Дважды привелось мне расслушать игру Архиповского: на сборном концерте в Доме космонавтов, открывающем этот юбилейный фестиваль, и на заключительном фестивальном концерте в районном Дворце культуры, где музыкант дал целое отделение. Оба раза я получил заряд невероятной эмоциональной силы. Архиповский напитал меня русскостью. Кажется, давно не рождалось во мне такого яркого и счастливого чувства гордости от того, что я русский. Архиповский сыграл на трёх струнах балалайки будто на всех струнах моей души.

Алексей Архиповский. МАМАКАБО-Коктебель-2007.


Вот Алексей выходит к зрителям. Смотрит в зал с некоторой застенчивостью. Садится и невзначай извлекает первые звуки. А они, эти звуки, являют собою не что иное, как любовь-ожидание, которую заметает вьюга-завируха. И чувств тревоги уже не избыть. Беспокойство усиливается. Как его заглушить? Ездой. Музыкант увлекает меня в эту езду – на санях, с колокольчиком. Мнится мне, что продираюсь сквозь буран, испытываю борение страстей. И всё-то русская душа: мятущаяся, расширокая, удалая, бесшабашная даже и какая-то горемычная. Она не успокаивается, не имеет отдохновения, но очень, очень его ждёт.
Приходит вздох облегченья: зиму сменяет весна. Вот уже струны балалайки отчётливо выдают звон капели. Тут надо бы музыку остановить – всё сыграно, нравственное очищение случилось.
Архиповский, словно подслушав эту мысль, прекращает игру, отставляет балалайку в сторону, а та – о чудо! – продолжает играть как бы без помощи музыканта, сама по себе: дескать, не наигралась, не назвучалась я.
Тогда он, откликаясь на её зазыв, подхватывает инструмент и пускает музыку наудалую. Пошла безудержная весельба, хочется вскочить с кресла и хотя бы притопнуть раз-другой, разрядить наплыв плясовых желаний, о которых Твардовский в своё героическое время воскликнул: «Дайте мне, а то помру!»