Сейчас у меня в гостяж Жанна Гречуха, коллега по литературному цеху.
Она упомянула, как однажды душной летней ночью ее разбудили новые стихи:

Это был обычный день.
На балконе мак расцвел.
У подруги кот сбежал.
От соседки муж ушел.
Я спешила на вокзал...

Наутро каждая строчка в точности материализовалась:
Позвонила подруга и плачущим голосом рассказала, что дочь доверила ей кота на время, а сегодня он сбежал.
По дороге на прогулку ей встретилась соседка, которая рыдала: - От меня муж ушел!
Когда Жанне сообщили, что вечером ее ждут на вокзале, она подумала: Интересно, а на балконе мак расцвел?
Расцвел. Правда, не мак, а вьюнок от занесенного ветром семечка. Но это ничего не меняет.
...

Сколько звезд!
Как микробов в воздухе!

А может быть, это снежинки. Но скворцам здесь все равно теплее.

На том берегу лужи - узнаете, кто это? Наши скворцы. Они там как раз сейчас. В Ашхабаде, в теплых краях! Фото от Татьяны.

Мой папа всегда спешил жить. Например, он всегда торопился пройти в двери впереди меня, хотя прекрасно знал правила этикета. Зато на дипломатических приемах, где мне случалось с ним бывать, он по правилам этикета галантно уступал мне дорогу. А я привычно замедляла ход у дверей, ожидая, чтобы сначала прошел папа. Это порой приводило иностранцев в ехидное удивление.
И все же папа владел этикетом на таком высоком уровне, какой не описан ни в одной книге о хороших манерах.
Однажды специально для дипломатического приема знакомая портниха сшила мне платье. Этакое маленькое стильное черное платьице с изящной кокеткой из черных кружев на шелковой подкладке.
Дело было зимой, в сильный мороз, и я надела под платье белье из тончайшей шерсти (папа привез из Австралии). Маечка нежного телесного цвета была с рукавами, с глубоким вырезом спереди. Зачем я сообщаю такие подробности о белье – вы сейчас поймете.
На приеме в Художественном театре после просмотра членами дипломатического корпуса революционного спектакля я чувствовала себя уверенной и нарядной. Молодой красивый актер, исполнитель роли Свердлова, войдя в комнату для приемов, поцеловал мне руку. Меня угощал кофе исполнитель роли Ленина народный артист Борис Александрович Смирнов. Было интересно поговорить и с автором пьесы, прекрасным драматургом Михаилом Шатровым.
Придя домой, я покрутилась перед зеркалом. О, ужас! По замыслу портнихи у кружевной кокетки вырез сзади был значительно глубже, чем спереди, и из него выглядывал краешек моего австралийского белья!
Чуть не плача, я спросила папу, почему он не предупредил меня, ведь он не мог этого не заметить.
А он ответил мне, что, конечно же, увидел мою оплошность сразу, как только я сняла шубу. Ну и что было бы, если б он мне об этом сказал? Что можно было сделать? Пойти переодеваться? Это было невозможно.
-Я решил, что лучше тебе ничего не знать, а то весь вечер был бы испорчен.
Вот истинный дипломат.
Так мне был дан урок деликатности на всю мою жизнь.

Апрель 2006.


Павел Федорович Сафонов. На сессии ЭКАДВ 1957.

Мы - не рассказыватели сюжетов, мы – извлекатели из тьмы.
Вильям Шекспир

Прошедшее имеет свои права, оно - факт, с ним надобно сладить, а не забывать его".
А.Герцен.

У памяти хороший вкус.
Французская пословица

В нашей домашней библиотеке есть тоненькая голубенькая книжечка, когда-то привезенная мною из Ашхабада. Простенькие народные песни, иногда я их перелистывала, вдыхая запах Туркмении.
А Паша нашел в ней совсем не простое. И потрясающе глубокое. Это было в разгар болезни, когда он понял, что обречен.
Он лишь однажды прочел мне эту песню. Потом он продолжал жить и надеяться. Учился в аспирантуре, подрабатывал, шутил и смеялся. В наш последний с ним день он попросил меня пересказать ему сказку "Аленький цветочек". О том, как любовь милой доброй девушки спасла искалеченного злыми чарами добра молодца.

ЧТО МОГУТ СДЕЛАТЬ МНЕ?
Воюя c черным, сам я стал не бел –
А что страшнее могут сделать мне?
Я бросил все, чем издавна владел,
А что страшнее могут сделать мне?

В кострах горел я и кипел в котлах.
Я знал любовь и от любви зачах.
Аллах все дал, и отнял все Аллах.
А что страшнее могут сделать мне?

Для соловья лекарство у цветка,
А я лекарства не нашел пока.
Я болен, и болезнь моя тяжка,
А что страшнее могут сделать мне?

Я плакал кровью, я кричал в бреду.
Я счастья не нашел и не найду.
Я ада не боюсь, я был в аду,
А что страшнее могут сделать мне?

Из сборника «Туркменские народные песни». Туркменское государственное издательство. Ашхабад – 1961.


Это Туркмения.

Разумный человек приспосабливается к миру, неразумный - упорствует, пытаясь приспособить мир к себе.
Следовательно, весь прогресс зависит от неразумного человека.

Джордж Бернард Шоу,
"Справочник революционера"

Цикл "Житейские истории"

Моя девичья фамилия – Сафонова. Старинная фамилия с греческим корнем, негромкая и в то же время таящая приглушенную музыку. Вот ведь и директор Петербургской консерватории во времена Чайковского был Василий Сафонов.
А еще эту фамилию носил мой папа, которым я очень гордилась. Мой всегда молодой, красивый папа.
Но со временем накопилось утомление от множества связанных с моей фамилией мелких неудобств.
Проблемы с нею начались уже в школе. В нашем классе училась девочка по фамилии Сафронова. Лида. Очень славная, миленькая, светленькая. Но училась она неважно. И порой ее тройки в классном журнале оказывались против моей фамилии, строчкой выше. Моя фамилия ближе, если смотреть сверху вниз, а разбираться, кто Сафонова, а кто – Сафронова, учителям было некогда.
И вообще мою фамилию постоянно перевирали. Большинство теток, вопрошающих: «Как фамилия?» (чтобы занести ее в очередной список, квитанцию или документ), норовили записать «Сафронова» или «Софронова». Наверное, они думали, что я не выговариваю букву «р».
Намаявшись с этими мелкими недоразумениями, я пыталась предвосхищать их, говоря: «Моя фамилия Сафонова. Без «р»». И тогда одна ретивая администраторша записала меня через черточку: Сафонова-Безэр. Потомственная дворянка с примесью французской крови!
А тут пришло время выходить замуж. Я, не колеблясь, взяла фамилию мужа: Коноплева. Совершенно беспроблемная фамилия, ее легко четко выговаривать и невозможно сделать ошибку в написании.
Вскоре после свадьбы я зашла в мастерскую сделать заказ. «Как фамилия?» – вопросила монументальная приемщица. Я радостно и членораздельно произнесла свою новую фамилию. И приемщица старательно записала: «Кунаплева».
От судьбы не уйдешь.

Наталья КОНОПЛЕВА.
10 марта 2004 года.

Как ты там поживаешь в Х веке, милая Сей Сенагон. Сенагонюшка... Отвлеклись мы с друзьями, давно не вспоминали тебя. А зря. Ты из дали японской жизни Х века много знаешь и про нынешние времена, ведь жизнь меняется, а люди - почти нет.
Вот сейчас в Москве выпало много снега. С этого начинается история, рассказанная Сей Сенагон.



"В десятых числах двенадцатой луны выпало много снега. Дворцовые служанки насыпали его горками на подносы.

- Хорошо бы устроить в саду настоящую снежную гору, - решили служанки. Они позвали челядинцев и велели им насыпать высокую гору из снега "по велению императрицы".

Челядинцы дружно взялись за дело. К ним присоединились слуги, подметавшие сад. Гора поднялась очень высоко.
Читать дальше

...Вот такая дворцовая интрига случилась в Японии в Х веке. Но честность еще не была редкостью в верхах, и правда восторжествовала.
Похожие истории то и дело случаются в наши дни, и речь там идет не о вчерашнем снеге. Сегодня, в преддверии выборов, схваток за власть, подтасовок и интриг - так к месту пример из этой старинной истории о сильных мира сего, говоривших правду, даже когда она их не украшает...

P.S. Русская народная примета: Если лежит на Гурьяна снег, то лежать ему до половодья.
День Гурьяна был на днях, и снег уже лежал.
А вы как думаете, пролежит ли сегодняшний московский снег до весны, до половодья?

Сей-Сенагон не удержалась бы, чтобы поспорить.

Когда я нянчила совсем маленького Павлика, я месяцами не могла отлучиться из дома. Не могла выбраться к врачу или в парикмахерскую. Мои волосы отросли почти до пояса, я заплетала их в две косы и укладывала на висках забавными «улитками», чтобы не мешались. В этом было что-то от Испании девятнадцатого века, только мои косы были белыми, и на знойную испанку я не походила.
Наконец подруга записала меня по большому блату в парикмахерскую «Чародейка» на Новом Арбате. Был выходной день, папа и Игорь остались с маленьким Пашей, а я практично надела старенькое домашнее платье (кто же к парикмахеру в обновах ходит, недолго и испортить) и поехала на Новый Арбат. Хорошеть.
Прическа получилась так себе, без изюминки. Видимо, мастеров в «Чародейку» тоже набирали по блату. Но все-таки это была новая прическа из радикально укороченных волос.
Вхожу домой, в прихожей меня радостно встречает папа. Я снимаю пальто, шапочку, встряхиваю своими новыми короткими волосами и спрашиваю:
- Ну как?
Его реакция сразила меня наповал:
- Что, у тебя платье новое?

За это я люблю мужчин. Мой папа был настоящий мужчина. А настоящие мужчины великодушно и мужественно не замечают и не ценят наши ухищрения над своей внешностью. Они воспринимают нас целиком. И если после многих часов, проведенных в парикмахерской или у портнихи, мы все еще нравимся себе, то надеемся понравиться и мужчине. Но изыски парикмахеров и портных тут мало при чем.
Настоящие мужчины просто ощущают облако, овевающее нас и обнимающее тех, кто рядом. Это облако – ореол: Я красива. Я любима. Я уверена в себе.

Японская поэтесса написала удивительно точные строки:
«Каждое утро я трогаю кисточкой бровь.
Это сразу делает меня сильнее».

Наталья Коноплева.
27 апреля 2006 года.


Павел и Любовь. Бангкок 1957.

Если бы я умела писать хорошие стихи, я посвятила бы Игорю что-нибудь подобное.

«НОЯБРЬ НА ВАЛДАЕ».

Опять ноябрь раздел деревья, опять окрест округа спит,

И как сто лет назад деревня печными трубами дымит.

Дым вертикальными столбами вознесся к серым небесам,

Душа стремится за дымами, и скоро улечу я сам.

Нигде не видно ярких пятен, поблекло озера стекло,

А воздух чист, невероятен, - как на душе моей светло.

Над озером зависла дымка, кочует ворон по стерне,

А мы с тобой идем в обнимку по нашей старой стороне.

Твое плечо, твоя поддержка, моя уверенность в тебе -

И вот опять смотрю я дерзко, и снова радуюсь судьбе:

Стоят, обнявшись, две коняги, на холки морды положив,

И я, забыв про передряги, вдруг понял, чем живу и жив.




Мы, как они, храня друг друга, тепло и силу отдаем,

И потому не сходим с круга, а взявшись за руки, идем.

Морозец свеж, и жить охота, шагаем мы по ноябрю,

Калитка наша. Дом. Ворота. Как я тебя благодарю.

Эльдар Рязанов.
2004


[B]
2000 год. Год потерь.

Когда в очередной раз мой папа надолго уехал на дипломатическую работу, на этот раз далеко-далеко, аж в Австралию, меня пригласила пожить у нее в Ашхабаде папина сестра, моя любимая тетя Нина.




















Я только что окончила школу с серебряной медалью и уехала из столицы, по мнению моих школьных друзей и учителей, в какую-то Тьмутаракань. На самом деле эти три года в Ашхабаде были одними из лучших в моей жизни. Там и сейчас живут мои близкие подруги, все эти годы мы переписываемся, иногда видимся.
Вот и недавно я получила письмо из Ашхабада от Тани. Смешливая, жизнерадостная особа, вот ее продувная физиономия запечатлена на старом фото, где она на куче собранного нами хлопка, а позади удивляется на нее весовщик-харманщик в мохнатой туркменской шапке-тельпеке:


С тех пор Танька выросла, повзрослела, выучилась, много работала, мыкалась по общежитиям, вырастила хорошего сына, многим помогла. И осталась все такой же хохмачкой. Вот отрывок из ее недавнего письма, где она рассказывает мне о ремонте в своем доме:

"Как-то, на днях нужно было сделать полку в туалет, чтобы убирать туда всякую мелочь. Отпиливаю рейки на крыльце ножовкой, а мимо идет средних лет мужчина. Увидел меня за этой работой, вытаращил глаза и спрашивает:
- Это вы сами строите дом?
А я отвечаю:
- Да, уже три этажа построила.
- Да нет, я хотел спросить: это вы сами ремонтом занимаетесь? Вы здесь живете?
- Нет, не живу здесь,- я отвечаю,- просто меня наняли делать ремонт, и я работаю.
- А что вы делаете?
- Все. Кладу кирпич, штукатурю, делаю облицовку кафелем, сантехнические работы. Но если Вы собираетесь меня пригласить делать у вас ремонт, то заранее отказываю, так как это вам будет не по карману.
Этот парень стоит обалделый и говорит:
- Ну надо же, женщина, а все умеет!
А полка получилась симпатичная. Снизу я облицевала ее пластиком, который остался от подвесного потолка..."

Добавьте сюда звонкий Танин голосок и ее круглые невинные глаза.

Окраина Венского леса. В этой стороне снимал жилье молодой Моцарт и так писал другу: - Я теперь живу в трех часах езды от Вены. (Он имел в виду езду на лошадях).

Эта старая харчевня (или подобная ей), возможно, уже была здесь в те годы, и Моцарт в ней обедал.

Вот вывеска харчевни, название улицы, номер дома. Под словом Musik нарисован аккордеонист.


Старый австриец лет под восемьдесят на вид, точно такой, как на картинке при входе, по слуху играет вальсы Штрауса, вы услышите отрывистый голос его аккордеона:



Дощатые столы под открытым небом во дворе уставлены нехитрой, но сытной нацинальной едой, она подается прямо на сковородах:

Вечер теплый и бесконечный. Он в прошлом, но как хорошо, что он был! Теперь он навсегда мой - и ваш. В холод и ненастье, да и в другие дни можно снова и снова возвращаться сюда. Вот такой наш с вами теперь этот маленький праздник.