24 декабря 2016 года не стало Феликса Кривина — поэта и прозаика, автора интеллектуальных юмористических произведений: басен, притч, миниатюр. В память о нём на «Избранном» — его гениальные «дистрофики». «Дистрофики» называются так, потому что по-гречески это значит «две строфы». Вот что говорится в предисловии к сборнику «Дистрофики»: «Всего лишь две строфы — и готово стихотворение. Некоторые дистрофики в прошлом были длинными, но время выбросило из них все строфы, кроме двух, самых необходимых. Этим дистрофики — стихи напоминают дистрофика — человека, от которого остались кожа да кости, то есть самое главное».

Овцы ели, ели, ели
До отвала, до победы —
Так, что волки еле-еле
Дождались конца обеда.

И с таким же аппетитом
Волки ели, ели славно.
А теперь и овцы сыты,
А уж волки — и подавно.

***

Пока кричит комарик,

Не надо опасаться.
Вот замолчит комарик,
Тогда начнет кусаться.

И, это твердо зная,
Иди вперед, не труся, —
Кричащими облаян,
Молчащими искусан.

***

За волком гонятся собаки.
Сопротивляться — что за толк?
Чтоб избежать неравной драки,
Не быть затравленным, как волк,

Смирив жестокую натуру,
Пошел матерый на обман:
Он нацепил овечью шкуру
И был зарезан, как баран.

***

Да, лебедь рвется ввысь, и в этом есть резон,
И щука в холодок стремится не напрасно,
Рак пятится назад: что сзади, знает он,
А что там впереди, ему пока не ясно.

А воз стоит. И простоит сто лет.
И о другой он жизни не мечтает,
Пока в товарищах согласья нет,
Ему ничто не угрожает.

***

Сокрушались гномики:

Нет печальней повести,
Мы всю жизнь работали
Для очистки совести.

Не щадили ни себя
Ни родных, ни близких...
Глядь — а совести-то нет:
Вся ушла в очистки.

***

Смотрели мышки, как дерутся кошки,
Кричали браво, хлопали в ладошки.
Уж так-то разыгрались их страстишки!
Но в драке кошек проиграли мышки.

И так они расстроились, бедняжки!
Обидны мышкам кошкины замашки.
И все же мышки, встав едва на ножки,
Еще сильнее хлопали в ладошки.

***

Добродушная пчела
Жалит не со зла:
Яд последний отдает,
Защищая мед.

Гибнет пчелка ни за грош
Так устроен свет,
Что без меда проживешь,
А без яда — нет.

***

Нет у нас ни покоя, ни сна:
Все боимся, боимся чего-то.
То боимся, что будет война,
То боимся, что снимут с работы,

То, боимся, что скажет сосед,
То дрожим, от ревизии кроясь...
Трудно жить не за страх, а за совесть:
Страху много, а совести нет.

***

Лев одряхлел. И всякий мелкий сброд
Ему грубит и правду-матку рубит.
Как ошибался он на этот счет!
Ведь думал он — его и вправду любят.

Любили силу. Слабость не простят.
Как поздно эту истину открыл он:
У сильного всегда бессильный виноват,
А у бессильных — потерявший силу.

***

Мы далеко не так глупы,
Как в поговорках говорится.
И расшибаем мы не лбы,
Когда заставят нас молиться.

Вы слышите чугунный стук?
О чем он миру возвещает?
Все расшибается вокруг,
И только наши лбы — крепчают.

***

Было все неподвижно и бело,
Так спокойно все было — и глядь:
Лед сошел, и река зашумела,
Прежде было ее не слыхать.

Но прибрежные скалы не рады,
Вспоминают сошедший лед:
Может, был он излишне тверд,
Но при нем у нас был порядок.

***

Когда я, последнее слово сказав,
Исполню суровую волю природы,
Сойду я со сцены в зрительный зал,
Где столько уже отдыхает народу.

И буду на сцену смотреть в тишине,
Стараясь держаться к сюжету поближе...
Но место такое достанется мне,
С которого я ничего не увижу.

Из: Феликс Кривин. «Дистрофики».

источник