Василек любит в поле ромашку
Комплименты ей с ветром всё шлёт,
Красный мак очарованный кашкой,
Рядом с ней на лугу он растет.
Колокольчик влюблён очень в розу,

АкварельноЛетнеОсеннеПейзажное - здесь


Солодов Николай/Nikolay Solodov (Uzbekistan, 1965)

АкварельноПейзажноЗимнеВесеннее (часть-3)


Храм Казанской иконы Божьей Матери в Долгопрудном.

Зима… И всё опять впервые:
И город, и снег за окном…
И мы… мы немного другие…
Но, в принципе, речь не о том.

Всё с нами понятно и ясно:
Взрослеем, мудреем, живём…
Но все новогоднего счастья,
Как в детстве, по-прежнему ждём.

Как чистого первого снега,
Красивой и светлой мечты,
Которая спустится с неба,
Снежинкой в ладонь, с высоты.


Утром в лесу

Декабрь — пора ожиданья
Таких новогодних чудес;
И шепчет душа заклинанье:
«Я здесь, Чудо, слышишь, я здесь —

Средь сказочного снегопада...
Давай, приземляйся скорей!
В раскрытость ладоней — на радость…
И будем мир делать добрей!

Но если ещё рановато,
Я буду по-прежнему ждать!..
И вновь, в волшебстве снегопадов,
Своё Чудо буду искать…»



В усы улыбнулся Декабрь:
«Ну надо же — чисто дитя!
А, впрочем… пусть будет ей радость
И счастье… — без них ведь нельзя!

В мечту надо верить — всем сердцем...
И в чудо, в добро и в себя…
И некуда им будет деться —
Найдут непременно тебя!..»

Так думал Декабрь, созерцая,
Снежинок волшебный балет…
- Ах, Боже, краса-то какая!..
Любуюсь ей тысячи лет...
© Copyright: Ирена Буланова, 2020


Скоро весна

Мне нравится предчувствие весны:
Душа, как будто, перед новогодьем...
Ей снятся удивительные сны,
И ничего, что в них, не по погоде,

Вовсю цветут прекрасные цветы,
С таким необычайным ароматом...
Наверное, посланники весны,
Таким манером, приближают дату,

Когда придёт прелестница-Весна,
И Март, вступив в права, подключит солнце...
Зазеленеет первая трава,
И зазвенят капели колокольца...


мартовский снег

Необычный натюрморт, на котором собака внимательно изучает стол и выбирает свой обед. В годы создания картины натюрморты совершенно не ценились, но художник пытался найти новые подходы и сделать картины максимально интересными для зрителя и приближенными к жизни.


Жан-Батист Симеон Шарден «Буфет», (1728)

Льюис Кэрролл — один из тех людей, чья биография выглядит как аккуратно сложенный ящик с двойным дном. Сверху — безупречный викторианский джентльмен, преподаватель математики в Оксфорде, диакон Англиканской церкви, автор писем с идеально выверенными оборотами. Чуть глубже — человек, который придумывает миры, где коты исчезают, логика кувыркается, а время обижается. А на самом дне — клубок вопросов, странностей и умолчаний, из‑за которых о нём спорят уже больше века.



Родился он вовсе не Кэрроллом, а Чарльзом Лютвиджем Доджсоном в 1832 году, в тихом Чешире, в семье сельского священника. Детей в семье было одиннадцать, и это многое объясняет. Когда вокруг постоянно кто‑то шумит, плачет, спорит и придумывает игры, ты либо сходишь с ума, либо учишься превращать хаос в историю. Маленький Чарльз выбрал второе. Он рано начал писать, рисовать, издавать самодельные журналы для братьев и сестёр, а заодно развил чувство юмора, основанное на наблюдении: взрослые говорят серьёзно, но ведут себя нелепо.

ОВИДИЙ: любовь как стратегия
 

Овидий смотрел на любовь без привычной дымки. Там, где другие поэты видели судьбу, он видел систему. Там, где ожидали чувства, он предлагал метод. И это не было случайным жестом или литературной позой. Это был внимательный взгляд на Рим — город, где люди встречались не в тишине садов, а в толпе, в шуме, в постоянном движении. Любовь здесь не возникала из ниоткуда. Она собиралась по кусочкам, как удачная интрига.



Ars Amatoria начинается почти как учебник. Не как исповедь, не как трагедия, не как история великой страсти. А как инструкция. Овидий не пытается убедить читателя в том, что любовь — это нечто возвышенное и неуправляемое. Наоборот, он словно говорит: если вы думаете, что всё решает случай, вы просто плохо понимаете, как устроен город.

Гоби давно испортила людям внутренний каталог с картинками. Стоит произнести слово «пустыня», и воображение послушно вытаскивает дюны, миражи, верблюда в драматическом профиле и солнце, которое жарит всё живое с садистской обстоятельностью. Гоби на это смотрит довольно холодно. Буквально. Потому что перед нами не просто пустыня, а холодная пустыня, и в этом месте школьная география внезапно становится намного интереснее, чем казалась в детстве.



Гоби раскинулась через юг Монголии и север Китая и занимает около 1,3 миллиона квадратных километров. Масштаб там такой, что слово «простор» выглядит немного беспомощным. Это одна из крупнейших пустынь Азии и вообще одна из крупнейших пустынных областей мира. Только выглядит она совсем не так, как люди ожидают от пустынь. Вместо бесконечного океана песка здесь часто оказываются галька, щебень, каменистые плато, жёсткая земля, солончаки и суровые равнины, где пейзаж будто сознательно отказался от идеи комфорта.

1.

1.

1.