Фотографии usta777 : декоративно-прикладное искусство

Фотографии usta777 : декоративно-прикладное искусство

медная посуда азербайджанских ремесленников

Фотографии usta777 : /www.liveinternet.ru/photo/usta777/post19638840/" title="Перейти к фотографии "1"">

Фотографии usta777 : Таганрог

Феномен человека.

Вся история материальной культуры человечества – это и история создания все более и более надежных и прочных вещей. Лишь интуиция и опыт были поводырями древних инженеров. Многие эксперименты кончались печально. Но этот печальный опыт был не напрасен.Человек постепенно начинает понимать природу вещей, начинает задумываться об их будущем, начинает постигать и ценить науку.
Нашим далеким предкам совсем не чужды были заботы о надежности и качестве вещей, которые их окружали.
4000 лет назад в Древнем Вавилоне существовал закон, который гласил:
- «если построенный архитектором дом развалится и при этом погибнет его владелец, архитектор подлежит смертной казни.
- если при этом погибнет сын владельца дома, смертной казни подлежит и сын архитектора».
Сурово? Да. Но какая ответственность лежала на плечах созидателя! Может, благодаря такому подходу к своему делу, мы, современники ХХ века, можем любоваться творениями древних?
Египетские пирамиды, сфинксы, скульптуры – колоссы, греческие храмы, акведуки выстояли в долгом противоборстве с силами стихии и до сих пор рождают чувство сопричастности к вечной истории человечества. Не зная теории, древние предугадывали многие прогрессивные технические решения, осмысленные лишь через много веков.
Пролет балок Парфенона не превышал 2,5 метра. Когда архитектор Мнесикл приступил в 437 году до н.э. к строительству пропилеев Акрополя, ему потребовалось перекрыть мраморными балками пролеты до 6 метров. Мнесикл замуровал в мрамор в специальных канавках железные стержни, создав «армированный мрамор». Уже в Древнем Вавилоне использовали тростник для строительства домов из кирпича – сырца.
Накопленный эмпирический опыт был подчас жесток и иррационален. В Древнем Вавилоне, например, при изготовлении стекла использовались человеческие эмбрионы. Японцы закаливали свои мечи, погружая их в тела пленных. В основания мостов и зданий замуровывали прекрасных девушек, и лишь со времен Древнего Рима их стали заменять чучелами.
Аристотель, неторопливо беседовавший с учениками, за 300 лет до н.э. в священном саду Аполлона в Афинах, поведал им принцип действия весов, строительных блоков, открыл им правила равновесия рычагов.
Афинская школа под руководством Аристотеля пала в 323 году до н.э. со смертью Александра Македонского и разрушением созданной им империи. В Афинах у власти оказались противники Александра, и Аристотелю пришлось спасаться бегством. Он умер в Халкиде в возрасте 63 лет.
Роль научного центра древнего мира перешла к городу, основанному Македонским в дельте Нила – Александрии Египетской.
Здешний правитель, основатель египетской династии Птоломеев, Птоломей I Сотер, обласкал ученика Аристотеля Деметрия Фалерского и поручил ему создать новый Ликей, теперь уже в Александрии. Деметрий рьяно принялся за дело и прежде всего собрал все труды Аристотеля. Постепенно вокруг него возник круг учеников. Так образовалась другая известная научная школа – Александрийский Музей. Постепенно Музей стал крупнейшим научным центром, две библиотеки которого насчитывали около 700 тысяч томов. Ученые, составлявшие Музей, жили вместе, за счет казны. Пользуясь обилием папируса, Музей издавал книги. Александрийскую школу отличало систематическое исследование конкретных вещей и явлений природы.
Великий Архимед всю свою жизнь сохранял с Музеем самые тесные отношения. Архимед отличался от других ученых тем, что применил результаты своих научных изысканий в инженерной практике.
Архимеда, согласно легенде, вопреки приказу военачальника Марцелла, убил неизвестный солдат, когда Архимед рисовал на песке свои геометрические фигуры. Человек, склонившийся над чертежом, - таким остался в памяти потомков великий инженер и ученый древности Архимед.
Рядом с Архимедом трудились и другие выдающиеся механики и изобретатели. Немного старше его был Ктезибий, изобретатель гидравлического органа, водяных часов, водяного пожарного насоса. Ученик Ктезибия Филон в своем трактате «Механика» описал множество интереснейших изобретений: хитроумные боевые машины, автоматический театр, кривые зеркала, «плюющиеся» сосуды, фонтаны с пьющими животными и поющими птицами, карданов подвес, устройство для подачи «святой» воды к храму. Филон прекрасно знал принцип сифона. Еще более известен Герон Александрийский, его знаменитая паровая турбинка, «фокус» с автоматическим открыванием дверей храма при разжигании огня на жертвенном очаге. В трудах Герона мы найдем описание таксометра, ворота, рычага, винта, зубчатой передачи, сифонов, клина, разнообразных подъемных и военных машин. Греки эллинистического периода владели технологией получения различных металлов, знали о движущей силе пара, знали о рычагах, о шестеренках, о колесах и простейших подшипниках.
Великие александрийские ученые и инженеры надолго опередили свое время, но не властны они были над неумолимым ходом истории, которая вступала в один из мрачнейших своих периодов.
Нашествие варваров окончательно стерло в людской памяти следующих поколений великие научные достижения греков.
Францисканский монах Роджер Бэкон, проведший 20 лет в тюрьме как еретик, писал в XIII веке: «можно сделать устройства, плывущие без гребцов, суда речные и морские, плывущие при управлении одним человеком, колесницы без коней, летательные аппараты; прозрачные тела могут быть так обработаны, что отдаленные предметы покажутся приближенными, и на невероятном расстоянии будем читать мелкие буквы и различать малейшие вещи, будем в состоянии наблюдать звезды, как пожелаем».
Что это? Гениальное прозрение? Или знание, переданное кем-то? Может, эти «картинки» были показаны избранным? Но кем? Когда? С какой целью? Говорить о таких вещах, писать о них, рисовать фантастические проекты и считаться сумасшедшим, изгоем в своем времени! Как люди верили, какая сила убеждения в своей правоте!
XVI – XVII века, эпоха Возрождения родила титанов – Колумба, Магеллана, Кромвеля, Коперника, Галилея, Кеплера, Спинозу, Декарта, Ньютона, Рембрандта, Сервантеса, Веласкеса, Микеланджело, Шекспира, Мольера, и многих других.
Но может быть, никто так не воплотил в себе дух Возрождения, как художник и инженер Леонардо да Винчи. Если бы меня спросили, кто может претендовать на роль трансформированного инопланетянина – я бы первым назвал гениального Леонардо да Винчи.
Вот заметки из его записной книжки: «Мудрость – дочь опыта… Опыт никогда не ошибается, ошибаются только суждения ваши…». Кстати, о его записях. Они написаны зеркальным способом, скорописью. От кого хотел скрыть свои мысли Леонардо да Винчи? Почему зашифровал свои записи? Только в ХХ веке многие из его рисунков, проектов стали ясны, и мы удивляемся его гению.
Еще запись: - «Никакой достоверности нет в поисках там, где нельзя применить одну из математических наук, и в том, что не имеет связи с математикой. Всякая практика должна быть воздвигнута на хорошей теории. Наука – полководец, а практика – солдаты».
Несколько рисунков: самолеты – махолеты, вертолет, парашют, цепные силовые передачи, станок для насечки напильников, ткацкие машины, боевые машины (танки), музыкальные инструменты, система двойных шлюзов для плотин, расположенных под углом друг к другу, и многое другое.
Леонардо приходит к мысли о необходимости предварительного апробирования материалов и деталей – то, что составляет основу современной теории механизмов (теормех) и сопротивления материалов (сопромат).
Кто был Леонардо? Некоторые из современников считали его волшебником, сумасшедшим, еретиком. Он заложил основу науки статики, той самой, которая только в ХХ веке получила статус науки.
Леонардо видел в себе универсального человека, потому что видел мир универсально: в единстве и разнообразии. Он был гениальным мыслящим оком человечества.
Умение видеть стало источником величайших открытий в науке. Альберт Эйнштейн в «творческой биографии» рассказывал об удивлении, которое он испытал ребенком, когда ему показали компас. Став взрослым, он не раз жалел о том, что люди, взрослея, утрачивают дар удивления перед ветром и дождем, перед тем обстоятельством, что Луна не падает на Землю.
Недалеко от Амбуаза – старинный город Труа, рядом с которым археологи обнаружили в пещере гениальные рисунки художников каменного века. Самая известная роспись, она вошла во все каталоги, учебники, и т.д. – это изображение раненого бизона в Альтамирской пещере. Ничем не уступают по своей значимости и пиктограммы на скалах Гобустана. И там, и здесь были свои Леонардо да Винчи. Но главное, это то, что и в каменном веке были люди, способные удивляться, видеть и сопереживать всему, что их окружало. Ее это ли главное свойство Художника – видеть удивительное в необыкновенном, прекрасное в печальном, как у раненого бизона из Альтамира? Особо надо подчеркнуть, что древний художник на скалах Гобустана показал нам основы мультипликации! Как? Введя множество ног вместо четырех, тот далекий от нас гений показал БЕГ, ДВИЖЕНИЕ. Разве одно это не вызывает чувство УДИВЛЕНИЯ?
Леонардо разработал гимнастику видения для художника. Он «ставил» глаз у учеников, как «ставят» слух, руки пианистов. Это показывает, что он подходил к этому важнейшему органу человека, как к инструменту. А инструмент всегда должен быть безотказным, надежным. Вот один из его опытов – уроков. Он становился на расстоянии 10 локтей от шеренги учеников, затем чертил на доске линию. Каждый из учеников должен был отломать от тростника такую же соразмерную величину линии. Тростник Леонардо раздавал заранее. Казалось бы, простой опыт, но по своим результатам прекрасный. Ставя аналогичные опыты со своими учениками, я также добивался после многих повторов хороших результатов. Леонардо научил нас, художников, многому. Но еще больше он оставил после себя непонятного, неразгаданного. В начале 1970-х годов журнал «Техника - молодежи» опубликовал интересную статью. Она была посвящена автопортрету и портрету Моны Лизы. Компьютеру дали задание спроектировать лицо Моны Лизы без прически на автопортрет художника. Когда это произошло, то появившееся изображение на мониторе вызвало бурю чувств. Лица Моны Лизы и Леонардо совпали по всем основным параметрам! Что это? Что хотел этим сказать гениальный творец? До сих пор эти вопросы остались без ответа. Может, наступит время и для этой тайны, и надеюсь, что это будет в XXI веке. Такие же вопросы поставил перед нами другой гений. Жил, творил в то же время, что и великий Леонардо. Речь идет о «Леонардо да Винчи» Ближнего и Среднего Востока – устаде Низамаддине Султане Мухаммеде. С его именем связана целая эпоха развития восточной миниатюры. Тебризская школа XVI века, оказавшая влияние на многие страны Ближнего и Среднего Востока, до сих пор, в ХХ веке, вызывает вполне заслуженное восхищение. Устад Султан Мухаммед, как и Леонардо да Винчи, также оставил нам много нераскрытых тайн в своих миниатюрах. Хотя по размерам его миниатюры небольшие (не более писчей бумаги, формата А-4), но они огромны и торжественны по манере исполнения, по той информации, что заложена в этом сгустке – картине.
В начале века в окрестностях Тебриза был создан своего рода академический городок, говоря современным языком. Здесь размещались учебные и научные учреждения, обширная библиотека, обсерватория – всё не упомянуть. Учёные, художники, философы, поэты из Китая, Индии, Сирии, Египта, Ирана – около семи тысяч людей были собраны в этот центр человеческой мысли.
В начале статьи я описал Александрийский музей – Ликей. Он был создан в 323 году до нашей эры. Какая великолепная преемственность традиций! 323 год до нашей эры и 1530 годы нашей эры.
Италия. XVI век. Леонардо да Винчи.
Тебриз XVI век. Низамаддин Султан Мухаммед. Два огромных светила, которые освещали небосвод человечества, небосвод, который скоро (XVII, XVIII века) погрузится во тьму средневековья с кострами, с четвертованием, охотой на ведьм. Всё это отразил в своих работах не менее гениальный Иероним Босх (он заслуживает отдельной статьи-исследования).
Султан Мухаммед, миниатюра из рукописи Низами «Хамсе» 1539-1543 гг. (Хосров встречает купающуюся Ширин). Хранится в Лондоне, в Британском Музее.
Ну вот, пожалуй и всё, что можно сказать о ней, об этой миниатюре, прочтя её «паспорт». Не буду описывать, что изображено, и как на всём поле изображения – остановлюсь на детали.
Деталь немаловажная, так как занимает около 50% фона миниатюры. Написал «фон» и задумался. Как может фон вместить также количество голов, лиц, персонажей. Речь идёт о скалах, изображённых на миниатюре. Но это и скалы, горы, и не скалы, камни. Везде камни вместо голов, притом ни одного повтора. Что хотел этим приёмом донести до нас или спрятать от современников гений творца.
Направление интереса этих персонажей, голов, рвущихся из камня, к середине. Некоторые головы – камни отвернулись, как бы беседуя или делясь впечатлениями с кем-то, кого «отсекла» рамка миниатюры. Кто они? По своему образу, по подходу стилизовать, утрировать лица, Султан Мухаммед перекликается с рисунками из записной книжки Леонардо да Винчи, где он изучает анатомию лица, и с образами Иеронима Босха в его картине «Страшный суд». Что за странное совпадение? И совпадение ли это? Случайность? Не знаю. Чувствую себя в тёмной комнате без света, где должен поймать чёрную кошку. Тем более, что не уверен, что кошка там …
Другая миниатюра. «Султан Санджар и старуха». Миниатюра из рукописи «Хамсе» Низами. 1539-1543 гг. Лондон, Британский Музей.
И опять этот приём! Горы, скалы, камни в виде голов, людей и животных. Около 35% поля миниатюры залито этими аллегориями. Аллегории или портреты живых современников, зашифрованных в такой форме? Сказать, что Султан Мухаммед не мог иначе изображать скалы – значит, пойти против правды.
В миниатюре из рукописи «Золотая цепь» Джами, 1549 г. сцена охоты на фоне гористого пейзажа. Но здесь горы, холмы нормальные по пластике живописного языка, по контуру, по графике – одним словом, по всем параметрам классического пейзажа. Где эти люди-скалы,. камни-головы? Забыл изобразить? Лень было рисовать профили? Нет и нет! В этом и вопрос. Почему в одной миниатюре скалы-люди, в другой нормальные камни, в смысле – нет антропоморфности, т.е. нет внесённых человеческих черт. А в другой половине этой же миниатюры, в правой, скалы начинают оживать. Они как каменные торсы, фигуры тянутся к участникам сцены охоты. А это что? Почему горы начинаются в левой половине как камни, а в другой половине начинают оживать?
Другие мастера этой школы изображают горы естественно. Только Султан Мухаммед мог позволить себе такие «вольности» как основатель династии художников, как основоположник новой школы живописи. Есть попытки повторить своего учителя у Мухаммеди (развлечения в саду, сцены сельской жизни 1578 г.) и у некоторых неизвестных художников этой же школы. Но у них только какая-то группа скал что-то напоминает работу гениального Султана Мухаммеда. Я хочу этим сказать, что приём Султана Мухаммеда не получил у учеников развития в изображениях скал. Почему?
«Закон фантастического в искусстве» - это, по существу, и есть закон, открытый в ХХ веке Норбертом Винером, «закон ограниченного разнообразия». Отец кибернетики сделал великое открытие простой истины: существуют миллиарды яблок на яблонях, но ни одного нет яблока, которое было похоже на своего соседа по ветке. И главное – нет ни одного яблока на грушевом дереве.
Как много замечательных имен, творцов, созидателей! Все они несхожи и гениальны по-своему. И всех их роднит одно: оригинальность мышления, нетривиальный подход в решении тех или иных вопросов, которые они ставили перед собой!
Видеть, понимать, создавать – триада Леонардо да Винчи. Видеть, понимать, создавать – священный трилистник Султана Мухаммеда.
Умение резко выделить некую странность в общепринятом, увидеть в обыкновенном удивительное – великий дар. И он дан свыше гениям – Леонардо и Султану Мухаммеду.
О Леонардо пишут, что все научно-технические революции будущего уже жили в его голове. Вот далеко не полный реестр его интересов: анатомия, физиология, антропология, ботаника, геология, география, топография, космография, чистая механика, гидравлика, гидромеханика, океанография, оптика, термология, физика, астрономия, математика…
Хватит? Для одного человека более, чем достаточно! Дальше: …инженерия, машиностроение, летное дело, робототехника, автоматика…
Не много ли для одного человека? Можно и дальше продолжать.
Разве это не чудо?
У Козьмы Пруткова есть знаменитый афоризм: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда» . Наверное, это про Леонардо….
По Леонардо: Мыслить – это видеть. Простая мысль? Италия сняла про Леонардо да Винчи фильм. Он был показан в 120 странах, в том числе и в бывшем СССР. Мне посчастливилось видеть этот фильм, многосерийную эпопею про жизнь гения. Каждый вечер я ждал встречи со старцем, похожим на Саваофа. Каждый вечер, после фильма наступала печаль, потому что до завтра было так много времени. Но и этот фильм не смог вместить в себя образ гениального… Я остановился на этом листе и не знаю как продолжать, как назвать Леонардо. Человеком? Гением? Творцом? Пришельцем из такого далекого будущего, что я даже представить не могу. Кем?
Самые высокие эпитеты человеческого разума не отразят Леонардо да Винчи. Не вместят его образ…
Ирреальное в реальном, реальное в ирреальном. Это тоже о нем, о Леонардо. Он был великим фантастом. Он бы реален и нереален. Не может человек обладать не пятью чувствами, а будто пятьюстами.
Он был невозможен и он был. В другой известной пословице из афоризмов Козьмы Пруткова: - «Нельзя объять необъятное, потому что необъятное объять невозможно!»
Но был Леонардо, который доказал обратное. Великий Мастер объял необъятное! Личность, которой посвящено более 3000 томов, остается загадочной.
В Стамбуле обнаружен свиток с турецким переводом письма Леонардо турецкому султану Баязиду II: - «Я слышал, что ты имеешь намерение соорудить мост из Галаты в Стамбул, но ты не соорудил его из-за отсутствия знающего мастера. И предлагал построить мост, под которым могли бы проплывать парусные суда…»
Жизнь Леонардо была фантастикой. Но и смерть не менее фантастична. Когда вскрыли могилу, то глазам предстала странная картина: то, что некогда было телом, приняло необычную позу. Голова опиралась на руку…Леонардо будто бы и по ту сторону жизни размышлял…
О чем?
Мир-Теймур

рисунки Леонардо да Винчи как иллюстации к статье о нем. автор Мир-Теймур

Читать далее...

Мир-Теймур

Учитель лекарей


Наверное, покажется странным, что художник выступает с очерком в журнале, посвященном медицине. Но этому есть веская причина. Речь идет о феномене всех времен Леонардо да Винчи. К двум художникам прошлого у меня трепетное отношение - Леонардо да Винчи и Султану Мухаммеду. Оба художника сделали так много в изобразительном искусстве, что пройдут века, а мир не перестанет удивляться их мастерству и находкам, которые они сделали не только в узкой области своей профессии. Неутомимый ученый-экспериментатор и гениальный художник, Леонардо да Винчи остался в истории символом эпохи, которая «нуждалась в титанах и породила титанов», по силе мысли, страсти и характеру, по многосторонности и учености. Гений всегда опережает эпоху, он мало понятен современникам и мало ценим ими. Как правило, ему дано лишь посмертное признание благодарных потомков. Современники в нем видят, в лучшем случае, чудака, слегка свихнувшегося над разработкой своих прожектов. А он порой готов на все (ну, если не на все, то на многое), чтобы их претворить в жизнь. Вникая в судьбу Леонардо да Винчи, перечитывая заново, казалось бы, давным-давно известные страницы его бытия, многое начинаешь видеть под неожиданным углом зрения. И вдруг отшатываешься, как от ненужного прозрения, от пушкинских строк: “гений и злодейство две вещи несовместные”. Но как совместить вечную загадку Моны Лизы и боевую подводную лодку? “Тайную вечерю” и танк для сокрушения такой уязвимой человеческой плоти? Нежнейшую прелесть материнства “Мадонны Литты” и смертоносные снаряды, не изготовленные лишь потому, что не нашлось заказчика среди сильных мира сего, что само по себе странно. Ведь гуманизм венценосных особ был более чем абстрактен - можно не сомневаться: они тотчас пустили бы в ход и подводную лодку, и танк, но, слава Богу, восприняли это как буйную фантазию гениального живописца. А он вдобавок ко всему и вертолет придумал - отнюдь не для мирного облета окрестностей Милана и прочих италийских провинций.
Но не будем об этом. Гениальный Леонардо интересует нас как выдающийся анатом, хотя ведь нетрудно смекнуть, что в душе человека все страсти его и устремления живут в нерасторжимом единстве. Другое дело, дано ли нам понять мотивацию поступков гения: он и велик своим, особым величием, он и ничтожен не так как мы, простые смертные. Он делает ряд изобретений и технических проектов, намного опередивших свое время, начиная от мельницы для растирания красок и ткацкого станка, и кончая проектом летательного аппарата, начиная от станка для витья веревок и кончая проектом соединения Сены и Луары, который был осуществлен лишь через столетие после его смерти. Интересы Леонардо да Винчи к книгам были обширны и разнообразны. В литературе, так же как и в многообразных исследованиях, его интересовало все. Он часто записывал, не доверяя памяти, у кого может получить интересующую его книгу. Мы знаем, что он изучал Авиценну (Ибн Сину), Аристотеля, Архимеда, Альберта Великого, Альберта Саксонского, Леона Батисту Альберти, Пьеро д´Альбано Брунетто Латини, Биаджо Пелакани, Винцета из Бове, Витрувия, Вителло, Клавдия Галена, Мондино, Герона аль Кинди, Мордана Неморария и многих др.
Весьма прискорбно, что рукописи Леонардо до середины XVIII века пребывали в неизвестности и дошли до нас не полностью, в разрозненном виде. Что касается анатомических рисунков и записей, то на них только в 60-х годах XVIII столетия было обращено внимание выдающихся анатомов — И. Ф. Блуменбаха и Уильяма Гёнтера, который пишет: «Я ожидал найти в рисунках Леонардо самое большее анатомические указания, необходимые художнику, но к своему великому удивлению я убедился, что Леонардо изучал анатомию в ее обширном целом и со всей глубиной. Когда я рассматривал, с какой тщательностью он изучал каждую часть человеческого тела, я вижу превосходство его всеобъемлющего гения». Леонардо должно считать за лучшего и величайшего анатома своей эпохи. И, более того, он, несомненно, первый, положивший начало правильному анатомическому рисунку. Труды Леонардо в том виде, в каком мы имеем их в настоящее время, являются результатом огромной работы ученых, которые расшифровали их, подобрали по тематике и объединили в трактаты применительно к планам самого Леонардо. Таким образом, в течение столетий оставались неизвестными многие научные открытия и достижения Леонардо, которого знали главным образом как гениального художника. Живопись была первой, хотя и не единственной профессией Леонардо, и она, безусловно, явилась толчком к изучению художником целого ряда наук, прямым или косвенным образом с ней связанных. Работа над изображением тел человека и животных в живописи и скульптуре пробудила в нем стремление познать строение и функции организма человека и животных, привела к обстоятельному изучению их анатомии. Во всех многообразных изысканиях Леонардо был исследователем нового в науке и искусстве. В частности, и анатомию он развил и обогатил новыми методами и исследованиями настолько, что его, несомненно, можно считать одним из зачинателей современной анатомии. После смерти Галена за 13 веков не появилось почти ни одного нового исследования строения человеческого тела. Веру, а не разум пытались сделать основой знания. Препятствия на пути развития анатомии человека были значительны потому, что учение Гиппократа и Галена, связанное с античной наукой, было санкционировано и церковью. И если оно не получило формальной санкции, то по установившемуся убеждению Гиппократ и Гален почитались наряду с отцами церкви, была непогрешимыми и учение их превратилось в догмы. Учение Галена стало традицией; считалось, что к нему ничего нельзя добавить и ничего нельзя в нем изменить. Вскрытие человеческих трупов не производили и только в 1286 г. некий ломбардский врач впервые произвел вскрытие нескольких людей, умерших от эпидемических болезней. Первое анатомирование трупа человека произошло в Болонье. Это было судебное вскрытие по поводу подозрения в отравлении. Вскрытие произвел Гулиельмо Салицето, автор «Хирургии», написанной в 1275 г., четвертая книга которой посвящена анатомии. Также и в 1302 г. было сделано вскрытие по подозрению в отравлении, его делал Бартоломео де Вариньяне с четырьмя ассистентами. В 1306 г. в Болонском университете был впервые учрежден медицинский факультет. В этом университете было издано постановление, согласно которому ни один хирург не имел права делать операции, если он не изучил анатомию человеческого тела. Однако нигде не встречается упоминания об анатомировании именно человеческого тела, так как католическая церковь считала грехом вскрытие человеческих трупов. Таким образом, если и были попытки оживить практическую анатомию, то они относятся по преимуществу только к вскрытию трупов животных. Признание властями вскрытия человеческих трупов было большим шагом вперед. В Болонье широко воспользовались этим фактом, и анатомирование человеческих трупов стало практиковаться как один из методов медицинского исследования и обучения. В 1316 г. появился учебник Мондио де Люччи, лаконически описывающий расположение органов и заменивший собою ту часть первой книги «Канона» Авиценны, которая посвящена анатомии. В течение двух веков эта книга оставалась общепризнанным учебником анатомии. В ней Мондино подтверждает, что он сам делал вскрытия тел двух женщин, но книга дает мало нового, кроме того, что уже было известно из трудов Авиценны. Мондино не противоречил авторитетам и повторял их ошибки. После Мондино с 1404 г. вскрытия стали обычными при преподавании медицины в Болонье, а в Падуе с 1429 г. анатомическая секция была официально признана университетским статутом. Однако вскрытия проходили не совсем беспрепятственно, и некоторые анатомы подвергались гонениям за кражу трупов из могил. Во Франции церковь гораздо строже относилась к вскрытиям человеческих трупов, чем в Италии. В 1300 г. папа Бонифаций VIII издал буллу «De sepulturis» о погребении, которая невыгодно отразилась на практических занятиях анатомией, хотя и была издана по совершенно другому поводу. Крестоносцы, желая похоронить на родине трупы погибших соратников, вываривали их скелеты для доставки на родину и погребения. Но французское духовенство истолковало буллу именно как наложение запрета на вскрытие трупов, а, следовательно, и на анатомические исследования. В Италии же современник Леонардо Александро Бенедетти в своей «Истории человеческого тела» (1497 г.) пишет, что анатомы обычно изготовляли скелеты, вываривая человеческие трупы, «не боясь отлучения от церкви». Первый правительственный акт, утверждающий необходимость один раз в год производить анатомическое вскрытие в присутствии врачей и хирургов, был издан в Венеции в 1368 г. В 1376 г. такая же привилегия была дана медицинскому факультету университета в Монпелье. В XV веке такие привилегии стали твердо установившийся фактом, и ко времени Леонардо рассечение человеческих трупов при преподавании медицины стало более обычным делом в Италии, хотя и позднее церковь все же старалась наложить на них свой запрет. Еще, будучи учеником, в мастерской художника Вероккио, Леонардо, несомненно, изучал книгу анатома Мондино, которая познакомила его с анатомическими воззрениями крупнейших ученых древности от Аристотеля до Галена и Авиценны. Однако Леонардо, основываясь на наблюдении и опыте, приобрел более правильное представление о структуре органов тела человека и животных. Леонардо писал своим противникам, упрекавшим его в непочтении к анатомическим догмам, основанным на авторитете античных ученых: «Хорошо знаю, что некоторым гордецам, потому что я не начитан, покажется, будто они вправе порицать меня, ссылаясь на то, что я человек без книжного образования. Глупый народ! Не знают они, что мои знания более, чем из чужих слов, почерпнуты из опыта, который был наставником тех, кто хорошо писал, так и я беру его себе в наставники и во всех случаях буду на него ссылаться» (Леонардо да Винчи. Избранное. М., 1952, стр. 188). И если первые анатомические наблюдения Леонардо близки и созвучны Авиценне, то последние его исследования стоят ближе к исследованиям Вeзалия. Леонардо да Винчи понимал форму, структуру и функцию органов в единстве, считая, что форма определяется структурой и функцией. Функционально-структурные отношения двигательного аппарата он пытался выяснить также и на искусственных механических моделях. Изучая механику движений, Леонардо да Винчи исходил из общей схемы моторного акта, подчиненного деятельности нервов: “суставы повинуются сухожилиям, сухожилия – мышце, мышцы – нервам, а нервы – общему чувствилищу”. Таким образом, он явился предтечей функциональной анатомии. Он приблизился к правильному пониманию функций ряда органов, высказав на редкость точные замечания об антагонизме мышц, бинокулярном зрении, об отношении блуждающего нерва к деятельности сердца и др. Для объяснения строения и функций организма Леонардо да Винчи использовал данные математики и механики. В этом отношении его можно причислить к представителям ятромеханического направления в медицине. Благотворное влияние на Леонардо да Винчи оказали известные анатомы А. Бенедетти и особенно Маркантонио делла Торре, с которыми он был знаком. Леонардо да Винчи изучал распилы органов, применял метод инъекцирования расплавленным воском желудочков мозга и разработал методику его препарирования. Им создана богатая коллекция анатомических рисунков. Рисунки эти вместе с текстовыми замечаниями и другими рукописями – фрагментами сочинений по анатомии и физиологии - впервые частично были опубликованы лишь в 1883 году. В России они были изданы пятнадцать лет спустя, в 1898-м.
Леонардо да Винчи тщательно описал устройство скелета человека, изучив неизвестные или малоисследованные детали строения (изгибы позвоночного столба, пять позвонков крестца, суставные поверхности некоторых костей, воздухоносные пазухи черепа, боковые желудочки мозга). Он классифицировал мышцы по величине, форме, характеру сухожилий и прикрепления к костям. Им подробно описаны маточные трубы и круглые маточные связки. Он показал, что матка человека является не двух-, а однополостным органом, а сердце человека не трех-, а четырехкамерное. Он детально описал блуждающий нерв, плечевое сплетение и другие нервы. “О живописец-анатомист, берегись, чтобы слишком большое знание костей, связок и мускулов не было бы для тебя причиной стать деревянным живописцем при желании показать на своих обнаженных фигурах все их чувства… Смотри, каким образом мускулы у стариков или худых покрывают или же одевают их кости; прими во внимание правило, как те же самые мускулы заполняют поверхностные промежутки между ними...
Не упусти также того разнообразия, которое образуют вышеназванные мускулы суставов членов каждого животного вследствие различия движений любого члена…”
Кто это пишет - художник? Скорее, наоборот, это написано профессиональным анатомом в назидание живописцам. Причем, не знай полотен Леонардо да Винчи, мы с уверенностью сказали бы, что музой этого человека является именно анатомия, а живопись - всего лишь его хобби. И становится понятным, почему его друзья-медики настоятельно советовали ему оставить занятия живописью и все свои силы отдать анатомии, ибо среди современников не было ему в этом деле равных. Перед нами трактат Леонардо да Винчи на сугубо искусствоведческую тему - “О живописи”, то есть о главном, чему он посвятил всю свою жизнь. Живопись он ставил превыше всех искусств и наук. Давайте внимательно прочтем то, что он пишет о самом сокровенном, важном и высоком. Вот несколько фрагментов.
“Чтобы быть хорошим расчленителем поз и жестов, которые могут быть приданы обнаженным фигурам, живописцу необходимо знать анатомию нервов, костей, мускулов и сухожилий. Чтобы знать при различных движениях и усилиях, какой нерв или мускул является причиной данного движения, и только их делать отчетливыми и увеличившимися. Но не все сплошь, как это делают многие…” Ибо в результате обнаженные фигуры могут стать “деревянными и лишенными прелести, кажущимися смотрящему на них больше мешком с орехами… или же пучком редисок, чем мускулистым обнаженным телом”.
“Живописец, знакомый с природой нервов, коротких и длинных мускулов, будет хорошо знать при движении члена тела, сколько нервов и какие нервы были тому причиной. И какой мускул, опадая, является причиной сокращения этого нерва. И какие жилы, обращенные в тончайшие хрящи, окружают и включают в себя названный мускул”. Важнейшим источником для изучения его воззрений являются записные книжки и рукописи. Рассматривал свои заметки и рукописи как подготовительные наброски к гигантской энциклопедии человеческих знаний. Особое внимание уделял механике.
«Эта книга станет справочником. Она сложилась из множества страниц, которые я в неё вписал, надеясь впоследствии привести все в порядок... Верю, что, прежде чем закончу её, я должен буду приводить её в порядок множество раз, и поэтому, о Читатель, не проклинай меня за то, что интересующих меня предметов слишком много, а память не в состоянии удержать их все...»
Вот некоторые из высказываний Леонардо, доказывающих, что, он, как философ, был настоящим проповедником экспериментального метода. «Истолкователем природы, - говорит да Винчи, - является опыт. Он не обманывает никогда; наше суждение иногда обманывается, потому что ожидает результатов, не подтверждаемых опытом. Надо производить опыты, изменяя обстоятельства, пока не извлечем из них общих правил, потому что опыт доставляет истинные правила. Но к чему служат правила? – спросите вы. Я отвечу, что они, направляют наши исследования в природе и наши работы в области искусства. Они предостерегают нас от злоупотреблений и от недостаточных результатов. Если я занимаюсь каким – либо предметом, я сначала произвожу опыты, а потом делаю выводы и строю доказательства. Таков метод, которому надо следовать, изучая явления природы».
Работая во всех областях знания и искусства, он всюду был оригинален и велик; и не его вина, если его заслуги в области науки и философии были оценены слишком поздно и даже теперь не получили еще всеобщего признания. Но я уверен, что рано или поздно история науки отведет Леонардо да Винчи такое же место, какое он занимает в истории искусства.

Богат Е. М. Мир Леонардо: философский очерк в 2-х книгах. Кн. 1. / Е. М. Богат. М.: Детская литература, 1989. — 254 с.: ил. — (Люди. Время. Идеи).
Богат Е. М. Мир Леонардо: философский очерк в 2-х книгах. Кн. 2. / Е. М. Богат. М.: Детская литература, 1989. — 254 с.: ил. — (Люди. Время. Идеи).
Гуковский М. А. Леонардо да Винчи: творческая биография / М. А. Гуковский. — Ленинград. Москва.: Искусство, 1967.- 180. с.: ил.
Жданов Д. А. Леонардо да Винчи Анатом / Д. А. Жданов. – Москва. Ленинград, 1955. — 80 с.: ил.
Леонардо да Винчи. Микеланджело. Рафаэль. Рембрандт.- Санкт-Петербург.: Глория Кристалл, 1998 — 384 с. — (Жизнь замечательных людей)
Мережковский Д. С. Воскресшие боги. Леонардо да Винчи / Д. С. Мережковский. — М.: Художественная литература, 1990. — 640 с.

Фотографии usta777 : Израиль

Кессарий, май 2010 года, Израиль

Фотографии usta777 : Израиль

Эту улицу я знаю давно. Вот и сейчас стою у булочной. Спиной к входу. С этой точки мне раскрывается картинка. Она довольно проста и банальна. Я смотрю на другую сторону улицы и вижу зажатый между старыми московскими домами садик. Сквер, если выражаться по-московски. С трех сторон он окружен пыльными фасадами. С четвертой - огражден старинной чугунной решеткой ручного литья, с последующей холодной ковкой. Решетка нехитрая по узору, но чем-то притягивает меня. Я могу долго смотреть на нее. Именно с этого места она очень красива, музыкальна. Мне кажется, что я слышу какую-то очень мне знакомую мелодию, но воспроизвести ее, как ни пытаюсь, не могу. От этого мне и досадно…
Сквозь эти ажурные черные листья, стебли, переплетения решетки, а точнее, ограды, я вижу мой маленький сквер. На фоне серых стен вспыхивают желтым, оранжевым огнем листья. Да, осень…
Самое красивое, эффектное, я не знаю, как еще сказать, каким емким эпитетом обозначить это явление жизни, природы, состояние мира. Осень…
Ты хватаешь этюдник и бросаешься в этот омут, фейерверк, праздник огня и цвета. Осень…
Ты стоишь с открытым ртом, не знаешь как долго, но чувствуешь, что рукам холодно. Дождик накрапывает. Палитра блестит капельками дождя, а холст или картон чист… Осень…
Вас трое: ты, холст, природа. Да, и еще тишина. Но не черная тишь, а звонкая. Где-то далеко прошла электричка. Где-то залаяла собака и быстро замолкла, словно устыдившись своего ненужного вторжения в этот мир звуков, вечернего неба – одним словом, благодати. Осень…
В городе она особенно красива. Сочетание пепельных, светло-коричневых тонов с буйством, с распутностью желтого, красного, багрового, черных стволов – нельзя выразить словами. Это надо видеть. Ощущать. Обонять. Есть глазами, проглатывать внутрь. Наполняться. Наслаждаться этой симфонией цвета. Сложной партитурой, написанной гениальным Творцом. Исполненной не менее гениально.
Вот и сейчас это состояние восхищения вошло в меня. Я не помню, как долго стою здесь. Нас двое: я и этот скверик за оградой на другой стороне улицы. Нас двое: я и этот уголок старой Москвы, а точнее, задворки Старого Арбата. Нас двое: я и этот праздник живописи, графики, скульптуры. Нас двое: я и этот мир, подаренный мне отцом и матерью…
Я бесконечно счастлив. Я вижу, я обоняю, я слушаю, я чувствую. А точнее: «Я - ЕСМЬ». Вот это «есмь» сейчас наполнило меня...
Я перехожу улицу, останавливаюсь пред старыми воротами. Трогаю рукой эти кованые железные листья, стебли. Кое-где черная краска облупилась. Многократное наложение краски, довольно грубое, а подчас и неумелое, окрашивание не может испортить впечатление от этой игры графики и объема, не оставляет тебя равнодушным. Я делаю шаг, другой…
Я вошел. Я уже в этом мире. Где-то там остался город с его звуками, бытом, суетой. Здесь другая жизнь, другая музыка… Сухие листья под ногами, шум листвы там, где-то высоко, над головой. Поднимаю голову. Верхушка дерева чуть-чуть шевелится. От этого «чуть-чуть» отрываются разноцветные блестки цвета и падают вниз. Касаются веток, ствола, много раз меняют свое направление полета. Наконец, лист успокоился. Лег у самых ног. Осторожно перешагиваю, как будто могу раздавить что-то хрупкое, ценное. Хотя, переступив, я шуршу сотнями других, не менее красивых листьев. Немного постояв у центрального старого дерева, я поворачиваю налево и иду вглубь. Там у меня есть заветное местечко. Оттуда виден сквер почти целиком, с выступающими кронами деревьев на фоне неба. Я вижу почти все, что творится передо мной. А меня не видно. Хотя если вглядеться, то на фоне стены моя фигура четко выделяется. Но это - если присмотреться.
Смотрю на старый камень. Я не знаю, какой он величины, но догадываюсь, что огромный. Из поверхности земли выглядывает только макушка этого валуна. Я люблю сидеть на нем, часто допоздна. Просто сижу, смотрю, иногда думаю.
Незаметно небо темнеет. Зажигаются мертвым, неоновым светом уличные фонари. От этого света появляются новые тени. Сквер преображается, и ты уже не узнаешь его. Даже шум листвы не тот, не дневной, а чужой и враждебный. Сквер начинает жить своей особенной, ночной жизнью. Он не хочет свидетелей. Не желает видеть меня. Я инородное тело в нем. Я встаю. Отряхиваюсь. Говорю: «Пока. Может, зайду завтра. Если смогу…»
Медленно иду к выходу. Спиной чувствую настороженный и внимательный взгляд тысяч глаз. Они следят за мной, торопят. Я подхожу к воротам. С трудом, чуть раздвинув огромные створки, выхожу, вернее, протискиваюсь, и с усилием закрываю створки. Все. Он выпустил меня. Это его желание. А захочет – не выпустит…
У меня почти нет страха. Но некое чувство - ощущение этого сквера, как большого живого тела, у меня всегда присутствует. И вот я снова здесь. У стены. На своем камушке. Сижу. В солнечном свете каждый листочек полыхает цветом, кокетливо поворачиваясь ко мне то одной, то другой стороной. Красиво. Тихо. Падают листья… Слышу шорох листьев. Ближе. Поднимаю голову. Передо мной девушка, точнее, молодая женщина. Быстро прикидываю – лет 26-28. На ней из темного сукна пальто. Сапоги черные. Очень чистые. Белый пуховый то ли платок, то ли шарф. По-моему, «Scotland». Ну да, так и есть. Вот и фирменная бирка пришита внизу. Она стоит как раз рядом с рыбой. Меня эта рыба, этот диссонанс, дешевый пикник в центре города давно раздражает. Она, рыба, полусъедена, полузажарена. Лежит на пепелище, в яме. С верхней части она обглодана собаками, а может, кошками. Одним словом, зрелище не из приятных. Не вписывается это в этот скверик. Знаю, что надо встать, столкнуть ее глубже, засыпать землей, опавшими листьями. Уничтожить это явление чужой бездарности, хамства. Но не встаю. Лень. Сижу и думаю про себя разные мысли про нехороших дядь и теть…
Подбираю ноги. Медленно встаю. Затекла спина. Мы почти вровень. Чуть, может, она выше на 1,5-2 см. Лицо приятное. Отмечаю про себя отсутствие макияжа. Это мне нравится. Кожа чистая, гладкая. Скользящий луч освещает щеку. Чуть виден прозрачный пушок. Глаза серые с зеленым отливом. Черные, длинные ресницы. Нос прямой. Приоткрытые, полные губы, видны белые, ровные зубы. Не знаю, как долго я рассматривал ее, но слышу голос. Мягкий, грудной. Именно такой голос мне всегда нравился. Он тихий, но четкий:
- Все разглядели?
- Не все.
- Сколько времени надо, чтобы все рассмотреть?
- Не знаю. Может, час, может - неделя.
- У Вас странный взгляд…
- Чем странный?
- Вы смотрите так, как…
- Как?
- Я не знаю, как это сказать…
- Говорите так, как Вам говорится, а если нет слов, помолчите.
- Я и молчала, пока Вы осматривали меня с ног до головы.
- Вам это было неприятно? Могли уйти. Кстати, не я подошел к Вам.
- Да, я сама подошла. Я долго наблюдала за Вами...
- Я не замечал…
- Я знаю. Вы были, как Вам сказать…
- Говорите.
- Вы не даете мне говорить!
- Я Вас слушаю. У Вас длинные паузы. Вы подбираете слова?
- Никогда не страдала скудностью запаса слов!
- Я знаю.
- Откуда?
- Чувствую. Вы можете говорить, если захотите. Да. Это точно. Да, наконец, я, вспомнила, как Вы смотрите…
- Как?
- Сквозь.
- Не могли бы точнее?
- А точнее некуда. Вы смотрите так, как будто расчленяете предмет на части.
- Это естественно. Для меня. Я так привык смотреть. Анализирую по ходу.
- Вот-вот. Точно. Вы не смотрите, а анализируете.
- Неужели это так явно?
- Да, очень.
…
- Это Вас ищут?
- Не поняла…
- Я говорю: это Ваш ребенок мечется в поисках пропавшей мамы?
- Да, мой.
- Ну, так позовите его или идите к нему…
- Вы меня гоните?
- Нет.
- Но Вы только что в довольно ясной форме предложили мне удалиться.
- Я Вам предложил обозначиться своему ребенку.
- Как Вы сказали?
- У меня плохая дикция?
- Нет.
- Так в чем дело?
- Вы говорите неожиданно.… Вот это точно.
- Может быть, я стараюсь напустить на себя умный вид, покорить Вас,
и т.д., и т. п.?
- Нет.
- Почему?
- Я почувствовала бы.
- …
- Вот он увидел Вас, а точнее, нас.
- Да, я знаю.
- Откуда? Вы же спиной стоите.
- Я слышу его шаги.
- У Вас хороший слух.
- Да, я хорошо слышу.
- Всегда?
- Почти.
- Ну, так обернитесь. Он зовет Вас.
- Да?
…
- Странно…
- Что?
- Насчет слуха…
- Да… Вы правы.
- Жаль, что не всегда.
- А Вам хотелось всегда?
…
- Что Вы молчите?
- Думаю.
- Да?…
- Ваша ирония не к месту. Я хочу точнее ответить Вам.
- Ну и…?
- Вы не даете мне это сделать.
- Встреваю?
- Да.
- Молчу.
- Слушайте. Человек так устроен, что почти всегда он хочет быть правым. Никогда не ошибаться. Знать все. Или почти все. Это необходимо, прежде всего, для душевного комфорта. Для спокойствия, для его равновесия. Для ощущения своей значимости и т.д.
- Неожиданно.
- Что, сама мысль или…
- И то, и другое…
- А что другое?
- Вы вдруг сказали много слов. Я думала, что Вы все время думаете и говорите рублеными, короткими фразами.
- Почти всегда.
- По военному?
- Можно и так. Если это Вам ближе. Стараюсь говорить коротко, ясно. Не люблю многословия, пустых слов.
- А Вы рассердились. Почему?
- Это так явно?
- Нет. Но я это чувствую.
- По выражению глаз? Хотя за очками, наверное, трудно следить за глазами.
- И да, и нет.
- Точнее.
- Сейчас. /К ребенку: сейчас пойдем! Я Вас не задерживаю?
- А я Вас? Но ребенок хочет домой. Наверное, ему пора есть. Ну, и, кроме того, он ревнует.
- Это так заметно?
- Я так думаю.
- Почему?
- Это естественно. Вы принадлежите ему и только ему. Он не потерпит чужого вмешательства. Это психология. Природа.
- Вы обижаетесь?
- Нет. Нельзя обижаться на детей, сумасшедших и влюбленных.
- Как Вы сказали? Про детей и сумасшедших я поняла, а про влюбленных – не очень.
- Влюбленность это состояние. Вы согласны?
- Состояние довольно активное, при котором человек может частично или полностью оторваться от окружающего его мира. Согласны?
- Да. Хотя…
- Да или нет?
- …Да.
- Дальше. Это происходит оттого, что он сконцентрирован на своем объекте. Так?
- Да.
- Тем самым, не желая этого, он может своими действиями неадекватно реагировать на внешние раздражители. Так?
- Да. Я поняла. Дальше можете не продолжать.
- Я выразился ясно?
- Дальше некуда.
…
- Что не так?
- Я вот думаю, что вот уже много времени я стою здесь с незнакомым мужчиной кавказской национальности и беседую. У нас очень интересная беседа получилась…
- Благодарю.
- За что?
- За Ваше признание вести умную, интересную беседу с лицом кавказской национальности…
- Простите. Я не заметила, что сказала плохо.
- Ничего. «Ми привикли».
- Ну, зачем Вы так?
- Как?
- Ну, вот так. Я же извинилась. Я действительно виновата. Правда, поняла позже.
- Поменяем тему.
- Я согласна.
- Ребенок смотрит на Вас, как будто хочет многое сказать…
- Я знаю. Хотя он немногословен.
- Ограничен в словах?
- Нет. Мы прекрасно понимаем друг друга без слов.
- Как давно он…простите, как долго Вы с ним вдвоем?
- Почти с самого рождения…
- Ну и конечно он «редиска» и т.д.?
- В Вас сейчас говорит мужская солидарность, к тому же я не хотела бы говорить на эту тему…
- Извините.
- Не за что. Вы меня не обидели. К ребенку: сейчас мы все пойдем и купим булочку, а потом пойдем домой…/
- Я не люблю, когда за меня решают.
- Вы не пойдете с нами?
- Не знаю.
- Прощайте, а может, до свидания.
- До свидания, а вернее - прощайте.
- Вы уезжаете?
- Скоро?
- А когда вернетесь?
- Возвращаются домой, а мой дом в Баку.
- Когда приедете в гости?
- Не знаю.
- Вы часто приезжаете к нам?
- Нет. Очень редко. У вас тут знакомые, друзья?
- И да, и нет…
- Как это?
- Они есть, и их нет. Редко встречаемся. Разрыв с каждым днем возрастает. У них свои дела, у меня свои…
- Вы нелюдимы.
- Нет.
- Что нет?
- Я контактен. Не люблю быть навязчивым. Москвичей нельзя назвать гостеприимными, хлебосольными людьми. Я приезжаю ради города. Есть 2-3 города, которые я люблю.
- Вы идете с нами?
- Да!
- Вы так резко ответили…
- Просто решил для себя.
- Любопытство?
- И это тоже. А может, что-то другое…
- Что же? Секс?
- …Откровенно.
- Да. Так Вы не ответили.
- Отвечу позже…
Наступила пауза, в течение которой она внимательно смотрела в мои глаза, потом взяла ребенка за руку и мы пошли к выходу. Поворачивая за угол дома, она вспомнила, что не взяла булочку. Мы остановились.
- Вы постойте с ребенком, я вернусь и возьму хлеб, - предложил я.
- Нет.
- Почему?
- Плохая примета. Дойдем до дома, я Вас оставлю, а потом сама сбегаю.
- Вам видней…
Мы направились дальше. За все время ее сын не теребил ее, а шел молча рядом. Его насупленные брови говорили о том, что он усиленно думает. Неожиданно она сказала:
- Ну, вот мы и пришли.
- Так быстро?
- Мы живем рядом с тем сквером.
- Удобно. Главное в центре.
- Да. Я отсюда никуда не уеду. Были хорошие предложения, но далеко.
- Вы здесь родились?
- Почти.
- Не понял.
- Я родилась здесь недалеко, в этом же квартале. А эту квартиру мне купил отец.
- Давно?
- 10 лет.
- Порядочно.
- Да.
Мы стали подниматься по лестнице старого дома. Прошли лифт. «2 этаж» про себя подумал я. Так и было. Открыв ключом тяжелую массивную дверь, она прошла вперед. Мы вошли в большую темную прихожую. Прошли ее, и, повернув направо, оказались в огромной кухне. Это была старая коммунальная кухня с множеством газовых плит, столов и чего-то, что всегда присутствует в таких местах. Запах… многих обедов, ужинов, завтраков, который впитался в стены, в утварь, в столы. Это было знакомо. Сам жил 5 лет в такой квартире. Остановились перед деревянной винтовой лестницей, которая вела, куда то вверх. Ее место было выбрано явно неудачно, так как в нижней своей части она загораживала дверь в стене. Моя спутница поднялась на 2 ступеньки и стала открывать эту самую дверь. Ребенок подтолкнул меня вперед. Поднявшись на 2 ступеньки по лестнице, я через открытую дверь спустился на 2 ступени и оказался в большой комнате. Где-то 36-40 кв.м. Светлая, правда, с одним окном. Но окно было в 2 человеческих роста. Потолок находился на уровне 6 метров. При желании можно было бы соорудить антресольный 2 этаж. Без какого-либо ущерба для интерьера, а сделать его интересней и уютней.
- Ну, как? Впечатляет?
- Да уж.
- Наверняка подумали об антресолях?
- Да уж.
- Как в каталогах?
- Да уж.
…
Окно было завешано серебристой тканью с рельефным рисунком геометрического характера. Я стал шарить по карманам в поисках сигареты.
- Вы раздевайтесь. Вот пепельница. Я сейчас поставлю чай: - произнесла она, быстро и умело раздевая ребенка, и что-то шепча ему на ухо.
- А можно курить?
- Да. Я сама иногда балуюсь, когда выпью.
- А запах?
- Вы же вы видите, какие потолки. Кроме того, я сейчас открою форточку. А вон там, в углу есть специальные вытяжные отверстия. За 5 минут я проветриваю комнату.
Все это она говорила, направляясь к окну. Легко вспрыгнув на подоконник, она раздвинула занавеси, и, привстав на носки, открыла форточку.
На фоне окна ее маленькая точеная фигурка с тонкой талией, с крепкими бедрами и узкими лодыжками красиво вписывалась в проем окна. Ее силуэт на фоне окна был неповторим. Я невольно стал любоваться ею. Зрелище было потрясающее…
- Как долго мне стоять? – спросила она сверху. Лица я не видел, так как свет бил мне в глаза, но по голосу чувствовал, что она улыбается. Я молчал. Мне хотелось, чтоб она все время стояла так, чуть раздвинув ноги, спиной ко мне на этом подоконнике.
- Мне можно слезть? Все разглядели?
- Почти. Мне понравилось.
- Я знаю.
- Откуда?
- А Вы очень долго смотрели и не двигались с места.
- Все это Вы узрели Вашей спиной?
- Да. Разве Вы не знаете, что женщина чувствует взгляд мужчины?
- Вы хотели сказать «взгляд самца»?
- Можно и так.
- Вам было неприятно?
- Нет. Отнюдь. Было хорошо. Поэтому я застыла.
- Мы будем так общаться? Вы там где-то вверху, я здесь где-то внизу?
В ответ игриво:
- Ну, дайте даме руку – я спрыгну.
- Вам кокетство не идет.
- Почему? Разве я не женщина?
- Не знаю.
- Не знаю «что»?
- Извините, но такой тон заведет нас далеко.
- А может, я этого хочу?
- Нет. Просто Вы взяли не ту ноту?
- Да. Вы правы.
Она спрыгнула. Прошла к буфету. Ее ладно скроенная фигурка эффектно была обтянута спортивным трикотажным костюмом. Даже свитер, одетый поверх костюма, не мог скрыть ее круглые тугие груди. Чувствовалось, что лифчика на ней нет…
- Не ношу.
- Чего? – не понял я.
- Того, на что Вы уже полчаса как уставились, - со смехом сказала она.
Я чувствовал себя с каждой минутой неуютно. Ее тело, ее запах, ее лицо возбуждали меня. Мысли в голове спутались. Я боялся попасть впросак неудачным ответом. Кроме того, мое состояние выдавало меня с головой. Честно говоря, я и не старался скрыть, что она мне нравится. И совсем неожиданно для себя мои губы произнесли:
- Я, может, пойду? Мне же добираться на край света, на другой конец – Юго-запад – все это я говорил, нашариваю свою куртку, держа в руке незажженную сигарету.
- Не надо. Я сейчас вернусь. А то, что я Вам нравлюсь, так это же хорошо. Мне это тоже нравится. И я хочу, чтобы Вы остались и дождались меня. Я быстро.
Ее рука легла на мою руку. Я почувствовал мягкие прохладные пальцы. По спине пробежал озноб, и тихо перебрался на руки. Волосы на руке зашевелились, встали, легли, и последняя волна ушла из кончиков пальцев. Я успокоился. Все это время ее рука лежала на моей.
Я опустил куртку. Она взяла ее и пошла вешать в шкаф. Крепкие ягодицы вздрагивали в такт ее шагам. Повесив куртку, она повернулась ко мне:
- Чай? Кофе?
- Душ!
- Что?! – с удивлением и с поднятыми бровями спросила она.
- Душ. Желательно ледяной. Чтобы остудить чувства. А то эмоции разгораются.
- А Вы всегда так откровенны?
- Стараюсь.
- Ну и как? Получается?
- Не всегда.
- Это что, стиль?
- Да, стиль рационального поведения.
- Рационализм и Вы. Немного не подходит к Вам.
- Почему?
- Вы очень эмоциональны. Хотя и стараетесь это скрыть
- А что, надо ходить голышом?
- Ну, хорошо, поговорим об этом, когда я вернусь. Там на столике, рядом с кроватью стакан воды. Если малыш захочет пить, то дайте ему…
Все это она говорила уже в дверях: - захотите музыку, телевизор, одним словом, включайте, слушайте, отдыхайте.
- Простите, но Вы сказали, что вернетесь быстро…
- Я не отказываюсь от своих слов. Я быстро. Отдыхайте. Вон там интересные книжки. Можете посмотреть.
Насчет библиотеки ее замечание было запоздалым. Я, как вошел, сразу обратил внимание на книги. Их было не так много, но они были хорошие. Чувствовалось, что с ними работают. Внизу, у книжного шкафа, были прислонены папки. Из них выглядывали уголки работ. Я еще подумал: коллега.… А что она думает про мою профессию? Кем представляет меня?
За этими мыслями я был застигнут врасплох женской головой, которая выглядывала из-за приоткрытой двери. Голова внимательно изучала обстановку и меня в ней.
- Что Вам надо? – довольно невежливо спросил я, в надежде, что мой грубый вопрос заставит соседку удалиться.
- А где Леночка? – приторным голосом спросила голова.
- А Вы что, не знаете? Вы же перед ее уходом разговаривали с ней на кухне. Или Вам любопытно, что я делаю?
- Ой, а я забыла…
- Не забудьте закрыть за собой дверь! – резко прервал я ее.
Дверь тихо закрылась. И тут же открылась. В проеме двери показалась Лена (ее имя любезно предоставила соседка).
- Что случилось?!
- Где? – невинным голосом спросил я.
- Здесь.
- Ничего. Просто я предложил Вашей соседке тихо удалиться...
- Как? – со смехом спросила она.
- Голосом. Пока…
- Пока?
- Да. Очень любопытна и бестактна.
- У нее было растерянное лицо…
- Я надеюсь, что она сохранит это выражение надолго.
- Какой Вы злой, однако…
- Временами, однако…
Во время этого диалога Лена доставала из полиэтиленового пакета разную снедь. На столе появились водка, вино, лимонад в маленьких бутылочках, фанта. Затем холодное мясо, фирменные салаты в квадратных емкостях из капрона, отварная курица, заливная рыба, и многое другое. Я смотрел и думал, когда же она успела все это взять. Наконец, пакет опустел.
- Я быстро все это разогрею. А Вы что телевизор не включаете? Скоро 6 часов, мультики покажут. Вы любите мультики?
- Я их когда-то сам ставил.
- Как? Вы режиссер?
- Нет. Ваш коллега. Я думаю, нам надо друг другу представиться, Лена.
- ??? (молчаливо поднятые брови).
- Соседка.
- А…
- Мое имя Сеймур. Художник широкого профиля.
- Многостаночник?
- Можно сказать и так. А проще – график, живописец, скульптор, керамист, дизайнер… Дальше перечислять?
- Вы нескромны.
- Нет. Констатирую факт. Без ложной скромности. Продолжать? Огласить весь список?
- Я верю.
- Во что?
- Что Вы многое умеете и знаете.
- Благодарю.
- Пожалуйста.
Она взяла пульт с кресла и включила телевизор, затем прошла в соседнюю комнату, и там послышался тихий разговор. Я же сидел и думал, что ситуация стала банальной. Ход событий нетрудно было предугадать. Хотелось ли мне остаться? И да, и нет. Не кривя душой – да. Но чувство обыденности происходящего толкало меня к выходу.
- Ну что? Все рассчитали своим рациональным умом аналитика? Все идет по плану? – послышался голос из детской.
- Думаю…
- О чем?
- Встать - уйти или остаться?
- …
Наступило молчание. Скоро в дверях появилась Лена с ребенком. Он подошел ко мне и протянул руку.
- Здравствуй.
- Здравствуй. Как тебя зовут?
- Дима.
- А сколько тебе лет?
Дима протянул левую руку с 4-мя растопыренными пальцами. Правой он вытирал глаз кулаком.
- Четыре?
- Да. А сколько тебе лет?
- Много.
- Сколько?
- В десять раз больше.
- Вам 40 лет? – вмешалась в разговор Лена.
- А что? – произнес я, доставая из кармана паспорт.
- Нет, это серьезно?
- Смотрите. – Я положил на стол паспорт.
- Не нужно. Я бы Вам дала лет 30. От силы.
- Я себе даю лет 25. Внутри. Так я чувствую себя изнутри.
- Психовозраст?
- Да.
- Вы увлекались Фрейдом? Его теорией психоанализа?
- И это тоже. Почему обязательно умный разговор надо начинать с Фрейда, Хемингуэя, Лорки, Сальвадора Дали, и т.д.
- К слову пришлось.
- Почему люди стараются показать себя, свою начитанность, эрудицию, и т.д. Это становится неким «джентльменским набором».
- Поговорим о бабах?
- Можно и о них. Тем более что о них я завсегда думаю…
- Какие-то проблемы?
- Одна. Объять необъятное.
- Любите толстых?
- Люблю количество. Как можно в короткий срок – побольше красивых и разных. Этим занят последние 35 лет.
- Как Вы сказали? Сексуальные проблемы мучают Вас 35 лет?
- Да, с пяти лет. Уж тогда я не мог равнодушно пройти рядом с какой-нибудь тетей, чтоб не предложить ей зайти ко мне на чашку чая…
- Прямо так?
- Именно.
- Маленький гигант большого секса?
- Да уж.
- А с виду такой тихий, интеллигентный…
- А что, интеллигенты этим не занимаются?
- Да ну Вас! Вы заговариваете меня, а я должна обед готовить.
- Проголодались, наверное?
- И да, и нет.
- Опять загадка. Вы не могли бы ясней?
- Да – потому что голоден. Нет - потому что ем только то, что мне нравится.
- Курицу едите?
- Да.
- Мясо холодное, язык?
- …
- Своего хватает?
- Да. Салаты столичные?
- Без майонеза.
- Так. Это откладываем.
- Да.
- Картошку жареную?
- Всегда. На сливочном.
- Ясно.
- Жидкости все?
- Да. Умеренно.
- Ясно.
С этим она поставила последний бокал, который вытерла. Стол был уже накрыт. За все время беседы она сновала от буфета к столу и обратно. Незаметно за разговором сервировка была закончена. И притом умело.
- Не хватает цветов…- ехидно заметил я.
- На кухне, в вазе. Сейчас принесу.
- А шампанское?
- В холодильнике. Вам что положить?
- … (молчание).
- Вам что положить?
- Можно я сам?
- Правильно.
Дима протянул молча тарелку. Лена взяла и стала класть небольшими порциями салат, мясо, язык, холодец. Я же воткнул вилку в мясо и перенес к себе в тарелку.
-Шампанское принести? – спросила Лена, вставая из-за стола.
- Можно.
Шампанское чуть не рвануло. «Наверное, наболтала по дороге. » - Подумал я. Разлил. Удивительно. На скатерть ни капли. Ну, думаю, молодец! Интересно, какой первый тост будет. За мужчин? Или за восточную мудрость? Поживем – увидим. Интересно, что делает соседка, там, на кухне? Очень уж громыхает посудой. Злость вымещает? Значит, воткнул ей. Так ей и надо.
- О чем думаете?
Я чуть не выронил вилку из рук.
- О Вашей соседке.
- Понравилась?
- Очень худа.
- Ну, не скажите. У нее где-то 100 кг чистого веса.
- Не заметил.
- Как это?
- Я видел только голову.
- Ну и …?
- У нее худое сердце.
- Ясно.
- Мне нравится, как Вы это отрезаете. «Ясно» - и все ясно. Коротко.
Вкусно.
- Вы знаете, это с Вами я такая.
- Какая?
- Какая есть. С другими хохочу, говорю разные глупости. И в институте такая была. А с Вами мне спокойно. Не надо лишнего говорить…
- Ясно. Спасибо.
- Вам спасибо.
- За что?
- За то, что сама собой.
- Сабо самой?
- Постойте, как Вы сказали?!
- Сабо самой!
- А. … Ну, хорошо. Давайте выпьем?
- Выпьем.
- За что?
- Вы же предложили тост. Вы и говорите.
- За…?
- За… хороших людей.
- За хороших людей с хорошими манерами.
- Фу … такой тост испортили.
- А чего не пьете?
- Я Вас жду.
- А я Вас…
- …
Пока я медленно пил, сквозь стекло бокала на меня глядели внимательные глаза Лены. Она изучала меня. Ну что ж. … Пускай.
- Сколько Вам лет?
- ?!
- Почему такое удивление?
- Вы после первого бокала спрашиваете возраст, а после второго что будет?
- Вы не ответили.
- Вы не считаете, что это невежливо?
- Да, знаю. Сколько?
- Вы настырны.
- Настойчив. Сколько?
- Сколько дадите?
- 25.
- Высчитали?
- Да.
- Ошиблись.
- На сколько?
- На 3.
- Вниз или вверх?
- Вверх.
- Искренне не верю. Без подхалимажа.
- Знаю. Вы когда говорите, уже ясно, что Вы говорите то, что есть.
- …
- У Вас телефон есть?
- Такси хотите вызвать?
- Откуда Вы догадались?
- Ну, как Вам объяснить?… Как будто хотите остаться, а надо ехать…
- Точно.
- Вы действительно уходите?
- Не знаю. Уже…
- А я знаю.
- Банально. Познакомились. Посидели, выпили – закусили, одним словом, все по программе.
- Плевать.
- Наверное, Вы правы.
- Вы всегда ведете себя искренне?
- Стараюсь.
- А сейчас? Что Вам мешает?
- Открытым текстом?
- Как хотите…
Я повернулся к Диме: - Дима, тебе лимонад налить?
- Нет, дядя, я хочу чай.
- Правильно, я тоже хочу чай.
- Вы же ничего не поели…
- Позже…
- …
- Ясно – после короткой паузы сказала Лена.
- Что ясно?
- Все ясно. Только я должна съездить к маме – отвезти Димулю. Ему завтра к 8 в садик. А садик рядом с мамой.
- И так каждый день?
- Да. И не думайте, что это из-за Вас.
- Я надеюсь.
- На что?
- Что не из-за меня.
- А то что…?
- Уехал бы.
- Ясно.
- Проводить?
Она взглянула на часы. Сверкнули камушки на ободе.
- Через 5 минут мы спустимся и сядем в машину.
- ???
- Отец высылает в это время. Каждый день.
- Молодец папочка…
- Не надо иронии. Я его очень люблю. Он меня тоже.
- Я сказал лишнее?
- Нет. Но с иронией. Кстати, Диму я назвала в его честь.
- Похвально. Дмитрий …?
- Алексеевич.
- Прозаично. Я ожидал чего-то типа Владимирович…
- Ну, уж так получилось.
- Да уж…
- Ой, мы опаздываем. Димуль, быстро одеваться. А Вы, Сеймур, можно я Вас буду без отчества называть, располагайтесь. Я быстро, минут через 20 вернусь. Только туда и обратно.
- На этой же?
- Ну конечно. Так положено. – чужим голосом произнесла она, при этом смешно выпятив грудь и отставив ногу.
- Так отец говорит?
- Нет. Где-то в фильме видела. Запало в голову.
- Вы опаздываете.
- Так Вы же нас задерживаете.
- Я?!…
- Все, нас тут нет.
- …
Хлопнула дверь. Я закурил. Пультом переключил программу. Начал менять
программы. Одна мура. А! Вот, наконец. Что-то с переводом. Нью-Йорк, полиция, стрельба, и т.д. Все, смотрю…
Тихо открылась дверь. В проеме стоял высокий седой мужчина с Леной. Его лицо странно было мне знакомо. Такое холеное, чистое и внушительное. Я встал. Он начал раздеваться. Лена помогала ему. Наконец, с раздеванием было покончено. Он прошел к столу. Протянул руку:
- Дмитрий Владимирович.
- Сеймур Алиевич.
- Прошу садиться. Вам водочки?
- А Вам?
- Водки. Что Вам положить?
- Благодарю. У меня все есть.
В этот момент появилась Лена. В руках у нее было большое блюдо.
- У меня все готово. Заждались?
- У нас все о-кей, Ленусь. Садись. Выпей с нами. Вы разрешите?
- Вы здесь хозяин. Я гость.
- Ленусь! Хочу поднять тост за друзей. У Вас есть друзья?
- И да, и нет…
- ?!
- Пап, я тебе потом объясню.
- Можно и сейчас – вмешался я.
- Я слушаю.
- Каждый углублен в свои проблемы. Их хватает, с каждым годом они возрастают. Не хватает времени, иногда денег на общение.
- Денег?
- Да. Некоторые из моих друзей живут далеко от меня.
- Ясно.
- Вы говорите так же, как Ваша дочь.
- Ясное дело.
- Ну что? За предложенное?
- Закусив, отец обратился к дочери:
- Ленусь! Собери книги, что мне нужны.
- Пап! Список у тебя.
Он начал шарить по карманам. Я решил подать голос:
- Он у Вас в бумажнике.
Остановив свои движения, отец Лены уставился на меня:
- А с чего Вы это взяли? Или Вы практикуете ясновидение?
- Нет. Просто Вы очень аккуратный человек. Аккуратные люди носят записки в портмоне или в бумажнике.
- Откуда такие далеко идущие выводы, мистер Холмс? Лавры Конан – Дойля не дают покоя?
- Пап! Ты чего?
- Ничего, Ленусь! Просто он прав. А мне почему-то неприятно.
- Спасибо – уже ко мне – Извините, если что не так. Ну, мне надо собираться. Желаю хорошо повеселиться, Ленусь! Дай пальто, провожать не надо. Ну, давайте руку, проницательный молодой человек.
Он крепко пожал мою руку. Чувствовалось, что это рука волейболиста или ручника. Рукопожатие чуть затянулось.
- Вы забыли сказать, что как доедете, позвоните. – произнес я.
- А еще что я забыл? – спросил он, глядя мне в глаза.
- Вы забыли отпустить мою руку.
- Ну, Лена! Кавалер-то с юмором! – и уже ко мне:
- Вы мне нравитесь. Буду рад видеть Вас у себя дома. У меня жена прекрасно готовит. Вам понравится.
- А Вы знаете, что я люблю? – медленно спросил я.
- Догадываюсь. Ну, пока, молодежь – и ко мне лично: Не обижайте Лену. Она у меня хорошая.
- Вы думаете, я могу обидеть человека?
- Да, если захотите.
- Дедукция?
- И это тоже. А главное, опыт жизни и моя работа. Я думаю, Лена скажет Вам, чем я занимаюсь.
- А почему не Вы сами? Я, к примеру, художник. Проездом в вашем городе. Ненадолго. Скоро уеду. Если нужны анкетные данные, паспорт у меня.
- Ваш паспорт – Ваши глаза. А я редко ошибаюсь. Ну что до остального, то я полковник КГБ. Отдел Вам необязателен. Мне 60 лет. В отставку не собираюсь. Занимаюсь спортом. По мере сил. Очень люблю свою единственную дочь и своего единственного внука. И ко всему прочему Вы мне нравитесь. Надеюсь, что Вы примете мое приглашение насчет обеда. Ну, я пошел. До свиданья. Вернее, до завтра. Жду.
Дверь закрылась. Я сел. Налил себе бокал «Фанты» и поднес к губам, но был остановлен Леной:
- Вы чего это без меня?
- Я думал, что минут 5 Вы будете получать инструкции у Вашего отца.
- Ошиблись. А Вы ему понравились. Он или принимает человека, или сразу отметает его.
- Крутой мужик.
- Да уж, какой есть.
Лена положила в тарелку салат, язык. Подняла рюмку:
- Я хочу предложить тост за нашу встречу. За то, что Вы подарили мне этот вечер. Мне давно так хорошо не было. Я не сдержалась там дома, и рассказала отцу, какой у меня гость сидит. И почему я так тороплюсь обратно. Обычно у отца я задерживаюсь, а тут сразу Диму к ним в объятия, и скорей к выходу. Ну от него ничего не скроешь. Кстати, Лешу он с первого дня не принял. Держал его на расстоянии. Только официальный тон. Вы знаете, как он представлял Лешу? Прошу любить и жаловать: муж моей дочери…
Я прервал ее:
- Выпьем?
- Ой, конечно. Заговорилась. Извините.
Выпили. Закусили. Проглотив кусочек балыка, и запив «Фантой», я обратился к Лене:
- Вам не кажется, что в вашем разрыве с мужем виноват отец?
- Нет, он слизняк, подонок. Отец оказался прав. А я не права. Я все надеялась, что он ошибается. Но.… Да черт с ним. Зато у меня есть Димка. Одно это все замаливает.… Наливайте.
- Слушаюсь!
Я привстал и на манер официанта перекинул салфетку через левую руку. Сделал подобострастное лицо, и, заглядывая ей в лицо, елейным голосом спросил:
- Вам, мадам, в ейную или вон в ту?
- Ну, с Вами надо держать ухо востро. Извините, прошу Вас!
Затем она бережно взяла рюмку и протянула ко мне. Я налил. Потом себе. Сел. Чертик внутри меня успокоился.
- Вам курицу положить? – обратился я к ней.
- А можно я за Вами поухаживаю?
- Можно.
Она стала выбирать, какое место у курицы отрезать мне. Наконец, ее сомнения разрешил я:
- Положите ножку.
- А я так и хотела. Вам шкурку почистить?
- Откуда Вы знаете, что мне чистят шкурку?
- Не знаю. Я сказала то, что чувствую на данный момент. Я угадала?
- Да.
На мою тарелку легли две ножки и грудинка курицы. Себе она положила немного языка и балыка. Я заметил:
- Вы себе ничего не оставили, Лена.
- Зато посмотрю с удовольствием, как Вы едите. Вы очень вкусно кушаете. Папа тоже так ест…
- Как?
- Аппетитно. Если я даже сыта, то рядом с ним снова хочу есть. А Вы ешьте, прошу Вас. Опять заговорила Вас.
- Благодарю.
- Курица оказалась на редкость вкусной.
- Что-то таких куриц я не встречал в магазинах. Откуда птица?
- Из нашего магазина.
- Ясно. Вопросов нет.
- Вкусная?
- Очень.
Наступила пауза. По телевизору мелькнула реклама. Затем новости. Лена заметила мой взгляд, взяла пульт и увеличила звук. Наконец, объявили фильм. Насколько я понял, исторический. Лена обратилась ко мне:
- Может, видеофильм поставить?
- Да. Про баб-с, пажалста…
- Вы серьезно?
- Вполне…
- Да ну Вас. По Вашему лицу не определишь, когда Вы шутите, а когда серьезны.
- А что Вы хотели бы посмотреть?
- У меня есть отличный фильм про Дали. Поставить? Фильм записан в студии, в Париже. То есть это не копия копии…
- Понял. Давайте про мазил.
- Отлично.
Лена встала и подошла к буфету. Он у нее был вместительный. При желании там могли бы спрятаться 4 человека, и место еще оставалось. Это был дубовый, метра 3 высотой старый шкаф. С резьбой на всех дверцах. С тонкой филигранной работой витражиста. Стекла были хрустальные. Их еще называют венецианскими. Издали я определил: конец 18 – начало 19 века. Хорошая работа. При том отлично сохранена. Голос Лены вмешался в мои искусствоведческие изыски:
- Это бабушкин буфет. 1780 г. А ей он достался от ее матери. Кстати, столбовой дворянки.
Чертик во мне проснулся:
- Предки, родословные…
Лена прервала меня:
- Я не сноб. Просто очень красивая вещь. Я попросила отца, он мне и подарил.
- Я согласен с Вами. Красивая, добротная. Сразу видно, что делали мастера. Кстати, по-моему, французская работа, или я ошибаюсь?
- Нет, Вы правы. Там внутри есть бронзовая табличка с гравировкой. С именами.
- Можно посмотреть?
Лена встала из-за стола и прошла к буфету. Я встал вслед за ней. Присев на корточки, она стала доставать из нутра буфета фарфор и фаянс. Я обратил внимание, что многие вещи были Гарднера и Кузнецова. Встречались и английские начала века. Притом хорошей сохранности.
- Это тоже по наследству?
- А Вы догадливы.
- Стараюсь уж…
- Вам не кажется, что Вы все время как ежик отвечаете?
- Как Вы сказали? Ежик?
- Да, очень ершисто.
- Наверное, … Вам видней.
Наконец, была освобождена ниша внутри. Я просунул голову, внимательно осматривая стенки. Вот и она. Привинчена бронзовыми винтами. Чуть потускневшая бронзовая табличка с надписью. Все. Убедился. Пора вылезать. Сзади стояла Лена. Лицо у нее смеялось…
- Вы чего?
- У Вас смешной вид. Кроме того, Вы так усиленно пыхтели, что Вас можно было пожалеть.
- Астмой не страдал.
- Да нет. От усердия. Нашли?
- Нашел. А у меня сюрприз.
- ???
- У мамы я прихватила яблочный пирог и вишневое варенье. Вы любите сладкое?
- Да, я сладкоежка. Особенно люблю шоколад.
- Горячий или в плитках?
- В любом виде!
- Вам приготовить?
- Чашку горячего шоколада я принимаю по утрам в постели из рук хорошенькой горничной в бикини…
- У Вас неплохие запросы.
- Да уж, мы так прывыкшы…
- Ну что ж… Насчет горничной не обещаю, а бикини достанем…
- А что, у Вас есть бикини?!
- Нет. Но это нетрудно сделать за пару минут. А что Вы еще любите по утрам.
- Почему не записываете?
- А что, список будет долгим?
- Конечно. Кстати, у Вас бокал пустой. Налить Вам?
- Конечно. Я давно жду.
- Сказали бы…
- Вы же у нас догадливый…
- Не всегда, видимо…
- О чем Вы сейчас думаете?
- Сразу ответить или после того как выпьем?
- Как хотите.
- Разрешите произнести тост в Вашу честь, Лена. Желаю счастья в личной жизни и здоровья. Остальное приложится.
- Благодарю. За Вас. Будьте здоровы.
Чокнулись, выпили. Вышло немного напыщенно, ну что ж, значит так и должно было быть.… Раздался телефонный звонок. «Отец» – про себя подумал я. Лена подошла. После незначительных односложных ответов она повернулась ко мне:
- Отец спрашивает, когда и куда послать Вам машину?
- Не надо никого никуда посылать. Если я приму предложение Вашего отца, я позвоню Вам утром, часов в 10, тогда и договоримся.
Лена передала отцу мой ответ. Наступила короткая пауза. Она слушала. Потом кивнула. Обратясь ко мне:
- Вас просит подойти отец.
Я взял трубку:
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, Сеймур. Чего загрустили? Вы не хотите придти к нам?
- Я еще не решил. У меня другие планы на завтра. Не знаю, смогу ли уложиться в срок. Мало времени.
- Вас ждут неотложные дела?
- И да, и нет.
- То есть?
- Смотря под каким углом смотреть. Вы же понимаете, что любое дело может быть отложено или перенесено, если для этого есть веские причины или обстоятельства. Так?
- Да. Вы правы. Ну, так что же?
- Разрешите, я Вам позвоню, или Вашей дочери, часов в 10 или половине одиннадцатого. Так Вас устраивает?
- Идет. Ну, пока. Если что надо – звякните. Я поздно ложусь.
- Спасибо. До свидания. Не беспокойтесь…
- Есть.
В трубке раздались отбойные гудки. Я положил трубку и повернулся. Лена сидела за столом и задумчиво вертела бокал в руках, между пальцами была зажата незажженная сигарета. Чувствовалось, что я испортил вечер. Пора было уходить. И в то же время надо было сгладить остаток вечера. Я прошел к столу. Меня встретил настороженный взгляд Лены. Создав некое подобие улыбки, бодрым голосом произнес:
- Ну что же Вы так грустны? Каждый вечер заканчивается рано или поздно. Разрешите откланяться. Уже 11 часов, а мне еще добираться. Благодарю за вечер. Прошу извинить, если допустил где-то промах. Я этого искренне не хотел. Будьте добры, дайте куртку.
Лена молчала. Мне показалось, что она не расслышала:
- Лена, Вы где?…
Молчание. Затем вдруг хриплым голосом:
- Симур! Останься…
Я сел. Надо было что-то делать. И желательно руками.
- Давайте я Вам помогу убрать со стола - невпопад предложил я.
- Нет.
- Так как.… Кстати, кто-то грозился приготовить горячий шоколад или кофе. Или мне показалось?
Лена улыбнулась:
- Горячий шоколад будет утром. Кофе ждет Вас, мой повелитель!
- Все, договорились. Значит, уточняю: утром шоколад, бикини, а улыбка всегда.
Лена привстала и, протянув руку, взяла меня за волосы:
- Если бы отказался, трахнула бы бутылкой по голове.
- Именно этот довод в Ваших глазах меня убедил остаться, Лена! Все, сдаюсь. Не могли бы Вы…- тут мои волосы начали собираться у нее в кулаке – простите, прости, к черту! Ты из меня сейчас Калягина сделаешь! Отпусти, а то хуже будет…
- А что сделаешь?
- Сложу пополам и отстегаю по попке. Кстати, рука у меня тяжелая. Долго будешь спать на животе. Невзирая на твоего вельможного папу…
- Кстати, он будет рад.
- ??? Не понял.
- Папа говорит, что мне нужен мужик, который, если надо, отшлепает по мягкому месту. Вот так-то!
- Прямо так?
- Да. Раз в неделю.
- По моему, маловато. Через день будет в самый раз.
- Хороший график, только для другого дела. Как считаешь?
- Это зависит от женщины, орехов, миндаля, кишмиша, шоколада во всех видах, и чуть-чуть от мужчины…
Лена рассмеялась:
- Все беру на себя. Не могу похвастать богатым сексуальным опытом, но под Вашим руководством, сэр, я надеюсь наверстать упущенное.
Я обреченно вздохнул, и вообще сделал вид, что соглашаюсь под давлением…
- Симур! Подай те тарелки.
- И не подумаю. Где газета? Я сейчас должен валяться на диване, курить, почитывать газету, изредка поглядывая на ящик. Вот так-то! Ясно? Марш на кухню! Чтоб мигом кофе был здесь! С лимоном! Сахар не нужен! Подай сигареты! Вот так! А теперь пройдись! Чтоб я мог насладиться твоей фигурой! Все! Хватит! Замаячила… Голова кругом пошла! Марш на кухню!!!
Лена, смеясь, выбежала из комнаты. Мне надоел телевизор. Решил поставить кассету…
- А что еще Вам, мой повелитель? – в дверь просунулась голова Лены.
Я вдруг выпалил:
- Шкуру белого медведя. На которой я буду заниматься с тобой любовью.
Лена захлопала ресницами. Затем:
- Сейчас посуду вымою, это быстро. Кассеты в 3 ряду книжного шкафа. Открой дверцу – увидишь. Я мигом.
Открыв дверцу, я с удивлением оглядел кассеты. Штук 100… Было все. На любой вкус. В том числе и порнуха. Да… Винегрет. Интересно, кто собирал видеотеку?…
Дверь открылась. Вошла Лена, в руках она несла поднос с кофейником, чашками и лимоном, на резанным на тонкие ломтики, и пирог. Положив все на столик рядом со мной, она исчезла в другой комнате. Вскоре оттуда послышался приглушенный голос Лены:
- Мог бы и помочь, я не могу одна…
Я встал с кресла и направился вслед за ней. Комната, куда я попал, была поменьше. В ней, кроме кровати, маленькой тумбочки у кровати, книжных полок, полных книг – ничего не было. Голос Лены раздавался из другой, следующей комнаты. Дверь туда была искусно скрыта между книжными полками. Это было сделано профессионально… Я открыл дверь – полку. Неожиданно она очень легко поддалась моему нажиму. Я очутился в комнате, залитой розовым светом. Везде на полках, на полу, под потолком лежали, висели и уставлены были в ряд огромные мягкие игрушки. Одна из стен была отведена моделям машин. Это были фирменные модели в масштабе 1:43. представлены были лучшие модели сезонов 1900-1980 гг. Своего рода автомобильная энциклопедия в объеме. Я невольно залюбовался. Голос из под кровати вернул меня в реальность. Я посмотрел вниз. На меня глядела аппетитная попка Лены. Все остальное было скрыто в глубине под кроватью…
- Долго ты будешь разглядывать мою пятую точку? Помоги лучше, зритель!
- Что ты там потеряла?
- Увидишь …
- Вылазь, я сам достану.
- Не надо. Тут пыль. Держи вот это.
Я ухватился за что-то круглое. Было похоже на свернутый ковер. Но легче. Стал тащить. Наконец, нам удалось вытащить это нечто. Оно было длиной около 2 метров.
- Чей труп прячешь в детской?
- Почти угадал. Тащим в мою спальню. Почему в спальню? Чтоб легче было падать в обморок? Это что? Не кусается?
- Почти угадал… Тащим дальше в гостиную…
Наконец, это лежало у наших ног в гостиной. Лена принесла тряпку и стала обтирать это. Я стоял и пытался угадать, что в свертке…Ну вот, манипуляции с влажной обработкой были закончены.
- Подожди, я сейчас – сказала Лена, и скрылась у себя в спальне. Я сел в кресло. Закурил. Появилась Лена. Сказать, что на ней было одето много – это было бы явным преувеличением. Кроме пепельного цвета узких трусиков с черной каймой и пеньюара, на ней ничего не было. Да… Удар был сделан мастерски…Видимо, у меня был дурацкий вид.
- У тебя пепел упадет, – с улыбкой сказала Лена.
- У меня все упало! – ответил я. Это было недалеко от истины. Я стал душить сигарету в своей чашке, но поздно заметил это. Так… Про себя подумал я . Плохо держу удар. Надо собраться.
- Тебе не жарко в твоей шубе? – неудачно сострил я. Но все равно первый ход был проигран. Надо было с честью сдаться на милость победителя…
- Чем задавать вопросы, помог бы лучше, – прервала мои мысли Лена, садясь на корточки перед свертком на полу.
- Мне кажется, что в помощи нуждается Ваш покорный слуга…
- Мы сейчас это уладим, - то ли мне, то ли узлу на свертке, - быстро ответила Лена. Вскоре узел был развязан, тряпка откинута в сторону. Лена толкнула сверток от себя. На пол, разматываясь, легла шкура огромного белого медведя. Его голова, вернее, морда с оскаленной пастью внушала уважение. Я стал медленно раздеваться…
Уже потом, когда мы стихли и лежали молча, она тихо произнесла, глядя в потолок:
- Спасибо. Я не знала, что так бывает…
Я молчал. Мысли ленивы и неповоротливы. Не хотелось говорить, шевелиться. Во всем теле необыкновенная легкость. Казалось, что я парю над шкурой, комнатой… Я вновь и вновь ощущал тело Лены. Ее руки. ее запах. Ее тихие стоны. Это было то давнее и почти забытое, как будто она моя первая женщина…И был океан. Водоворот. Несколько раз я выныривал и хватал воздух ртом, чтоб потом заново нырнуть в бесконечность. Ее пальцы нашли меня. Стали перебирать мои пальцы. И это было чудесно... Не знаю, сколько времени прошло, но я почувствовал дыхание Лены у моего уха:
- Кофе с ромом хочешь?
- Я кивнул. И тут же обнял ее. Вновь горячее, огромное ударило в голову желание…
Все. Я на поверхности. Жадно дышу, ем воздух. Я лежу на спине, и меня качает волна. Где-то там, в вышине, пронзительно кричит чайка… Всплеск…Почти рядом дельфин кружит вокруг меня. Солнце играет на волнах, слепит «зайчиками» в глаза. Я опускаю веки. Чудесно. Наверное, это ощущение волны, покоя и тишины закрепилось у меня в сознании, когда я был еще в утробе…Наверное, такая же тишь, чувство защиты и спокойствия было во мне, когда я был не родившимся «Началом»…
Тихий голос Лены вывел меня из забытья:
- Налить?
Я вновь кивнул. Послышалось звяканье ложечки. Я открыл глаза. Спиной ко мне на коленях перед столиком стояла Лена. Не глядя, протянула мне зажженную сигарету и, наконец, чашечку кофе. Две рюмки стояли на полу у пасти медведя. Я кивнул на них:
- Он что, одну пьет, другой запивает?
- Ага, - с полным ртом кивнула Лена.
- Не понял! Кое-кто, пользуясь беспомощностью жертвы, быстро поглощает пирог? Что такое?!
- Это ты жертва?! Вы посмотрите на это довольное лицо! И это лицо жертвы?! – с трудом проглотив кусок пирога, смеясь, проговорила Лена.
- Если мне сейчас же не дадут пирог, то здесь будет жертва. И этой жертвой станешь ты, женщина! Берегись!..
- Да буду я твоей жертвой всегда, мой повелитель!
- Ничего себе?! Откуда тебе известна эта восточная формула?
- Кина глядим, книжки хорошие читаем…
- Не заговаривай зубы! А ну-ка резко тот кусок. Нет! Другой! Самый! Самый! Вот! Умница! Разрешаю лечь рядом. И не мешай мне, пока я буду предаваться чревоугодию, женщина!
- Лена села, скрестив ноги, на шкуре, и стала глядеть, как я ем. Я поперхнулся:
- Во-первых, девочка, некрасиво смотреть в рот…
- А во – вторых?
- Не прерывай! А во – вторых, твоя поза не дает мне проглотить ни один кусочек. Ты сбиваешь меня на другие действия, женщина! Кошмар! Лена, прекрати! Я, действительно, глоток не могу сделать! Все в горле стоит!
- Только в горле?
- Ну, паразит! Счас я тебя… - я рванулся к ней. С визгом Лена отскочила к телевизору:
- Все, все! Я больше не буду. Хочешь, оденусь?
- Только попробуй!
- А что мне делать? Ты же сам смотришь!
- Ложись рядом. Не так! На живот! И делай вид, что читаешь умную книжку. А черт! Так еще хуже! Все! Отворачиваюсь! И не буду на тебя смотреть! Вот!
Но и эта мера не возымела действия. Ее тело на фоне шкуры излучало свет. Даже отвернувшись, у меня перед глазами была она. Не верилось, что это тело было моим. Моим Космосом, Бесконечностью наслаждения. Огромного, как мир. Я не выдержал, протянул руку и положил ей на спину. Она вздрогнула. По ее спине побежали «мурашки». Правой рукой я осторожно положил чашку на край столика.
- Ты не устал? – хриплым голосом спросила Лена.
- Ты когда встаешь? В 7 утра? – вместо ответа спросил я.
- Нет.
- А как же детсад?
- Я позвоню сейчас отцу.
- И что скажешь?
- Что я хочу подольше побыть с тобой.
- Прямо так?
- Ну, чуть вежливей.
- Но скажешь, что я ночевал здесь?
- Да. Хотя он, по-моему, уже знал это.
- Почему?
- Потому!
- Ответ тебе не подходит.
- А может, я не хочу говорить?
- Так и скажи: не хочу говорить…
- Знаешь, что мне отец сказал?
- Скажи.
- Хороший парень, удержи его…
- Прямо так?
- Да уж…
- Я женат.
- Ты говорил. По-моему, я не требую компенсации за то, что переспала с тобой?
- Грубо…
- Да уж какая есть!
- Не заводись.
- Это что, приказ?
- Я тебе что сказал?
- Молчу. Извини. Я разозлилась. Хочу, чтобы ты был моим всегда. Всегда! Понимаешь ты это, Аналитик?!
- …
- Ты чего молчишь? – Лена облокотилась на руку, стараясь поймать мой взгляд.
- Лена! Почему женщины так быстро все забывают, умеют так комкать и разрушать? Почему?
На сердце у меня было тяжело. Разговор не клеился. Я встал, чтоб уйти и никогда не возвращаться. Никогда. Навсегда забыть эту ночь. Забыть то, во что я вдруг поверил. Нащупал внутри. И не смог удержать. Разбил вдребезги. Вдруг мои ноги обняли руки Лены. Сквозь стиснутые зубы она тихо сказала:
- Симур, прости …
- Не за что. Это я виноват. Я вторгся в твою жизнь, не имея на то никакого права. Это я прошу меня извинить. Прошу, отпусти меня. Я ухожу. Так будет лучше…
- Ты никуда не уйдешь!
- Ты, кажется, забыла, как со мной надо разговаривать?
- Прости! Я же должна привыкнуть. Я буду всегда следить за собой.
- Не будет всегда…
- Будет! Прошу, чтоб было! – она еще крепче прижалась ко мне:
- Я прошу тебя! Прошу! Ты понимаешь меня? Я никого никогда не просила! Умоляю тебя! Прошу! Я дура! Пойми, что я просто баба! Дура! Прости! Скажи, что остаешься!…
- Я протянул руку к ее волосам. Говорить я не мог. Комок стоял в горле. Еще немного, и я заплакал бы, если мог. Волосы рассыпались по ее плечам. Наконец, она успокоилась.
- Чай или кофе? Может, что-нибудь разогреть?
- Давай просто полежим. Хорошо?
- Давай на кровать, а? Из – под двери дует, простынешь…
- Ну хорошо. Шкуру собрать?
- Пускай лежит. Иди, ложись, я все приберу.
- Давай помогу, – предложил я.
- А ну, марш в постель!
- Иду! А сказку расскажешь?
- Будет тебе сказка, будет и свисток! Марш! Пока я тебя не огрела чем-нибудь!
- Все! Ползу! Вот так-то.
Вскоре она появилась в спальне. В руках у нее был поднос с чаем и вареньем. Сигареты и ром она положила на столик возле кровати.
- Пирог весь слопала?
- Ой, я забыла. Сейчас принесу.
- Вот то-то же.
Вскоре мы вдвоем, сидя на кровати, уплетали пирог, запивая его чаем.
- Налить еще?
- Нет. Хватит. Описаюсь. Вот будет позор на мою голову.
- Чего-нибудь еще? Коньяк принести?
- Давай.
- За что выпьем, Симур? А я знаю! – радостно захлопала она по постели.
- За что?
- За наш сквер! Вот! Он подарил мне тебя.
- Ну давай. Я ему тоже кое-чем обязан…
- Чем?
- Тобой!
- Спасибо! Можно я тебя поцелую?
- Разрешаю! Один раз. В щеку!
- А в куда нельзя можно?
- А куда нельзя?
Вместо ответа она быстро пригнулась и впилась мне в ухо. От неожиданности я качнулся и вместе с ней оказался на подносе с пирогом.
- Все! Приехали! Вся задница в пироге, – отметил я.
- Ничего страшного. У меня своя ванная, за детской. Пошли? Я тебя искупаю.
- Такой пирог испортили!
- Не переживай! Завтра будет еще лучше этого!
- Сегодня.
- Ну да, сегодня.
- Давай водные процедуры.
- Даю.
- Это потом!
- И потом тоже!
- Уговорила! Я долго буду стоять? Я склеился весь! Боюсь, что и шагу не ступлю.
- А я тебя на руках отнесу!
- Все! Договорилась. И коня на скаку остановишь? Как там дальше у Некрасова? «есть женщины в русских деревнях…» Вспомнила?
- Конечно. Хочешь, постой, а я буду читать с самого начала. Если что позабуду, то полное собрание у меня есть. Сейчас найду…
- Ну, точно. Сегодня будет жертва. И ею будешь ты!
- Я готова не только сегодня быть твоей жертвой, а всегда. Ты веришь? – внезапно серьезным голосом спросила она, глядя в глаза. – Я всегда буду здесь. Всегда буду ждать тебя. Я четыре года ждала. Надо будет – буду ждать. Я привыкла. Теперь я знаю, кого ждать. Тебя. Моего. Ты веришь мне?…
- Да.

Мир-Теймур




Человек и камень. Первый материал, к которому прикоснулся человек. Сначала робко, не зная, что делать с ним, но вдруг почувствовал, что порезался – заметил острый край. Может, отсюда и начался длинный путь эволюции режущих предметов.
Камень был весом, удобно лежал в ладони; его можно было кинуть; держа в руке, нанести удар. Этот камень царапал другие, а значит, был тверже, годился для изготовления других орудий труда, охоты, защиты. Камней было много. Куда ни кинь взгляд, целые россыпи: больших и малых, гладких и шероховатых, плоских, круглых, разноцветных – одним словом, разных. Сотни тысяч лет назад, взяв в руки камень и начав при помощи его обтесывать другие, встал на путь, ведущий к «Homo Habitus»…
Прочный, трудно разрушаемый монолит камня стал первым в длинной цепочке источников передачи информации, творческих замыслов и технических идей человека. Сначала камень, затем керамика, а позже металл, сыграли свою особую роль благодаря своей великолепной сохранности; часто историю культуры той или иной страны мы можем отследить благодаря сохранившимся каменным памятникам. В данном случае я рассматриваю термин «памятник» как несущий память предмет, будь это обсидиановый или кремневый нож, скребок или сооружение, подобное по своему значению пирамидам Египта.
Естественные камни в их необработанном виде служили вместе с деревом, костями, рогами убитых животных и другими предметами одними из первых орудий человека. Материалом для выделки орудий труда служили кремень, обсидиан, и особенно, нефрит – минерал, отличающийся большой вязкостью, и поэтому особенно пригодный для изготовления топоров и других орудий для нападения.
Ряд свойств камня определил его большую роль в развитии культуры. В одних случаях использовались вязкость (нефрит), способность обтесываться и принимать желаемую форму (кремень, вулканическое стекло), однородность и прочность (яшма), легкость обработки (селенит, тальк, пирофиллит), декоративность некоторых камней (халцедон, агат, янтарь). Эти ценные свойства, во многих случаях свойственные только камню, определили основные пути использования горных пород. Строительство, архитектуру, скульптуру, декоративное искусство нельзя представить без камня. Прообраз жилища, место, огороженное камнями, наваленными друг на друга, явилось основой для создания в более поздние времена дворцов и небоскребов. Археологические раскопки показали, что тесаный камень применялся издавна и на территории Кавказской Албании, а старую Бакинскую Крепость, возможно, датировать как город античного периода с возрастом более 2000 лет.
Клавдий Птолемей (II век) в своих трудах отмечает 29 городов и поселений на территории современного Азербайджана; о Баку I века упоминают арабские источники.
Труд каменотеса очень сложен. Вдвойне трудно обтесывать магматические породы (базальт, гранит, и т.д.). Улицы мостят именно такими сверхтвердыми породами камня (при постройке купальни на дне Бакинской бухты была замечена древняя городская мостовая).
Камень проявлял себя в неожиданном применении. В древности камень служил деньгами. В каменном веке (англ. Stone Age, нем. Steinzeit), наиболее раннем технологическом периоде человечества, когда металл был неизвестен, и орудия изготавливались из камня, дерева, кости или рога, длительность каменного века в различных регионах была неодинаковой. Были племена, которые перешли к использованию металла, когда другие еще оставались в каменном веке. В Китае, в каменном веке деньгами были куски нефрита. Однако и ныне кое-где в Африке бруски каменной соли, на острове Борнео агаты, на островах Новые Гебриды мраморные кольца служили деньгами. Но самые крупные по размерам каменные деньги на острове Яп в Тихом океане. Это «фе» - диски из минерала арагонита (разновидность углекислого кальция) в диаметре до 5 (пяти!) метров.
Кладка стен древней Трои также сложена из тесаного камня. Немного позднее в оформлении дворцов и общественных зданий появился цветной камень. Он использовался при декорировании плоскостей стен, при изготовлении фризов, архитектурных украшений, столбов, колонн, пилястров, и для величественных фигур в скульптуре.
Белоснежный мрамор и чуть розоватый, охристый, идеально подходил для передачи человеческого лица и тела, а черный базальт, гранит выражали скорбь и печаль по умершим.
Редкость, труднодоступность, огромные затраты человеческого труда привлекали издавна человека, иногда настраивая его на мистический лад.
Вполне естественно, что цветной камень использовали в религиозных образах. Зародилась вера в целебные свойства камня, которая дошла до наших дней. Традиция носить камни-амулеты на теле идет из глубины веков. Знаменитые скарабеи – священные жуки Древнего Египта изготовлены из разных пород цветного камня.
Можно классифицировать грубо камни как:
1. Строительные – для возведения зданий, мощения улиц, постройки мостов, акведуков, и т.д. Эти камни большей частью «глухие», не пропускающие свет внутрь, различной твердости. Большинство сооружений воздвигнуто благодаря известняку – великолепному материалу, обладающему целым рядом достоинств, делающим его незаменимым материалом №1 от древности до наших дней.
2. Цветные камни – от белого до черного. «Глухие» и чуть пропускающие свет, полупрозрачные, дымчатые и прозрачные (алмаз, гранат, и т.д.). Они применялись в строительстве (мраморы цветные и др.) и как материал в искусстве (агат, оникс, нефрит, сердолик, лазурит и т. д.).
Обладая опытом общения с камнем, зная его твердость, стойкость по отношению к Времени – люди использовали камень как носитель информации. Благодаря этому, мы, люди XXI века, можем прочитать послание из XVIII века до нашей эры. 282 закона вавилонского царя Хаммурапи, высеченные на базальтовом столбе клинописью, знакомят нас с юриспруденцией древнего Шумера. А 25-тонный базальтовый монолит, так называемый «Камень Солнца», календарь ацтеков, до сих пор ставит перед нами ряд вопросов. Он хранится в столице Мексики и, сколько лет этому 4-х метровому диску, никто не знает. Но самое удивительное в другом: по нему и ныне с удивительной точностью определяют периоды движения небесных тел, сроки солнечных и лунных затмений, даты сбора урожая.
Камень использовался и как музыкальный инструмент. В древнем Китае подвешивали различной толщины и размера нефритовые пластинки. При движении воздуха или при легком ударе об пластинки они издавали мелодичный звук. Во Вьетнаме была открыта при археологических раскопках стоянка неолитической эпохи. Был обнаружен древнейший музыкальный каменный инструмент, напоминающий современный ксилофон. Он состоял из одиннадцати плит роговика массой от 11,5 до 4,8 кг. Музыкальные плиты располагались горизонтально и звучали от легчайшего прикосновения, мгновенно. Такой сверхчувствительности может позавидовать современный музыкант. «Литофон» - так назвали этот чудесный каменный музыкальный инструмент. Он был перевезен в Париж и хранится там, в «Музее человека». Звуковой ряд между первой и десятой плитами составляет одну октаву и один тон. Музыка Камня и Ума!
Предметы древнейшего мира изучались давно. Интерес к этому вполне объясним. Но только к XVI веку пришли к мысли, что их надо собирать, исследовать. До XVI века найденные предметы рассматривались, как изделия сатаны, и с ними были связаны самые различные суеверия. С этими предметами происходили и занятные истории. Так, император Византии Алексей Комнен в 1081 году (XI век) подарил императору Генриху IV оправленный в золото каменный топор, который почему-то считался небесным.
Наступила эпоха великих географических открытий. Европа познакомилась с Америкой, Азией и Индией. Многочисленные мореплаватели привозили из дальних стран самые различные предметы, в том числе и каменные орудия. Наряду с бытовым интересом возникал и научный интерес к творчеству людей из незнакомых стран.
Из широко распространенных камней кремень был единственным материалом для изготовления орудий труда и оружия в Азии, Европе, Африке. Твердость и хрупкость кремня позволяли легко разбивать его. Затем человек начинает использовать обсидиан, кварцит, песчаник, жильный кварц, яшму, халцедон, полевой шпат, нефрит, железный колчедан и др. Создаются самые настоящие мастерские – «каменные кузницы». Возникает меновая торговля – обмен. В мезолите совершенствуется техника изготовления кремневых орудий. Наскальные рисунки очень точно передают орудия труда, охоты, войны. В неолите кремень по-прежнему занимает одно из важных мест в изготовлении инструмента. Нужда в материале заставляет человека начать раскопки, то есть вести добычу кремния под землей. Это был прообраз горного дела. Древние подземные выработки есть в Бельгии, Франции, Англии, Италии, Польше, Швеции и др.
Одна из шахт в Бельгии имеет глубину 17 метров, диаметром около метра. По всей длине шахты есть горизонтальные ходы. Для предотвращения обвалов были установлены примитивные земляные подпоры – так называемые «охранные целики», а выработанные, отработанные галереи засыпали землей, чтобы не провоцировать обвал. Уже одно это показывает высокую степень развития инженерной мысли неолитического человека. В неолите появляются шлифованные и полированные изделия. Поэтому неолит еще называют веком «шлифованного камня» и основные образцы орудий находят свою законченную форму с точки зрения современного дизайнера.
До сих пор ученые не могут ответить на ряд вопросов, которые поставил перед ними человек неолита:
1. Каким образом получены сверхтонкие кремневые и халцедоновые режущие пластинки?
2. Как они достигали абсолютно правильных форм этих пластинок?
3. Каким способом изготовлялись пилы с нарезкой зубьев?
4. Почему пластинки не несут на себе следы обработки горизонтальных плоскостей?
5. Каким образом достигалась острота бритвы (0,1 мм), если видно, что заточка не производилась?
6. Как можно отработать руку и глаз, что одним движением достичь такого результата, отбив от целого часть?
То, что эти орудия, инструменты ценились очень высоко, говорит один только факт нахождения их в древних богатых захоронениях.
Другим камнем неолита был нефрит – очень вязкий, прочный и в то же время мягче кварца и кремня. Месторождения нефрита не так распространены как кремниевые. Более того, некоторые страны (Африка, острова Полинезии) не имеют его. Тем не менее, изделия из нефрита широко разошлись по всему миру, что говорит о востребованности этого камня. В 1811 году немецкий ученый Ф. Моос разработал шкалу твердости минералов, от самых мягких до сверхтвердых.
1. Тальк
2. Гипс
3. Кальцит
4. Флюорит
5. Апатит
6. Ортоклаз
7. Кварц
8. Топаз
9. Корунд
10. Алмаз
Минералы, входящие в таблицу, называются эталонами твердости. «Аламас» - непобедимый, так назван самый твердый минерал алмаз. Зная шкалу Мооса, можно легко определить твердость любого минерала!
В неолите также широко использовался обсидиан – вулканическое стекло черного, коричневого, красного цвета. При ударе раскалывается, дает острые режущие края. На склонах гор, где добывался обсидиан – стратегическое сырье неолита, в раскопках находили под древними жилищами спрятанные под полом куски обсидиана про запас, на «черный день». Обычно прячут очень ценное и то, что имеет свою цену долго во времени.
За неолитом следует энеолит. В это время появляются первые медные орудия, но они еще полностью не вытеснили каменные орудия. Самым древним кухонным набором посуды из камня может похвастать любой музей мира. Этому набору около 15 тысяч лет. Он состоял из сковородки, мисок и чашек, а также горшков.
Примерно за 3000 лет появляется глиняная посуда (об этом подробнее в главе о глине). Первые морские и речные якоря были из камня. Об этом свидетельствуют фрески Древнего Египта, которым 5000 лет. В Карелии найден каменный якорь, которому около 4000 лет. В Египте во время археологических раскопок найдены печати из яшмы, агата, кварца, аметиста, лазурита – им 5400 лет!
Стоит напомнить: в шкале Мооса: кварц занимает 7-ое место. Его может поцарапать только топаз, корунд, алмаз! Теперь о технике резьбы по столь твердому минералу: вырезаны не только иероглифы, но и символические животные. И все это на площади около 10 кв. см! Попробуйте разметить прямоугольник высотой 2 см и шириной 5 см. Простой шариковой ручкой скомпонуйте около десяти сложных по абрису (контуру) фигур. Это иероглифы (имя хозяина) и фигуры фантастических существ. Разместили? Сколько времени ушло у Вас на рисование по бумаге? Если даже учесть, что Вы владеете рисунком на профессиональном уровне, то в среднем, каждая фигура отнимет у Вас около 30 минут. 10 фигур по 30 минут дают в результате 300 мину или около 5 часов. Напомню, что это время ушло на рисование по бумаге, а теперь представьте себе как этот рисунок в зеркальном виде перенести на барабан цилиндрической печати, чтоб не было ни начала, ни конца. Перенесли? Затем начинайте основную работу. У Вас есть заказ, есть твердый материал (кварц), как всегда мало времени (заказчик всегда торопит) и минимум инструментов для гравировки (никаких алмазных сверл, дисков, корундовых наконечников для бормашины). Ну, как? Через сколько времени Вы должны сдать заказ, имея столь жесткие условия задачи? Но ведь делали! И как! Не хватает слов – одни междометия! Такие гравированные цилиндрики - печати не единичны! Их много! Находят их десятками сейчас и не перестают удивляться. А они сделаны, сотворены рукой ремесленника 5400 лет назад, рукой того неведомого творца из такого далекого Вчера…
Монументальное строительство связано с Ассирией, с Египтом, с Мексикой – с древними цивилизациями, для которых возведение сооружений из многотонных монолитов базальта, гранита, видимо, не было трудноисполнимой задачей. Вот как это выглядело тогда: быстренько отпилили кусок известняка весом до 100 тонн, легко взвалили на плечи и легко пробежали 10-15 км до строительной площадки, а там так же без лишних хлопот забросили наверх, чуть выше 100 метров (высота пирамиды Хеопса = 147 метров). Да, чуть не забыл! Когда будете двигать этот «кусочек» камня вверх - вниз, налево - направо, не забудьте: между блоками не должно быть щели. Горе тебе, строитель, если я просуну лезвие (0,1 мм) между блоками.
Еще одно гениальное применение ума и рук человеческих! Алмаз (позволю себе напомнить, что тверже него минерала нет) и каллиграфически выполненные надписи на арабском языке на его гранях! «Шах», «Граф Орлов», «Кох-и-Нур» (гора света весит 191 карат, вес 1 карата 0,2 гр.).
За многими драгоценными камнями маячит криминальное прошлое. Многие прошли через кровавые руки. Но речь не об этом. Это тема отдельной книги: «Драгоценности и криминалистика». Главное – это каких трудов стоит огранить алмаз, превратив его в бриллиант, мало этого, на гранях «крепыша» выписывать витиеватые куфические и почерком «насх», «сульс» надписи. Чем не торжество глаза, рук, ума – главное, Терпения Человека Умелого!
Еще: над созданием столешницы по рисункам известного художника Лигоцци, изображавшей цветы, плоды и птиц, работали 22 мастера в течении 25 лет!
Хочу закончить словами Даниила Гранина: «Человечество было сформировано не императорами, жрецами, полководцами, а теми, кто создал топор, колесо, самолет, кто нашел злаки, следил за звездами, кто открыл железо, полупроводники, радиоволны».

Литература:

1. В.П. Петров «Рассказы о поделочном камне». М. Наука. 1982.
2. Анри де Моран «История декоративно – прикладного искусства». М. Искусство. 1982.
3. «От альфы до омеги». Справочник необходимых знаний. М. 2002. «Рипол Классик».
4. Л.Б. Зубков. «Металл златоцветного камня». М. Наука. 1989.
5. Л.С. Ильинская. «Легенды и археология». М. Наука. 1988.
6. Е.Н. Панов. «Знаки, символы, языки». М. Знание. 1980.
7. В. Драчук. «Дорогами тысячелетий». М. Молодая Гвардия. 1977.
8. И. Глан. «Этот исчезающий вечный мир». М. Знание. 1990.
9. В.И. Авдиев. «История древнего Востока». М. «Высшая школа». 1970.
10. С. Ахметов. «Камень твоей судьбы». М. «Дефакт». 1992.
11. В.И. Лебединский. «В удивительном мире камня». М. Недра. 1985.
12. «Магия кристалла». АО «Сфера». 1995. Харьков.
13. Р.Н. Рубинштейн. «В гостях у Хнумхотепа». М. Просвещение. 1970.
14. 14. И. Бартенев. «От пирамид до современных зданий». Л. М. «Искусство». 1962.
15. П.Г. Аматуни. «Если бы заговорил сфинкс». М. Наука. 1970.