В наши дни нередко можно услышать противоречивые оценки факта разделений, существующих в христианской Церкви. Одни оплакивают эти разделения и сетуют (совершенно справедливо) на то, насколько больше могла бы сделать христианская Церковь, будь она не разделена, а совершенно едина внешне. По мнению же других, если разделения не имеют под собой серьезных причин, то в них нет ничего предосудительного, и Бог, возможно, так и задумывал. Дескать, у каждой общины есть свои дары и сильные стороны. Это очень человеческая, извращенная логика. Апостол высказывается по данному вопросу совершенно иначе. Он говорит: «Остерегайтесь производящих разделения и соблазны, вопреки учению, которому вы научились, и уклоняйтесь от них» (Рим. 16:17). Он не называет разделения ни добрым, ни даже безразличным делом. Он называет их соблазном. Факт разделений уже сам по себе является соблазном для мира и для немощных христиан. Миру есть, чем оправдать свое неверие, а немощные христиане увлекаются ложной верой. Еще больший соблазн возникает, если мы соглашаемся с тем, что разделения имеют своей причиной отступление от учения Христова.  Кроме того, иные учения являются пощечиной христианам, которые считают для себя достоинством и славой покоряться не человеческим словам, но одному только Слову Христову. Наконец, проповедовать любые иные учения можно только ценой человеческих душ. Это вопрос жизни и смерти. Человеческие слова, даже произнесенные с самыми благими намерениями, не способны спасти мертвого во грехах человека. На это способно только Божье Слово. Все человеческие слова в христианской Церкви подобны траве, а вся ее слава подобна цветку на траве. Трава увядает и цветы опадают, когда люди воображают, будто они способны повести за собой весь мир светом своего «мнения», или «дальнейшего обучения», или «исправления» христианского учения.

"Причастие" в исполнении "Объединенной церкви Христа"

Тот факт, что иногда христиане впадают в замешательство, и им начинает казаться, будто они не знают, какое учение истинно, объясняется тем, что они упускают из виду Слово Писания и хотят разобраться в вопросе с помощью своего слепого разума, а не с помощью Божьего Слова, опровергающего все заблуждения, как только его призывают на помощь в споре. Так, например, однажды в собрании методистов завязался спор относительно совершенного освящения христианина уже в этой жизни. Большинство собравшихся утверждали, что христианин уже здесь, на земле, может быть полностью безгрешным. А один человек встал и заявил, что не согрешал уже много лет! Второй поднялся и вместо длинного ответа просто прочел 1 Иоанна 1:8: «Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас». Один-единственный отрывок заставил всех замолчать. У всех на глазах заблуждение было осуждено ясным Словом Божьим. И точно так же дело обстоит со всяким учением.

Начало мудрости — страх Господень; разум верный у всех, исполняющих заповеди Его. Хвала Ему пребудет вовек (Пс. 110:10).

Нужно остерегаться двух крайностей. Одна крайность — надмеваться своею мудростью и своими планами. Другая — впадать в уныние, когда все идет не так, как хочется. Бог прощает и даже благословляет ошибки верных. В своем невежестве я нередко ошибался страшнейшим образом и делал глупейшие вещи, искренне пытаясь помочь людям и дать им добрый совет. Ошибившись, я горячо молился Богу, прося Его простить меня и исправить то, что я натворил. Влиятельные и верные вожди зачастую наносят своими советами и поступками великий вред. Если бы Бог не был к ним милостив и не исправлял все, мир стал бы местом ужасающего хаоса.

Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем не Моя воля, но Твоя да будет (Луки 22:42).

Намерения некоторых людей дурны. Это легко заметить, потому что такие люди не терпят никаких возражение. Намерения других выглядят добрыми, но в действительности дурны. Распознать их можно по их плодам — нетерпению. Поистине доброе намерение, встречая на своем пути препятствие, говорит: "О Боже, я думал, что мое желание хорошо. Но если оно не исполнится, я доволен. Да будет Твоя воля". Там, где есть конфликт и нетерпение, нет ничего хорошего — как бы хорошо это ни выглядело.

Всегда помните: поскольку все Писание является Божьим Словом, Его величие также заключено в каждом слове. Всякий, кто пренебрегает даже единственным словом Писания, пренебрегает и величием, которое за ним стоит. Давайте рассмотрим это на примере:

Царь повелевает своему слуге доставить от его имени некое письмо. Слуга соглашается исполнить приказ, потому что считает это письмо важным. Но когда царь велит ему закрыть за собой дверь, слуга отказывается, поскольку считает неважным, открыта дверь или закрыта. И, по правде говоря, это действительно мелочь, открыта дверь или закрыта. Тем не менее, за словами: "Закрой дверь", — стоят величие и власть царя. Отказываясь закрыть дверь, слуга отказывается повиноваться царской власти. И причина, по которой слуга ранее согласился доставить письмо, заключалась не в том, что он почитал власть царя, но в том, что он был согласен с содержанием этой бумаги, и это поручение казалось ему важным. Однако, не повиновавшись царю в другом, внешне малозначительном деле, слуга проявил неуважение к своему владыке и решил повиноваться самому себе.

Свв. Петр и Павел
Христос – краеугольный камень

Придя же в страны Кесарии Филипповой, Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого? Они сказали: одни за Иоанна Крестителя, другие за Илию, а иные за Иеремию, или за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты — Христос, Сын Бога Живаго. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах (Мф. 16:13-19).

Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святый храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом (Еф. 2:19-22).

Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа!

Хотя западный церковный календарь связывает день 29 июня с воспоминанием святых Петра и Павла (если быть совсем точным, то с воспоминанием об их мученической кончине — по преданию, Петр был распят в этот день и, возможно, Павел был обезглавлен одновременно с ним), сегодняшние тексты Евангелия и Апостола направляют наши мысли к размышлению не о самих апостолах и подробностях их земной жизни и кончина, но о тайне Церкви, которой они служили, и которую Господь создал на земле через их служение.

Это уникальная особенность нашего времени! Учителя Церкви из защитников Священного Писания превратились в его критиков. Теперь и они утверждают — на словах и на бумаге, — что не все Священное Писание является Божьим Словом и непогрешимой истиной. От старого церковного учения о богодухновенности, т. е. от учения о том, что святые писатели писали не сами от себя, но только то, что давал им Святой Дух, следует отказаться. Нужно разделять важное и неважное, главное и второстепенное.  Те слова вдохновлены Святым Духом, а эти нет. И нужно признать, что в последних есть ошибки.

В 7-й главе св. Павел подтверждает сказанное выше с помощью аналогии, заимствованной из супружеской жизни. Когда муж умирает, жена свободна; один свободен от другого и не имеет перед ним обязательств. И это не значит, что женщина не может или не должна выходить замуж за другого — напротив, теперь она впервые может вступить в брак с другим. Она не могла это сделать раньше, чем освободилась от своего первого мужа. Аналогичным образом, наша совесть связана законом до тех пор, пока мы остаемся в положении грешного ветхого человека. Но когда ветхий человек умерщвлен духом, совесть обретает свободу, связь между совестью и законом прерывается. Это не значит, что совесть может оставаться в бездействии — напротив, отныне она впервые может полностью прилепиться к своему второму мужу, Христу, и приносить плод жизни.

Все верующие подобны нищему Лазарю; и каждый верующий — истинный Лазарь, ибо в нем живут те же вера, мысли и желания, что и в Лазаре. А тот, кто не будет Лазарем, несомненно, разделит участь богатого скупердяя в адском пламени. Ибо всем нам, как и Лазарю, должно полагаться на Бога, смириться пред Ним, позволить Ему действовать в нас по Своему благоволению и быть готовым служить всем человекам. И хотя не все мы страдаем от таких же болезней и нищеты, в нас, тем не менее, должны быть те же мысли и желания, какие были у Лазаря, чтобы с радостью терпеть такие несчастья, когда будет угодно Богу.

Поэтому есть только один способ обрести новую жизнь — через веру, которая есть не что иное, как чистая восприимчивость, принятие того, что Бог обещает человеку в Своем Слове. [Лютер пишет]: «Никакое дело и никакая заслуга не дарует ему наследство, но только право рождения. Таким образом, он обретает наследство исключительно пассивным, а не активным образом; иными словами, одно лишь появление на свет, а не успехи, труды или заботы, делает его наследником. Он ничего не делает для того, чтобы получить прощение, праведность, славу воскресения и вечную жизнь — не активно, а пассивно. Ничто не может сюда вмешаться; одна лишь вера способна ухватиться за данное обещание. И потому точно так же, как в обществе сын становится наследником просто по праву рождения, здесь одна лишь вера делает людей сынами Божьими, возрожденными от Слова, представляющего собой божественной чрево, в котором мы зачаты, выношены, рождены, воспитаны и т. д.» Благородство Божественного рождения — это признак чада Божьего, а похвальба своими успехами — признак раба. Отношение человека к своим делам показывает, какого он духа. Поэтому Лютер в одном из своих тезисов говорит также: «Когда вера существует без всякого, даже малейшего дела, она не имеет оправдания и не является верой вовсе». А в следующем тезисе он говорит: «Вера не может существовать без постоянных, великих и живых дел». Вера, исходящая от Бога, — это вера чуждая каких либо дел, к которой человек не прилагает ничего — ни свершений, ни славы, ни жертв, ни знаний, ни закона. Вера, исходящая от Бога, живет в руке принимающей, ухе слушающем, сердце верующем, любящем и надеющемся. Такая вера довольствуется тем, что дает Бог, то есть Иисусом Христом. Таким образом, единство веры и Христе не должно быть запятнано никакими делами, и его ни на мгновение нельзя упускать из виду. Когда вера оборачивается к миру, она принимает все, что идет к ней навстречу, и не пытается повлиять на Бога, как это делают язычники, потому что знает: есть Другой, Который ходатайствует за нас перед Богом, — Тот, кто могущественнее даже самого великого дела, то есть Христос. Вера живет за счет ходатайства Христова перед Богом. Небеса более не является целью дел, но небеса наделяют делами по благодати. Точно так же, как Христос пришел с небес, чтобы нам помочь, вера приходит из мира Слова и свободы, чтобы послужить ближнему. То, чем Бог наделил веру, вера отдает ближнему. И потому вера усердствует в делах, в служении ближнему и в то же время всегда наслаждается и живет тем, что Христос сделал для человека. Только такая вера — чуждая любых дел и позволяющая делу Божьему совершиться в человеке — способна исполнить дело Божье на земле, что также угодно Богу. И потому правда такова: все, что не по вере, — грех.

— Hans J. Iwand. The Righteousness of Faith According to Luther

Прочитав все Священное Писание от корки до корки, мы не найдем в нем ни единого текста, в котором отдельным христианам или целым общинам позволялось бы слушать тех учителей, которые проповедуют ложное учение, будь то по многим или немногим вопросам, или поддерживать общение с ними. Но мы находим сотни текстов, в которых христианам самым официальным образом заповедуется держаться подальше от тех, кто проповедует ложное учение. «Так вы отлучаете от общения все остальные церковные объединения!», — говорят нам люди. Вовсе нет. Мы знаем и исповедуем, что даже в гетеродоксальных общинах, до тех пор, пока там еще проповедуется существенная часть Божьего Слова, есть много возлюбленных чад Божьих, которые по недостатку разумения оказались в чужом лагере. Но было бы глупо и противно воле Божьей, если бы ради этих заблудших христиан мы объединились с лжеучителями и тем самым укрепили заблудших христиан в их заблуждениях, а лжеучителей — в их лжеучениях. Когда 200 человек по неразумию покинули Иерусалим вместе с Авессаломом [2 Царств 15:11], было бы неправильно, если бы верные израильтяне ради них тоже перешли в стан мятежников или даже поддерживали с ними дружеские отношения.

С лютеранами все обстоит так: мы не должны исповедовать или проповедовать того, что не сможем повторить перед судилищем Христовым. Лютер пишет:

Когда Господь Христос придет и спросит его: «Почему, Лютер, ты так непреклонен в своем учении о Таинстве?» — он ответит: «Господь Иисус, Ты Сам дал мне Свое Слово, которое говорит: „Примите, ядите, сие есть Тело Мое; примите, пейте, сия есть Кровь Моя“. Я твердо держался этих слов». Тогда Господь скажет ему: «Ты хорошо поступил, Лютер».

Конечно, подобную уверенность мы можем иметь лишь в том случае, если верим, что Священное Писание ясно, и что мы должны принимать слова Писания так, как они записаны. Предметом споров об артикулах христианской веры являются не различные толкования sedes doctrinae, но неизменно слова самого Писания. Это вопрос того, готовы мы или нет позволить словам Писания звучать так, как они записаны.

Самое пугающее в благочестивой лжи — то, что она адресована не только людям, но и Богу в молитве, в исповеди, в Святой Вечере, в проповеди и в богословии. Благочестивая ложь всегда имеет тенденцию превращаться в назидательную ложь. Однажды, когда эта ложь существовала в форме сказок о святых и поддельных реликвий, она была изгнана из Церкви. Но потом, прямо под благочестивыми взорами, она вернулась в новой форме — в сказках о Лютере, в пиетистских журналах и брошюрах с историями о чудесных ответах на молитву и столь же чудесных обращениях, которые либо попросту никогда не имели места в реальности, либо уже давно потеряли всякое сходство с реальными событиями. Эта «назидательная» ложь проникает даже в пространство Церкви, которая проповедует истины, сообщенные в откровении. После достаточной подготовки она может обрести статус «доктринальной зрелости». И тогда она превратится в догматическую ложь…

В сегодняшнем Евангелии Христос говорит прямо и ясно: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; нелюбящий Меня не соблюдает слов Моих». Этот текст совершенно ясен: всякий любящий Бога соблюдает Его заповеди, всякий не любящий Бога не соблюдает Его заповеди. Здесь Христос попросту изгоняет из Своего царства всех, кто не соблюдает Его заповеди с удовольствием и любовью. Давайте хорошенько усвоим это. Здесь нам в двух словах разъяснено, кто является, и кто не является христианином. Никто не является христианином, если не соблюдает Слово Христа, как Он и говорит здесь. И никто не способен соблюдать Его Слово, если сначала не возлюбит Бога. Бог проверил на практике план научения людей благочестию при помощи силы. Ибо во времена древние Бог поступал со Своим народом сурово, так что им приходилось соблюдать Его Слово и не богохульствовать, соблюдать субботу и слушаться всех прочих заповедей. Для этого Он угрожал им скорбями и суровыми наказаниями, как мы и читаем в 26-й главе книги Левит с 14-го стиха. Таким образом Бог внешними средствами побуждал народ быть благочестивым ради страха перед наказанием; но сердца их не были покорны. Сегодня результат такой же. И потому, соблюдения Божьего Слова может добиться только божественная любовь.

Следовательно, чтобы Церковь могла исполнить свою земную миссию, ее уста должны быть наполнены Евангелием, и она должна раскрывать уста усердно и как можно шире. Она не может позволить себе, из стремления к успеху, оставить проповедь Евангелия, чтобы воспользоваться другими средствами. То, что не может быть искуплено посредством Евангелия, не может быть искуплено вовсе. Молю Бога, чтобы Он хранил наш Синод, чтобы мы считали своим истинным долгом провозглашать Евангелие повсюду. Так мы исполним свою роль в собрании рассеянных детей Божьих и приготовлении их для Царства, которое было приготовлено для них с самого сотворения мира.

— Фридрих Фотенгауэр

Я категорически не согласен с идеей, что та или иная конкретная форма богослужения зависит от интересов и пожеланий людей. Хотят ли люди литургию на латыни или на понятном всем языке, это не должно быть главной причиной литургических перемен. Угождение желаниям людей — это такая же тирания, как произвол конкретного архиепископа или местного священника. «Нам хочется» не входит в число причин для изменения литургии. Люди могут хотеть хлопать в такт ритмичной песне, которую исполняет непрофессиональная «группа прославления», или стоять на коленях и молиться, пока профессиональный хор поет ординарий на латыни, но все это не должно определять то, что происходит в нашей церкви воскресным утром.

Богослов славы рассматривает мир, дела творения. Своим умом он различает за этими видимыми делами рук Бога Его силу, мудрость и щедрость. Но Бог остается невидим для него. Богослов же креста смотрит на Распятого. Здесь, в отличие от дел творения, нет ничего великого, прекрасного или возвышенного. Здесь есть только унижение, позор, немощь, страдания и мучительная смерть… Утверждение, что «Бога можно найти только в страданиях и на кресте»… это краеугольный камень богословия Лютера и лютеранской церкви. Богословие — это богословие креста и ничего более. Богословие, которое пытается быть чем-то иным, — это ложное богословие… Если сравнивать его с тем, что мир почитает мудростью, как понимал уже Павел, слово о кресте является величайшей глупостью, нелепейшим из учений, с какими только может столкнуться философ. Утверждения, что смерть одного является спасением для всех, что эта смерть на Голгофе является искупительной жертвой за грехи мира, что страдания одного Невинного способны отвратить гнев Божий, — все это идет вразрез с каждым этическим и религиозным принципом человека в его природном состоянии… Сам Бог послал нас в трудную школу креста. Здесь, на полях сражений, в концентрационных лагерях, под вой бомб и посреди хаоса больных и умирающих, — здесь богословие креста можно усвоить через «умирание»¹… К тем, чьи иллюзии относительно мира и человека, а также относительно возможности построить на них свое счастье разлетелись вдребезги, весть о кресте приходит как самая лучшая из всех вестей.

— Hermann Sasse. The Theology of the Cross: Theologia Crucis

Вера — это не человеческое понятие или мечтание, которое некоторые принимают за веру. Когда они не видят, чтобы за верой следовали исправление жизни и какие-либо добрые дела, однако много слышат и говорят о вере, то впадают в заблуждение и начинают говорить: «Веры недостаточно; чтобы быть праведными и спастись, нужно делать дела». Это происходит потому, что, слыша Евангелие, они возвращаются к делам и влагают себе в сердце — своими собственными силами — мысль, которая говорит: «Я верую». Ее они и считают истинной верой. Однако это человеческое воображение, мысль, которая так и не доходит до глубин сердечных, и потому ничего из нее не получается, и никакого исправления за нею не следует. Вера же, напротив, — это Божье действие в нас. Она изменяет нас и делает нас вновь рожденными от Бога (Иоанна 1); она умерщвляет ветхого Адама и делает нас совершенно другими людьми — по сердцу, по духу, по уму и по способностям, — и приводит с собой Святого Духа. О, эта вера — она такая живая, кипучая, деятельная, и сильная! И потому невозможно, чтобы она беспрестанно не производила добрые дела. Она не спрашивает, нужно ли сделать какие-нибудь добрые дела, но еще до того, как возникает такой вопрос, она их уже сделала и всегда готова делать. Тот, кто не делает таких дел, — человек без веры. Он шарит руками и оглядывается в поисках веры и добрых дел, но не знает, что такое добрые дела, хотя беспрестанно и многословно говорит о вере и добрых делах. Вера — это живая и дерзновенная уверенность в благодати Божьей, настолько твердая и непоколебимая, что человек готов тысячу раз поставить на нее собственную жизнь. Эта уверенность в Божьей благодати и знание о ней производит в человеке такую радость, и смелость, и счастье в общении с Богом и всеми Его творениями; и это производит в нем Дух Святой через веру. Поэтому человек без всякого принуждения готов и рад творить добро всем, служить всем, переносить все, любя и хваля Бога, явившего ему эту благодать; и потому невозможно отделить дела от веры — почти так же невозможно, как отделить тепло и свет от огня. Так берегитесь же собственных ложных представлений и тех пустословов, которые почитают себя достаточно мудрыми, чтобы рассуждать о вере и добрых делах, хотя сами при этом — величайшие глупцы. Молитесь, чтобы Бог произвел в вас веру; иначе вы навеки останетесь без веры, что бы вы ни думали и ни делали.