Этот выдающийся советский певец завораживал поклонников не только редким по красоте и силе баритоном, но также мужественностью и харизмой. Его голосу было подвластно всё: и оперная ария, и русская песня, и эстрадный шлягер. Свой безграничный талант и ослепительную улыбку он дарил миллионам почитателей его творчества. Всегда искренне и тепло улыбался своим слушателям, несмотря на жизненные невзгоды и на удары судьбы.

 

 

Юрий Александрович Гуляев родился 90 лет назад в середине августа в Тюмени, в простой многодетной семье, где очень любили петь. Учился в музыкальной школе по классу баяна. Сначала юноша не планировал связывать свою жизнь с музыкой и поступил в Свердловский мединститут. Участвуя в художественной самодеятельности он пел, аккомпанируя себе на баяне. На его редкий по красоте голос обратили внимание руководители кружка и посоветовали Юрию заняться музыкой профессионально.

 

 

Певица Анна Герман вспоминала в одной из своих книг, как при записи с оркестром новой песни, «Эхо любви», у нее сжималось горло, плакали оркестрантки, пришлось начинать трижды... Это была музыка Евгения Птичкина, а слова Роберта Рождественского. Песня стала всенародно признанным шедевром.

Покроется небо пылинками звезд,
И выгнутся ветви упруго.
Тебя я услышу за тысячу верст —
Мы эхо, мы эхо,
Мы долгое эхо друг друга.

Вот что интересно: песни этого мастера известны весьма, а имя его — не очень. Или это свидетельство подлинной народности лучших его песен, когда они присваиваются сердцами людей, застольями, уходят в широкие слои, становясь неотменимым общим достоянием?..

Его музыку всегда отличали удивительная мелодичность и душевность, свойственные народным песням. «У беды глаза зеленые» («Сон-трава») на стихи Т. Коршиловой, «Сладка ягода», «Ромашки спрятались» — одной из этих песен было бы достаточно, чтоб прославить автора.

Почему актриса вернулась из Германии, какой была вне съёмочной площадки и почему её побаивались коллеги.

Отца Татьяны Ивановны Пельтцер на самом деле звали Иоганн, он был немцем по национальности, но родился и всю жизнь прожил в России. Иван Пельтцер был знаменитым актёром ещё со времён немого кино, и стал для дочери единственным учителем актёрского мастерства — профильного образования у Татьяны Пельтцер не было. В детстве она играла в его спектаклях, а в 12 лет уже была настоящей актрисой — с контрактом, гонораром и приглашениями от других режиссёров. В 16 лет Пельтцер стала актрисой Передвижного театра Политуправления, а потом и знаменитого театра им. Моссовета. Всю жизнь актриса слегка презирала театральное образование и считала, что учёба в институте для актёра дело лишнее — были бы талант и работоспособность.

Леонид Куравлев — это заслуженный народный артист театра и кино. В октябре 2019 года он отметил свой 83-й день рождения. Однако празднование прошло в тихом семейном кругу, без лишней шумихи и привлечения внимания. Не было даже пышного застолья и известных гостей. А все потому, что в последние годы актер ведет затворническую жизнь. Он давно перестал давать интервью журналистам и появляться на светских мероприятиях. Но на это есть очень серьезная причина. В 2012 году из-за халатности медиков скончалась его супруга Нина Куравлева, с которой он прожил более 50 лет. Для Леонида это стало огромной трагедией, перевернувшей весь его внутренний мир. Но у артиста есть дети и внуки, для которых он является примерным отцом и дедушкой.

Наши корреспонденты встретились с 98-летним ветераном, по инициативе которого открыт знаменитый монумент

Квартира Алексея Никифоровича напоминает картинную галерею - он член Союза художников России. На полке - около двух десятков его книг: Рапота - член Союза писателей. А еще - поэт. Ну и, пожалуй, самое главное - этот удивительный человек живет такой жизнью, что ее хватило бы на десяток ярких биографий.

В 42-м подо Ржевом: 4 - 5 вылетов за ночь

- Ваши стихи о войне невозможно слушать без слез, Алексей Никифорович...

- Я зарифмовал имена моих однополчан-летчиков - и погибших на той войне, и не доживших до наших дней. От этого память о них - светлее...

- У вас у самого сколько боевых вылетов?

- Больше 350. (В том числе 200 - подо Ржевом.) В 42-м я делал там по 4 - 5 вылетов за ночь. Летал сначала на Р-5, а потом, когда у нас их почти не осталось, на По-2 стали летать

- Все удачные, ни разу вас...

- ...Меня не сбили. Но все полеты тяжело давались. Время было тяжелейшее, 42-й год - особенно. Начал летать штурманом звена, в звании старшего сержанта. В моем экипаже было двое - вместе со мной. А закончил войну в звании капитана, советника чехословацкой авиадивизии.

С монументом мне помог сын Григорий

- Мы чисто случайно узнали, что именно вы - боевой летчик, генерал Рапота - были инициатором создания монумента Русскому Солдату подо Ржевом. Его открыли Владимир Путин и Александр Лукашенко. А вы там не были?

- Нет, на открытие я не ездил, у меня здоровья уже для этого нет.

- А как вы добились, чтобы такой памятник поставили?

- После войны все и говорили, и писали, что Победу завоевал советский солдат. Я говорю: да, действительно. Кого больше погибло? Солдат. А где у нас памятник нашему солдату? В Германии в Трептов-парке. В Болгарии, в Пловдиве, -«Алеша». А где у нас равный по масштабу? Нет такого... Я писал, звонил - что такой монумент нужен.

- Кому вы писали?

- Ельцину - президенту. А в основном я писал Лужкову.

- И что вам отвечали?

- Мне отвечали так. Идите на Поклонную гору, там увидите образ советского солдата. А потом, когда мой сын Григорий стал Госсекретарем Союза России и Белоруссии (напомню, генерал-лейтенант Григорий Алексеевич Рапота в прошлом - заместитель руководителя Службы внешней разведки РФ. - А. Г.), у него появилась связь с Министерством культуры, Министерством обороны, губернатором Тверской области... И он с сочувствием и пониманием отнесся к моей просьбе. И начали вести на эту тему разговор.

- С кем?

- Ну как раз с инстанциями, которые я только что назвал, - чтобы поставить. У меня было желание соорудить памятник в Москве, но это не получалось. Пришли к выводу, что его надо - во Ржеве. Я с этим согласился. Потому что другого места, где столько погибло наших солдат, не было. Было 17 проектов памятника.

- С вами согласовывали?

- Мне показывали. Выбрали этот вариант..

- Вам понравился?

- Конечно. Этот солдат - вроде как в вечности парит. Он выражает солдатскую душу нашего народа. Советского и российского.

«Только Таню увидел - и сразу в ЗАГС!»

...Нам очень хотелось почитать эти письма - из 42-го! - с аккуратным девичьим почерком на серых конвертах: «Боевому летчику Рапоте». Но Алексей Никифорович как положил на них свою слегка подрагивающую ладонь, так ни разу ею и не пошевелил.

- Надо же - письма с фронта, оказывается, так хорошо сохраняются, Алексей Никифорович...

 А ты как думаешь? А еще - про верность.

- Правда, что вы через эти письма с ней и познакомились?

- Она в Москве, студентка московского педагогического училища. В 42-м классная руководительница педучилища говорит: «Девушки, напишите с 1 мая поздравления солдатам и офицерам на фронт». Они, конечно, написали. И послали на Западный, в политуправление. Оно размножило это письмо и разослало по всем подразделениям. Письмо было подписано тремя фамилиями - Киселева, Макарова и Шлыкова. И один экземпляр пришел к нам. А мне комиссар говорит: «Ты девушкам письма пишешь, давай, напиши и этим тоже». Я написал, ему показал, он чуть-чуть подправил - «Давай, отправь». Я подумал, на какую фамилию отправить. Почему-то решил на имя Шлыковой.

- А у вас фотографии ее не было?

- Нет. Она потом прислала.

- Скажите, а в любви вы Татьяне в письмах объяснялись?

- Ну конечно. Мы до того дописались… Дело было только во встрече. Встретились и сразу пошли в загс.

- Он на днях был у меня. Я ему задал вопрос по этому поводу. Он говорит: папа, надеемся, что со временем ситуация стабилизируется.

- Тогда сразу расписывали?

- С фронта - Тане, и от нее - мне. Их здесь больше 300.

- Все про любовь?

 А ты как думаешь? А еще - про верность.

- Правда, что вы через эти письма с ней и познакомились?

- Она в Москве, студентка московского педагогического училища. В 42-м классная руководительница педучилища говорит: «Девушки, напишите с 1 мая поздравления солдатам и офицерам на фронт». Они, конечно, написали. И послали на Западный, в политуправление. Оно размножило это письмо и разослало по всем подразделениям. Письмо было подписано тремя фамилиями - Киселева, Макарова и Шлыкова. И один экземпляр пришел к нам. А мне комиссар говорит: «Ты девушкам письма пишешь, давай, напиши и этим тоже». Я написал, ему показал, он чуть-чуть подправил - «Давай, отправь». Я подумал, на какую фамилию отправить. Почему-то решил на имя Шлыковой.

- А у вас фотографии ее не было?

- Нет. Она потом прислала.

- Скажите, а в любви вы Татьяне в письмах объяснялись?

- Ну конечно. Мы до того дописались… Дело было только во встрече. Встретились и сразу пошли в загс.

- Тогда сразу расписывали?

- Да. И прожили мы с Таней 70 лет. (Несколько лет назад супруга Алексея Никифоровича - Татьяна Степановна - скончалась. - А. Г.) Тани нет, но она со мной. Наша любовь - здесь. (Генерал Рапота-старший прижал руку к сердцу.)

- А Григорий - это старший у вас?

- Да, старший. Есть еще сын Михаил. Он работал в сфере внешней торговли. Сыновья меня не забывают. Через день обязательно кто-то приезжает...

...И ЕЩЕ ОБ ОЧЕНЬ ЛИЧНОМ

«За Белоруссию болит душа...»

- Алексей Никифорович, вы новости по телевизору смотрите или, как многие ветераны, выключаете телевизор, чтобы не расстраиваться?

- Я смотрю. Расстраиваюсь. За Белоруссию болит душа.

- А Григорию Алексеевичу что говорите?

- Он на днях был у меня. Я ему задал вопрос по этому поводу. Он говорит: папа, надеемся, что со временем ситуация стабилизируется.

ИЗ ПОЭТИЧЕСКОЙ ТЕТРАДИ

Черный ворон вновь кружится,

Над могилами бойцов,

Мне же, вспомнивши, не спится

От кровавых тех боев,

Тех боев у деревушки,

На опушке, у ручья,

Где стояли три избушки,

Почерневши от огня,

Где шел бой вторые сутки,

Бой кровавый день и ночь,

Грохотали танки, пушки,

Пришла рота, чтоб помочь.

Прямо с ходу шли в атаку

По изрытой сплошь земле,

Под огнем вступали в драку

С трехлинейкою в руке.

Это шли бойцы-солдаты,

Защищая дом и честь,

За погибших всех - расплата

Под Смоленском, Вязьмой, здесь.

Алексей Рапота.