Вот — мы, а вот — Берлин10.11.2010 Текст: Александр Стрелков EmpireПредполагавшийся серьезным военным эпиком, фильм вышел пародией на батальные ленты Михалкова и Спилберга. →

История обороны Брестской крепости, собранная из нескольких сюжетных блоков. События связаны судьбой юного военного музыканта Саши Акимова и рассказаны его словами. Мальчик успевает побывать во всех передрягах и совершить серию подвигов.

Военный оркестр выводит "На сопках Маньчжурии", парочки танцуют, подтянутый офицер фотографируется с семьей, а дети кушают мороженое... Не хватает только титра "мирная жизнь". Штампы новейшего российского военного ретрокино представлены в картотечном порядке. В строку настойчиво просится фамилия Михалков, который ругался бы, наверное, на чем свет стоит, увидев в этом фильме себя словно в кривом зеркале. Там, где у Михалкова хоть и пошлость, но живая, у Александра Котта — пошлость дохлая. То же и с боевыми сценами, из длинной и бестолковой череды которых "Брестская крепость" и состоит. Выполнены они натуралистично, с грязью, кровью, потом, оторванными конечностями. Но, если у Михалкова — мясо, то у Котта — явная бутафория. Особенно поражают панорамные проезды камеры по местам сражений. Трупы, части тел и искореженная техника расположены с такой тщательной художественностью, что любо-дорого смотреть. Но и ретро-стандарты и таксидермическое эстетство были бы простительны, расскажи режиссер внятную историю обороны. Но и тут похвастаться нечем, за исключением убедительной, резкой и яркой паники после первого обстрела.

Ни в жены, ни в любовницы, ни в сестры:
Нет верности, нет страстности, нет дружбы.
Я не хотел бы с ней попасть на остров
Необитаемый: убила глушь бы.

Когда любим и любишь, счастьем рая
Глушь может стать. Но как любить такую?
Как быть с ней вечно вместе, созерцая
Не добрую и вместе с тем не злую?

Вечерние меня пугали б тени,
Не радовал бы и восход румяный.
Предаст. Расстроит. Омрачит. Изменит,
Раз нет мужчин, хотя бы с обезьяной.

Toila
1932. 23 февр.
Игорь Северянин

Любовь – беспричинность. Бессмысленность даже, пожалуй.
Любить ли за что-нибудь? Любится – вот и люблю.
Любовь уподоблена тройке взбешенной и шалой,
Стремящей меня к отплывающему кораблю.

Куда? Ах, не важно. Мне нравятся рейсы без цели.
Цветенье магнолий… Блуждающий, может быть, лед…
Лети, моя тройка, летучей дорогой метели
Туда, где корабль свой волнистый готовит полет!

Топчи, моя тройка, анализ, рассудочность, чинность!
Дымись, кружевным, пенно-пламенным белым огнем!
Зачем? Беззачемно! Мне сердце пьянит беспричинность!
Корабль отплывает куда-то. Я буду на нем!

1927 Игорь Северянин

«Я буду старшеть, стареть... у меня народятся дети, внуки... и только изредка сердце мое будет сжиматься от единственной любви... Кира! Услышь слова любви, о которой я сам ничего не знал! Кира! Увидь, как я, спотыкаясь, брожу по этому городу. Не услышишь... Не увидишь... Не возвратишься...»

Сусанна Георгиевская. "Лгунья".

Боюсь, у меня - нет...

Потрясающие салаты.

Готовим:

Вымыть и высушить петрушку и кинзу. Прокалить на сковороде миндаль. Красную луковицу посолить, сбрызнуть лимонным соком. Мелко порезать зелень и лук, порубить миндаль. Для красоты и остроты добавить немного мелко рубленного перца чили.