Немного в этой жизни нам отмеряно,
Часы и дни бегут неумолимо.
Позавчера ты в мир шагнул уверенно,
Вчера ты полюбил...и стал любимым…

Сегодня кое-что пора итожить...
Момент, похоже, истины настал.
Хотя, не вечер, день еще не прожит,
И ты еще от жизни не устал...

Но стоит иногда остановиться,
Осмыслить, как боролся, что искал,
Не начал ли излишне торопиться,
Что приобрел, что в спешке потерял...

С отцом, я помню, мы вели беседы.
Он фальшь любую чуял за версту.
Был я еще мальчишкой, непоседой,
Но уважал отца за прямоту.

Он убеждал, что жизнь течет не гладко,
Что человек ломается, подчас…
Я возражал, мол, папа, все в порядке,
Я буду жить, как ты живешь сейчас...

"Жизнь часто, сын, бывает беспощадна:
И по течению гораздо проще плыть,
И жить в согласии с собой накладно,
И слово «совесть» хочется забыть...

Я знаю, что свое ты держишь слово,
Вот только времени неуловимый бег
Свою поправку вдруг внесет сурово,
И вектор жизни сменит человек..."

Я сам уже давно отец со стажем,
Но помню тот далекий разговор…
Тогда он мне не показался важным -
Важнее было убежать во двор...

К нотациям мы быстро привыкаем,
Срываемся, бежим куда-то вскачь…
И, лишь, с годами только понимаем
Неразрешимость жизненных задач...

Я у надгробья старого солдата...
Отец на фото…и в глазах укор.
Что было недосказано когда-то,
Я слышу. И вступаю в разговор.

И я уже не тороплюсь, как в детстве,
Я хорошо его сегодня понимаю...
И куст сирени, росший по соседству,
Затих, беседе двух мужчин внимая…

Влад Макеев

Шар луны под звездным абажуром
Озарял уснувший городок.
Шли, смеясь, по набережной хмурой
Парень со спортивною фигурой
И девчонка - хрупкий стебелек.

Видно, распалясь от разговора,
Парень, между прочим, рассказал,
Как однажды в бурю ради спора
Он морской залив переплывал,

Как боролся с дьявольским теченьем,
Как швыряла молнии гроза.
И она смотрела с восхищеньем
В смелые, горячие глаза...

А потом, вздохнув, сказала тихо:
- Я бы там от страха умерла.
Знаешь, я ужасная трусиха,
Ни за что б в грозу не поплыла!

Парень улыбнулся снисходительно,
Притянул девчонку не спеша
И сказал:- Ты просто восхитительна,
Ах ты, воробьиная душа!

Подбородок пальцем ей приподнял
И поцеловал. Качался мост,
Ветер пел... И для нее сегодня
Мир был сплошь из музыки и звезд!

Так в ночи по набережной хмурой
Шли вдвоем сквозь спящий городок
Парень со спортивною фигурой
И девчонка - хрупкий стебелек.

А когда, пройдя полоску света,
В тень акаций дремлющих вошли,
Два плечистых темных силуэта
Выросли вдруг как из-под земли.

Первый хрипло буркнул:- Стоп, цыпленки!
Путь закрыт, и никаких гвоздей!
Кольца, серьги, часики, деньжонки -
Все, что есть,- на бочку, и живей!

А второй, пуская дым в усы,
Наблюдал, как, от волненья бурый,
Парень со спортивною фигурой
Стал спеша отстегивать часы.

И, довольный, видимо, успехом,
Рыжеусый хмыкнул:- Эй, коза!
Что надулась?! - И берет со смехом
Натянул девчонке на глаза.

Дальше было все как взрыв гранаты:
Девушка беретик сорвала
И словами:- Мразь! Фашист проклятый!-
Как огнем детину обожгла.

- Комсомол пугаешь? Врешь, подонок!
Ты же враг! Ты жизнь людскую пьешь!-
Голос рвется, яростен и звонок:
- Нож в кармане? Мне плевать на нож!

За убийство - стенка ожидает.
Ну, а коль от раны упаду,
То запомни: выживу, узнаю!
Где б ты ни был, все равно найду!

И глаза в глаза взглянула твердо.
Тот смешался:- Ладно... тише, гром...-
А второй промямлил:- Ну их к черту! -
И фигуры скрылись за углом.

Лунный диск, на млечную дорогу
Выбравшись, шагал наискосок
И смотрел задумчиво и строго
Сверху вниз на спящий городок,

Где без слов по набережной хмурой
Шли, чуть слышно гравием шурша,
Парень со спортивною фигурой
И девчонка - слабая натура,
"Трус" и "воробьиная душа".


Асадов Эдуард