Испанский монах-миссионер Бальвердо приехал в Мексику, чтобы насаждать среди индейцев истинную веру во Христа-спасителя.

Однажды к нему пришел индейский вождь Плума-Негра в сопровождении двух соплеменников.
вождь сказал монаху:
- Мы недовольны некоторыми нашими богами. Когда нам нужен дождь, бог Дождя не посылает нам ни капли, а когда мы просим о сухой погоде, бога Сухого Ветра нет дома для нас. Старейшины моего племени поручили мне узнать у тебя - провозвестника новой религии - о твоих богах. Если они лучше наших, мы вольны принять твоих богов и забыть наших. Каких же богов ты нам предложишь?

Патер Бальвердо коротко и просто рассказал индейцам о евангельском учении. Они внимательно выслушали миссионера.
Когда миссионер кончил свой рассказ, вождь сказал:
- На то, что ты рассказал мне и моим советчикам, я мог бы тебе ответить сразу, но не хочу поспешностью обидеть тебя и твоих богов. Я буду ночевать здесь и завтра утром скажу тебе все, что надумал и решил. Ты согласен?
- Конечно, брат мой,- сказал патер, - Я согласен. Господь и святая дева направят твои мысли и приведут тебя и все твое племя ко Христу. Иди же с богом!

На следующее утро, когда монах отслужил мессу и вышел из капеллы, вождь Плума-Негра и его спутники уже сидели вблизи под тенистым деревом. Вождь заговорил:
- Я хорошо взвесил в своем сердце слова, которые ты нам сказал, и хочу тебя спросить о твоем боге.
- Спрашивай, брат мой.
- Твой бог позволял себя избивать ... Это так?
- Да, это так. Он позволял это чтобы принять на себя грехи всего мира,- сказал патер смиренно.
- Он позволял оплевывать себя, ругать, забрасывать камнями, позволял издеваться над собой, как над шутом, позволил надеть на себя терновый венец. Это так?
- Да, чтобы принять на себя грехи людей,- так же смиренно повторил монах, но в глазах его сверкнул недобрый огонек.
- Он позволил пригвоздить себя к столбу и умер там с позором. Это так?
- Да, но для того, чтобы освободить людей от всех грехов! - воскликнул монах.
На это вождь спокойно сказал:
- Тот, кто не может внушить людям уважения к себе, кто не отваживается защитить себя, тот не может быть богом ...

Монах раздраженно прервал речь вождя.
- Все это мой бог совершил во имя освобождения людей от грехов и страданий, он хотел один страдать за всех!

Плума-Негра чуть усмехнулся:
- Ты говоришь, что твой бог всесилен и бесконечно любит людей. Если это так, почему он просто, без мук, не принял на себя грехи людей? Почему он вообще допустил, чтобы они грешили?
- Бог сделал это, чтобы люди заслужили вечную жизнь собственными делами и истинной верой.
- К чему такой окольный путь, друг? - возразил вождь.- Зачем заслуживать то, что всемогущий и вселюбящий бог может дать просто так, как дает каждая мать, не спрашивая, заслужили ли ее дети это. У каждой матери больше любви и всепрощения, чем у твоего бога.

Монах уклонился от ответа. Помолчав, он сказал:
- Ты полагаешь, что мой бог умep. Это не так. Он воскрес из мертвых и вознесся на небо.
- И с тех пор не возвращался? - сухо спросил Плума-Негра.
- Нет,- ответил патер,- но он обещал вернуться когда-нибудь, чтобы судить и ...
- ... и проклинать! - прервал его вождь.
- Да! - сказал сурово патер.- Да, чтобы проклясть всех, кто не верит в него.

Помолчав немного, вождь сказал:
- Нет, такой бог не может быть богом индейцев. Вот мое последнее слово: чтобы принести нам прохладу и покой, МОЙ бог ежевечерне умирает, без надругательств, как воистину великий бог. А утром он снова встает из мертвых. Сначала он еще закутан в покрывала, затем оно голубеет, и на нем начинают сверкать золотые лучи, лучи всемогущего бога. И, наконец, появляется он весь - излучающий тепло и свет, красоту и плодородие. Он дарит цветам аромат и краски, дает маису силу, плодам соки, гоняет по морю голубой воздух. Он не требует веры и никогда никого не проклинает. А когда приходит вечер, мой бог снова умирает в золотом сиянии, со спокойной улыбкой, обещающей мир и покой. Последним взглядом усталых глаз он благословляет своих индейских детей.

Племя это до сих пор осталось не обращенным в христианскую веру.

P.S. Протестанты крестятся в зрелом возрасте, когда человек на основании своего сложившегося мировоззрения способен выбрать ту веру, заветы которой он искренне будет соблюдать.