Дом Трубецкого (Нарышкиных) — федеральный памятник архитектуры. На участке дома №29 по улице Чайковского с 1750-х годов находилось два дома, один из которых принадлежал прадеду А.С. Пушкина 

   Одноэтажный особняк был построен в 1779-1780 гг. для Абрама Петровича Ганнибала - «арапа Петра Великого». 

Иван Абрамович Ганнибал был крупной фигурой того времени: знаменитый военный, герой Наваринского сражения и Чесменской битвы, строитель крепости и города Херсона, он был настолько известен, что даже когда рассорился с фаворитом императрицы князем Потемкиным, Екатерина II приняла сторону Ганнибала. Однако горячий нравом сын "арапа Петра Великого", несмотря на милость императрицы, вышел в отставку и переехал в Петербург. Какое-то время он жил в этом доме, периодически выезжая в Ингерманландию.

После смерти старика Ганнибала в 1781 г. дом перешёл к его сыновьям, которые уступили права на него старшему брату - Ивану. После смерти Ивана в 1823 г. дом переходит в собственность сенатора И. Н. Неплюева, а после его смерти в 1823 г. в доме поселилась его дочь Мария вместе с мужем поручиком Е. П. Енгалычевым. 

Князь Пётр Никитич Трубецкой (4 (15) августа 1724 — 12 (23) мая 1791) — русский сенатор, литератор и библиофил из рода Трубецких

В 1855 г. новым хозяином особняка становится князь П. Н. Трубецкой. Для него Г. А. Боссе перестраивает особняк. Был значительно расширен фасад на ул. Чайковского за счёт сноса маленького флигеля и ворот.  

.

Вскоре Трубецкой женился на Елизавете Эсперовне Белосельской-Белозерской. Эта дама желала устроить здесь великосветский салон, однако приобрести такую известность их дому не удалось. Мало того, из-за больших финансовых трат князь был вынужден сдавать особняк в наём. Дом снимали английский посол Непир, итальянское посольство.

В 1874 году дом приобрёл зять князя Павел Павлович Демидов (наследник огромного наследства), носивший не признанный в России титул Сан-Донато. В следующем году Демидов перепродал участок Василию Львовичу Нарышкину.

Для Нарышкиных дом был перестроен 1875-1876 годах по проекту архитектора Р.А. Гедике. Во дворе сохранялся сад, а вдоль Кирочного (ныне Друскеникского) переулка были построены новые служебный корпуса. Здесь архитектором был создан большой зал на 200-250 человек. Василий Львович Нарышкин был женат на княжне Февронье Орбелиани, его сын женился на дочери Сергея Юльевича Витте.

После 1917 года хозяева особняка уехали из России. То, что затем здание занимали различные организации (так, в 1918 году – Литейная районная продовольственная управа), спасло его от разграбления, которому в те годы подверглись многие особняки. После бегства Нарышкиных за границу здесь оставалось значительное количество ценных предметов искусства. В 1920 году на трёх подводах они были вывезены в Эрмитаж, часть ценностей затем передали Русскому музею.

С 1923 года здесь находилась Детская художественная студия, носившая имя Златы Лилиной – жены тогдашнего петроградского руководителя Зиновьева. Потом имя Лилиной из названия убрали, а сама студия, преобразованная в Дом художественного воспитания детей, находилась тут и дальше. После войны здание целиком принадлежало Дзержинскому райкому партии: здесь помещались кабинет политического просвещения, отдел пропаганды и агитации. Одну из комнат в бывшем особняке Нарышкиных занимало районное общество «Знание».

В 2009 году ООО «Интарсия» выкупило все жилые квартиры и перевело их в статус нежилых.
Здание будет приспособлено под Санкт-Петербургский международный центр сохранения культурного наследия.

В Санкт-Петербурге эксперты изучают редчайший клад. В особняке Нарышкиных найдены семейные сокровища, которые пролежали в тайной комнате почти целый век после революции в 1917 году.На тайник наткнулись во время ремонта, когда вскрыли полы. Находка вполне может оказаться не последней — в то неспокойное время в России дворяне и просто богатые люди часто старались спрятать накопленные сокровища.

Фамильное столовое серебро старинного дворянского рода Нарышкиных обнаружил в четверг 29 марта во время реконструкции особняка по адресу: улица Чайковского, 29 прораб группы компаний «Интарсия». Эта компания специализируется на реставрационных работах. Ее рабочие нашли небольшое помещение, которого не было ни на одном плане здания.В комнате площадью 6 квадратных метров находились 40 мешков с серебряной посудой, украшенной гербом Нарышкиных, а также медалями и орденами времен Российской империи.

Ценности были завернуты в газеты, датированные 1917-м годом. Заметим, что в конце 1917 года Нарышкины покинули Россию, а ценности, сохранившиеся в особняке, в 1920 годум были перевезены в Эрмитаж и Русский музей.
О том, что в особняке может еще хранится фамильная посуда Нарышкиных, никто из наследников никогда не упоминал.
Сейчас ценности пытаются описать прибывшие на место эксперты КГИОП правительства Санкт-Петербурга. Они работают в перчатках, чтобы не повредить ценности

Десятки килограммов серебра: уникальные сервизы, канделябры — все бережно упаковано в газеты страшного 17-го года. И полито уксусом, он защищает благородный металл от окисления. Особняк на Чайковского принадлежал роду Нарышкиных, и именно их герб выгравирован на большинстве предметов.«Впечатлило! Это парадные сервизы дворянские, то есть это уникальный клад, равного которому просто не было», — говорит начальник отдела по борьбе с хищениями культурных и исторических ценностей ГУ МВД РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Владислав Кириллов.

Даже по кадрам оперативной съемки понятно, что в Петербурге нашли нечто настолько неординарное, с чем еще не сталкивались даже ведущие эксперты Государственного Эрмитажа.

Марина Лопато, доктор искусствоведения, заведующая сектором западно-европейского прикладного искусства Государственного Эрмитажа, считает: «По-моему, Сазиков — один из крупнейших серебренников, работавших в Петербурге и имевших отделение в Москве. Вещи очень дорогие. Даже в те времена. Это должно быть в музее и даже на постоянных выставках».Если бы не капитальный ремонт великокняжеского особняка, кто знает, сколько десятилетий пролежало бы сокровище между вторым и третьим этажами. Каменный мешок обнаружили рабочие, которые вскрывали полы. Настоящая тайная комната не такая уж редкость для старинных домов. Эффект барокко — изумлять, поражать — нашел своеобразное применение.

«В России мода на тайники особенно возникла в XVIII веке. Пошла мода на механику. То есть интересовал механизм, интересовали обманки. Например, вот вы прикоснётесь, подвинете это, и оно откроется», — рассказала Екатерина Станюкович-Денисова, историк архитектуры, старший преподаватель кафедры истории и русского искусства Санкт-Петербургского госуниверситета.

Начиная от скрытых замочных скважин в хозяйственных шкафах, заканчивая совсем сложными сооружениями, что-то витало тогда в воздухе: желание иметь тайну, скрыть нечто от посторонних глаз не обошло даже представителей рода Романовых.

В кабинете внука Николая Первого, великого князя Константина Константиновича Романова, того самого президента Императорской академии наук и поэта, который подписывался инициалами Ка Эр, была тайна, о которой, наверное, догадывались другие обитатели Мраморного дворца, но это был всё же секрет для большинства. С виду обычный книжный шкаф, но если нажать на стеновую панель — это кнопка.

То есть это и не шкаф вовсе, а потайная дверь. Она не вела к черному ходу, не использовалась для каких-то конспиративных целей. За дверцей была молельня. И общение с Богом было настолько личным и деликатным делом, что великий князь распорядился вход скрыть от посторонних глаз и уходил за дверь только тогда, когда в кабинете никого не было.

Про умершего в 1915 году великого князя Константина теперь говорят: ему повезло, имея в виду, что он не дожил до революции. Троих его сыновей большевики жестоко убили в Алапаевске. Мода на тайники в то время превратилась в необходимость. Если предприимчивые купцы переводили деньги в бриллианты, то дворяне пытались спрятать имущество в собственных домах.

«Пока пять тайников. Что будет дальше — мы не знаем. Возможно, ещё какие-то тайники откроются», — рассчитывает Вера Симонова, хранитель фонда редкой книги Юсуповского дворца.

Потомственный русский аристократ и классик литературы Владимир Набоков, бежавший в одно время с Нарышкиными, Шереметьевыми и Юсуповыми, до конца жизни хранил фото семейного особняка на Большой Морской улице Петербурга. Разделённый с Россией целым океаном, он вспоминал о доме в автобиографии «Другие берега».

В доме Нарышкиных сейчас проводят сигнализацию и выставили вооруженную охрану. Не исключено, что в великокняжеском особняке есть ещё таинственные полости в каменной кладке.

О своих правах на наследие предков объявил представитель рода Нарышкиных, в настоящее время проживающий в Южной Африке, и петербургский адвокат, носящий ту же фамилию.

"По российским законам, насколько мне известно, мне не на что претендовать, ведь я не являюсь родственником по прямой линии… Но, возможно, если не найдется других родственников, и если найдется адвокат, который будет готов заняться этим делом, - почему бы и не претендовать", – заявил 65-летний Петр Нарышкин

Новости отсюда:
 http://www.dni.ru

 http://www.vesti.ru/

http://content.izvestia.ru

https://vk.com/

Серия сообщений "Дворцы":