Холодно на улице – бежишь скорее домой! Ветер обжигает щеки, а ты – все быстрее и быстрее, еще сто шагов – и дома. Влетишь в гостеприимно раскрытую дверь, прямо в теплые объятия любимого мужа: «Закрывай, закрывай, там так холодно!» - и он закроет за тобой дверь, одной рукой прижимая к себе любимую жену, чтобы не мерзла. А потом… допоздна сидите у камина, на диване под одним пледом, попивая согревающий глинтвейн или горячий ароматный чай.
А еще лучше бывают те вечера, когда и вовсе никуда ходить не надо. Днем тренируешься в саду, а чуть стемнеет – «Джин, милая, мы будем ужинать или нет? Джин, сколько раз говорить, в такой темноте на метле гонять опасно!». И – прекрасный ужин со свечами, а потом – семейная игра в шахматы или… да что там, можно даже просто книжку почитать. Каждый свою – неважно, главное – в одной комнате, в Нашем Доме.
Неплохо, если вечер теплый – тогда можно устроиться в саду, даже закатить небольшую вечеринку. Гости будут танцевать, бродить с бокалами вина, беседовать небольшими группками, а потом – говорить тосты за моего мужа, героя войны. Короткие, ведь все знают - длинных он не любит.
Да, мой муж – герой войны, но еще и замечательный человек. Мы обожаем друг друга. Но, думаете, у нас всегда все было отлично? Ошибаетесь. Бывали и трудные времена.
Когда у меня бывало плохое настроение, он опасливо подглядывал на меня целыми вечерами. Так, что хотелось рявкнуть: «Ну, давай уже, скажи это!». И я знала, почему он так смотрит: хочет задать свой вечный вопрос. «Скучаешь по Нему, да?». И я ждала этого вопроса, а потом часами объясняла, что Он был просто первой любовью, героем моего детства, и да – это останется на всю жизнь, но это совсем не то, что с ним. С ним – настоящее. С ним – любовь, семья, жизнь. А Гарри… Эх, Гарри, Гарри…
В тот год, когда я перешла на шестой курс, Гарри покинул школу вместе с Роном и Гермионой. Тогда еще и профессор Дамблдор умер. Школа осталась совсем беззащитной. Многие родители забрали своих детей домой. Да что там – учеников осталась едва ли четверть… Те, кто верил в Дамблдора – боялись оставлять детей без его защиты, считали, что лучше им будет дома. Те, кто не верил – тем более поспешили забрать детей из подозрительного учебного заведения, где гибнут учителя и ученики. Даже и не знаю, о чем думали те, чьи дети остались учиться. Только Слизерин остался почти в полном составе.
Школа замерла в ожидании беды. Школьный чемпионат по квиддичу отменили из-за отсутствия большинства игроков. Но я все равно продолжала тренироваться. Тренировалась как сумасшедшая, а в остальное время училась. Нужно же было как-то выгнать из головы эту всеобщую тревогу, помноженную на страх за Гарри (и Рона с Гермионой тоже, конечно). Я так просилась ехать с ними! Но Гарри настоял на том, чтобы я осталась, чтобы не подставлять меня под удар.
И вот однажды ночью я читала в постели и увидела, как кто-то входит в нашу спальню. «Мисс Уизли, вы не спите? Помогите мне разбудить остальных, пожалуйста. Только очень-очень тихо, прошу вас», - прошептала фигуры голосом профессора МакГонагалл. Мы вместо тихонько разбудили всех гриффиндорцев.
А потом мы крались по коридорам, выстроившись в колонну по двое. Первыми шли старосты: один держал заглушающее заклинание, другой освещал путь. Замыкала шествие наш декан с заглушающим заклинанием наперевес. Нам было велено при первом же шорохе погасить свет, замереть и приготовить палочки к бою. Я поинтересовалась, от кого мы так таимся. «Прежде всего, от Пивза», - уклончиво ответила МакГонагалл.
Мы шли и шли по каким-то ходам и переходам, и скоро я перестала понимать, где мы: в тусклом свете волшебной палочки школа выглядела совсем иначе. В конце концов мы вышли уже в Хогсмите. Здесь МакГонагалл попрощалась с нами, объяснила что-то старостам и пошла назад.
Нас спрятала мадам Розмерта в своем винном погребе. Там было ужасно холодно, но она дала нам сливочного пива, чтобы согрелись, и велела вести себя тихо. Время в темном погребе словно совсем остановилось… Мы сидели, вцепившись друг в друга, и шепотом строили предположения о том, что такое могло случиться, и сами не заметили, как уснули.
Утром нас вернули в замок так же скрытно. По школе ходили слухи, что на рассвете была атака Упивающихся, к счастью – неудачная. Они не смогли пробить барьер. Очевидно, учителя не покидали школу и всю ночь держали этот самый барьер, подпитывая своей магией. И, как я понимаю сейчас, им удалось сделать его непроницаемым только за счет общих усилий и только в состоянии бодрствования, тогда как Дамблдор легко держал барьер один и круглые сутки. И вот что еще: кто-то явно предупредил учителей о готовящейся атаке. И этот кто-то был из Слизерина, поэтому, чтобы не выдавать его, факультету Слизерин ничего не говорили. Слизеринцы, кроме одного, даже не знали, что ночью в школе не было учеников.
Я ломала голову, кто этот таинственный агент, но узнала это только во время Большой Битвы.
Пожиратели недолго тянули со следующей атакой, но, к счастью, мы теперь могли узнать о ней заранее. В одно утро за завтраком неожиданно появился Гарри Поттер – его вызвали учителя, как я понимаю. Конечно, на это и был расчет. Напасть на Хогвартс, чтобы Гарри примчался спасать родную школу, ну а если не примчится – все равно хорошо, уничтожат крупный очаг сопротивления. Одного они не учли – того, что Гарри приедет сюда заранее и успеет обдумать план обороны, зная их план атаки.
Так вот, завтрак подходил к концу, и немногочисленные ученики почти разошлись, когда в зал вошел Гарри Поттер, а с ним – мой любимый братец Рон и Гермиона. Директор МакГонагалл тут же выгнала всех учеников, кроме тех, кто состоял в Ордене (в условиях войны студентов тоже стали принимать туда, но только семикурсников и только самых сильных), и начала военный совет.
Из разговора я поняла, что Гарри удалось уничтожить какие-то важные орудия, и теперь остался только Волдеморт и еще кто-то из его приближенных. И шанс у нас был один – совместить объединенные усилия с неожиданной атакой.
План был таков: вначале мы, учителя и старшие ученики, отвлекаем на себя внимание, а заодно – прореживаем защиту Волдеморта. Потом внезапно появляется Гарри, мы переключаемся на его защиту – делаем вместе сильный кокон, а он убивает главную цель. Затем мы вместе нейтрализуем остальных.
Все началось вечером, когда мы обычно ложимся спать. Было еще не очень темно, и мы могли увидеть, как надвигается на Хогвартс небольшая армия магов, дементоров и даже несколько великанов. Впрочем, вряд ли мы бы увидели их издалека, если бы заранее не заняли боевую позицию. Младшекурсников эвакуировали через тот же ход и отправили по домам. Слизеринцев почему-то не было видно. Я подумала: может они все там, с родителями?
Потом армия подошла на расстояние выстрела, и началось… Мы лупили по ним всеми заклинаниями, какие только знали. Часть стреляла, другая – держала щиты над первыми. Конечно, щиты отбивали далеко не все заклятия, но нам пока везло.
Я могла разглядеть самого Волдеморта – страшного, похожего на белую змею. Рядом с ним была и настоящая змея. Я отвела взгляд от этой страшной парочки и увидела Люциуса Малфоя, Беллатрикс Лестранж и даже, кажется, профессора Снейпа! Мне тут же захотелось протереть глаза, но нужно было заниматься делом. Я попыталась заколдовать Малфоя, но он ловко увернулся и даже послал какое-то заклятие в меня.
Но вот на башне появился Гарри. Мы разом развернулись и нацелили палочки на него. Забавно, но Упивающиеся сделали то же. Но прежде, чем первый вражеский луч долетел до него, вокруг Гарри образовался голубой кокон, такой плотный, что сквозь него почти не было видно самого Гарри. Это тоже было кстати: труднее целиться. Мы надеялись только, что уж Гарри-то было видно его цель.
К сожалению, создать односторонне-проницаемый кокон очень трудно. Нам, пяти- и шестикурсникам, такое было не под силу, а семикурсников и учителей было слишком мало. Поэтому кокон вокруг Гарри был непроницаем и для него. То есть, его заклинания в принципе проходили, но становились заметно слабее. А пока Гарри пытался нанести хоть какой-то урон Волдеморту и его змее, нас потихоньку отстреливали, и кокон наш слабел. Нужно было срочно что-то делать.
Прозвучала команда: «На счет три убираем кокон, после заклинания – ставим опять».
Раз – по рядам проносится вздох.
Два – Гарри заносит палочку: «Авада…»
Три – «…Кедавра!» - голубой кокон исчезает и словно превращается в зеленый луч… несется… все взгляды – вниз, на белую змею…
Через секунду все смешалось: Волдеморт упал, Упивающиеся, что находились далеко от него, кинулись к нему – смотреть, что случилось. Те, что стояли ближе, кинулись в сторону. Кто-то метал проклятия – и там, и тут. Никто не заметил, как Гарри упал.
Среди Упивающихся царила полная неразбериха: маги метались по полю, и я увидела Снейпа, стреляющего во все стороны без разбора. Он успел положить десятка два Упиванцев, прежде чем…
Наши радостно добивали врага, а я сорвалась с места – на башню. Когда я добежала туда, Гарри был уже мертв. Кто убил его? Версий было много. Может быть, он сам. Ведь Гарри и Волдеморт были тесно связаны, говорили, что Волдеморт отдал часть своей силы Гарри. Так что, когда Гарри убил его, то ему и самому пришлось умереть. Это было его предназначением.
Мне приятнее думать так, чем признать, что Гарри мог погибнуть вот так случайно, от рук простого темного мага…
Намного позже я узнала, что весь наш план мог рухнуть из-за того, что Слизеринцы решили помочь родителям и напасть на нас с тыла. Нас спас наш двойной агент – он просто запер однокурсников каким-то затейливым заклинанием, и они всю битву просидели у себя в подземельях.
Когда последние Упиванцы были мертвы или разбежались, мы собрались в гостиной. Надо сказать, школу защищали не только учителя и ученики. Приехали и члены Ордена, и вся моя семья (кроме Перси, тот счел необходимым остаться в Министерстве в такой момент). Мы собрались в гостиной Гриффиндора, Фред и Джордж жгли фейерверки и раздавали сливочное пиво, все радовались. Мы праздновали Победу. Часов в двенадцать пришла профессор МакГонагалл и сказала, что мы разбудим всю школу.
- Лучше ведите себя потише и спускайтесь в Большой Зал.
В эту ночь было можно все. Ошалелые от победы, ученики пили с учителями, все обнимались и жали друг другу руки. Школа недосчиталась нескольких учеников, но сейчас все радовались. Грусть осталась на потом.
У меня было чувство, словно бладжер хорошенько заехал мне по голове. Падающий Волдеморт. Мертвый Гарри. Снейп стреляет своих союзников одного за другим, как в тире. И тоже падает. Заклятие летит в меня и пролетает мимо, потому что кто-то толкнул меня.
Я не знала, горевать мне или радоваться. Но было универсальное средство – и я им воспользовалась. Я стала заливать в себя пиво стакан за стаканом. В голове образовалась блаженная пустота, а в теле – тепло. В какой-то момент я обнаружила, что сижу рядом с Малфоем, и он какой-то мрачный. Перед ним тоже стояла выпивка, но не пиво, как у меня, а огневиски.
Он скривился и заговорил, сначала нехотя, а потом разошелся. Мы оба были пьяны, и мне не воспроизвести его бессвязную речь. Скажу только, что она была горькой и злой. Об опасности, о хождении по лезвию, о том, как тяжело молчать, как хочется поделиться, как он устал быть постоянно настороже. Общие слова, ничего не значащие. Мне не было дела до Малфоя, я пропускала их мимо ушей.
А после он заговорил о страхе.
- Ты думаешь, Уизли, что знаешь о страхе все, раз побывала в битве? – он скривился. – Спешу тебя разочаровать. Ты ничего о нем не знаешь. Когда вокруг свои, когда они могут помочь тебе, улыбнуться… приободрить… когда не нужна конспирация… А теперь представь, представь только, маленькая Уизли, как ты ждешь, пока все твои гриффиндорцы лягут спать. Компании шушукаются по углам, какие-то сволочи сидят в одиночестве, а тебе нельзя показать нетерпение, приходится напускать на себя скучающий, равнодушный вид – или придумывать себе занятие. А когда все ушли… откуда ты можешь знать, что никто не вернется? Подождать еще? Или тогда упустишь единственный момент? А если кто-то встанет слишком рано? Меня чуть не засекли, - Малфой почти скалился, - деятель один, что он забыл? Не знаю. Кретин, по счастью ни о чем не догадался, я вовремя услышал шаги и спрятался за камином.
Он резко замолчал, но произнесенного было более чем достаточно.
- Ты… запечатал спальню? Это ты был нашим шпионом?
Отступать было поздно. Малфой стал рассказывать мне, как начал работать двойным агентом. Как покойный Дамблдор предложил ему перейти на нашу сторону и он задумался об этом. Как он боялся Волдеморта и решил, что лучше бы его совсем не было, чем быть его приближенным. Как он доносил МакГонагалл и как ухитрялся отводить от себя подозрения однокурсников.
Мы говорили и говорили, и мне было так легко с ним… Так легко бывает, когда нарыдаешься и поднимешь голову – а жизнь продолжается, все хорошо, и словно гора с плеч. Может быть, это было неправильно, но ведь в такую ночь можно было все. И можно было гулять по школе ночью, слушая его и рассказывая ему о чем-то своем. Но даже такая ночь должна была кончиться, и Драко проводил меня до входа в гостиную и попрощался.
- А ты ничего, Уизли, - заметил он небрежно. А я вдруг поцеловала его в щеку и нырнула в гостиную, пока он не опомнился. Или пока я не пожалела.
А на следующий день все было по-прежнему. Я взглянула на Драко – помнит о вчерашнем? – и встретила обычный чуть высокомерный взгляд.
И трудно было поверить, что вчера мы воевали и победили. Разве что пустые места за столом напоминали об этом. А так – все как всегда, даже уроки продолжились.
Все шло как обычно, но иногда на занятиях я засматривалась на него и думала о том, что же он теперь чувствует? Как ему, должно быть, нелегко… А иногда – ловила его задумчивый взгляд. Но стоило мне посмотреть на него – и он тут же отворачивался.
А еще помню его выпускной. Обычно на него пускают только выпускников, но я все-таки пришла туда, просто чтобы посмотреть на них. Все равно Гарри пригласил бы меня, будь он жив. Драко был тут – в парадной мантии, все как положено. Я попыталась пригласить его на танец, но он только нагрубил мне и ушел.
Дома тем временем царило вовсе не праздничное настроение. Погибли Рон и Чарли, не говоря уже о Гарри, который был маме как родной сын. Я томилась в четырех стенах, в этом траурном настроении, и не могла даже тренироваться – места не хватало. Я пыталась как-то утешить родителей, но папа ушел с головой в работу, а мама старательно делала вид, что с ней все в порядке. Даже Фред и Джордж перестали шутить и разыгрывать всех. Я надеялась, что произойдет хоть что-то, и что-то произошло: мне пришло письмо.
Содержание его было самым невероятным:
Джиневра Уизли!
Приглашаю тебя во Францию для дружеского совместного отдыха.
Много с собой не бери.
Драко Малфой
Я посоветовалась с мамой, и она, к великому моему удивлению, одобрила поездку.
- Тебе нужно как-то развеяться, правда. Малфой ведь… ну, на нашей стороне. Езжай, если хочешь, конечно.
И я собралась и поехала.
Это были невероятные каникулы!
Начнем с того, что Малфой… общался с маглами! Конечно, ведь ему приходилось жить в магловских гостиницах. В другое время он, возможно, остановился бы у родственников или знакомых, но тогда они были все либо арестованы, либо убиты, либо в бегах.
Мы сидели в кафе и болтали с его новыми друзьями Жаком, Кристофом и Ксавье целыми днями. Оказалось, Драко бегло говорит по-французски. Было забавно слышать их разговоры и ровным счетом ничего не понимать.
- Что он сказал?
- Что у меня прелестная девушка.
- А ты что ответил?
- Что ты – просто подруга.
Французы попытались даже перейти на английский, чтобы мне было удобнее, но по-английски они говорили очень плохо. Драко они называли Дрейком – думаю, он сам так представился, чтобы не вызывать подозрения своим откровенно магическим именем. Меня же они прозвали Жанин.
Я поняла, почему Драко велел мне не брать много вещей – на второй день он повел меня на шоппинг.
- Могу я сделать своей подруге подарок? – спрашивал он, и я принимала все подарки, потому что было весело, все было как-то не по-настоящему.
Каждый вечер Драко провожал меня до номера в отеле, а каждое утро стучал в дверь, вызывая на прогулку с новыми развлечениями.
Мы несколько раз переезжали и успели хорошенько посмотреть Францию.
Нет, не все было гладко. Иногда я видела лед в его взгляде. Иногда он мог посреди разговора как будто выключиться, свернуть тему и уйти. То и дело я напоминала себе: я совсем его не знаю. Он мне не друг. Еще не друг.
И все-таки эти каникулы дали мне отдохнуть и отвлечься от послевоенного траура.
А потом я пошла в школу на последний курс. Драко тем временем поселился в гостинице в Хогсмите. «Не хочу жить в том доме», - объяснял он, пожимая плечами. На выходных я приходила в деревню, и мы гуляли и пили пиво у мадам Розмерты. Наша хрупкая дружба продолжалась, но я видела, что он то и дело о чем-то задумывается.
Нам было очень интересно вместе, мы болтали часами. Подошли рождественские каникулы, а я так привязалась к Драко, что попросила родителей не забирать меня домой. Теперь, на каникулах, мы могли проводить еще больше времени вместе.
На рождественский вечер Драко позвал меня к себе. Точнее, он сказал: «Джин, у тебя какие планы на рождество? Я остался один в этом году: ни родителей, ни школы». Я, конечно, согласилась. Как можно бросить друга одного на рождество? Тем более что…
В ту ночь можно было все. Снова. Но теперь это было совсем по-другому: как в сказке. Я не знала точно, сон это или явь, но больше было похоже на сон. Елка, хлопушки, громкие поздравления, блестки снега и поцелуй. Наш первый поцелуй. Мы стояли на улице, но было совсем не холодно. И он взял мое лицо в руки – нежно-нежно, посмотрел на меня как-то обреченно и поцеловал.
И я осталась с ним, в его номере. Мы разговаривали в темноте. В темноте вообще очень удобно разговаривать, если ты в таком состоянии… Не видно собеседника – и кажется, что он – уже не он. И Драко Малфой уже не Драко Малфой, и Джинни Уизли – совсем не Джинни Уизли. Мы – просто юноша и девушка. Без имен, без семей, без всей этой мешающей мишуры.
- Давай уедем, Джин, - умолял он, уткнувшись мне в плечо, - давай уедем отсюда! Надоела это военная чушь, этот траур, герои войны! Уедем и будем жить, как будто ничего не было, как будто мы из воздуха возникли вдруг и все, никакого прошлого, только будущее…
- Но как же школа? – шептала я?
- Закончишь школу, и уедем, - облегченно выдохнул он.
И мы уснули, крепко держась друг за друга.
Да, я совсем забыла рассказать про героев войны. Дело в том, что в Хогсмите открылся Музей Войны. На самом видном месте была Стена Почета: большой портрет Гарри с черной ленточкой, ниже – другие герои войны, еще ниже – маленькие портреты погибших в Битве и не только, и тех, кто просто помог победе. Был там и Снейп, и Драко – среди живых, разумеется.
Мы однажды зашли в этот музей. Малфой глянул на Стену почету: на свой портрет, потом на портрет Снейпа, побледнел и быстро вышел. Больше мы туда не ходили.
Я знаю, ему было трудно смириться с мыслью, что он все-таки победил. И еще труднее – с тем, кого он победил. Своего отца, мать, родственников, однокашников. Мне было легче…
Постепенно Драко привыкал к новой жизни. Я старалась поддержать его, как могла – он не плакался и вообще редко заговаривал об этом. Он помогал мне с учебой и велел продолжать тренироваться:
- Профессиональный ловец – неплохая работа. В квиддич играют во все времена. К тому же, это может обеспечить тебе хорошее здоровье до глубокой старости.
Сам он не нашел себе места и продолжал жить на наследство.
Думаете, трудности были позади? Нет. Было еще много неприятных разговоров с мамой. Драко приходилось судиться с журналистами, которые писали о нем невесть что, и, в конце концов, он согласился написать книгу о войне, чтобы все наконец узнали правду и не было материалов для домыслов. Он даже взял в соавторы Гермиону
Иногда я начинала тосковать по Гарри, по нашей несостоявшейся любви. И конечно, я очень скучала по Рону. Мы с Гермионой иногда говорили о них, чтобы немного утешить друг друга.
Драко отказался от идеи уехать из страны, но приобрел дом в глубинке, где его не так просто было найти. Точнее, нас. Мы поселились вместе, а потом и поженились.
И тогда было непросто – эти вечные вопросы, скучаю ли я по Гарри. Скрытое непонимание друзей: да, Малфой, конечно, на нашей стороне, но все же…
И Драко раздирали сомнения – ведь он переступал через принципы, которые вбивали ему с детства…
Сейчас я вспоминаю все это и удивляюсь: ведь нам было всего лишь семнадцать и восемнадцать лет! Война заставила нас быстро повзрослеть.
…Хороший матч был – 200:30. Расскажу Драко, как поймала снитч. Скорее бы, скорее… пятьдесят шагов осталось. Двадцать… Десять… Вот он открывает мне дверь и протягивает руки – скорее к нему, в тепло!
Люблю вечера…
