комнату к появлению малыша

А это "торт из памперсов", который я также "испекла" сама

А это счастливые родители!

Я всем желаю доброты, радости, исполнения желаний

и СЧАСТЬЯ в любых проявлениях!!!

Он известен нам как Евгений Петров - соавтор Ильи Ильфа, создатель любимых всеми романов о симпатичном мошеннике Остапе Бендере и брат другого, не менее знаменитого писателя - Валентина Катаева. Евгений Петров прожил жизнь короткую, но полную странных случайностей и таинственных совпадений, многим из которых до сих пор не находится полного объяснения.

Череда драматических событий

Согласно воспоминаниям его брата, Евгения постоянно преследовали драматические события, едва не стоившие ему жизни. Вот краткий перечень «подвигов» писателя-сатирика. Еще в школьные годы вместе со своими друзьями он отправился в морское путешествие из Одессы в Очаков. Средством передвижения служила старая шаланда. Подростки попали в сильнейший шторм и чудом спаслись. Чуть позднее в школьной лаборатории мальчик отравился парами сероводорода, и его с трудом откачали на свежем воздухе. Когда Евгений оказался в Италии, то в Милане был сбит с ног велосипедистом, но и здесь везунчик отделался царапинами. Во время Финской войны в дом, где писатель тогда находился, угодил снаряд, а под Москвой Евгений попал под шквальный минометный огонь фашистов. Но всякий раз любимец судьбы оставался живым и невредимым, пока, наконец, не настигла его та самая гибель в 1942 году, к которой его, как будто исподволь, готовило провидение. «Я твердо знаю, что скоро должен погибнуть, что мне этого не избежать», - пишет Петров в своем дневнике задолго до 1942 года.

Почти каждый день я становлюсь невольным свидетелем унижения и оскорбления ребенка...

Я слышу, как соседка "воспитывает" своего 10-летнего сына...

Мы незнакомы, чтобы поговорить "по душам",

и на мою единственную реплику о таких методах, она меня грубо оборвала...

Каждый раз мне становится невыносимо жаль и мальчика,

который УЖЕ получил моральную травму,

и мать, которая УЖЕ потеряла сына...

Это письмо от отца своему сыну было написано Ливингстоном Ларнедом более полувека назад, но трогает сердца людей и по сей день. Оно стало популярным после того как его опубликовал в своей книге Дейл Карнеги. Письмо произвело сильное впечатление на многих людей и с тех пор переведено на множество языков и перепечатано сотнями изданий по всему миру.

У. Ливингстон Ларнед. «Раскаяние отца».

«Послушай, сын. Я произношу эти слова в то время, когда ты спишь; твоя маленькая рука подложена под щечку, а вьющиеся белокурые волосы слиплись на влажном лбу. Я один прокрался в твою комнату. Несколько минут назад, когда я сидел в библиотеке и читал газету, на меня нахлынула тяжелая волна раскаяния. Я пришел к твоей кроватке с сознанием своей вины.

Вот о чем я думал, сын: я сорвал на тебе свое плохое настроение. Я выбранил тебя, когда ты одевался, чтобы идти в школу, так как ты только прикоснулся к своему лицу мокрым полотенцем. Я отчитал тебя за то, что ты не почистил ботинки. Я сердито закричал на тебя, когда ты бросил что-то из своей одежды на пол.

За завтраком я тоже к тебе придирался. Ты пролил чай. Ты жадно глотал пищу. Ты положил локти на стол. Ты слишком густо намазал хлеб маслом. А затем, когда ты отправился поиграть, а я торопился на поезд, ты обернулся, помахал мне рукой и крикнул: «До свидания, папа!», я же нахмурил брови и отвечал: «Распрями плечи!»

Затем, в конце дня, все началось снова. Идя по дороге домой, я заметил тебя, когда ты на коленях играл в шарики. На твоих чулках были дыры. Я унизил тебя перед товарищами, заставив идти домой впереди меня. Чулки дорого стоят — и если бы ты должен был покупать их на собственные деньги, то был бы более аккуратным! Вообрази только, сын, что это говорил твой отец!

Помнишь, как ты вошел потом в библиотеку, где я читал,- робко, с болью во взгляде? Когда я мельком взглянул на тебя поверх газеты, раздраженный тем, что мне помешали, ты в нерешительности остановился у двери. «Что тебе нужно?»- резко спросил я.

Ты ничего не ответил, но порывисто бросился ко мне, обнял за шею и поцеловал. Твои ручки сжали меня с любовью, которую бог вложил в твое сердце и которую даже мое пренебрежительное отношение не смогло иссушить. А затем ты ушел, семеня ножками, вверх по лестнице.

Так вот, сын, вскоре после этого газета выскользнула из моих рук и мною овладел ужасный, тошнотворный страх. Что со мною сделала привычка? Привычка придираться, распекать — такова была моя награда тебе за то, что ты маленький мальчик. Нельзя ведь сказать, что я не любил тебя, все дело в том, что я ожидал слишком многого от юности и мерил тебя меркой своих собственных лет.

А в твоем характере так много здорового, прекрасного и искреннего. Твое маленькое сердце столь же велико, как рассвет над далекими холмами. Это проявилось в твоем стихийном порыве, когда ты бросился ко мне, чтобы поцеловать меня перед отходом ко сну. Ничто другое не имеет сегодня значения, сын. Я пришел к твоей кроватке в темноте и, пристыженный, преклонил перед тобой колени!

Это слабое искупление. Я знаю, ты не понял бы этих вещей, если бы я тебе сказал все это, когда ты проснешься. Но завтра я буду настоящим отцом! Я буду дружить с тобой, страдать, когда ты страдаешь, и смеяться, когда ты смеешься. Я прикушу свой язык, когда с него будет готово сорваться раздраженное слово. Я постоянно буду повторять как заклинание: «Он ведь только мальчик, маленький мальчик!»

Боюсь, что я мысленно видел в тебе взрослого мужчину. Однако сейчас, когда я вижу тебя, сын, устало съежившегося в твоей кроватке, я понимаю, что ты еще ребенок. Еще вчера ты был на руках у матери, и головка твоя лежала на ее плече. Я требовал слишком многого, слишком многого…»

Чарли Чаплин, отец 12 детей, в 1965 году, будучи умудренным стариком 76 лет, написал письмо своей двадцатиоднолетней дочери Джеральдине, ищущей себя в танце на парижской сцене. Письмо эмоциональное, глубоко личное, но в то же время подходящее каждому из нас.

Серия сообщений "артисты":

Часть 1 - ОЛЬГА ОСТРОУМОВА
Часть 2 - АЛЕКСАНДР АБДУЛОВ
...
Часть 14 - ВЕЩИ МЭРИЛИН МОНРО, ПРОДАННЫЕ НА АУКЦИОНАХ
Часть 15 - АНГЕЛ С МРАМОРНЫМ СЕРДЦЕМ
Часть 16 - "Я НЕ БЫЛ АНГЕЛОМ..." - ПИСЬМО ЧАРЛИ ЧАПЛИНА ДОЧЕРИ
Часть 17 - ЕЛЕНА ОБРАЗЦОВА - СЕКРЕТ ВЕЧНОГО СЧАСТЬЯ
Часть 18 - ТАЙНА КУТУЗОВСКОГО ПРОСПЕКТА - ЗОЯ ФЕДОРОВА
...
Часть 47 - ВЕЛИКИЙ И НЕПОВТОРИМЫЙ РУССКИЙ АРТИСТ - ИВАН ЛАПИКОВ
Часть 48 - ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО
Часть 49 - ИЗОЛЬДА ИЗВИЦКАЯ - "КРАСАВИЦА, ТА, КОТОРОЙ ЛЮБУЮТСЯ..."

Согласно легенде Афина Паллада родилась из головы Зевса. Про Лу Андреас-Саломе можно сказать, что она родилась из головы Ницше. Именно с нее он якобы списал своего Заратустру, и именно про нее говорил, что она самая умная из всех встреченных им людей. Она во многом сформировала эпоху европейского модерна, задала ей стиль, тон и правила игры. Говорят, за спиной каждого великого мужчины стоит женщина: Лу Саломе стояла за спиной тех, кто совершил гуманитарную революцию на стыке веков — Ницше и Фрейда. Кажется, не было ни одного сколько-нибудь известного человека среди интеллектуалов Европы, кто не был бы очарован ею или попросту влюблен.

Лу — имя, придуманное первым влюбившимся в нее мужчиной и принесшее впоследствии ей известность. Родители же нарекли ее Луизой, а дома ее звали на русский манер Лелей. Она была младшей и единственной девочкой среди пятерых братьев в семье генерала русской службы Густава фон Саломе. Она родилась в Санкт-Петербурге в 1861 году. Семейство отца, немца по крови, происходило из Авиньона, но после Французской революции оно перебралось через Германию в Балтию. Густава фон Саломе еще мальчиком, при Александре I, привезли в Санкт-Петербург для получения военного образования. В чине полковника он принимал участие в подавлении польского восстания в 1830 году и так отличился, что Николай I пожаловал ему в дополнение к французскому дворянству еще и наследуемое русское.

Лу вспоминала, что их семья всегда ощущала себя русскими, хотя при этом в доме в основном говорили по-немецки, иногда переходя на французский. Любопытно, что русский язык в то время воспринимался исключительно как язык простонародья, и если отец Лели сталкивался на Невском проспекте с русским офицером, они вступали в беседу непременно по-французски. Санкт-Петербург представлялся Леле городом-космополитом, “чем-то средним между Парижем и Стокгольмом”. Прислуга в их огромной квартире на Морской тоже была многонациональная: челядь старались взять из татар, так как те не употребляли водки; любили нанимать чистоплотных пунктуальных эстонцев, были и швабские колонисты — при этом все эти люди, среди которых встречались и греко-католики, и мусульмане, и протестанты, придерживались своих религиозных обрядов и обычаев, каждый соблюдал свои праздники, свой календарь, кто новый, кто старый. Такое положение дел приучило детей, и в том числе Лелю, к веротерпимости.

Lou von Salomй as young Girl

Нам в жизни паузы даются...

Чтоб было время оглянуться...

Подумать чтоб: куда спешили...

Куда пришли... и что забыли...

Кто нас любил, кого любили...

Кто нас простил, кого простили...

С чем попрощаться, с чем остаться...

И посмотреть со стороны:

Кто был, а кто хотел казаться...

Кто виноват, в ком нет вины...

И не грусти, что сил упадок...

Себя и все вокруг себя

Попробуй привести в порядок...

Всё не напрасно, всё не зря....

Всему исход не угадаешь....,

Но путь так долог у тебя....

И тут найдешь, там – потеряешь...,

Разлюбишь, вспыхнешь полюбя....

И будет день, и будет полночь....

Темнеет... и опять светает....

И пусть потери не смущают:

Ведь прежде, чем сосуд наполнить,

Его всегда опустошают...

Автор?

Я не стану признаваться
В том, что молодость прошла,
В том, что мне уже не двадцать,
В том, что удаль отцвела,

В том, что жизнь, минуя стрежень,
Вытекает на простор,
В том, что стал гораздо реже
Делать все наперекор…

Что уже могу гордиться
Гордостью своих детей,
В том, что мне уже не тридцать
И все Уже круг друзей…

В том, что стал предельно дорог
Каждый миг и каждый час,
В том, что мне уже не сорок
И усталость возле глаз…

В том, что мне пришлось смириться
С диалектикой вещей,
В том, что жизнь, как поезд, мчится
К дальней станции своей…

Но пока глаза искрятся,
Жизни вкус ещё живой,
На душе - всё те же двадцать!..
Остальное - за душой.

© Copyright: Александр Тарадов, 2008

Мне кажется, что всё ещё вернётся,
Хотя уже полжизни позади.
А память нет да нет и обернётся,
Как будто знает в прошлое пути.

Мне кажется, что всё ещё вернётся,
Как снова быть июню, январю.
Смотрю в былое, как на дно колодца,
А может быть в грядущее смотрю?

Мне кажется, что всё ещё вернётся,
Что время - просто некая игра.
Оно числом заветным обернётся,
И жизнь начнётся заново с утра.

Но возвратиться прошлое не может,
Не потому ль мы так к нему добры,
И каждый день, что пережит иль прожит
Уже навек выходит из игры.

А.Дементьев

Неужто нам за пятьдесят?!
Не может быть! Я - протестую!
Еще ревнив мой быстрый взгляд,
Ещё, как в юности, рискую

Разгневать Боже в небесах
Своим неверьем и лукавством,
Еще болтливые уста 
Слагают словеса о счастье,

Еще греховные желанья
Волнуют кровь, забыв о годах,
И быстротечны ожиданья
Чудес загадочной природы,

И жизни будто нет конца,
И мимолётны все невзгоды,
И нет прекраснее лица
Души, подаренной мне Богом...

Но - не поверить все ж нельзя,
Что этих лет как ни бывало, -
И вот, предательски разя,
В нас смотрит зеркало устало... 

© Copyright: Валентина Мазаева, 2012

Сыну 4 года. Сидит в ванне. Подозрительно долго не слышу ни воплей, ни грохота, ни песнопений: полная тишина. Любая мама знает, что, если ребенок долго молчит, значит, или что-то случилось, или пакостит. Пошла на разведку. Захожу — сидит. Изучает собственную анатомию. Растянул хозяйство в разные стороны, вид сосредоточенный, насупленный, ребенок усиленно что-то соображает (естественно, ему не до шуток: тема-то серьезная). Наконец поднимает на меня глаза и изумленным голосом восклицает:
- МАМА!!! У меня там — ШАРИКИ!!! (вот это находка, елки-палки).
-Это, сын, не шарики, это яички (тоже делаю умное лицо — я ж помню: тема серьезная, не повод для шуток).
5 минут осмысления, потом в полном шоке выдает:
- МАМА!!! ЭТО ЧТО ЖЕ, У МЕНЯ ЦЫПЛЯТКИ СКОРО ВЫЛУПЯТСЯ???
Насилу успокоила. А то уж приготовился потомство высиживать. История вторая. Осмыслительная. Прошла пара месяцев. Все это время речь о яйцах не заходила, и я уже было с облегчением подумала, что самое страшное позади. Не тут-то было. Обнаруживаю сына сидящим на горшке. Сидит, на челе опять написана серьезная работа мысли, снова роется в собственном хозяйстве. Напряглась, чую, что сейчас и настанет самая подлянка. Сын заходит издалека:
- Мама, а у меня тут яйца, ты знаешь?
- Знаю, сынок (делаю невозмутимый вид: а что такого, собственно?).
- Мааам, а зачем они нужны?? (вот оно, настало!!! Попробуй ребенку объясни...
-Э-э-э… (лихорадочно подбираю слова, как назло, ничего внятного на ум не идет). Сын выручает:
- Для красоты, что ли???
- Ну, пока, наверное, только для красоты.. (выдохнула: вроде, ничего так версия, прокатит). Ребенок долго думает, сопит от умственных усилий, наконец, недоуменно выдает:
- МАМА, А ЧЕГО В ЯЙЦАХ КРАСИВОГО-ТО???
Мама сползает под стол, аплодисменты, занавес.

 

Не тратьте жизнь на тех, кто вас не ценит,
На тех, кто вас не любит и не ждёт,
На тех, кто без сомнений вам изменит,
Кто вдруг пойдёт на «новый поворот».

Не тратьте слёз на тех, кто их не видит,
На тех, кому вы просто не нужны,
На тех, кто, извинившись, вновь обидит,
Кто видит жизнь с обратной стороны.

Не тратьте сил на тех, кто вам не нужен,
На пыль в глаза и благородный понт,
На тех, кто дикой ревностью простужен,
На тех, кто без ума в себя влюблён.

Не тратьте слов на тех, кто их не слышит,
На мелочь, не достойную обид,
На тех, кто рядом с вами ровно дышит,
Чьё сердце вашей болью не болит.

Не тратьте жизнь, она не бесконечна,
Цените каждый вдох, момент и час,
Ведь в этом мире, пусть не безупречном,
Есть тот, кто молит небо лишь о вас!


© Copyright: Любовь Козырь

...Накануне Нового 1971 года я получила от Рубцова длиннющую поздравительную письмо-телеграмму. Она начиналась так: «Прощай старый год! Поздравляю Новым годом и т. д. » Я прочитала телеграмму, но тут подбежали и стали заглядывать мне через плечо мои любопытствующие домашние. Я скомкала ее и бросила в топящуюся печку.

        В ночь со 2-го па 3 января, как раз на день рождения Рубцова, мне приснился странный сон. Будто бы я понесла на ручей полоскать белье. А ручей течет в берегах, где нет ни одной зеленой травинки, только серая однообразная галька, да коричневые камни. А струйки ручья то сходятся, то расходятся, образуя островки. Я стала полоскать, а вода все мутится и мутится. Так я ходила то вверх, то вниз по ручью и не находила места, где бы выполоскать белье. Везде мутилась вода. Вдруг я увидела на другом берегу ручья новый белый дом. Еще мгновенье, и я стояла лицом вплотную к стене этого дома.

        — Чей это дом? - спросила я.

        Глубокий торжественный голос отвечал мне:

        — Это дом Николая Рубцова.

        Вдруг в стене этого дома прямо передо мной начал зиять черный провал, будто из стены вынули бревно. Еще мгновенье, и какой-то вихрь подхватил меня и метнул в этот лом через черный провал. Сразу же, оказавшись в ломе, я увидела женщину, входящую через дверь: светлые волосы, светлые сероголубые глаза, рослая (потом, как только придет ко мне на свиданье мой адвокат Л. П. Федорова, я наяву увижу женщину из своего сна). Я посмотрела на нее и отвернулась, вообще повернулась к ней спиной. Пол в доме был грязный: опилки, окурки, плевки. Я сказала с укором:

        — Коля, как нехорошо! И в этом доме у тебя тоже грязно!

        Но Коли в доме не было или он был невидим. Мне никто ничего не ответил. Вдруг снова вихрь подхватил меня и вынес обратно из дома через тот же провал. И тут я проснулась.

        Предчувствие надвигающейся беды с новой силой охватило меня. Я знала еще с детства, по рассказам своих бабушек, что видеть во сне новый белый дом — это гроб, домовище, как они называли. Утром за завтраком я сказала своим родителям:

        — Видела сон. Коля должен умереть. 

...Где-то с осени, с сентября месяца на противоположной от двери стене стал появляться странный светящийся крест. Как только я выключала свет в библиотеке, виднелось светящееся очертание креста.. Сначала я не испугалась: подумала, что падает откуда-то отражение света. Подошла к кресту, осмотрела, откуда бы мог отражаться свет, и ничего не нашла. В полной темноте обошла все окна, проверила, куда падает от переплетов тень, и опять ничего не нашла. Может быть, креста нет? Может быть, наваждение? Я стала пристально всматриваться и ужаснулась; чем больше я всматриваюсь, тем явственнее вырисовывался крест. Он мерцал; от него уже шло излучение, он разгорался сиянием!

        Я бросилась в дверь, скорей повесила замок. Меня охватила жуть.
        Что это такое? Что за мистика? Я слыхала о знамениях, но как-то не верилось. Не верить и теперь своим глазам? 

        Крест появлялся отныне каждый вечер, стоило мне только погасить в библиотеке свет. Заранее я открывала дверь, брала замок, подбегала к выключателю и, не глядя на стену, опрометью кидалась в дверь.
        Что такое? Уж не схожу ли я с ума? Может быть, другой человек креста не увидит?

        Как-то я рассказала об этом явлении Рубцову. 

        -- Ну, пойдем, покажи, что там за крест?

       Мы пошли в другую половину дома. Было уже поздно, по-осеннему темно, по крыше шелестел дождь. Я открыла библиотеку. На стене мерцал крест.

        -  Видишь? -  спросила я.

        Он помолчал, потом сказал:
        -  Да, вижу крест.
        -  Ну, так найди, откуда это свечение.

        Рубцов пошел вдоль всех четырех стен в кромешной тьме, останавливаясь у каждого окна. Наконец подошел к самому кресту.

        -  Ну что?
        -  Не знаю, я ничего не нашел.

        Я включила свет.
        -  Ну, раз крест, значит, я умру. Это мне предвещает, - сказала я.
        -  Брось ты, Люда, выдумывать! Вечно ты такое выдумаешь! Ну, крест, и пусть крест.

        - Пойдем отсюда, -  сказала я.

        Рубцов усмехнулся и протяжно, нараспев произнес:

Я умру в крещенские морозы,
я умру, когда трещат березы...

        Мы расхохотались...

...Прошел июль, я побывала дома, погостила в Молдавии у своей подруги Нади Исаковой, возвратилась в Воронеж. Постоянно везде и всюду мои мысли с тревогой и грустью возвращались к Рубцову. Это чувство гениально угадано Тютчевым и вылито в щемящие строки:

...он не змеёю сердце жалит, 

но как пчела его сосет.

        Какая-то пчела остро, тонко, упорно сосала мое сердце. Я уже знала, что буду жить под Вологдой, уже все было решено. Знала, что иногда придется встречаться с Рубцовым. Предчувствие какого-то рока иногда темной волной захлестывало меня, но раздумывать было некогда. 5 августа 1969 года я получила вызов в Вологду. В тихой деревушке Троица, в двух километрах от Вологды, приняла библиотеку и поселилась с маленькой дочкой тут же при библиотеке. В деревушке была начальная школа, магазин, медпункт, библиотека и три частных дома, пруд, да буйно-зеленое тенистое кладбище и огромные деревья на нем.  Помню, я все повторяла когда-то прочитанные строчки:

А мы в глуши лесов, полей

вкушаем мирны наслажденья...

        И еще что-то подобное из Батюшкова. 

  Рубцова я встретила уже где-то в конце сентября в Союзе писателей совершенно случайно. Он изумился при виде меня и все спрашивал несколько раз подряд:

        — Так ты в самом деле насовсем переехала? Насовсем или нет? Но где ты была? Почему не писала? И почему не заходишь теперь?

        Я сказала, что было некогда, да и ни к чему беспокоить людей.

        —  Да ты что?! Как ты, Люда, так можешь?! Уехала куда-то в Молдавию и даже не писала! Я не знал, где ты есть. А теперь здесь рядом и молчишь?!

        Я была странно поражена его словами. Снова темная волна предчувствия захлестнула меня. То, что он так обрадовался встрече со мной, что засыпал меня вопросами, не радовало меня. Он выразил желание посмотреть, где я живу. Я уклонилась и не пригласила его в гости. Зато он настойчиво размягченным ласковым голосом, улыбаясь и весь светясь, стал приглашать меня к себе. Я пошла. Я пришла к нему тогда уже во второй раз. В тот первый раз я переступила его порог с чувством поклонения перед его даром, второй раз я переступила тот же порог с чувством неизбежной, ничем неотвратимой близости с этим человеком.

        Я думаю о том, что если бы судьба не схлестнула меня с Рубцовым, моя жизнь, как у большинства людей, прошла бы без катастрофы. Но я, как в воронку, была затянута в водоворот его жизни. Он искал во мне сочувствия и нашел его. Рубцов стал мне самым дорогим, самым родным и близким человеком. Но... Как странно! В это же самое время мне казалось, будто я приблизилась к темной бездне, заглянула в нее и, ужаснувшись, оцепенела. Мне открылась страшная глубь души, мрачное величие скорби, нечеловеческая мука непрерывного, непреходящего страдания. Рубцов страдал. Он был уже смертельно надломлен. Где, когда, почему и как могло это произойти? Но это произошло! Напившись, он мог часами сидеть неподвижно на стуле, уставившись в одну точку, опираясь одной рукой о стул, а в другой держать сигарету и думать, думать, думать... В его глазах часто сверкали слезы, какая-то невыплаканная боль томила его. Или же вдруг он мог сорваться с места, крушить и ломать все вокруг, бросать в меня чем попало. Совершенно дикие приступы утонченной жестокости вызывали во мне страх и отвращение. Чувство, что я в западне, однажды вселилось в меня и уже никогда не покидало. Изо дня в день, при каждой новой встрече, я получала определенную долю яда, который постепенно заполнял мои клетки жутью обреченности.

19 января 1971 года оборвалась жизнь 35-летнего поэта, которого писатель Федор Абрамов назвал "блистательной надеждой русской поэзии". В одном из стихотворений он предсказал дату своей смерти: "Я умру в крещенские морозы…" По обвинению в умышленном убийстве Николая Рубцова Вологодский горсуд приговорил к 8–летнему лишению свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима Людмилу Грановскую, с которой Николай Рубцов в феврале намеревался оформить брак…

Когда я собирала материал о Николае Рубцове, то столкнулась с тем, что в интернете нет биографии Людмилы Дербиной, даже нет возможности узнать, когда она была Грановской, а когда стала Дербиной... то есть клеймо убийцы великого поэта и все...

Насчет "великого поэта" никто и не спорит, но Дантес убил Пушкина, а его биография есть...

Пришлось искать хоть что-нибудь... Нашла много травли...

И еще воспоминания самой Дербиной о Николае Рубцове.

Когда я их прочитала, мне стало жаль эту женщину...

Нет, я ни в коей мере не оправдываю ее,

но понять ее может только тот, который не на словах знает, как живется с алкоголиком...

Можно много говорить, что, мол,  надо было уйти...

но не все так просто в жизни, и у каждого своя судьба...

 Судить может только Всевышний! Воздастся каждому!

Она наказана горькой памятью своей вины, и ничего нет страшнее этого, ведь время не всегда лечит...

Из воспоминаний Людмилы Дербиной

о Николае Рубцове

2 мая 1963 года в Москве я случайно оказалась с Николаем Рубцовым в одной молодежной компании. Это было в общежитии Литературного института. Почему-то в тот вечер мне было особенно легко, пелось, смеялось. Чужие парни и девушки мне казались родными, близкими, жизнь казалась безоблачной, полной надежд, грезилось счастье.

        Поэтесса В. Б., знакомя меня с Николаем Рубцовым, назвала его ленинградским поэтом. Но во всем его облике, манерах, разговоре сквозило настолько что-то знакомое мне, будто я услышала эхо своего вологодского детства. Мы разговорились.

        — Так Вы, Люда, из Верховажья?! Неужели из Верховажья?! Ну вот! Землячка моя!  А я из Тотьмы!

        Так вот почему мне почудилось эхо моего вологодского детства! Теперь я с радостным изумлением смотрела на него, щупленького, лысеющего, и все восклицала:

        — Из Тотьмы?! Неужели из Тотьмы?! Надо же! Из Тотьмы! Моя мама туда льняную тресту возила.

        — Да, да!  Там есть у нас в Тотьме льнозавод. 

  Немедленно появился альбом с фотографиями. Множество фотографий! И на многих из них — юноша Рубцов, запечатленный в шароварах, вельветке и тюбетейке на голове, с друзьями и без друзей, улыбающийся светло, доверчиво, с ласковостью смотрящий на мир. Вельветовая куртка с «молнией», шаровары... В них щеголяла рабочая молодежь середины 50-х годов. На многих фотографиях — светлоглазая, русоволосая девушка в удлиненных нарядах. Тоже мода 50-х годов.

               Вокруг нас плясали и пели, как говорится, «дым стоял коромыслом» от молодого задорного веселья. Кто-то терзал гармошку:

Виновата ли я, виновата ли я, 

виновата ли я, что люблю? 

Виновата ли я, что мой голос дрожал, 

когда пела я песни ему?

        Мы подхватили с Рубцовым эту песню от всей души, изо всей мочи. Рубцов пел, раскачиваясь в такт песне, прикрыв глаза и размахивая перед собой рукой, как бы дирижируя:

Ночью звезды горят,

ночью ласки дарят,

ночью все о любви говорят.

        — Люда, так Вы стихи пишете? — спрашивал он чуть позже.— Прочитайте! Нет! Нет! Я хочу послушать!

Я прочла два стихотворения, одно из них было о серой глухарке.

        — А Вы, Люда, поэтесса,— сказал Рубцов. Я проникалась к Рубцову все большим доверием и наконец тихонько, на ухо сказала ему, зачем я здесь и кто мне нужен. Он немедленно исчез и вскоре появился опять.

        — Его еще нет дома,— сказал он,— но вы не волнуйтесь, он скоро появится.

        Эта готовность помочь, этот немедленный отклик, горячее сопереживание приятно поразили меня. Мне стало казаться, что Рубцов мой старый друг, которого я не видела много лет и вот встретила. Теперь он часто исчезал из шумной компании, а возвратившись, делал мне знак чуть заметным кивком головы, что означало — нет его.  Наконец пора было уходить. Шумная ватага вывалила на лестницу. Рубцов опять исчез. Спускаясь вместе со всеми по  лестнице, я взглянула на верхнюю площадку и резко повернула обратно. Ноги понесли меня помимо моей воли навстречу тому, единственному...

«Но если нет

Ни радости, ни горя,

Тогда не мни,

Что звонко запоешь.

Любая тема –

Поля или моря,

И тема гор –

Все это будет ложь!»

Николая Рубцова нет с нами уже более четырех десятков лет, но его поэтическое мироощущение продолжает волновать нас.

Когда каждого из нас настигают вдруг «душевные непогоды», хочется взять книжечку стихов Рубцова и читать, читать…

Начало

Детство будущего поэта прошло в Вологодской глубинке; Коля лишился матери в 6 лет, но хорошо помнил ее:

«В горнице моей светло.

Это от ночной звезды.

Матушка возьмет ведро,

Молча принесет воды…»

В 1942 году отца забрали на фронт. Приехала тетка, но взяла на воспитание лишь девочку; остальных четверых детей раскидали по детдомам. Коля оказался вместе с братом Борисом. Эти государственные учреждения и в сегодняшнее время – не мед, а в военное?.. Тяжело было мальчишке привыкать к новой казенной жизни: только что он имел любящую маму, братьев, сестру и вдруг ничего этого не стало! Вскоре и с братом его разлучили: часть детдомовцев осталась в Краскове, а Николая с остальными отправили в Тотьму.

Детдом, в который поместили Николая Рубцова.
Здесь он жил с 1943 по 1950 год

Теперь самыми близкими людьми для мальчишки стали воспитательницы. Они любили его, мягкого по характеру, застенчивого… В одинокой душе Коли теплилась надежда – вернется отец с фронта и заберет его.

Отец вернулся, но не к сыну. У Михаила Андриановича образовалась новая семья, в которой Коле не было места. Забегая вперед, скажем, что став взрослым и начав печататься, Николай Рубцов разыскал отца, но душевной связи так и не получилось. До этой встречи во всех анкетах Рубцов писал об отце: «погиб на фронте». Николай знал, что родитель его жив-здоров, но простить его поступка, что не взял из детдома, не мог.

Мы с тобой идём одной дорогой.
Наша цель - любовь свою хранить.
Мы свою любовь давно у Бога
- Каждый врозь - просили подарить.
А.С. Грин

«Ты мне дала столько радости, смеха, нежности и даже поводов иначе от­носиться к жизни,

чем было у меня раньше, что я стою, как в цветах и вол­нах, а над головой птичья стая.

На сердце у меня весело и светло».

Так писал Александр Грин той, которой посвятил фейерию «Алые паруса», -

Нине Нико­лаевне Грин, своей третьей жене.

Они познакомились в начале зимы 1918 года, голодного и холодного года гражданской войны.Она - совсем молода и очень красива, работает в газете «Петроградское эхо»
В редакции Нина Николаевна и увидела впервые длин­ного худого человека с очень узким носом, с бледным лицом, изборождённым мелкими и крупными морщинами.
Узкое чёрное пальто с поднятым ворот­ником, высокая - тоже чёрная - меховая шапка усугубляют сходство посети­теля с католическим пастором.
Невозможно представить, что этот человек хотя бы иногда смеётся. Знакомство было кратковременным и в её душе почти не оставило следа.
Когда после прогулки они прощались у памятника Стерегущему, Александр Степанович вручил девушке стихи:

Когда, одинокий, я мрачен и тих,
Скользит неглубокий подавленный стих,
Нет счастья и радости в нём,
Глубокая ночь за окном...
Кто вас раз увидел, тому не забыть,
Как надо любить.
И вы, дорогая, являетесь мне,
Как солнечный зайчик на тёмной стене.
Угасли надежды,
Я вечно один,
Но всё-таки ваш паладин.

«Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят: где Родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему» (Мф. 2:1–2), — рассказывает Евангелист Матфей.

Еще за 6 веков до Рождества Христова, во время вавилонского пленения иудеев, религиозные мыслители Востока впервые открыли для себя Библию и познакомились с древним пророчеством о Вифлеемской звезде провидца и прорицателя Валаама, предсказавшего приход Мессии: «Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля» (Числа. 24:17). Тогда же, во время вавилонского плена, пророк Даниил предсказал точную дату рождения Мессии (Дан. 9:25). О ней знали в каждом еврейском доме. Знал ее и царь Ирод.

Именно поэтому расспросы волхвов о Царственном Младенце так перепугали Ирода. Посоветовавшись с первосвященниками и книжниками, Ирод выяснил, что именно Вифлеем был тем местом, где должен родиться Мессия по предсказанию пророка Михея (Мих. 5:2).

Тогда «тайно», как говорит нам Евангелие, призвав к себе во дворец волхвов и узнав от них, что звезда стала видимой на небосклоне еще до рождения Того, Кого они ищут, и что именно она вела их в пути, Ирод поручил им отыскать в этом маленьком городке Младенца, чтобы и он, Ирод, мог поклониться Ему. Когда же волхвы вышли из Иерусалима, звезда вновь осветила им путь и привела их к дому, где в то время находились Матерь Божия с Сыном и праведный Иосиф Обручник: «И, войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему» (Мф. 2:11).

Однажды выдался мне случай редкий:
Услышать притчу, сказанную метко.
Надеюсь, автор тот ко мне не будет строг,
Что я стихами изложить её решилась,
Поскольку привела меня в восторг
И очень сердцу полюбилась
Та притча или сказка, как угодно.
И может даже скоро станет модно
Читать и помнить ей подобные творенья
С Господнего благословенья…

Стояли три ливанских кедра,
Достигнув полной высоты,
И обсуждали меж собою
Свои высокие мечты.
Макушкой тучи поддевая,
Сперва сказал один из них,
На откровенность вызывая
Друзей-приятелей своих:

«Без ложной скромности вам честно говорю:
Лишь самому великому царю
Мечтал бы я служить прекрасным троном»,
Расставил ветки с вопросительным поклоном,
Подкинул крону, словно чёлку,
Слегка потеребил иголки,
Ответа с нетерпеньем ожидал,
Тогда второй, помедлив, отвечал:

«Да, друг мой, о судьбе большой
Задумывался втайне каждый.
Тщеславных мыслей страшный рой
За мной гонялся не однажды.
Признаюсь вам, я был нескромным,
Мечтая стать столом огромным.
Чтобы хозяин был богатый
И раздавал бы всем без платы
И хлеб, и питиё всегда,
И никогда бы, никогда
На том столе не стало пусто,
А только щедро, сытно, вкусно».
«Не стану изощряться, -
молвил третий, -
С мечтой моей наивен я, как дети.
Она высокой вам покажется едва ли:
Хочу, чтоб люди
среди суетного дня
Во всякий раз, когда посмотрят на меня,
О Боге о Всевышнем вспоминали».

Жил-был один сапожник. Овдовел он, и остался у него маленький сын.

И вот накануне праздника Рождества Христова мальчик говорит своему отцу:

— Сегодня к нам в гости придет Спаситель.

— Да полно тебе, — не поверил сапожник.

— Вот увидишь придет. Он Сам мне об этом сказал во сне.

Ждет мальчик дорогого гостя, в окно выглядывает, а там все нет никого. И вдруг видит — во дворе на улице двое ребят бьют какого-то мальчишку, а тот даже и не сопротивляется. Выбежал сын сапожника на улицу, разогнал обидчиков, а избитого мальчика в дом привел. Накормили они его с отцом, умыли, причесали, и тут сын сапожника говорит:

— Папка, у меня двое сапог, а у моего нового друга пальцы из обуви вываливаются. Да-вай я ему свои валенки отдам, а то ведь на улице страсть как холодно. Да сегодня и праздник к тому же!

- Что ж, пусть будет твоя воля, - согласился отец.

Отдали они мальчишке валенки, и тот радостный, сияющий домой пошел.

Прошло некоторое время, а сынок сапожника все от окна не отходит, ждет в гости Спасителя. Проходит нищий мимо дома, просит:

— Добрые люди! Завтра Рождество Христово, а у меня три дня крошки во рту не было, покормите, Христа ради!

— Заходи к нам, дедушка! — позвал его через окно мальчик. — Дай Бог тебе здоровья! Накормили, напоили они с отцом старика, ушел он от них радостный.

1 января - день независимости опорно-двигательной системы и вестибулярного аппарата. В этот день молятся апостолу Цитрамону и причащаются освящённым в холодильнике рассолом.

Добрый дедушка Мороз, борода из ваты. Сделай всем в Кремле и в Думе, как у нас, зарплаты!

Самое ужасное в последние дни перед Новым годом - это то, что в холодильнике полно еды, но её нельзя есть.

Путем простейшей перестановки букв из Снегурочки может получиться как эпическая Огнесручка, так и абсолютно неполиткорректная Негросучка.

Детский новогодний корпоратив в детском саду. Костюмов Дедов Морозов на всех не хватает, потому приходится довольствоваться, чем придется.
Маленький пацан сидит возле нарядной елочки и к нему выходит чувак в костюме «смерти» в черном капюшоне и с косой.
Испуганный мальчик, медленно сползая со стула, шепотом выдает:
- Дедушка Мороз! Я весь год вел себя хорошо, делал все, о чем меня просили родители.. У вас, по-ходу, неверная информация обо мне…
- Малыш, блин, ну не дури голову! Давай становись на стул и рассказывай стишок.
Мальчик, медленно, трясясь, заползает на табуретку:
- Отче наш! Иже еси на небеси…

Праздник Рождества Христова, отмечаемый на Руси с Х века, традиционно был тихим и спокойным. Канун Рождества – сочельник – справляли скромно и в царском доме, и в крестьянской избе. Веселые, разгульные Святки начинались только на следующий день.

Наряженная елка пришла в Россию в петровскую эпоху, но изначально как новогодний, а не рождественский атрибут. Согласно указу Петра I от 20 декабря 1699 года в день Нового года было велено пускать ракеты, зажигать огни и украшать столицу хвоей: «По большим улицам, у нарочитых домов, пред воротами поставить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и мозжевелевых против образцов, каковы сделаны на Гостином Дворе… А людям скудным… хотя по древцу или ветве на вороты или над храминою своей поставить… а стоять тому украшению января в первый день».

После смерти первого Российского Императора царские предписания сохранились лишь в убранстве питейных заведений, которые перед Новым годом продолжали украшать еловыми ветками. По прошествии времени, однако, елка становится символом Рождества. Как рождественское дерево ее впервые стали устанавливать в домах петербургских немцев в начале ХIХ века. В декабре 1817 года Великая Княгиня Александра Федоровна, супруга будущего Императора Николая I, впервые устроила рождественскую елку с подарками в Московском Кремле.

К середине XIX века немецкий обычай рождественских елок прочно вошел в жизнь столичных жителей. В 1846 году в Петербурге вышло подготовленное детской писательницей и педагогом А. М. Дараган методическое руководство по домашнему обучению детей грамоте «Елка. Подарок на Рождество», посвященное автором «Августейшим детям ее Императорского Высочества». Хорошим детям обещалось, что они непременно получат на Рождество елку в качестве награды: «В праздник Рождества Христова умным, добрым, послушным детям дарят елку. На елку вешают конфеты, груши, яблоки, золоченые орехи, пряники и дарят все это добрым детям. Кругом елки будут гореть свечки голубые, красные, зеленые и белые.

Под елкой на большом столе, накрытом белой скатертью, будут лежать разные игрушки: солдаты, барабан, лошадки для мальчиков; а для девочек коробка с кухонной посудой, рабочий ящик и кукла с настоящими волосами, в белом платье и с соломенной шляпой на голове. Прилежным детям, которые любят читать, подарят книгу с разными картинами. Смотрите, дети! Старайтесь заслужить такую прекрасную елку, вот как эта» [давался рисунок наряженной, с горящими свечами елки].

При Николае I рождественская елка в Зимнем дворце становится постоянной традицией. Елки ставились обычно в покоях Императрицы Александры Федоровны и ближайших залах – концертном и ротонде. У каждого из членов семьи имелась своя елка, рядом с которой стоял стол для приготовленных подарков, поэтому в парадных залах дворца стояло сразу до десятка небольших елочек. Детские подарки выглядели довольно скромно: как правило, это были различные игрушки и сладости с обязательными «конфектами».

Два салата, которые я готовлю всегда, в каждый праздник,

это "Оливье" и "Селедка под шубой"!

Один очень любит мой сын, а другой - муж и зять.

Историю появления "Оливье" я уже знаю,

а вот о "Селедке" узнала впервые...

Оказывается, в 1918 году один купец, именуемый Анастас Богомилов, сильно озаботился состоянием своих трактиров в Москве и Твери. Дело в том, что его посетители частенько напивались, затевали споры, которые, как следствие, перетекали в драки и, в качестве "побочного эффекта", после этих драк часто обнаруживалась порча имущества Богомилова: билась посуда, ломалась мебель, выбивались окна. И тут один из его поваров, некто Аристарх Прокопцев, придумал интересный рецепт. Он взял сельдь, символизирующую пролетариев, добавил картошки, символизирующей крестьян, кроваво-красной свеклы (цвета крови и большевистского знамени) и французский соус провансаль. И красиво выложил все ингредиенты на блюде, перемазав соусом. В таверне Богомилова это блюдо было презентовано в канун Нового 1919-го года. Все посетители и гости данного трактира с удовольствием закусывали этим необыкновенно вкусным блюдом, в связи с чем меньше пьянели и меньше дрались.

В то время блюдо получило название "Ш.У.Б.А.", что расшифровывалось как "Шовинизму и Упадку – Бойкот и Анафема". В последующие годы, когда грянули мировые войны, имена Богомилова и Прокопцева позабылись, аббревиатура в последствии эволюционировала в более привычное уху название "Сельдь под шубой" (хотя картошка, свекла и соус (майонез) мало смахивают на мохнатую шубу), ну а блюдо с ее простым доступным рецептом и необычным вкусом прижилось в народе, получив широкое распространение.

Интересные факты о "Селедке под шубой"

На последнем Дне селедки в Калининграде все гости праздника попробовали рекордную "Селедку под шубой". Действительно, "Сельдь под шубой", приготовленная 10 апреля в Музее Мирового океана, вошла в историю. В музей пришло официальное поздравление от редактора "Книги рекордов России". Он сообщил, что блюду калининградских поваров присвоено звание "Самый большой салат в Российской Федерации".

Вес этого салата "Селедка под шубой" составил 488 кг, длина – 12 метров зафиксировали независимые свидетели специальной комиссии. На изготовление рекордного блюда потратили 50 кг сельди, 98 кг свеклы, 94 кг моркови, 158 кг картофеля, 720 яиц, 50 кг майонеза.

А самое главное, все это было съедено!

Интересно, что знаменитая фраза Ипполита из фильма Эльдара Рязанова «Ирония судьбы или С легким паром!», которая гласит так - «Что за гадость это Ваша заливная рыба!»- привела к тому, что после выхода фильма в прокат "селедка под шубой" обошла по популярности заливную рыбу.

Серия сообщений "салаты":
Часть 1 - ИСТОРИЯ САЛАТА "ЦЕЗАРЬ"
Часть 2 - ИСТОРИЯ САЛАТА "ОЛИВЬЕ"
Часть 3 - "СЕЛЬДЬ ПОД ШУБОЙ" - ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ