Недовольные саратовцы первыми взбунтовались против произвола владельцев трактиров. /Фото: avatars.dzeninfra.ru

Методы борьбы со злоупотребляющими во все времена были разными. Практика развоза пьяных с морозных улиц появилась еще в начале 17 века. При Петре I прямо в питейных заведениях открывались прототипы вытрезвителей, представлявшие собой обычные холодные подвалы, где до бессознательности напившиеся посетители спали до утра. В 19 веке подход изменился, и в концепцию подобных учреждений включили медицину, госфинансирование и воспитательные моменты. С ростом населения, повышением уровня жизни росло и число «опившихся до смерти».

Крестьяне видели проблему повсеместного пьянства в спаивающих народ винных откупщиках, спускавших в массы своего рода «план». И нельзя сказать, что власти не замечали тревожного факта алкоголизации низших слоев населения. Но слишком уж резво торговля водкой пополняла государственную казну. Народное недовольство росло, и первыми в 1854-м полыхнули Саратовская и Тульская губернии. Тысячи мужиков отказывались пить, стали громить кабаки и выливать «зелье» на землю. Так начинались «трезвеннические бунты», всколыхнувшие всю Россию. Лидерами погромов стали Саратов и Тула. Если, к примеру, в Пензенской губернии за весь 1859 год разгромили 55 кабаков, то в одном только Вольском уезде Саратовской губернии — 37 питейных домов за 3 дня. Пытаясь успокоить народ и взять ситуацию под контроль, власти пошли на хитрость. После ряда постановлений о госмонополии на торговлю алкоголем министр финансов Сергей Витте придумал создавать в крупных городах «Попечительства о народной трезвости». Они финансировались из госказны и встраивались в систему минфина, управляясь особым отделом из состава «Главного управления неокладных сборов и казённой продажи питей». Таким образом властям удалось пустить часть доходов от монопольной торговли алкоголем на требуемую народом борьбу с пьянством. Народные возлияния занимают часть русского фольклора. /Фото: n1s2.hsmedia.ru

В рамках попечительств открывались всевозможные учреждения, щедро финансируемые государством. «Народные дома» оснащались библиотеками, лекториями, а смертность все росла. В своём выступлении зимой 1900 года Витте мудро свалил всё на законодательство. Мол, пьяные замерзают на улицах по причине того, что мы снисходительно относимся к таким явлениям. А вот на западе, дескать, строго карается законом любой случай чрезмерного возлияния. Несмотря на то, что полиция обязывалась доставлять в участки буйных пьяных, попутно собирая валявшихся в подворотнях, квалифицированная медицинская помощь ни тем, ни другим не оказывалась. И снова в передовики вышел Саратов. Тамошнее «Попечительство о народной трезвости» подало к рассмотрению новую концепцию «вытрезвителей». Предлагалось предоставить бесплатное размещение, уход и медпомощь лицам в тяжелом и бесчувственно-пьяном виде. Этот опыт моментально подхватила Тула, где появился и вышел на высочайший уровень первый в России «Приют для опьяневших».

погрузка

Помещение для приюта располагалось в центре города. Дом в двух уровнях позволил оборудовать изолированные отделения для мужчин и женщин. При приюте имелся хоздвор, комнаты для живущего там постоянно фельдшера, своего рода приемный покой, аптека, кабинет врача, чулан, изолятор для буйных больных, кухня, прачечная.

Попав в приют, пьяный мог пребывать там по нескольку суток — до полной очистки отравленного организма. Предусматривалось и временное размещение детей пьяниц. Для избавления от зависимости проводились гипнотические сеансы, а атмосферы спокойствия достигали музыкальной терапией. Тула вырвалась в неоспоримые лидеры на этом поприще, и тому есть рациональное объяснение. Попечитель «приюта» Фёдор Архангельский знал о нуждах алкоголика не понаслышке. Врач, о котором отзывались, как о прекрасном человеке и гуманном специалисте, сам страдал запоем.

Помимо общественного порицания, вытрезвитель влетал в копеечку.

Подобные "приюты для опьяневших" функционировали по всей Российской империи до 1917 года. Первый послереволюционный советский вытрезвитель открылся лишь в ноябре 1931-го в Ленинграде. Учреждение курировалось комиссариатом здравоохранения, а чуть позже стало подчиняться НКВД (впоследствии - МВД). Силовики подбирали пьяных на улицах, доставляя их в вытрезвители, где те приводились в чувство и оставались до утра. Но главная цель состояла в том, что лица в той или иной степени опьянения "оскорбляли человеческое достоинство и общественную нравственность".

После вытрезвления к утру гражданин осматривался фельдшером, получал квитанцию об оплате услуг и отправлялся восвояси. И тут наступало главное: информация о пребывании в вытрезвителе направлялась по месту работы для административного воздействия. Эта справка подвергала оступившегося общественному порицанию, могла лишить премии и даже должности. Если гражданин засвечивался в вытрезвителях три и более раз в течение одного года, ему выписывалось направление в наркологические диспансеры или психоневрологические больницы для принудительного лечения. Отдельно нужно сказать и о тарифах за обслуживание в медвытрезвителях. В разные периоды и в зависимости от региона Советского Союза они разнились, порой достигая 25-35 рублей в сутки.

Несмотря на всю суровость и показательность процесса, медицинские вытрезвители времен СССР остались фигурантами народного фольклора, популярной темой газетных карикатур, известных произведений сатириков и перлов кинематографа ("Осенний марафон", "Афоня", "Сто грамм для храбрости" и др.).
Источник: https://kulturologia.ru/blogs/061222/54918/