Нет никаких сомнений, что власть гораздо приятней отдавать, чем брать.

Легче управлять нацией, чем воспитывать четверых детей.

Собаки смотрят на нас снизу вверх, кошки — сверху вниз, и только свиньи — как на равных.

Физзарядкой я занимаюсь, участвуя в процедурах выноса гроба сторонников здорового образа жизни.

Поддеть красивую женщину нелегко, ведь она от ваших слов не подурнеет.

Уберите от меня этих котят, иначе я влюблюсь.

Не рубите дерево, не посадив другое.

Наши проблемы не исчезнут оттого, что мы закроем глаза и перестанем на них смотреть.

Отправляясь неведомо куда, прицепите вагон–ресторан к вашему поезду.

Монтгомери: «Я не пью и не курю, и на 100 % здоров»
Черчилль: «Я курю и пью, и здоров на 200 %»

Собеседник: «В России все еще правит царь?
Черчилль: «Да, но это не Романов. Другая династия. Он гораздо более могуч и гораздо более деспотичен.

Диктаторы ездят верхом на тиграх, боясь с них слезть. А тигры тем временем начинают испытывать голод.

Взойдя на вершину власти, вы попадаете в опасность чувства вседозволенности и рискуете начать думать, что любые ваши взгляды хороши для страны и могут быть навязаны вашим подчиненным.

Судьба обошлась с Россией безжалостно. Ее корабль затонул, когда до гавани оставалось не более полумили. (1917)
Больше всего русские восхищаются силой, и нет ничего, к чему бы они питали меньше уважения, чем к военной слабости. (1946)
Предсказать, как поведет себя Россия, — невозможно. Это всегда загадка, больше того — головоломка, нет — тайна за семью печатями.

Государственный муж, впадающий в военную лихорадку, должен осознавать: как только дан сигнал к началу, он более уже не господин, а раб непредвиденных событий, некомпетентных генералов, ненадежных союзников, мерзких сюрпризов, ужасных просчетов… 

Мы — самая единая из всех наций… ибо мы были выкормлены свободой, мы выращены не в тоталитарном единодушии, а в терпимости и плюрализме.
В Англии мы даже платим лидеру оппозиции зарплату в 2000 фунтов годовых за то, чтобы он держал правительство в ответе.

В молодости я тешил себя самыми невероятными амбициями, и, странное дело, все они удовлетворены.

Когда я попаду на небеса, я намерен провести большую часть первого миллиона лет за рисованием.

Черчилль